Глава 14
27 мая 2023 г., 21:00
В среду днём Джинни присылает сову с известием о том, что винный вечер у Поттеров отменяется. У неё до сих пор возникают боли в спине — она уверена, что переживать не о чем, но Гарри считает иначе, — поэтому они отправляются к целителю, чтобы убедиться, что с ней и ребёнком всё хорошо.
Гермиона осматривает стопку бумаг на столе. Ну и ладно. У неё в любом случае куча работы. Зато теперь не придётся торопиться ради возможности пораньше уйти домой, чтобы переодеться и снова убежать.
В последние несколько дней торопиться приходилось слишком часто. Гермиона решила для себя, что чем меньше времени она будет проводить в коридорах поместья, тем меньше у неё потенциальных шансов столкнуться с Малфоем. Выходя по вечерам из камина, она мчится в свою комнату, затем бегом на очень быстрый ужин и как можно скорее обратно в спальню. Гермионе отчаянно хотелось бы свернуть в библиотеку и продолжить осмотр книжных полок, но… что ж, там всё ещё слишком много неловких воспоминаний, и, очевидно, туда часто заглядывает Малфой, поэтому она приняла решение смириться и избегать это место, по крайней мере, пока время не сотрёт все унизительные моменты из памяти.
Вечером в среду Гермиона проходит через камин и проверяет часы: пара минут восьмого. Цифры крутятся в голове. Обычно Малфой пробирается в столовую уже после того, как она поужинает, около восьми или чуть позже. И если она не хочет с ним столкнуться, стоит поторопиться.
Вздохнув, Гермиона направляется в сторону столовой. Ароматы вкусного ужина заполняют коридор — она и не осознавала, насколько проголодалась. Гермиона нетерпеливо распахивает двойные двери и замирает, обнаружив, что обеденный стол уже занят.
Малфой сидит на своём обычном месте. Рядом с ним с одной стороны расположилась Дафна Пьюси, в девичестве Гринграсс, а с другой — темноволосый мальчик лет шести. Малфой склонился к ребёнку, внимательно слушая, что ему доверительно шепчут на ухо. Дафна замирает с вилкой у рта, и они одновременно поднимают взгляды на застывшую в абсолютном шоке Гермиону.
Мальчик — вероятно, сын Дафны — поворачивается на стуле, чтобы посмотреть на того, кто прервал их ужин.
— Здравствуйте, — он мягко улыбается, и на его щеках появляются ямочки. — Кто вы?
Несмотря на явное удивление на их лицах, сцена, развернувшаяся перед Гермионой, намекает на близость, даже некий уют, которых она раньше не видела. Огонь в камине приятно потрескивает, Пьюси сидят не просто рядом, а близко к Малфою. Так близко, чтобы касаться, улыбаться и разделять момент. Не так, как она, — на противоположном конце стола в тех редких случаях, когда они с Малфоем ужинают вместе.
— Ну… — Она нервно сглатывает. — Я Гермиона Грейнджер.
— Мисс Грейнджер — подруга твоего дяди Драко, дорогой, — добавляет Дафна Пьюси.
— Извините, что помешала. Я не ожидала… в смысле не думала, что к нам кто-то присоединится.
Дафна кивает.
Она очень красива и, как и подобает на ужинах, одета в нарядную блузку.
— У тебя чернила на лице, — говорит мальчик. — Дать тебе мою салфетку?
Гермиона смотрит на протянутую белую ткань и подносит руку к щеке. Вечно в чернилах. Она смотрит на Малфоя.
Костяшки его пальцев белеют, пока он сжимает столовое серебро; Малфой смотрит вниз на тарелку и медленно поднимает нож, чтобы отрезать ещё один тонкий кусочек вырезки.
— Богби принесёт ужин в твою комнату, — произносит он. — Мы уже начали, как видишь.
— Да, конечно. — Гермиона пятится к выходу. — Мне очень жаль.
