An Inconvenience | Неудобство

      Гермиона смахивает пыль с краешка рукава и морщит нос от затхлого запаха, пропитавшего тесную каморку. Их с Милисентой окружили стопки старого пергамента, которые они должны просмотреть по требованию Пинтера.       — Мне уже не терпится покончить с этой бюджетной круговертью, — вздыхает Милисента.       — Неужели ты не вступишь в следующем месяце в отряд по бюджетированию? — Гермиона берёт несколько листов пергамента из самой высокой стопки и кладёт их в тележку.       Милисента фыркает. Это что-то новенькое. Она позволяет себе фыркнуть, только когда находит какую-то мысль особенно забавной, а Гермиона получает особое удовольствие оттого, что может заставить свою обычно предельно сдержанную новоиспечённую подругу издавать такой неблагородный звук.       — К марионеткам Пинтера? Я тебя умоляю, с цифрами у меня всё отлично, но я скорее переплыву Ла-Манш, полный гриндилоу, чем присоединюсь к его команде.       — Но у них намечается шикарная рождественская вечеринка, разве ты не слышала? — ухмыляется Гермиона.       — Боги, видеться с Пинтером вне работы? — Милисента хихикает. — Вот уж счастливое Рождество.       Мгновение спустя она чихает от очередного комка пыли, попутно выписывая следующий документ.       Они затихают, продолжая работать с бумагами, запрошенными Пинтером. Шуршание пергамента обычно успокаивает Гермиону, но в этой маленькой комнате оно кажется слишком громким, особенно когда она пытается обдумать различные способы унять своё любопытство.       И начинает она с того, что прочищает горло. Непринуждённо.       — Итак, — Гермиона пялится на мятый лист пергамента, — каким человеком стал Драко Малфой?       Очень тонко, Гермиона.       Милисента замирает, и Гермиона слышит, как она громко сглатывает. Кажется, тщательно обдумывает ответ.       — Ты можешь разное о нём услышать, но он уже не тот, каким был в детстве. Он… он непростой человек, но он хороший, и неважно, что там говорят, — её голос звучит напряжённо. — Я просто пытаюсь сказать, что он не из тех, кто будет притворяться перед кем-то, даже ради собственной выгоды.       Гермиона кивает и берёт новый лист пергамента, хотя на предыдущем прочитала не больше трёх слов.       — Приятно это знать, — бормочет она.       Раздаётся щелчок — Милисента откладывает перо.       — Мне жаль слышать об Алисии Спиннет, — вздыхает она. — Ужасно, что Министерство навязывает кому-то брак.       Она уже знает.       — Эм… Алисия не будет выходить замуж за Малфоя.       — Но Тео сказал… — Милисента хмурится.       Мерлин.       — Видишь ли, мы с Алисией это обсудили, и мы… то есть всё довольно сложно с её стороны, да и с моей тоже, так что… — Гермиона замолкает.       Милисента смотрит на неё, недоумевая.       — Извини, я не понимаю.       Это не так тяжело. Гермиона резко выдыхает. Просто скажи ей.       — За него выйду я.       Пухлые губы Милисенты открываются в идеальную букву «О».       Боги. Может, она не поняла. Громче.       — За него…       — Да, я тебя услышала, — тихо отвечает Милисента.       — Понимаешь, Алисия хочет жениться на Чжоу Чанг, — продолжает Гермиона. Интересно, мне вообще можно было это говорить? — Пожалуйста, не рассказывай никому, пока они сами не объявят об этом.       — Ты собираешься замуж за Драко, — Милисента, кажется, с трудом верит словам, летящим из её собственных уст. — Ты, Гермиона Грейнджер, собираешься замуж за Драко Малфоя?       — Когда ты так говоришь, это звучит немного нелепо, — нервно улыбается Гермиона.       По выражению лица Милисенты становится ясно, что она действительно считает это нелепым, а затем её взгляд опускается на голый безымянный палец Гермионы.       — Значит, ты уже сказала Рону?       — Да, — Гермиона морщится от воспоминаний. — Он слышал, когда я обсуждала этот вопрос с Алисией.       — И он… поддерживает твоё решение? — брови Милисенты приподнимаются.       — Он этого не говорил, конечно. — Гермиона переворачивает следующий лист пергамента.       — Что именно он сказал?       — Ну… ничего? Во всяком случае я ничего не слышала.       Поднимая глаза, Гермиона видит, как недоверчиво на неё смотрит Милисента, и со стоном опускается на единственный шаткий стул в комнате.       — Ой, ладно, я струсила и сбежала домой, пока он не успел вставить хоть слово, а потом ещё и камин закрыла на всякий случай. Он, естественно, в ярости, — признаётся она. — Если честно, я просто пытаюсь оттянуть этот разговор.       Повезёт мне, если я доживу до выходных.       — Почему… — Милисента наклоняет голову и поджимает губы. — Конечно, ты не обязана отвечать, но почему у вас с Роном ничего не вышло?       Гермиона невесело усмехается.       — Ты же видела нас в Хогвартсе, да?       — Он не отличался особым добродушием по отношению к тебе.       — У Рона были свои заморочки, — говорит Гермиона. Есть у них и приятные воспоминания, конечно. — В романтическом плане нам было трудно. Мы не умели говорить друг с другом, и всякий раз, когда я его расстраивала, а это случалось постоянно, он намеренно флиртовал с другими девушками, чтобы отомстить мне. Я думала, что мы эту проблему решили, но потом наступил восьмой курс…       — И оказалось, что это было не единственной проблемой?       Гермиона кивает, открывая и закрывая рот, пытаясь связать слова, которые она не смогла сказать Гарри или Джинни.       Милисента спокойно ждёт, пока она соберётся с мыслями.       — Всё просто… Ну, ты же знаешь Уизли. Рон хотел большую семью, такую же, как у него, и прямо сейчас. И я… Мы ещё так молоды, меня пока интересуют другие занятия. Он часто обижался, что я больше озабочена карьерой, чем нашими отношениями, и всегда он выдумывал какую-нибудь… колкость или месть. Делал мне какое-нибудь замечание, чтобы задеть в ответ.       — Другие женщины?       Гермиона пожимает плечами и отводит взгляд в тёмный угол комнаты.       — Наверное, нет. По крайней мере, я надеюсь, что нет. Я бы хотела… Я не хочу думать о нём в таком ключе. Но он… он не стеснялся признавать, что такие возможности у него есть. Высокий, красивый, герой войны и всё такое. — Она надеется, что Милисента не заметит лёгкую усмешку в её голосе.       — Понимаю, — тон Милисенты ясно даёт понять, что на самом деле она ничего не понимает.       Тишина повисает между ними тяжёлым грузом.       — В любом случае мы… Я с ним порвала. И через какое-то время мы вернулись к… дружбе, я полагаю. Пока не появилась вся эта история с Законом о браке. И вот теперь я здесь, разбираюсь в пыльных документах и выхожу замуж за человека, который издевался надо мной в школе.       Милисента берёт следующую стопку.       — Ты когда-нибудь разговаривала с Драко?       — Если не считать обмена оскорблениями, то нет, не совсем, — вздыхает Гермиона, поднимаясь со стула.       — А если ты поймёшь, что вы двое не ладите? Не слишком ли это поспешно?       — Нам не нужно ладить, Милисента. В этом весь смысл. — Гермиона стягивает кудри резинкой и вносит ещё две строки в протокол. — Уверена, Малфой хочет иметь со мной дела ещё меньше, чем я с ним. У него не будет никаких ожиданий ни от меня, ни от нашего брака, и это идеально. Никаких иллюзий по поводу того, что мы влюбимся, или у нас будут дети, или что-то в этом роде. Именно это мне и нужно.       Милисента смотрит вниз, на полную тележку, затем снова на свою подругу широко раскрытыми и неуверенными глазами.       — Что, если ты влюбишься?       — В Малфоя? Я точно не собираюсь влюбляться в Малфоя, — смеётся Гермиона. — Это просто смешно.       — О нет, — Милисента мягко улыбается, но затем выражение её лица омрачается. — В кого угодно, Гермиона. Что, если ты влюбишься в кого-то другого?       Что, если… Целая череда «что, если…», и ни один из вариантов нельзя считать достаточно надёжным, чтобы основывать на нём какие-либо решения.       — Тогда мне придётся разобраться с этим, если или когда это произойдёт. — Гермиона собирает вещи в сумку и толкает дверь, радуясь свету и свежему воздуху, которые проникают из коридора. — А что насчёт тебя? Разве ты не переживаешь, что тебя с кем-то сведут?       — Я не чистокровная, — решительно отвечает Милисента, — так что я в полной безопасности.       Они стоят по обе стороны тележки. Милисента накладывает стабилизирующее заклинание на груды пергамента, которые они собрали, и по взмаху палочки Гермионы тележка выкатывается в коридор, со скрипом подъезжая к лифтам.       

