An Inconvenience | Неудобство

      Тео борется с дверью, но с помощью Грега ему удаётся захлопнуть её и защёлкнуть замок — Драко оказывается запертым в кабинете на пару с запакованным набором зелий.              — Если так сильно хочешь напиться, — кричит Тео, — тогда, блядь, свари сам!              Рёв Драко неразличим через толстую деревянную дверь, но его яростный порыв такой громкий, что и Тео, и Грег вздрагивают, отступая.              — Честно говоря, я от этой идеи не в восторге, — признаётся Грег.              — Я поменял пару этикеток на ящиках, — пожимает плечами Тео. — Он начнёт их читать, как только ему станет скучно, потом разозлится, что все летучие ингредиенты отправили в одной упаковке, и разорвет их на части, а к утру наведёт порядок.              — И к этому времени он уже забудет, что злится на нас, — медленно заканчивает Грег.              Тео ухмыляется.              — И вспомнит, какой он сносный, когда трезв и чем-то занят.       

***

      Гермиона не вспоминает о приближающемся дне рождения, пока за двое суток до него Милисента не спрашивает, когда она будет праздновать.              — Что праздновать? — недоумённо переспрашивает Гермиона. — Годовщина свадьбы была две недели назад.              — У тебя день рождения, — напоминает ей Милисента. — В четверг же? Пэнси звала меня на показ в пятницу, но я не уверена, в какой день ты захочешь отметить.              — О нет, — отмахивается от неё Гермиона. — Я не буду праздновать. Нам ещё нужно разобраться с командой Пинтера.              Милисента вздыхает.              — Я искренне надеялась, что после тех страданий над бюджетами мы больше никогда с ним не встретимся.              — Похоже, он всюду сунет свой нос, — ворчит Гермиона.              — Как насчёт того, чтобы выпить после работы?              — Хмм?              — В четверг. В честь дня рождения.              — Милисента, тебе правда не нужно ничего делать, — настаивает Гермиона.              — Чепуха, — усмехается подруга, толкая её плечом. — Тебе нужен праздник.       

***

             — Гермиона Грейнджер!              О нет. Гермиона вздрагивает, как и Милисента рядом с ней.              Пинтер.              Он маячит в конце стола, раскрасневшийся и сияющий.              — Мне показалось, я узнал эту гриву! — восклицает он. — Какая удача, что я наткнулся на всю вашу банду в пабе!              Гарри и Джинни смотрят на Гермиону в замешательстве и ужасе. У Рона почему-то на лице появляется глуповатая улыбка.              Выхода нет.              — Здравствуйте, мистер Пинтер, — протягивает Гермиона. — Рада вас видеть.              — Вы… что-то празднуете? — Пинтер раскачивается на ногах, выжидающе глядя на неё.              — У Гермионы день рождения, — отвечает ему Милисента.              Пинтер демонстративно хлопает себя ладонью по лбу.              — Конечно! Как я мог забыть? С днём рождения вас, мисс Грейнджер.              — Благодарю, сэр.              Может быть, он уйдёт.              Он бросает взгляд на Гарри, а затем коварно ухмыляется.              — Вот что я скажу. Обычно я так не делаю, но ради своей любимой ассистентки…              Я стажёр.              — Всем напитки за мой счёт, — Пинтер роется в кармане, а Рон и Гарри издают одобрительные возгласы.              Колючий взгляд Джинни быстро усмиряет энтузиазм Гарри.              — О нет, в этом нет необходимости, мистер Пинтер, — убеждает его Гермиона.              — Чепуха! Что вы пьёте, кстати?              Знакомства не избежать. Пинтер увлечённо пожимает руку Гарри, хлопает Джинни по спине и ахает, когда замечает футболку Рона.              — Тоже болеете за «Пушек»? — восклицает Рон.              — «Пушки Педдл»? — Пинтер разражается хохотом. — Мой младший брат — инвестор команды!              Глаза Рона расширяются.              — Чёрта с два.              — Конечно, инвестиции не до конца окупились, но какое это имеет значение, если квиддич — это о настоящей гордости? Преданности? — Пинтер выпячивает грудь.              — Вот именно! — поддерживает Рон.              Гермиона чувствует, что её сейчас стошнит.              Пинтер наклоняется к нему.              — Вот что я скажу. Я могу достать пару отличных билетов, если хотите. Пусть мой племянник Фрэнсис покажет вам всё, познакомит вас с некоторыми игроками. Ты и сам в некотором роде герой, а? — он со смешком подталкивает Рона локтем. — Парни будут в восторге от знакомства.              Лицо Рона становится пунцовым.              — Правда? Познакомиться… познакомиться с командой?              — Что угодно для друзей Гермионы! — Пинтер встаёт и хлопает его по спине. Рон с трепетом смотрит, как он идёт за напитками в бар.              К несчастью для всех, следующие несколько недель Рон не перестаёт об этом вспоминать.       