***
Всего через несколько минут после того, как Дафна и Бенедикт исчезают в камине, Драко оказывается перед красивой резной дверью Грейнджер. Он делает глубокий вдох и стучит. Какое-то время за дверью тихо, затем слышится суетливая возня и лёгкие шаги. Дверь открывается — Грейнджер настороженно смотрит на него с порога. — Прости, что прервала ужин, — начинает она, затягивая пояс халата. Халата с той ночи. Ему отчаянно хочется протянуть руку и прикоснуться к её мягким кудрям, но… Есть более важные вещи. Важнее, чем… чем тисканья в тёмной библиотеке. Взгляд Драко становится жёстче, и Грейнджер делает небольшой шаг назад. — Ты никому не расскажешь, что Дафна с сыном были здесь, — холодно говорит он. Грейнджер поднимает глаза и выпрямляет спину. — Они часто приходят? Недостаточно часто. Как много ей следует знать? Насколько он может ей доверять? — Иногда по средам. Грейнджер кивает. — Обычно по средам я у Поттеров. — Да. — Сегодня им пришлось отменить, поэтому я вернулась раньше. — Я заметил. Она снова кивает и прикусывает пухлую нижнюю губу. Стоит ему лишь слегка наклониться, он мог бы схватить эту губу зубами, толкнув Грейнджер в комнату, но Драко до сих пор не услышал озвученного обещания, а потребность в нём становится почти отчаянной. — Я могу придумать что-то ещё для сред на случаи, когда планы меняются, — предлагает она. — Если… Драко протягивает руку и хватает её за локоть, обрывая на полуслове. — Грейнджер, — рычит он. — Мне нужно, чтобы ты пообещала, что никому не скажешь о том, что Пьюси были здесь. Это может сильно усложнить и без того непростую жизнь Дафны. Родители бы отказались от неё. Астория продолжала бы заботиться о ней, как и сейчас — в сущности, никак, — а Бенедикт, Бен, был бы изгнан. Точно так же, как в своё время был изгнан Драко. Из вычурных гостиных, светских встреч, вечеринок, похорон, праздников, веселья и семьи. Мягкие карие глаза осматривают его лицо — кажется, она что-то обдумывает. Что бы там ни было, лёгкий румянец расцветает на её щеках. — Вы с Дафной… вместе? — тихо спрашивает она. Его ладонь на её предплечье сжимается. — Обещай мне, Грейнджер. — Да, хорошо, — вздыхает она. — Обещаю. Ни слова. Драко прищуривается, рассматривая каждую чёрточку её лица в поисках лжи, но видит лишь сосредоточенную серьёзность и честность, и он верит ей. Облегчение окутывает тело, он отступает, отпуская руку Грейнджер. — Мы с Дафной друзья с детства. Мы не вместе. Она хмурится, глядя на него. — Но Эдриан Пьюси… — То, что случилось с Пьюси, тебя не касается, — огрызается он, ударяя тростью о каменный пол. Грейнджер вздрагивает, и внезапно Драко видит в себе отца: вся эта резкость и запугивание. Он пытается восстановить самообладание. — Пьюси заслужил то, что с ним случилось, Грейнджер. И я не ищу попыток замолить грехи ни перед тобой, ни перед кем-либо ещё. Я знаю, кто я и что сделал. И он говорит чистую правду. Пьюси поставил на кон свою семью ради весьма сомнительной мечты о будущем, и пусть попытка остановить это стоила Драко привычной жизни, он бы не стал ничего менять. Он мог бы спокойно расхаживать по замку без трости, двумя прекрасно функционирующими ногами и трахать свою жену, потрясающую высокую блондинку, после того как их милые дети уснут, а не выпрашивать обещания у Гермионы Грейнджер. Грейнджер, которая смотрит на него отчасти испуганно, но с примесью любопытства и, как обычно, храбро. — Конечно, — бормочет она. Драко смотрит на её губы и не может оторвать взгляд. Ему снова мерещится запах её мыла, а перламутровый лунный свет спальни так и манит к ней. Позволь мне попробовать ещё раз, позволь показать тебе… Этого не произойдёт, не произойдёт. Драко разворачивается и быстро уходит вглубь коридора. В конце концов, своё обещание он получил.***
