Глава 11
6 мая 2023 г., 18:00
На игре «Пушек» громко и ослепительно ярко — Гермионе трудно докричаться до Джинни сквозь ревущую толпу, даже сидя в шикарной ложе, на местах, любезно предоставленных отцом Фрэнсиса Пинтера. Игроки проносятся чересчур близко и кокетливо подмигивают Гермионе, Джинни, Гарри и всем остальным, сидящим рядом.
— Я думала, ты сказала, что не понравилась послу, — говорит Джинни, наклоняясь к уху Гермионы, когда «Сороки» забивают очередной гол в ворота «Пушек».
— Нет, это я раньше ему не нравилась, а сейчас мы неплохо ладим, — поправляет Гермиона. — Малфой дал мне пару советов.
Джинни морщится и смотрит на неё с некоторым беспокойством.
— Малфой? Не знала, что вы двое обсуждаете рабочие дела.
— Не так давно начали, в канун Рождества, — Гермиона пожимает плечами и теребит выбившуюся нитку на рукаве свитера.
— Так вы по-прежнему нечасто видитесь… дома?
Прошло четыре дня с тех пор, как Малфой заявился к ней в спальню глубокой ночью, чтобы разбудить от ярких, чувственных снов. Гермиона молилась всем богам, какие только могли её услышать, чтобы он не принял её стоны ни за что иное, как ночной кошмар. Она едва его не исправила — глупая женщина. И именно голос Малфоя, появление Малфоя в тот последний момент сна чуть не подтолкнуло её к…
Вероятно, просто размылись границы между фантазией и реальностью. Не стоит придавать этому значение. Пусть Малфой думает, что это был кошмар, и забудем об этом.
— Нет, не очень, — неловко смеётся Гермиона. — Мы почти не пересекаемся.
— Удобно. Боже, смотри, как Рон разозлился, — Джинни кивает на брата. — Так ему и надо. Я говорила, что такое построение против «Сорок» бесполезно.
Фрэнсис Пинтер с тяжёлым вздохом опускается рядом с Гермионой, проводя рукой по густым чёрным волосам.
— Дела идут не очень, а?
— У тебя впереди трудный сезон, Пинтер, — злорадно ухмыляется Джинни.
Фрэнсис добродушно посмеивается:
— Было бы труднее, если бы ты была на поле, Джинни.
Она наклоняется к Гермионе.
— «Гарпии» уничтожат «Пушек» в любом случае.
— Но признай, в этот раз конкуренция будет посильнее! — Фрэнсис подмигивает ей, а Гермиона вздрагивает от взгляда, который появляется на лице подруги.
— Ещё раз спасибо за места, — вмешивается она, в успокаивающем жесте опуская руку на колено Джинни. — Правда довольно, гм, захватывающе — наблюдать за игрой так… близко.
Охотник «Пушек» практически врезается в колонну перед ними, и Гермиона вскрикивает.
Джинни вздыхает, отворачиваясь, чтобы что-то прошептать Гарри на ухо.
— О, я только рад друзьям Рона. У папы всегда где-нибудь найдётся несколько билетов. — Фрэнсис перекидывает руку через спинку стула Гермионы и поворачивается к ней, вместо того чтобы смотреть на игру. — На самом деле я очень рад, что ты сегодня пришла.
— О, — сдержанно отвечает она, пытаясь отодвинуться.
— Да, — не унимается Фрэнсис. — Знаешь, мой крёстный — член Визенгамота. Мы с ним много говорим обо всяких скучных политических делах — мне интересно, как там всё работает, — и недавно к нему с некоторыми предложениями обратилась группа, защищающая интересы маглорождённых. Я очень обеспокоен его, ну, негативной реакцией.
Гермиона хмурится.
— Какая группа? Есть несколько…
«Сороки» снова забивают, и рёв толпы становится оглушительным, затмевая попытку Гермионы что-либо ответить.
