Глава 10
30 апреля 2023 г., 18:00
Смех Грейнджер, беззаботный и мелодичный, смешивается с хихиканьем Милисенты, пока они переходят из гостиной в столовую.
Драко на мгновение устремляет взгляд к двери кабинета, но, нахмурившись, отворачивается и откидывается на спинку кресла. Ему непременно стоит разобрать эту стопку писем на столе. Часть из них содержит весьма конкретные потребности самых богатых волшебников и волшебниц со всей Великобритании и ближайших стран. Другие же описывают жалкие оправдания, почему регулярная поставка опалённой драконом кожи тритонов уже на три недели задерживается.
Чёртовы идиоты. В кипе писем Драко находит очередное предложение о сотрудничестве. И хотя он всегда считал себя преданным клиентом, всё же придётся отказаться от партнёрства с «Китс и кузены»: третья задержка поставки — уже перебор, да и к тому же…
Пламя в камине разгорается, и из огня появляется Тео.
— Привет, — бросает он, на ходу смахивая сажу с взъерошенных волос.
— Как же я ценю, что тебе никогда не требуется приглашение, — бормочет Драко, беря перо, чтобы ответить на заказ зелья сна без сновидений.
— Всё ради тебя. — Тео опускается в кресло у камина и смотрит на дверь. Боже, вздыхает Драко. Не помешало бы обзавестись друзьями, которые не заявляются к нему ни с того ни с сего, просто чтобы посидеть в тишине.
— Ну и? — подсказывает Драко. — В чём дело?
— О, — Тео выпрямляется в кресле. — Да ничего особенного, просто кто-то снова внёс анонимное пожертвование в ОАМ.
ОАМ или Организованный Альянс Маглорождённых — это довольно скандальная группировка, которая регулярно обращается в Министерство с различными политическими предложениями, способными положительно, по их мнению, повлиять на сообщество маглорождённых. Некоторые их запросы весьма удивительны, и Драко ненароком задумывается, что за всем этим стоит Грейнджер.
— Ты проверил счета?
— Нет, мне только сообщили.
Драко устало вздыхает.
— Так если тут нет ничего особенного и ты ничего не предпринял по этому поводу, зачем пришёл?
— Потому что я хороший друг, — ответил Тео, поднимаясь на ноги. — Не проголодался? Я очень.
— Я обычно не ем так рано. Кроме того, у Грейнджер сегодня ужин с Милисентой.
— Милли? Какое совпадение, — улыбается Тео. — Пойдём к ним.
— Ни в коем случае! Я сказал Грейнджер, что занят.
— Ну, я только что подправил твоё расписание.
Драко бросает очки на стол и, недовольно бормоча, следует за другом в столовую.
***
Драко рассматривает Грейнджер, сидящую на другом конце стола. Она смеётся над очередной шуткой Тео, он игриво ей подмигивает в ответ — беспардонный флирт, — и её щёки тут же заливаются краской. Она уже выпила два бокала вина, а третий на подходе. Кажется, алкоголь раскрепостил её настолько, что она даже не обращает внимания на стакан виски, который Драко уже час крутит в руках. Маленькая морщинка между её бровей разгладилась, и Грейнджер больше не выглядит так, будто затаила вселенскую обиду на целый мир. Румянец пополз ниже, к тонкой шее, и она даже расстегнула две пуговицы на своей блузке. Драко замечает открытый участок кожи под жёстким хлопковым воротником и неловко ёрзает на стуле, ковыряя остатки каштанового пудинга на тарелке. Боги. Ещё две пуговицы, и у него, возможно, будет шанс увидеть декольте Грейнджер. Драко отмахивается от этой мысли, но всё же бросает быстрый взгляд на её грудь, чисто из любопытства. Невыносимо трудно разглядеть там хоть что-то, но… — Драко? Он быстро переводит взгляд на Тео и усаживается поудобнее. — Что? — Я спросил, что ты читаешь сейчас? Мы же присоединяемся к дамскому книжному клубу, так что, может, и нам стоит внести свои предложения. — Глаза Тео сверкают