***

      Ко второму рождественскому ужину Драко подготовился.              Богби встречает Грейнджер у камина и провожает её в столовую, где Драко уже сидит за столом в обеденном пиджаке, аккуратно прислонив трость к боку.              — Ты опоздала, — говорит он, сворачивая дневной выпуск «Пророка». Грейнджер сначала выглядит озадаченной, а затем, возможно, немного обиженной.              — Я только… Что на тебе надето?              — Одежда для ужина, — сухо отвечает Драко. Он внимательно рассматривает её свитер и брюки. — Не переживай, я и не ждал, что ты… нарядишься по такому случаю.              — В прошлом году на тебе был халат.              Драко пожимает плечами.              — В тот вечер я неважно себя чувствовал.              Она фыркает и направляется к своему месту. В этом году стол до краёв заполнен различными деликатесами, отражая все возможности хранилища Малфоев в Гринготтсе. Драко ждал, что Грейнджер удивится как минимум трём блюдам.              — Что ж, сегодня ты действительно выглядишь намного лучше, — вздыхает она, расправляя салфетку на коленях. — Я вижу, ты отказался от графина?              — Только один бокал на сегодняшний вечер. — Драко поднимает бокал с вином, делая тост: — За ещё один восхитительный год брака?              Грейнджер неохотно поднимает бокал в ответ. Он видит, как она изо всех сил старается не закатить глаза, и чувствует от этого даже больше радости, чем от инжирного пудинга, который Богби приготовил на десерт.              После пары несмелых укусов — Драко не может не восхититься её храбростью — Грейнджер кивает на газету, лежащую на столе.              — Что интересного в сегодняшнем выпуске?              — Обычная праздничная чушь. Кто с кем на какой вечеринке и насколько щедры были пожертвования любимых питомцев Скитер.              Грейнджер морщится при упоминании Скитер, как будто она уловила какой-то неприятный запах. Драко и не сомневается.              Он жуёт печёную брюкву, стараясь придать голосу небрежный тон:              — Я видел в прошлом месяце, что переговоры с Германией идут хорошо. Рад, что кто-то обращает внимание на тарифы на импорт ресурсов, хотя, наверное, уже слишком поздно возмещать затраты за последнее десятилетие.              Брови Грейнджер удивлённо взлетают.              — Да, я… как ты узнал, что я работаю над этим проектом?              — Милисента вроде что-то говорила Тео, — пожимает он плечами. — Я, конечно, слежу за газетами.              Драко отрезает кусок засоленного фазана, втайне наслаждаясь замешательством Грейнджер.       