***

      Тем же вечером, в 18:17, Драко Малфой смотрит на часы. Опаздывает. Боги, так не пойдёт. Он хмурится и снимает очки, прижимая кончики пальцев ко лбу. Зелья, которые прописали ему целители, помогают справиться с болью во всём теле, пока порезы медленно затягиваются в шрамы, но от них он чувствует себя вялым и раздражительным.       Камин с рёвом оживает, и из пламени выходит Алисия Спиннет. По тому немногому, что он помнит о Спиннет из Хогвартса, Драко не сильно удивлён, что она опоздала на целых четыре минуты.       Что его действительно удивляет, так это то, что вслед за Спиннет из камина выходит Гермиона, мать её, Грейнджер.       — Что такое, Спиннет? — он растягивает слова, натягивая очки обратно на нос. — Пытаешься воспользоваться влиянием Золотой девочки, чтобы выпутаться из этого бардака? Боюсь, не сработает. Министерство твёрдо намерено женить меня.       Спиннет закатывает глаза, но Грейнджер игнорирует его слова, вместо этого внимательно его разглядывая, и Драко от этого становится не по себе. Он чувствует, как её взгляд останавливается на шрамах на его подбородке. Ему хочется накричать на неё, чтобы она вспомнила о манерах, но он знает, что ни к чему хорошему это не приведёт. Грейнджер никогда не заботилась об условностях светского общества, и Драко сомневается, что ей есть до них дело теперь, когда весь магический мир стелется у её ног. Отвратительно.       — Почему бы нам не выпить чаю? — предлагает Грейнджер, сцепляя руки. Бесцеремонная стерва.       — Или, может быть, чего-нибудь покрепче? — язвительно добавляет Спиннет, с интересом поглядывая на сервант.       Драко одобрительно кивает и направляется к нему медленными шагами, чтобы скрыть хромоту. Хоть капля здравого смысла в ней есть.       — Может быть, у нас всё-таки получится.       Спиннет недоверчиво хмыкает, но без колебаний принимает порцию огневиски из довольно дорогой коллекции. Грейнджер тоже, но сперва подозрительно принюхивается, вертя стакан. Только после того, как Спиннет одним глотком опрокидывает почти половину и остаётся жива, Грейнджер решает, что напиток прошёл проверку, и сама осторожно отпивает.       Драко присаживается в кресло и выжидающе смотрит. Колено Грейнджер подпрыгивает, она искоса поглядывает на Спиннет, которая деловито обводит взглядом комнату, взбивая подушку за спиной. Драко ждёт, пока его терпение не иссякает.       — Ну и? — спрашивает он.       — Точно, — Спиннет переключает на него внимание. — Вот в чём суть. Я не хочу выходить за тебя.       — А я тем более не хочу ни на ком жениться, но, похоже, у нас нет выбора, — пожимает плечами Драко. — Уверен, мы сможем прийти к какому-то соглашению, которое устроит нас обоих.       — Нет-нет, Малфой, — усмехается Спиннет. — Мне подойдёт только такое соглашение, при котором мы не вступаем в брак, потому что я уже в отношениях.       — Я не возражаю против твоей девушки, если ты об этом. — Драко допивает стакан и тянется за добавкой. — Собственную заводить не собираюсь, но в твои дела точно вмешиваться не буду.       — Ты кретин, — голос Спиннет переходит в низкое рычание, и она наклоняется вперёд. От этого Драко начинает нервничать ещё больше, и он решает пока воздержаться от следующего стакана. Лучше держать себя в руках.       — Чжоу Чанг не будет опускаться до роли постыдной любовницы. Я влюблена в неё, и она будет либо моей женой, либо вообще никем. Я не собираюсь жить с тобой, пока состою в совершенно законных, любящих отношениях, будь проклят указ Министерства!       