Лицо Фрэнсиса омрачается.
— О боги, я не должен был вываливать на тебя всё это, да? Ради Мерлина, мы на матче по квиддичу, худшая обстановка из всех возможных… — он указывает на кричащую толпу.
— Не самое лучшее время, да, — она натянуто улыбается.
Фрэнсис роется в кармане и достает маленькую карточку.
— Слушай, я лично встречался с несколькими их участниками. По-моему, отличные ребята, и я позвал их к себе на небольшую вечеринку в следующем месяце. Возможно, удастся тебя с ними познакомить и услышать твоё мнение!
Гермиона, вздыхая, рассматривает визитку, но лицо Фрэнсиса Пинтера такое… сияющее, и ей не помешает познакомиться с другими маглорождёнными, которые могут быть заинтересованы в изменении политики Министерства.
— Звучит заманчиво, — она неохотно кивает.
***
Драко перелистывает записи последних трёх рецептов. Цвет получается не совсем таким, как он рассчитывал, и жидкость пузырится не лучшим образом… Слишком жидко, думает он, направляясь по коридору в столовую. Богби будет недоволен тем, что Драко сегодня ужинает намного позже обычного, но после инцидента с Грейнджер он с головой окунулся в зельеварение. Только зелья, кажется, помогают ему немного отвлечься от мыслей о том, как она стонет в постели, раскрасневшаяся и… Прекрати. Той ночью Драко разрешил себе подрочить всего лишь раз, просто чтобы снять напряжение. Он, в конце концов, мужчина с неподражаемой выдержкой. Больше пяти лет прошло с тех пор, как всё покатилось к чёрту и Астория без раздумий его бросила. Да, её главный аргумент против их брака был связан с причастностью Драко к смерти Пьюси, но не ускользнуло от него и то, как она вздрогнула, увидев жуткие шрамы, которые тянулись вверх по его шее и подбородку. Азкабан был ещё одним способом отучить себя от прикосновений женщины. Пять лет — это долгий срок, но не в мировом масштабе, и Драко прекрасно справляется. Желание ослабевает после долгого воздержания, и даже когда он берёт дело в свои руки, то следит за тем, чтобы в его фантазиях фигурировали безымянные, безликие женщины. До той ночи. О, как же сильно он кончил. Грудь сжимается от воспоминаний. — Хватит, — он качает головой. Зелье. Вернёмся к зелью. Возможно, стоит попробовать использовать волосы абраксана вместо гранианских волос, просто чтобы посмотреть, сработает ли. Драко кивает сам себе, поворачивая за угол, и тут же врезается в чьё-то тело. — Уф. — Ой, я… Он непроизвольно кладёт руки на стройные плечи, возникшие перед ним, чтобы удержать их от падения. Грейнджер. Свечи в зале отбрасывают тёплый отблеск на её лицо, пока она удивленно смотрит на него, и у Драко пересыхает во рту. Она слегка вздыхает. — Малфой, я… Её взгляд скользит вниз, к его рту. Драко крепче сжимает плечи. Грейнджер моргает, глядя на него снизу вверх. Грейнджер. Нет, нет, нет, нет… Драко отдёргивает руки как раз в тот момент, когда она отскакивает назад. — Прости, — её голос тонкий, с придыханием. Она тянется за спину, чтобы поправить локон. Драко хочет схватить её за этот локон, но вместо этого сжимает руки в кулаки. — Смотри куда идёшь, Грейнджер, — огрызается он, безуспешно пытаясь вложить хоть немного яда в свои слова. Выходит сипло, брюзгливо, и совершенно не внушает страха. Блядь. — Я же извинилась, — сердито отвечает Грейнджер, скрещивая руки на груди. — Да, ну, — бормочет Драко, — извинения не принимаются. — Что? — Ты знаешь что, — шипит он, проносясь мимо неё в столовую.***