***

      Гермиона склоняет голову к Малфою. Она знала, что за последние несколько месяцев переговоры с Германией упоминались в деловом разделе «Пророка», но Отдел международного магического сотрудничества редко пробуждает тот уровень интереса, в котором нуждаются газеты, поэтому статьи, как правило, короткие и скудные и больше заполняют пространство, чем информируют читателя о текущей деятельности их руководящего органа.              — Конечно, ты следишь за газетами, — медленно произносит она, пристально глядя на него через стол. — Я просто не знала, что тебя заботит ОМС.              — Заботит ОМС, — передразнивает Малфой. — Меня не заботит ОМС. Меня заботит, когда Министерство проваливает торговые переговоры и провоцирует скачок цен на желчь броненосца.              — Я с Америкой не работаю, — фыркает Гермиона, пока Малфой копается в кармане. — И почему тебя заботит желчь броненосца?              Он достаёт небольшой лист пергамента.              — Если так хочешь знать, я занимаюсь зельеварением.              — Правда? — Гермиона никогда не думала, что доживет до этого дня: Малфой работает на настоящей работе. Она с интересом наклоняется вперёд. — И кому ты их поставляешь?              — Я не поставляю, — огрызается Малфой. — Я работаю исключительно над интересными проектами и с избранными, частными клиентами. У меня нет ни времени, ни желания выполнять заказы для аптек, если ты об этом.              Что за придурок.              — Я не критикую тебя, Малфой, просто спросила, чем ты весь день занимаешься.              — Я сделал для тебя несколько заметок по делу Германии, — взмахом руки Малфой отправляет лист пергамента Гермионе на тарелку.              — Заметок? — Она разворачивает бумагу и видит подробный анализ текущего хода расследования. Боги, он узнал об этом не только из газет. Он расспрашивал Милисенту.              — Можешь называть это предложениями, — пожимает он плечами, отрезая ещё фазана. — Пришли мне сову, если возникнут вопросы, но я уверен, что ты и так всё поймёшь. Ты достаточно умна.              — Достаточно умна… — бормочет Гермиона. — Малфой, я не позволю тебе пользоваться мной, чтобы влиять на политику Министерства!              Он складывает руки на столе и смотрит на неё так, словно она ребёнок, устроивший истерику.              — Если хочешь выставить себя дурой, когда всё это будет сказано и сделано, я не против. Отныне буду держать свои догадки при себе.              — Свои догадки? Я работала над этим с тех пор, как устроилась в ОМС!              — У меня есть квартира в Лондоне рядом с Посольством Германии. Несколько немецких послов раньше обедали с моей семьей, так что да, я имею некоторое представление об их подходах. Знаю, налаживать связи — немного не твоё, но иногда это приносит свои плоды.              — Ты обедал с послом?              — Последними тремя или около того, да. — Малфой отправляет в рот завёрнутую в бекон сливу-цеппелин и задумчиво жуёт. — Вообще-то, ты можешь пользоваться квартирой, если хочешь. Она вроде как содержится в чистоте, так что должна тебе подойти, если придётся задерживаться допоздна в Посольстве или если понадобится подходящее помещение для приёма нынешнего посла. Богби может предоставить тебе список его любимых блюд.              Гермиона на мгновение задерживает взгляд на этой странно услужливой версии Малфоя. Он по-прежнему груб и саркастичен, но, по правде говоря, она терпеть не может добираться до своей квартиры по вечерам, когда у неё допоздна назначены встречи в немецких офисах, а посла, как известно, трудно задобрить. Если удастся заманить его хорошим вином… у них с Милисентой, возможно, появится шанс добиться своего.              И пара дополнительных часов для сна.              — Это… было бы очень удобно, Малфой. Спасибо.              Он небрежно машет рукой.              — Не за что.       

***

      Лондонская квартира Малфоя прекрасна.              Гермиона устраивается на роскошном кожаном диване в гостиной и смотрит сквозь высокие окна на городские огни. Она вздыхает и достаёт из кармана лист пергамента, который Малфой дал ей на Рождество.              Чёртов идиот был прав. Хватило всего одной подарочной корзины с любимым вином, которое предоставил Богби, чтобы посол спел Гермионе дифирамбы. Через несколько дней немцы уступили по двум важнейшим пунктам переговоров.              Гермиона улыбается, просматривая записи Малфоя, и качает головой, прежде чем скинуть туфли и прислониться к спинке дивана.              Она запросто могла отправиться домой. Они засиделись в Посольстве, но не допоздна, и не было нужды оставаться в квартире Малфоя.              Но кровати такие удобные. Гермионе особенно нравится та, что в тёмно-синей комнате, которую она уже привыкла называть своей. Здесь очень мало личных вещей семьи Малфоев, так что Гермиона едва вспоминает, что на самом деле это не её квартира, пока не тянется за чашкой, на которой изображён фамильный герб, или пока не замечает маленький портрет совсем юного Драко Малфоя.              — Формально это вроде как и моя квартира, — говорит себе Гермиона. — Мне не нужно испытывать вину за то, что я ей пользуюсь.              Совершенно верно.              И свет из окна такой красивый. Огни подмигивают ей, пока она засыпает, а когда просыпается несколько часов спустя, чтобы поплестись к себе в комнату, шея даже не болит от лежания на диване.       