пониманием — Драко в шаге от того, чтобы его сейчас хорошенько стукнуть. — У меня почти нет времени на чтение, — безразлично бросает он. — Я слишком занят зельеварением. Тео фыркает. — Не выдумывай. Я видел ту стопку книг в твоём кабинете. — Ты читаешь? — Грейнджер наклоняется вперёд, изучая его полным любопытства взглядом. — Конечно, читаю, — отвечает Драко и делает большой глоток виски. — Ты уже закончил ту серию о Таннисе и драконах Босника? — невзначай спрашивает Тео. — Я читаю её, только чтобы заснуть, — стиснув зубы, произносит Драко. — Это ты болтаешь о ней без остановки. — Я и «Пророк»! — возражает Тео. — Лидер продаж. Бездушный объект потребления. — Гарри очень любит эти книги, — вскакивает Грейнджер. — Я прочитала только первую в серии, но как будто в ней что-то есть. Драко усмехается. — Я и не знал, что Поттер умеет читать. Она закатывает глаза и усаживается обратно. — Мерлин, Драко, сколько эмоций, — протягивает Тео. Он переводит взгляд на Милисенту, и его лицо озаряет улыбка. — А ты не заметил, что читает твоя милая маленькая жена? Милая маленькая жена. Грейнджер закашливается, и её лицо мгновенно вспыхивает: она хлопает рукой по книге. Милисента заливается смехом, а Тео в одно движение хватает маленький бумажный переплёт возле её бокала. — Тео, только попробуй! — кричит Грейнджер. Драко представляет, что в этот момент она бы схватилась за свой жемчуг, если бы у неё таковой имелся. Что её так смущает? В Драко заиграл неподдельный интерес. Он смотрит на книгу в руках Тео, пытаясь разглядеть обложку, — угораздило же оставить очки в кабинете. На обложке изображён мужчина без рубашки. — О, не позволяй ему тебя запугать, — заверяет Милисента, протягивая подруге руку в знак солидарности. — Нам стесняться нечего. — Совсем нечего? — насмехается Тео. — Боже, я даже не знаю, что некоторые из этих слов означают… В ответ Милисента ехидно улыбается. — Очевидно, мне стоит позаботиться о том, чтобы ни одна женщина не узнала об этом признании, Теодор Нотт. Впервые Тео теряет дар речи и неловко запинается: — Я не это… лексика… — Если тебе требуется краткий ликбез, всегда можешь к нам обратиться, — ухмыляется она. Грейнджер стонет и прячет лицо в ладонях. Тео замирает, и теперь Драко замечает, что книгу украшает изображение женщины с вьющимися тёмными волосами, стоящей рядом с мужчиной. Её платье слегка спадает, и пышная грудь выпирает из ярко-красного корсета. Он не может не отметить её явного сходства с Грейнджер. Достаточно красива. Для большинства мужчин. Но, конечно, не совсем в его вкусе. Драко никогда не привлекали дикие вьющиеся волосы, округлые бёдра… чернильные пятна и занозы в заднице. Он прикусывает губу. — Это что, любовный роман? Милисента расплывается в улыбке. — Он самый, Драко. Спасибо, что спросил. Мы с Гермионой решили почитать что-то для души, чтобы было о чём поговорить помимо ОМС. — И многие из них на удивление хорошо написаны, — торопливо добавляет Грейнджер. Она смущена. — Где твои очки, приятель? — спрашивает Тео. Драко игнорирует его и поворачивается к Грейнджер. — Удивлён, что тебе такое нравится. Разве это не ниже твоего достоинства? — Не будь грубияном, Драко, — упрекает Милисента. Я не грубиян. — Нет, не ниже, — фыркает Грейнджер, распрямляя плечи. — Эта книга… я получила наслаждение, читая её. И я не собираюсь оправдываться перед тобой за то, что доставляет мне удовольствие в моё такое ограниченное свободное время. Драко уже не может остановиться. — И как именно она доставляет тебе удовольствие? Боги, она замирает, широко распахнув глаза, словно загнанный оленёнок, и Драко видит, как её горло дёргается. Дыхание Грейнджер