Тео улыбается, слыша звонкий смех Милисенты. Она опускается на диван и ставит на стол поднос с разными бутылками: с того места, где Тео облокачивается на каминную полку, виднеются несколько сортов джина и две довольно дорогие бутылки просекко. Тёмные волосы Милисенты уложены в классическую причёску, лишь из-за уха выглядывает локон — Тео задаётся вопросом, ударит ли она его по руке, если он попытается убрать выбившуюся прядь или даже просто накрутит её на палец. — О, давно хотела попробовать! — восклицает Гермиона, протягивая руку к богато расписанной бутылке джина. — Поверить не могу, что он подарил тебе бутылку. Тео мнётся на месте, стараясь держать свой хмурый вид при себе. — Поверить не могу, что он подарил тебе восемь бутылок, — ворчит он. Грёбаный принц. Просто бестактно — вот так выставлять напоказ своё богатство. Никакого воспитания, честное слово, кто так разбрасывается деньгами? Милисента остерегающе сверкает на него своими карими глазами. — Он просто оказал мне услугу за то, что я сходила с ним на тот торжественный ужин. — Ужасно мило для услуги, тебе не кажется? — пожимает плечами Тео. Она поджимает губы, и на мгновение он чувствует себя виноватым за то, что стал причиной её недовольства. Гермиона тянется со своего кресла к Милисенте и берёт её за руку. — Ужасно милая услуга за ужасно милое свидание. Я бы сказала, что всё вполне заслуженно, а? Боги, какая святая. Тео никогда бы не подумал, что маленькая язвительная гриффиндорская принцесса может так искусно действовать на нервы. Отчасти он надеется, что она найдет способ справиться с характером Драко с помощью более… мягкого подхода, чем тот, который обычно используют они с Грегом, но Гермиона никогда не упоминает Драко в разговоре, а вот сам он чуть не откусил Грегу голову в прошлый раз, когда тот предложил пригласить её поужинать с ними. Наедине Тео сказал Грегу, что, по его мнению, им лучше просто покончить с этим и потрахаться, но Грег только свирепо посмотрел на него и обозвал варваром. Как жестоко. Присутствуй Грег на том прошлонедельном ужине книжного клуба, подумал бы точно так же. Тео поднимает бокал: — За нашу милую Милли, которая заслуживает всего мира, даже если она не позволит нам подарить его ей. После его скромного тоста на лице Милисенты расцветают приятный румянец и улыбка. — Боги, — смеётся она. — Вы двое просто невозможны. Иди сюда, выпей со мной. — Мне откупорить просекко? — предлагает Тео, отталкиваясь от каминной полки. — Нет-нет, мне нравится выстреливать первой, — настаивает она и тянется за полотенцем. Он прилагает немалые усилия, чтобы проигнорировать подтекст. Совершенно обычные слова для любого человека. — С чего бы нам начать? — Гермиона берёт в руки зелёно-жёлтую бутылку. — Я попробую это, — Тео тянется за стаканом. — Милли, что будешь? — Я буду пурпурный с… — она шипит, когда пробка вылетает. — Чёрт, наверное, опять плечо. — Из-за бокса? — Гермиона хмурится. — Может, отвести тебя к целителю? Тео забирает просекко из рук Милли и отдает его налить Гермионе. — Нет, мне просто нужно немного отдохнуть, — противится Милисента. — Не понимаю, зачем ты продолжаешь им заниматься, — ворчит он, подходя к ней сзади, и аккуратно опускает руки ей на плечи. — Давай я помогу. Она прислоняется к нему, покорно вздыхая. — Если ты настаиваешь. Он начинает массировать узел у неё на шее. Золотистая кожа тёплая и мягкая на ощупь, а по её груди расползается красивый румянец. Когда Милисента тянется за коктейлем, который ей приготовила Гермиона, Тео тянется следом, но слегка отстраняется, чтобы она, пока вздыхает под его руками, не