***

      Той весной сова влетает в открытое окно его кабинета и роняет на стол сложенный лист пергамента. Драко снимает очки и откидывается на спинку кресла, чтобы прочесть надпись на лицевой стороне.              Драко не часто видел этот почерк, но он ему хорошо знаком.              — Грейнджер, — хмыкает он. — Какого чёрта ей нужно?              «Здравствуй,              Ещё раз спасибо, что разрешил воспользоваться лондонской квартирой, и, пожалуйста, поблагодари Богби за карту вин. Посол просил передать тебе привет.              За этот год я провела в твоей квартире уже довольно много ночей. Мне нравится ходить до офисов пешком, наслаждаясь свежим воздухом, а из моего дома часто приходится пользоваться камином, если я опаздываю или на улице плохая погода, и, похоже, раз уж я сработалась с послом, мне придётся задержаться в этом проекте ещё на какое-то время».              Да, благодаря его экспертным советам. Драко жалеет, что ему придётся ждать ещё восемь месяцев, чтобы сказать ей: «Я же говорил». И передать, чтобы она следила за мыслью. Мерлин. Она пишет так же, как говорит, — всё на одном дыхании.              Драко качает головой и продолжает читать.              «Мне кажется бессмысленным платить арендную плату за квартиру, которая мне на самом деле не нужна. Срок аренды истекает в следующем месяце, и я хотела спросить, не будешь ли ты сильно возражать, если я перееду в квартиру Малфоев?              Надеюсь, с твоими успехами в зельеварении всё в порядке.              С наилучшими пожеланиями,              Гермиона Грейнджер»              Драко тянется к стопкам заявок, которые действительно требуют его срочного внимания, за свежим листом пергамента.              «Грейнджер,              Делай с квартирой что хочешь. Меня это никак не касается».              Перо зависает над пергаментом. Драко немного — совсем чуть-чуть — интересно, как продвигаются переговоры. «Пророк», естественно, молчит, а Милисента устроила Тео выговор за распространение информации об ОМС. Из того, что Драко удалось собрать, он подозревает, что Грейнджер приняла изрядное количество его предложений, и он хочет точно знать, как всё прошло, и…              Неважно.              Драко поспешно складывает пергамент и протягивает его сове, но выхватывает обратно, чтобы что-то нацарапать на лицевой стороне.              «Гермионе Малфой».              О, ей очень понравится.       

***

      В канун их четвёртого Рождества Грейнджер приносит шоколадный торт. Не традиционный пудинг, к которому Драко привык, но всё же ему нравится.              Возможно, даже больше, чем пудинг.              Не то чтобы он когда-то признается в этом Грейнджер.              — Как продвигается твой бизнес? — спрашивает она, перекладывая маринованную селёдку на тарелку.              — Нормально. Разработал несколько авторских рецептов, и они пользуются огромным успехом, как я и думал, — говорит Драко. — Теперь о деле в Германии. Как получилось усмирить Эрклинга? Не могу понять, как ты убедила министра согласиться на это.              Грейнджер наклоняется вперёд и рассказывает ему всё.              Он замечает, что в этом году она оделась красивее. Да и выглядит гораздо здоровее. На её щеках появился приятный румянец, а грудь стала более полной и округлой.              На самом деле Грейнджер довольно симпатичная, когда так увлечённо о чём-то рассказывает.       