сбивается, и она нервно выдыхает. — Наслаждением от чтения, — хрипло повторяет она. Драко охватывает странная жажда подробностей. Он хочет протянуть руку через стол, схватить её непослушные кудри и потребовать, чтобы она слово в слово повторила те части, которые понравились ей больше всего и заставили кожу на её груди пылать так же, как сейчас… Он подавляет эту мысль. — Должен признаться, Грейнджер, я поражён, — протягивает Драко, раскручивая янтарную жидкость в стакане. — Всегда думал, что у тебя… вкус в литературе получше. Глаза Грейнджер сужаются. — С моим вкусом всё в порядке, — она явно на грани. — Эти книги — сплошная извращённая грязь, — рычит в ответ он. Она с силой сжимает кулаки. — А я и не знала, что ты такой ханжа. — Пусть какой-то секс не пугает тебя, дружище, — нервно смеётся Тео, всё ещё листая книгу Милисенты. — Вот видишь? — улыбается она. — Тео всё понимает. Тео прочищает горло. — Так, ужин закончен. Предполагаю, что мы оставим вас, юные леди, в вашем маленьком книжном клубе. Выпьем по стаканчику на ночь, Драко?***
Дрожащее колено Тео выводит Драко из себя, и он уже готов сорваться, но Тео открывает рот, прерывая напряжённое молчание в кабинете. — Как думаешь, нам следует переживать о том, что они читают эти книги? — С чего бы? — Ну, я прочитал только малую часть, но… — Тео сглатывает ком в горле. — Это было очень, эм, своеобразно. — Своеобразно? — повторяет Драко. — Очень много деталей. — Но мы же не спим с ними, — пожимает плечами Драко, наливая виски. — Почему это вообще должно нас волновать? — Не должно. Вообще не волнует, — голос Тео слегка ломается. Они сидят в тишине ещё пятнадцать минут, гадая, чему именно посвящён каждый новый прилив смеха, разносящийся из столовой.***
— Малфой? Он смотрит на неё с другого конца стола, и Гермиона убеждается, что это тот самый Малфой, живой и невредимый, сжимает в руках сегодняшний выпуск «Пророка», напряжённо стиснув челюсть. — Привет, Грейнджер, — сдержанно отвечает он. — Не ожидала увидеть меня? Гермиона не видела его уже две недели. Две недели с того странного разговора за ужином с пудингом из каштанов и потемневшим взглядом Малфоя, когда он спросил, как именно книга доставляет ей удовольствие. Боже, в ту ночь она не могла спокойно спать. Её сны странным образом смешали в себе фрагменты книги — крупный полуголый мужчина в тесных брюках прижимается к ней со спины — и самого Малфоя, повторяющего сказанные Тео (чёртов Тео) слова. Милая маленькая жена. Дрожь пробегает по спине, но Гермиона подавляет её. Человек, сидящий перед ней, не имеет ничего общего с той фантазией из романа: это её собственный муж, который, кажется, предпочитает не обращать на неё никакого внимания. — Вообще-то да, не ожидала, — медленно говорит Гермиона, подходя к своему привычному месту. — Ты обычно не ужинаешь. — Не думал, что когда-либо это скажу, но, к счастью, газета подкинула мне повод. Малфой резко бросает утреннее издание на стол. Гермиона хмурится и скрещивает руки. — Если тебя как-то оскорбили мои действия, так и скажи. — Ни капли не оскорблён, Грейнджер. — Его насмешка говорит об обратном. — Я просто считал тебя своего рода гением, но ты заключила идиотскую сделку с аргентинцами, из-за которой цена на волосы гранианского крылатого коня взлетит до небес, и теперь мне немного стыдно, что все знают тебя как мою жену. — Дай сюда, — бросает Гермиона, призывая палочкой газету. Цена на волосы гранианского крылатого коня… серьёзно… — Ты как-то заинтересован в волосах гранианского крылатого коня? Она перелистывает страницы, пока не находит статью о недавних торговых переговорах. — Это важный ингредиент во многих зельях, и ты