— Сколько ты ещё тут пробудешь? — спрашивает Милисента, перекидывая сумочку через плечо. — Мне ужасно стыдно, что приходится тебя бросить, но я ещё хотела успеть убраться до ужина. — О, я недолго, — отмахивается Гермиона. — Серена просила оформить документы на следующей неделе, но там мы будем решать вопросы с торговлей, а я не хочу делать и то и то одновременно. Раздаётся стук в открытую дверь их кабинета, и Гермиона наконец отрывает взгляд от стола. — Фрэнсис? — она удивлённо приподнимает бровь. Ты здесь не работаешь. Фрэнсис Пинтер собственной персоной стоит на пороге, ухмыляясь. — Так здорово, что я поймал тебя, — воодушевлённо начинает он, входя в кабинет. — Я только что был у дяди и решил заглянуть поздороваться. Гермиона встаёт и вытирает испачканные чернилами руки о чёрную юбку. — Ты знаком с Милисентой Булстроуд? Мы с ней вместе учились в Хогвартсе. — Мы вроде виделись у Поттеров несколько недель назад, — вежливо говорит Милисента, протягивая руку. Фрэнсис резко хватает её и восторженно трясёт. — Да, конечно! Приятно видеть тебя снова, Милисента. Знаешь, я так рад, что столкнулся с тобой! Какое забавное совпадение. Он отпускает её ладонь и прислоняется к стене. — Серьёзно? — недоверчиво спрашивает Милисента, и Гермиона с ней солидарна. Это всё же их кабинет. — Да! — продолжает Фрэнсис. — Не уверен, что Гермиона упоминала об этом, но в следующую субботу я устраиваю у себя небольшой приём, и я не знал, как тебя найти, чтобы пригласить. Будет здорово, если ты сможешь к нам присоединиться. — О… — Милисента бросает быстрый взгляд на Гермиону, но та лишь пожимает плечами. — Спасибо. Да, думаю, что смогу прийти. — Отлично, — восклицает Фрэнсис. — И ты можешь прийти с парой, если хочешь. Слышал, у тебя на примете есть один весьма определённый принц. Он подмигивает Милисенте. — Спасибо, очень любезно, — бормочет она, стараясь тщательно скрыть любые намёки на бушующее в ней раздражение из-за его фамильярности. — Мне правда пора, и спасибо за приглашение, Фрэнсис. — Такой ранний ужин? — спрашивает Гермиона, стиснув зубы. Её глаза выразительно устремлены на Милисенту. Неужели ты оставишь меня с ним наедине? Милисента посылает ей дразнящую ухмылку. — Тео не любит поздно есть. Боюсь, тут ничего не поделаешь. И она просто ушла. Остался только Фрэнсис. — Ты же придёшь в следующие выходные, да? Гермиона скрещивает руки над стопкой бумаг. — Да. Фрэнсис кивает и опускает глаза на свои слегка потёртые ботинки. — Мне немного неловко, но я хотел спросить тебя кое о чём. — О чём же? Он снова смотрит на Гермиону и поджимает губы. — Твой муж случайно не придёт? Её первый инстинкт — замешательство. — Мой… О. Её муж. Её муж — Драко Малфой, который, конечно, не является любимчиком нынешнего волшебного сообщества. — Я не говорила ему о приёме, — смущённо отвечает она. На лице Фрэнсиса отражается облегчение. — Ты не против, если я присяду? — Садись, — Гермиона жестом указывает на стулья для посетителей, и Фрэнсис опускается на один из них. — Как я понял от Рона, вы с мужем, ну, не особенно близки, поэтому я не был уверен… — Он замолкает. Гермиона поджимает губы. Контролировать язык всегда было для неё кропотливым трудом — этот момент не исключение. Рональд Уизли, который за последние несколько лет едва ли обменялся с ней парой вежливых фраз, сплетничал о её личной жизни с совершенно незнакомым человеком? Думает, что он, как никто другой, знает, что с ней происходит? — Рональд не особо посвящён в подробности моего брака. Фрэнсис вздрагивает. — Прошу прощения. Это было грубо с моей стороны. Самоконтроль. — Нет, это я прошу прощения, — коротко отвечает она, пусть и не совсем искренне. — Боюсь, мы с Роном не всегда сходимся во взглядах. Мне не стоило быть такой резкой. — О нет, — усмехается Фрэнсис. — Ты имеешь на это полное право, иногда я лезу совсем не в своё дело. Гермиона мягко улыбается ему. — Дело в том, что, пусть я никогда не встречал Эдриана Пьюси, — продолжает он, — я действительно уважал его работу, и было очень грустно потерять его и то наследие, которое он мог бы создать. — Малфой не убивал Эдриана Пьюси, — моментально бросает она и тут же подавляет желание себя ущипнуть. Фрэнсис слегка наклоняется. — Ты говорила с ним о той ночи? Пьюси заслужил то, что с ним случилось, сказал ей Драко. Гермиона неловко ёрзает в кресле. — Нет, но… Малфоя судил Визенгамот, и он был признан невиновным. — Не совсем так, — качает он головой. — Его признали виновным в непредумышленном убийстве. — Непредумышленное убийство — это