***

      В день похорон мистера Паркинсона идёт дождь. Богби выносит Драко длинное пальто с антидождевыми чарами, чтобы укрыться от влаги.              Драко прибывает на церемонию незадолго до начала, чтобы не привлекать лишнего внимания. На самом деле он никуда не выходил с тех пор, как вернулся домой из Азкабана. Похороны кажутся подходящим моментом, чтобы показаться снова. Он будет среди друзей, да и событие торжественное, так что никто не станет критиковать его за то, что он не улыбается. Мол, хмурясь, он только доказывает, что убийца. А на похоронах не принято улыбаться, так что это идеальный вариант.              — Привет, — бормочет он, садясь рядом с Тео и Грегом. — Где Милисента?              — Впереди, рядом с семьёй, — шепчет Тео.              Драко кивает.              — Как дела у Пэнси?              — Не очень, — угрюмо говорит Тео. — Кажется, она немного перебрала.              — Немного, — усмехается Грег. — Она позорит свою мать.              — Не могу сказать, что незаслуженно, — бормочет Тео, скрещивая руки на груди. — Она вела себя с Пэнси как настоящая сука.              — Не называй её сукой, идиот, — шипит Драко. — У нее только что умер муж.              Тео презрительно фыркает.              — Он всё равно никому не нравился, тем более ей.              Грег свирепо смотрит на них.              — Вы оба. Заткнитесь.              Церемония проходит быстро, хотя не так быстро, как хотелось бы Драко, и вскоре они пробираются сквозь длинную очередь скорбящих, чтобы отдать дань уважения покойному и его семье. Драко сталкивается плечами с несколькими своими клиентами, и его не удивляет, что только двое из них приветственно кивают ему.              Он вернулся в общество недавно. Потребуется время, чтобы люди прониклись к нему симпатией, но уже через год они все снова будут бороться за его публичное внимание.              Грег не соврал: щёки Пэнси раскраснелись, и она сжимает каждого в слишком радушных для похорон объятиях. Драко слышит, как она что-то шепчет на ухо Грегу, и решает поговорить с ней об этом позже. Пэнси всегда забавлялась провокациями, но временами она переходит все грани, учитывая, что она знает, как Грег смотрит на неё, когда ему кажется, будто никто не видит.              Драко подходит к миссис Паркинсон и собирается обнять её, но она бросается к нему, хватает его за руки и притягивает к себе.              — Драко, — восклицает она. — Я так рада, что ты смог прийти.              — Конечно, миссис Паркинсон. Соболезную вашей потере.              — Да, что ж, у всех нас были очень… трудные последние несколько лет.              Она не отпускает его руки.              — Да, миссис Паркинсон, это так.              Мать Пэнси притягивает его ближе, как будто собирается рассказать ему секрет.              — Драко, дорогой, я ценю, что ты пришёл проститься, правда ценю. — Она крепко сжимает его. — Но ты должен понимать… общественное мнение… мы действительно не можем себе позволить… ну, Пэнси не пойдёт на пользу появление рядом с тобой.              Драко замирает, а миссис Паркинсон продолжает:              — Думаю, будет лучше, если ты не придёшь на приём, но я, разумеется, с удовольствием бы навестила тебя в поместье, как только…              Он притягивает её ближе, наклоняясь к её уху:              — Чёртова сука.              Он вырывается из её рук и выходит с кладбища, не заботясь о грязных лужах, пачкающих его пальто.              Теперь Драко понимает, что был неправ, и проклинает свою глупость.              Не будет никакого возвращения. Не для него.       

***

      — Куда Драко ушёл? — спрашивает Милисента у Тео, кладя руку на сгиб его протянутого локтя.              — Понятия не имею, — вздыхает он, наслаждаясь теплом её тела. — Но выглядит он чертовски разъярённым.              — Как и Блейз, — она указывает на их друга и, по странному стечению обстоятельств, мужа Пэнси, который отчитывает её в сторонке, прежде чем тоже умчаться в ненастный день.              — Она ведёт себя как идиотка, — рычит Грег, стряхивая комок грязи с кожаного ботинка. — Какой-то ёбаный цирк.              — Может быть, никто и не заметит, — предполагает Милисента.              Тео улыбается ей:              — Может быть.              Она морщит лоб.              — Боги, а может, и нет. Дядя Дориан идёт в её сторону. Мне нужно…              — Я справлюсь, — перебивает Грег, спеша перехватить прыткого родственника Пэнси.              Требуется изрядное количество времени, чтобы отвлечь дядю Дориана и удержать его на пути к уничтожению Пэнси. К тому времени, как Грег убеждается, что дядя Дориан понимает, что ему пора уйти, если он действительно хочет остаться при всех своих пальцах, возникает проблема с цветочной композицией, поэтому он помогает миссис Паркинсон передвинуть несколько горшков по её предпочтениям.              Не то чтобы Грег думал, что она заслуживает хоть каплю его помощи или сочувствия. Она вела себя как стерва по отношению к Пэнси и несколько раз очень ясно давала понять, что не хочет, чтобы он так часто появлялся в их кругу.              Грег не знает, почему он остаётся.              Когда гости расходятся, Пэнси неторопливо подходит к нему.              — Встретимся наверху? — мурлычет она, проводя наманикюренным пальчиком по его груди.              Грег крепко перехватывает её запястье:              — Мы на похоронах твоего отца.              Её милое личико искажается страшной горечью.              — Ну, он может валить к чёрту, — Пэнси отдёргивает руку. — Ему двадцать пять лет было на меня плевать, так что я не буду тратить на него такой прекрасный день.              — Пэнси…              — Если собираешься быть занудой, Грегори, тогда можешь уходить. Иначе… — она замолкает. — Ну, ты знаешь, где моя комната.              Он качает головой, пока она с важным видом удаляется, но не проходит и часа, как его руки крепко стискивают стройные бёдра. Он вонзается в неё в бешеном темпе, и Пэнси вскрикивает, пока её влагалище сжимается во втором оргазме за день.              Грег пытается не обращать внимания на большую картину. На ней Пэнси обнажена, её ноги широко расставлены на кушетке, между бёдер густая шевелюра мужчины, а голова запрокинута в экстазе.              Они чертовски хорошо смотрятся на стене.       