бы это понимала, если бы знала хоть что-то, — выплёвывает Малфой. — И я знаю, по зельям у меня «П», — спокойно отвечает Гермиона. — Почему ты не можешь просто использовать волосы абраксана? — Просто использовать? — Малфой фыркает. — Нет, я не могу просто использовать волосы абраксана. Ага. Гермиона складывает газету и насмешливо улыбается. — Что ж, боюсь, тебе придётся смириться с повышением цен. Популяция гранианских крылатых коней в Аргентине страдает из-за того, что жара уничтожает пищу в их естественной среде обитания, поэтому мы согласились на дополнительную плату, чтобы помочь покрыть расходы на новый заповедник. — Какая добрая душа, — бормочет Малфой, яростно нарезая свиную отбивную. — Тебе повезло, что у меня есть эта самая «добрая душа» и стратегическое мышление, которое позволяет видеть дальше одного квартала вперёд. Если их популяция продолжит уменьшаться, цена на волосы гранианского крылатого коня к 2008 году утроится. — Гермиона кладёт вилку на стол. — И в следующий раз, прежде чем обвинять меня в очередном международном торговом инциденте, пожалуйста, имей в виду, что я не отвечаю за все решения в ОМС. Я лишь помощник в команде, которая работает над этими соглашениями. Малфой поднимает бровь. — Помощник? Разве ты не работаешь там уже несколько лет? Гермиона краснеет от гнева и… стыда. — Иду на повышение к концу года, спасибо за беспокойство. Быть помощником на этом этапе моей карьеры — совершенно нормально. — Ну раз ты так считаешь, — коварно ухмыляется Малфой. — Милисента тоже помощник! — Да, но ты же Золотая девочка, Грейнджер. Я думал, тебя сразу пропихнут в руководство. Гермиона чувствует, как во рту появляется горький привкус, и вздрагивает от ненавистного прозвища. — Я работала в поте лица, чтобы попасть в ОМС, — резко отвечает она. — Никто меня не пропихивает, и я буду продолжать зарабатывать каждое предстоящее повышение. Малфой вальяжно разваливается, внимательно изучая её. Его пронзительный взгляд заставляет Гермиону напрячься, и она неловко ёрзает на стуле. Щёки наливаются краской, но она не собирается уступать и отводить взгляд, поэтому стискивает зубы и поднимает подбородок. — И какова цель? — наконец нарушает молчание Малфой, вернувшись к еде. — Цель? — моргает Гермиона. — Если ты так упорно прокладываешь себе дорогу по карьерной лестнице, то к чему в итоге хочешь прийти? Стать министром магии? Гермиона замирает. Вопрос Малфоя звучит так искренне, без насмешки или злобы. А также это вопрос, на который она уже довольно давно не отвечала никому, кроме самой себя. — Ну сейчас я в команде по торговле и регулированию, — начинает Гермиона. — Однажды я бы хотела заниматься борьбой за права магических популяций. — А нельзя просто попросить о переводе? Гермиона качает головой. — Нет, так не работает. Можно подать заявку, но там слишком высокая конкуренция, и переводят только тех, кто преуспевает в своей текущей роли. — А ты преуспеваешь? — Я… — Гермиона задумывается и пожимает плечами. — Думаю, да. Малфой хмыкает, как будто даже одобрительно, и кивает. — Хорошо. Они заканчивают ужин, не произнеся больше ни слова, а два дня спустя, когда Гермиона вовремя возвращается домой с работы, Малфоя нигде не видно.***