Чёрт возьми. Боковым зрением Драко уже видит, как вырисовывается Азкабан, и крепче сжимает пустой стакан. Он никогда не думал, что Спиннет откажется от помолвки. Прошло всего несколько дней с тех пор, как Грег передал ему надёжный способ избежать пожизненного заключения, и Драко уже не хочется расставаться со свободой. Какие именно были условия соглашения Грега с Хоксвортом?       — Полагаю, в таком случае ты придумала какое-то решение? — стискивает он зубы. Что-нибудь умное.       — Да, придумала. — Алисия откидывается на спинку и складывает руки на груди с довольной ухмылкой. У Драко сводит живот, и он чувствует, что сейчас услышит что-то очень неприятное. — Или, скорее, мы.       — Мы? — Чёрт, и что это значит?       Грейнджер наклоняется к нему, скрещивая ноги.       — Я согласилась выйти за тебя замуж.       В ушах Драко начинает звенеть, и он разражается смехом. Должно быть, у него слух пропал во время того инцидента. Конечно…       Грейнджер хмурится, на её лбу появляется морщинка.       О. О нет.       — Боги, вы же не серьёзно, нет? — он недоверчиво переводит взгляд с Грейнджер на Спиннет. — Это обязано быть шуткой. Кто вас подговорил? Я не собираюсь жениться на Грейнджер.       — Это явно не шутка, Малфой, — Грейнджер, похоже, очень зла на него — впрочем, ничего нового. — Алисия хочет обручиться со своей девушкой. Сейчас мне всё равно, за кого выходить замуж, и велика вероятность, что Министерство сделает этот выбор за меня.       — Что, Уизел уже не вариант? — Похоже, она злится ещё больше. Отлично. — Очевидно, он невыносимо скучный в постели. Никогда не мог понять, что с ним не так. Может, всё дело в том, что ему ни одна вещь не подходит? Одежда на нём не сидела, тебе не кажется? Нельзя доверять парню, который не умеет сам одеваться. Можно было бы списать всё на нищету, но другие Уизли никогда не выглядели настолько позорно.       Грейнджер теребит безымянный палец, и Драко задумывается, делали ли ей предложение, которое она не приняла, или, возможно, она надеялась на предложение, но его не последовало.       — Мы с Роном недавно расстались.       Брак с Грейнджер можно назвать каким угодно, но только не удобным. Помолвка Драко и Астории не вызвала особого резонанса в «Пророке», но союз между Золотой гриффиндорской девочкой Грейнджер и Позорным Пожирателем Смерти Драко стал бы достоянием первой полосы. Их бы свели с ума эти стервятники. Более того, он никогда не испытывал к Грейнджер ни малейшей симпатии.       Драко разваливается в кресле и осматривает Гермиону Грейнджер. Одежда, предположительно рабочая, довольно унылая и тусклая на фоне кожи. Мышиные волосы растрёпаны и вьются, как в Хогвартсе, но она хотя бы заколола их, чтобы они не лезли в лицо. Уже неплохо. Лицо у неё вроде приятное, даже если сейчас она хмурится. Оборки на блузке скрывают все прелести груди, а вот ноги длинные и при соответствующих обстоятельствах вполне могли бы доставить ему удовольствие. На самом деле, если бы она обхватила его бёдра, он бы не…       Боль пронзает ногу, как только Драко ёрзает в кресле, — неприятное напоминание, что не будет никогда никаких на нём бёдер. Ни Грейнджер, ни кого-либо ещё.       Но всё лучше, чем Азкабан. То есть почти всё.       — И Министерство согласится на этот… обмен? — спрашивает Драко.       Грейнджер кивает.       — Я уже ознакомилась с законодательством. Это разрешено, если ты согласен на смену невесты.       — У меня есть условия. — Он сплетает пальцы. Брак с Грейнджер можно стерпеть при правильных обстоятельствах.       — Как и у меня, — отрезает она. Естественно. Боже, она ничуть не изменилась.       Его первое и самое важное требование:       — Ты не будешь жить в поместье Малфоев.       — У меня нет никакого желания жить в поместье Малфоев или находиться рядом с ним. Я уверена, ты мог и сам догадаться, — парирует Грейнджер, и её язвительный тон ворошит ту вину, которую Драко испытывает за события, произошедшие несколько лет назад. — К счастью, у меня и нет причин здесь быть. Я остаюсь в Лондоне, ближе к Министерству, где я буду продолжать работать столько, сколько сочту нужным. Я не уверена, каковы ожидания от жены в чистокровном обществе, но я не заинтересована в том, чтобы их оправдывать.       — Я полностью отказался от каких-либо связей с чистокровным обществом Британии, поэтому, уверяю тебя, никакие твои навыки в этой области не понадобятся. — Драко уверен, что она не обладает ни одним из тех навыков, которые родители потребовали бы от его невесты — навыков, которыми обладала Астория, — но это уже не имеет значения.       Грейнджер задирает свой дерзкий маленький носик.       — Я не собираюсь спать с тобой.       Драко фыркает и, наконец, наливает себе второй стакан.       — Надеюсь, что нет. С удовольствием откажусь от такого.       — Я не жду от тебя верности, но прошу предупредить, если у тебя всё-таки завяжутся серьёзные отношения. Я бы не хотела, чтобы пресса застала меня врасплох. — Драко даже и не думает говорить Грейнджер, что никаких отношений не будет, никогда, особенно пока её суровое выражение лица такое чертовски смешное.       — Пожалуйста, не считай себя обязанной предупреждать меня о своих интрижках, — отвечает он. — Я бы не хотел, чтобы меня тошнило.       Она тут же краснеет, её хмурый взгляд того стоит. Драко чувствует себя довольным.       — Как пожелаешь, — ворчит Грейнджер. Спиннет закатывает глаза. Она явно более проницательна, но предпочитает осуждать Драко молча, чтобы он не давил на Грейнджер так изощрённо.       И, по правде говоря, ещё многое нужно с ней обсудить, прежде чем встретиться у алтаря, так что не в его интересах её донимать. Драко превращает свою ухмылку в устрашающий оскал, чтобы донести до неё всю серьёзность следующего условия:       — К слову о прессе, ты никогда не должна говорить что-либо обо мне или моей семье газетам.       Грейнджер выдерживает его взгляд.       — Естественно. Уверена, ты знаешь, что я не питаю тёплых чувств к «Пророку».       Приятный оттенок янтаря.       — Я прошу тебя о том же для себя и своих друзей, — продолжает она. — Я понимаю, что в какой-то степени и правда живу на глазах общественности, но предпочитаю свести это к минимуму, насколько только возможно.       — Я рад, что мы в чём-то сходимся.       — Замечательно, — с облегчением вздыхает Спиннет, ставя стакан. — Значит, всё?       — Что случилось с твоей помолвкой с Асторией Гринграсс? — спрашивает Грейнджер.       Драко замирает и стискивает челюсти. А теперь осторожнее.       — Я бы посоветовал тебе не совать свой нос в мои личные дела, — рычит он. — Разве мы об этом не договорились?       Она упрямо выпрямляет спину.       — Если мне суждено стать твоей новой невестой, я думаю, что имею право знать, что случилось с предыдущей.       — Мы с Асторией решили, что не так хорошо подходим друг другу, как изначально думали, и я не буду больше это обсуждать. — Взгляд Грейнджер скользит по его шрамам, и он думает, как сильно ему хочется стереть это любопытное выражение с её лица.       — Прекрасно. Что-нибудь ещё?       