заметила растущий в его брюках стояк. — Так как прошёл ужин? Несколько послов, с которыми мы работаем, сказали, что еда была отвратительной, — говорит Гермиона. — О да, — смеётся Милисента. — Бедного фазана как будто жарили часов пятнадцать, а не три, и ещё горох был на вкус как каша. — Принц наверняка привык к более изысканной еде, — язвит Тео. — Более съедобной еде, конечно. Под конец мы оба просто умирали с голоду, поэтому я отвела его в закусочную за углом. Он фыркает. — Принца в закусочную? — Не нужно постоянно указывать на его титул, Тео, — спокойно говорит Милисента. — Мы все и так прекрасно это знаем. — Там отличный магазинчик, — продолжает Гермиона. Там отличный магазинчик. Тео знает, что магазинчик отличный, потому что это он водил туда Милли три года назад. — Он многих достопримечательностей не видел, поэтому мы устроили небольшую пешую экскурсию с двумя его друзьями. Так забавно, что мы не ценим то, к чему привыкаем. Что они делали после пешей экскурсии? Ночью город прекрасен, он мерцает в свежем осеннем воздухе. Милли, возможно, замёрзла, учитывая непривычно холодную погоду в Лондоне. Неужели принц предложил ей свой плащ? Может, проводил её до квартиры? Милисента и Гермиона разговаривают, а Тео оказывается в ловушке собственного кошмара. Если бы принц проводил Милисенту, она бы пригласила его выпить. Она всегда так делает, когда её провожает Тео. Всегда вежливая хозяйка. Они с принцем могли бы сидеть на этом самом диване. Возможно, он наклонился бы к ней, чтобы поцеловать. Позволила ли Милли принцу поцеловать её? Или, боги, ещё хуже — она поцеловала его? Были ли у них… — Ай! — вскрикивает Милисента. — Тео, больно! — Прости, прости! — Тео убирает руки с её плеч. Чёртов идиот. — Давай я… я принесу тебе льда. — Он убегает на кухню. Не его дело, что и с кем Милисента делает в собственной, мать её, квартире. Он достаёт из морозилки горсть льда и заворачивает её в полотенце. Из гостиной доносится новый женский голос, и Тео накладывает на полотенце водоотталкивающее заклинание, чтобы лёд не намочил Милли блузку. — Тео! — зовёт его голос. Пэнси. — Уже иду, дорогуша! Тео возвращается в гостиную, где Пэнси примостилась на подлокотнике кресла, на котором сидит Гермиона, с его стаканом в руке. — Сюрприз, — подмигивает она, допивая его коктейль. — Скучал по мне? Он суёт Милисенте пакет со льдом. — Мы с тобой регулярно видимся. — Как грубо, — фыркает Пэнси. — Боюсь, мне нужно бежать, — говорит Тео, хватая мантию. — Куда? — Милисента резко выпрямляется. — Ты только пришёл! — Я только пришла, — хмурится Пэнси. Тео ляпнул первое, что пришло ему в голову: — На ужин. С Грегом. — Нет, вы не ужинаете, — возражает Пэнси. — Нет, ужинаем, — произносит он сквозь зубы. — Тебе-то откуда знать? Пэнси краснеет, испепеляя его взглядом. Милисента встаёт, прижимая к шее пакет со льдом. — Тео, ты уверен… — Подержи лёд ещё немного, — бросает он через плечо, заходя в камин. — Не хочу, чтобы ты пропустила какой-нибудь бокс. Тео знает, что ведёт себя немного жестоко, но вряд ли Милисента поймёт, о чём он.***