Гермиона и Милисента склоняются над большим столом в задней части тускло освещённого конференц-зала, окружённые стопками пергамента, едой навынос и двумя наполовину пустыми бутылками вина. Они были полны намерений покинуть Министерство точно в пять часов, но внезапная перемена настроения французского посла заставила их за несколько часов переделать двухнедельную работу над соглашениями. Когда стало ясно, что они не смогут отправиться к Милисенте для обсуждения последней прочитанной книги, было принято решение скрасить работу хотя бы вином. — Мерлин, уже почти десять, — стонет Милисента, взглянув на часы. — Ты закончила? Не уверена, что выдержу ещё хотя бы минуту. Гермиона пытается стереть чернила с руки, но только сильнее размазывает их. — Почти, — бормочет она. Ещё две строчки, и у неё останется оптимальное количество работы, чтобы закончить утром, ухватив несколько часов сна. Милисента начинает складывать свои бумаги. — Может, допьём хотя бы одну из этих бутылок? Мне нужно развеяться перед тем, как попытаться уснуть. — Давай заберём их в мою квартиру, — предлагает Гермиона, на секунду оторвавшись от заметок. — Мне тоже не помешает ещё бокал, но не думаю, что смогу вернуться в поместье через камин. — Из всех, кого я знаю, только тебя и мою сестру тошнит при перемещениях по каминной сети, — вздыхает Милисента. — Мне плохо, только если я выпью или невероятно устала, — пожимает плечами Гермиона. — Давай закончим на сегодня, идёт?***
Гермиона засыпает, удобнее устроившись в своей старой кровати в лондонской квартире. Она оставила здесь вещи первой необходимости, так что утром без труда сможет освежиться и вернуться на рабочее место, чтобы закончить обновление соглашений. Её сны начинаются с отчаянной попытки убедить французского посла в том, что она действительно говорит по-французски, но он переключается на португальский, который она, очевидно, не знает. Они спорят, и Гермиона уже на грани слёз, но тут чьи-то тёплые объятия укутывают её со спины и уносят от злого, раздражённого лица посла. Она вырывается, но таинственный мужчина только крепче сжимает её. — Почему ты плачешь? — звучит низкий грубый голос прямо над ухом. Его ладони блуждают по телу, одной рукой он обхватывает её бедро, притягивая к себе, другой выводит успокаивающие круги на шее. — Я не говорю по-португальски, — выдыхает она, сдаваясь утешающим прикосновениям. — Тебе не нужно говорить по-португальски, — выдыхает он, прижимаясь к ней возбуждённым членом и нежно кусая мочку уха. Сцена кажется Гермионе смутно знакомой — напоминает фрагмент из книги, где лучший друг старшего брата приходит на помощь, но это совсем не похоже на сон. А что вообще такое сны? Она позволяет мыслям раствориться и откидывает голову, страстно впиваясь в его губы. Одежда мгновенно исчезает, и Гермиона чувствует влагу между ног. Он сжимает её грудь, и она изгибается, задыхаясь от возбуждения. Они одни в дальней кабинке, их тела горят от прикосновений, и он что-то шепчет о том, какая она красивая, идеальная и как хорошо говорит по-португальски. Гермионе ужасно стыдно — она ни слова не знает по-португальски — надо признаться, но внезапно он проводит пальцами по клитору, и она вздрагивает от нахлынувшего удовольствия. — Грейнджер, — в его голосе чистая похоть. Он входит в неё одним резким движением. Гермиона вскрикивает от непривычного растяжения. На этот раз, когда он резко выдыхает её имя, голос кого-то напоминает. Малфоя. И его шёпот практически доводит Гермиону до края. — Грейнджер.***
Три чёртовых часа ночи. Драко беспокойно ходит по кабинету, при каждом шаге ударяя тростью о пол. Его колено ноет после целого дня на ногах, на самом деле ему следовало бы отдохнуть, но он уже пытался десять минут посидеть спокойно, и ничего не вышло. Для Грейнджер вполне обычно приходить в поместье поздно. Она довольно часто задерживается на работе и пропускает ужин. Богби предоставляет ему отчёт о каждом её выходе и возвращении — не то чтобы Драко просил об этом, конечно, но он решил, что вполне разумно быть в курсе её дел. И сегодня Грейнджер вообще не появилась. По