Драко открывает рот, чтобы сказать «Нет» и «Пожалуйста, убирайся из моего дома», но нечто ужасное приходит ему в голову. Прежде чем он успевает понять, что это, возможно, не очень хорошая идея, слова срываются с губ, и Драко уже не может забрать их обратно:       — Ужин перед Рождеством.       Грейнджер наклоняет голову.       — Что?       Терять уже нечего. Драко не уверен, странное ли это стремление взять под контроль совершенно неконтролируемую ситуацию или ему просто так нравится раздражать Грейнджер.       — Будешь приходить в канун Рождества и ужинать со мной. Назовём это семейной традицией Малфоев.       Спиннет смотрит на него как на сумасшедшего, но Драко следит за лицом Грейнджер. Забавно. Её рот кривится, и, прежде чем она начинает протестовать, он замечает, какие пухлые и розовые у неё губы.       — Но я провожу рождественское утро с родителями.       — Так и проводи с ними рождественское утро, — пожимает он плечами. — Тебе не нужно оставаться здесь на ночь. Это всего лишь ужин, Грейнджер. Ты же объяснила им, что такое каминная сеть?       Грейнджер шипит:       — Конечно, они знают о камине.       — Значит, это не проблема.       — Отлично, — выдавливает она сквозь зубы. — Ужин в канун Рождества. И это всё?       — Да, я вполне удовлетворён, — Драко ухмыляется и достаёт из кармана календарь. — Сегодня четверг, да? Что думаешь о понедельнике?       — Понедельник? — Грейнджер впадает в шок. Разве она не должна быстро соображать? Что за разочарование.       — Думай, Грейнджер, — Драко постукивает костяшками пальцев по деревянному подлокотнику. — Свадьба. Подчищу свой график специально для тебя. Надеюсь, ты справишься с бумажной работой?       Её лицо краснеет при упоминании бумажной работы.       — Понедельник, — повторяет Грейнджер. — Да, я разберусь с бумагами. Пришлю тебе сову со временем.       — Спасибо, — выдыхает Спиннет, хватая Грейнджер за руку. — Я у тебя в долгу. Если мы с Чжоу когда-нибудь сможем что-нибудь сделать, пожалуйста…       Грейнджер качает головой и сжимает её руку в ответ.       — Знаю.       Драко закатывает глаза.       — Никакой благодарности для меня, Спиннет? Мы были помолвлены целых двадцать четыре часа. Наши пути разошлись, я думал, ты расстроишься чуть больше.       Спиннет бросает на него испепеляющий взгляд.       — Всегда тебе рада, Малфой, но я счастлива, что мы расходимся друзьями, а не супругами. — Она встаёт, и Грейнджер за ней.       — Буду с нетерпением ждать вашу сову, миссис Малфой, — Драко поднимает стакан, издевательски имитируя тост.       Грейнджер не реагирует на его последние слова, только оглядывает его с тем же любопытством, что и тогда, когда вышла из камина в гостиную. Её острый, проницательный взгляд медленно оценивает его тело, его позу, его худобу, и она прикусывает нижнюю губу, когда снова поднимает глаза.       Драко хочет от неё скрыться, но он не будет доставлять ей такого удовольствия: не нужно ей знать, что её пристальный взгляд действует ему на нервы. Спиннет уже стоит у камина и ждёт. Грейнджер не делает ни малейшего движения в её сторону. Она наклоняет голову к нему. Одним только богам известно, что она увидела.       Молчание затягивается, и Драко кажется, что он может закричать. Я сейчас сорвусь, и в этом, разумеется, виновата Грейнджер.       — Увидимся в понедельник, Малфой, — наконец говорит она, делая шаг в сторону камина.       — Жду с нетерпением! — кричит Драко на вспышку зелёного дыма, хотя ему совершенно точно не не терпится жениться на Гермионе Грейнджер через четыре дня.