Гермиона резко просыпается, тяжело дыша. Ей снова снился сон. Пошлые яркие сны кажутся ей глупыми сейчас, когда она уже проснулась, но между бёдер зудит, а простыни влажные оттого, как она по ним металась. Ей снился… не он, конечно, но какой-то блондин. Просто случайный светловолосый мужчина, абсолютно любой высокий блондин со строгим, грубоватым голосом и большими руками, которые сжимали её задницу, чтобы прислонить бёдрами к… — Хватит, — бурчит Гермиона себе под нос. — Просто… хватит. Она откидывает одеяло и садится в постели. Ночной воздух охлаждает разгорячённую кожу, но ощущение шёлковых простыней в кулаках и на обнажённых бёдрах всё ещё слишком… слишком сильное. Прогулка поможет, решает Гермиона, потянувшись за плотным халатом, чтобы набросить его поверх сорочки. Это всё, что ей нужно. Просто прогулка — остыть, успокоиться и забыть об этом сне и тех книгах, которые проникли в её подсознание. Она надевает тапочки и выходит из комнаты. Из-за работы, друзей и других социальных обязательств у неё не было времени осмотреть поместье Малфоев. Богби практически запретил ей исследовать западное крыло замка, поэтому Гермиона сворачивает по неизвестному коридору к северной стороне большого дома. Гобелены и панели в спальне защищают от свистящего ветра непривычно холодной осени, но в коридоре витает сырой сквозняк, и она плотнее закутывается в халат. Она чувствует себя героиней книги, которая была выбрана для обсуждения на следующей неделе, бродящей по британским топям в поисках потерянного возлюбленного, хотя на самом деле её держит в плену его мрачный, задумчивый и весьма красивый старший брат. В конце коридора возвышаются большие и тяжёлые двустворчатые двери. Они легко распахиваются — стоит только потянуть за ручку, и Гермиона оказывается в тёмной комнате. Несколько свечей отбрасывают в комнату тусклый свет. Глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть к темноте, и, когда двери со щелчком закрываются, Гермиона различает две большие книжные полки, стол для чтения, заваленный толстыми томами, и несколько уютных кресел. Она восхищённо вздыхает. Библиотека. Стоило догадаться, что у Малфоев есть библиотека. Таковая имеется во многих старых, величественных домах по всей Великобритании, но когда Гермиона подходит ближе, чтобы рассмотреть книги на полке, оживает ещё один ряд свечей. Ещё полки. Остальная часть библиотеки исчезает в тёмной бездне, но Гермиона представляет, что расширяться та может вечно. Или, по крайней мере, очень долго. Гермиона подходит к первому ряду книг и слегка проводит пальцами по корешкам, вдыхая запах старого пергамента и кожаного переплёта. Она достаёт с полки красивую книгу и рассматривает её. Язык на обложке ей незнаком, но бумага с золотым срезом мерцает в свете свечей — Гермиона улыбается, прячет книгу под мышку, достаёт ещё две и садится в одно из кресел у входа. Она открывает книгу и пролистывает несколько страниц. Гермиона не может разобрать язык — возможно, португальский, — но маленькие иллюстрации, изображающие танцующих или шепчущихся пар восемнадцатого века, очаровывают её, и она листает дальше. Интересно, смогу ли я найти заклинание для перевода, размышляет она. На развороте следующей страницы она видит полностью цветную — движущуюся — иллюстрацию мужчины в бриджах, спущенных до лодыжек, который вбивает толстый член в женщину, склонившуюся над диваном. Через затянутый корсет Гермиона может разглядеть только розовые соски, но её взгляд приковывается к тому месту, где соединяются их тела. Женщина придерживает юбки одной рукой, задирая их на бёдра, и опускается на колени. Мужчина, стискивая челюсти, крепко держит её за талию и смотрит вниз, туда, где входит в неё. Художнику каким-то образом удалось запечатлеть влажный блеск наслаждения на их коже, и Гермионе вдруг становится слишком тесно и слишком жарко, и она сжимает бёдра, а её дыхание становится тяжёлым. Дверь распахивается, и в библиотеку входит