***

      Малфой кладёт газету рядом со стаканом огневиски, когда Гермиона входит в столовую.              — Так, я полагаю, ты видел объявление? — говорит она, опускаясь на своё обычное место.              Он опрокидывает содержимое стакана.              — Министерство может идти на хрен.              На последние два рождественских ужина Малфой одевался нарочито изысканно, как будто хотел напомнить Гермионе, насколько неуместно она смотрится в поместье Малфоев.              Как будто она могла когда-то об этом забыть.              Он подстригся. Не так коротко, как в Хогвартсе, но всё равно аккуратно. Тогда волосы не были так размётаны по лицу. Одежда не похожа на тот халат, в котором Малфой был на первом ужине, но и его обычным стандартам не соответствует.              Гермиона задаётся вопросом, действительно ли его так расстроила новость.              — Я часто разделяю твоё мнение по поводу Министерства, — вздыхает она, — но с этим, думаю, можно справиться.              «ЗАКОН О БРАКЕ НЕЭФФЕКТИВЕН? МИНИСТЕРСТВО ВВОДИТ НОВЫЕ ТРЕБОВАНИЯ!              Министерство магии приняло Закон о браке для поощрения отношений между маглорождёнными и чистокровными, но информаторы сообщают, что Министерство было разочаровано результатами своей инициативы, поскольку несколько пар предпочли жить раздельно. По данным источника, Министерство быстро исправило свою ошибку и теперь вводит минимальный обязательный период совместного проживания сроком в три месяца в календарном году, чтобы способствовать счастливым бракам и дальнейшему сплочению сообщества маглорождённых».              Малфой усмехается, ставя пустой стакан на статью.              — Конечно же, ты всё продумала. Составила грандиозный план, Грейнджер?              Ну вот, снова он стал придурком.              — У меня правда нет ни времени, ни терпения, чтобы бороться с твоим поведением, Малфой, — огрызается она. — Сейчас я невероятно занята…              — О, она занята, да? — насмехается он. — Как великодушно с вашей стороны почтить меня своим присутствием, ваше величество.              — Боже, — Гермиона закатывает глаза. — Как я уже сказала, до конца первого квартала я очень занята в офисах, но если я всё равно буду здесь в канун Рождества, то, я подумала, в следующем году просто приду раньше. Если только у тебя нет других планов на осень?              — Вообще никаких планов.              Гермиона морщится, пока Малфой наполняет стакан и делает ещё один глоток.              — Если что-то изменится, можешь просто послать сову.              — Чёрт возьми, делай что хочешь, Грейнджер. Я буду здесь. — Малфой встаёт, хватает со стола графин и идёт к двери.              — Может, тебе пора начать двигаться дальше? — скрипит зубами Гермиона.              Он резко разворачивается.              — Может, тебе пора перестать быть такой строптивой?              Она молча поджимает губы.              — Счастливого Рождества, миссис Малфой.              Он поднимает стакан в насмешливом тосте и выходит из комнаты, оставляя Гермиону за столом, полным еды.              — Три месяца — это ерунда, — говорит она себе, глядя на фаршированную курицу. — Просто лёгкое неудобство.