крайней мере, так сказал ему Богби четыре часа назад. Драко ослабляет пояс халата. Может, у неё свидание? Вполне возможно, хотя, Мерлин знает, где она умудрилась встретить мужчину, если всё время либо сидит на работе, либо развлекается у Милисенты, либо болтается с Поттерами. В газетах ничего не пишут о её личной жизни. Нашла ли Грейнджер способ спрятаться от вездесущих глаз «Пророка» или у неё элементарно нет никакой личной жизни? Десять минут четвёртого. Что, если она ранена? Что, если Грейнджер прямо сейчас лежит без сознания в каком-то переулке? Живот неприятно сжимается. Боже, если Золотая девочка умрёт в его смену… Драко вздрагивает. Он проверяет часы на каминной полке и принимает решение. Он сам пойдет её искать. Просто быстро убедится, что ничего не произошло. Драко переместится в лондонскую квартиру и осмотрит окрестности, чтобы быть уверенным, что Грейнджер ничего не угрожает. Абсолютно разумно. Даже если он не найдет её, то хотя бы попытается, и тогда, наконец, сможет спокойно заснуть. Что-то назойливо подсказывает Драко, что, конечно же, спокойно заснуть он всё равно не сможет, пока не выяснит, что она жива и не на свидании с каким-то министерским клерком, но он отгоняет эту мысль и проходит через камин в лондонскую квартиру. Здесь кто-то есть. Камин всё ещё тёплый, а в раковине скопилась посуда. Резкая волна паники растекается по венам. Из спальни доносится отчаянный стон. Что-то не так. Я должен помочь. Драко отбрасывает трость, достаёт волшебную палочку и врывается в спальню. Грейнджер одна — слава Мерлину — барахтается на кровати, явно из-за какого-то ужасного кошмара, судя по крикам. Боже, она в агонии. Её тонкая сорочка растянулась и вот-вот спадёт, но Драко старается не смотреть на обнажённый участок тела, мгновенно пересекая комнату и хватая её за плечи. У неё такая мягкая кожа. Сосредоточься. — Грейнджер, — рявкает он, пытаясь вытащить её из кошмара. Карие глаза распахиваются, зрачки расширяются, и Грейнджер пронзительно визжит. — Какого хрена, Малфой? — Она пинает его, ударяя в живот, и он сгибается от резкой боли. Блядь. Какие сильные ноги. — Ты не вернулась домой, — бормочет Драко. — И тебе приснился кошмар. — Это был не… — Грейнджер останавливается на полуслове и хмурится, натягивая одеяло к шее, чтобы прикрыть грудь. — Что, во имя Годрика, ты делаешь в моей комнате? Неблагодарная ведьма. — Твоей комнате? — Теперь, когда воздух снова вернулся в лёгкие, изначальная паника превращается в гнев, и Драко прожигает её взглядом. — Твоя комната находится в поместье! — Где я сплю — не твоё чёртово дело! Ты теперь за мной следишь? — Не льсти себе, — фыркает Драко. — Прошу прощения, что заметил, когда единственный живущий со мной человек пропал. — Я не пропала. Я работала допоздна и решила здесь переночевать. Драко складывает руки на груди. — Ну, обычно ты так не делаешь. Грейнджер сверлит его взглядом. — Вон. Из. Моей. Квартиры. — Может, хотя бы спасибо скажешь за то, что я спас тебя от кошмара? Она запускает в него подушкой. — Убирайся! Драко отбрасывает подушку на пол и направляется к камину, хлопнув дверью. — Вообще-то это моя квартира! — кричит он и, не дожидаясь очередной нотации Грейнджер, возвращается в кабинет. Драко хватает кувшин с виски. Очень велик соблазн выпить прямо из горла, но — держи себя в руках — он дрожащими руками наливает стакан и делает глоток. — Не кошмар, говорит она. — Он расхаживает по комнате. — Тогда что, чёрт возьми, это было, Грейнджер? Её слабый стон эхом разносится в голове, и от внезапного осознания кровь моментально покидает лицо. Чёрт. Сложно не заметить, куда именно она приливает. Чёрт возьми, блядь.