Малфой. Он выглядит разъярённым, его ширинка расстёгнута, а рука обхватывает очень твёрдый член. И очень большой. Боги, он просто абсурдно огромный, и абсурдно, что именно Малфой застаёт её врасплох в библиотеке посреди ночи с этим между ног. Гермиона чуть не стонет при мысли о том, как его член растягивает её, как Малфой стоит позади неё, совсем как эта пара на рисунке. — Долбаные волосы абраксана, — бормочет он, прислоняя трость к стулу. — Блядское зелье. — Малфой перебирает книги на столе, одновременно поглаживая эрекцию, которую теперь не видно за мебелью. Гермиона взвизгивает и захлопывает книгу. Он удивлённо смотрит на неё. — Какого хрена ты здесь делаешь? — Читаю! А у тебя какое оправдание? — Гермиона указывает на его пах, стараясь не отрывать взгляда от лица Малфоя, его глаз, волос, плеч, от чего угодно, кроме его руки на… — Я пытаюсь решить проблему, возникшую из-за зелья, — раздражённо сжимает он зубы. — Так что не могла бы ты, пожалуйста, уйти, я бы очень хотел разобраться со своей болезненной ситуацией. — Болезненной? — голос Гермионы дрожит. Помоги ему. Будь полезной! Это совсем не странно. Это совершенно нормально. — Да, Грейнджер, болезненной, так что, если можешь, пожалуйста… Её мысли путаются. — Что пошло не так? Что именно ты пытался сварить? — Гранианские волосы… возможно, зелье, увеличивающее силу заклинаний. Челюсть Малфоя напрягается, и он едва не стонет. — Очевидно, что-то пошло не так. Я работаю над этим, так что, если будешь так добра оставить меня в покое, я сам всё исправлю. — Может, если ты о нём расскажешь, то я смогу помочь, — предлагает Гермиона, засовывая книгу под кресло. Сосредоточься на помощи. Забудь о картинке, о том, как он берёт тебя и… — Я варил зелье, которое помогает мужчине дольше продержаться во время секса, — огрызается Малфой. — Использовал чёртовы волосы абраксана вместо гранианских волос, как ты и предлагала, а они разлетелись прямо по моим брюкам, и зелье специально разработано для длительного действия, пока ты не окажешься в ком-то другом, и я сейчас не в ком-то. Малфой хлопает ладонью по столу. Его взъерошенные светлые волосы стоят дыбом, и он тяжело дышит, пристально глядя на неё. — Так что, если у тебя в голове нет какой-нибудь блестящей идеи, я бы посоветовал тебе уйти, чтобы я смог найти в книгах противоядие. У Гермионы пересыхает во рту, и она высовывает язык, чтобы облизать губы. Взгляд Малфоя скользит вниз, к её губам. Она видит, как он сглатывает, и его рука, кажется, сжимается на члене. Боги, она не спала ни с кем целую вечность, и ничто не мешает предложить, верно? Они ведь оба здесь. — Я могла бы… — начинает Гермиона. Чёрт. Она прочищает горло. — То есть я могла бы, э-э-э, помочь. Склонившись над этим самым креслом, в котором сейчас сидит и изнемогает из-за всех этих нелепых книг, она наконец-то получит облегчение, и ему ведь больно… — Помочь? — переспрашивает Малфой. — В смысле, если тебе нужно быть в ком-то… — Гермиона замолкает. Выражение его лица становится мрачным и голодным, а голос — хриплым. — Ты… ты предлагаешь мне потрахаться? — Его тело напряжено, а мерцающий свет свечей подчёркивает сжатую челюсть, покрытую шрамами. Малфой выглядит так, словно готов на неё наброситься. Словно готов пожирать её ртом так же, как пожирает глазами. — Полагаю, что да, — шепчет Гермиона, не смея шевельнуться. — Если думаешь, что это поможет. В конце концов, им ведь обоим это нужно, правда? Малфой резко кивает. — Идите сюда, миссис Малфой, раз так сильно хотите помочь.