не убийство. Какое-то время они просто смотрят друг на друга, и Гермиона уверена, что замечает в выражении лица Фрэнсиса оттенки горечи и злости, но он лишь пожимает плечами и снова расплывается в очаровательной улыбке. — Извини, это было ужасно грубо. Естественно, тебе лучше знать. Я лишь хотел предупредить, что, скорее всего, там будут репортёры из «Пророка», и, возможно, это повлияло бы на решение Малфоя тебя сопровождать. — Почему его должны беспокоить репортёры? — удивляется Гермиона. Фрэнсис медленно поднимается со стула, как будто обдумывая следующие слова. — Я не хочу, чтобы они беспокоили тебя, — наконец говорит он. — Я правда хочу, чтобы мы стали друзьями, Гермиона, а я не могу не предупредить друга. Похоже на своего рода мирное предложение. — Спасибо, — тихо отвечает она. — Вот и отлично, — подытоживает Фрэнсис, пряча руки в карманы. — Тогда, пожалуй, я тебя оставлю. Он направляется к двери, и Гермиона на секунду задумывается. — Фрэнсис. Фрэнсис останавливается в дверном проёме и оглядывается. — Я и не думала о том, что твоё приглашение подразумевало возможность позвать Малфоя. Вздохнув, он кивает. — Мне не особенно нравится твой муж, Гермиона. И уверен, не мне одному. Предполагаю, ты заметила, сколько дверей для него закрыто. Но ты замечательная волшебница и не должна переживать, что тебя исключат из списков только из-за того, за кого тебя заставили выйти замуж. — Я не переживаю из-за списков, — фыркает Гермиона. Он лукаво ухмыляется. — Наверное, именно поэтому ты такая замечательная, Гермиона Грейнджер.***
После ухода Фрэнсиса Пинтера Гермиона, как и обещала, задерживается в Министерстве всего на час. И только она садится за стол, вернувшись в поместье, как двери с грохотом распахиваются и входит Малфой. — Привет, Грейнджер. — Он садится напротив неё. — Начала без меня? Малфой с излишней дотошностью расправляет салфетку, и тут же появляется Богби. — Мистер Малфой сегодня ужинает рано? — спрашивает он, не обращая внимания на Гермиону, чья тарелка уже наполнена дымящейся едой. — Да, Богби. Не мог бы ты принести мне всё то же самое, что ест Грейнджер? — Конечно, мистер Малфой. Богби исчезает с характерным громким хлопком, к которому Гермиона никак не может привыкнуть. — Что у тебя там, Грейнджер? — Малфой наклоняется вперёд, опираясь на локти. — Запечённая курица с картошкой, — недоверчиво отвечает она. Что, чёрт возьми, он делает? — Прекрасно. — В то же мгновение перед Малфоем появляется тарелка, и он, не теряя времени, аккуратно разрезает картофелину, а затем кладет её в рот. Гермиона продолжает смотреть. В субботу в библиотеке Малфой подтолкнул её к тому, что можно назвать ужасным кошмаром наяву, в среду дважды чуть не отгрыз ей голову, хотя в какой-то момент она задумалась, а не собирался ли он её поцеловать, и вот теперь он сидит напротив и ест картошку, будто они делают так каждый вечер. Как… как нормальная семейная пара. Малфой цепляет вилкой кусочек курицы и указывает ей на нетронутую тарелку Гермионы. — Твоя еда остынет. — О. Да, точно. — Гермиона отводит от него взгляд. — Как дела на работе? — спрашивает он. — Всё в порядке, — настороженно произносит Гермиона, откусывая курицу. — Как обычно. — Предполагаю, это означает, что ты по-прежнему пытаешься удержать их на плаву. Есть какие-нибудь планы на эти выходные? — Нет, никаких, — пожимает она плечами. — В субботу днём собираюсь посмотреть шоу с Алисией Спиннет, и всё. — Спиннет, — ухмыляется Малфой. — Милая девушка. Знаешь, я ведь чуть не женился на ней. Гермиона закатывает глаза. — Ты идёшь на игру «Пушек» в воскресенье? — продолжает Малфой. — Слышал, Уизли испоганил их тактику защиты, но с твоей стороны так мило продолжать поддерживать старого друга. Ему следует ценить то, что твоё лицо мелькает на трибунах. Она напрягается. Значит, он видел газеты и множество её фотографий с Роном, Гарри и Джинни. Там они выглядят беззаботными и дружелюбными, хотя на самом деле Рон старательно избегает любых разговоров с ней. — Возможно. — Гермиона тянется за вином. — Я ещё не решила. — Хм. — Малфой крутит стакан виски и наклоняет к ней голову. — А в следующие выходные? Есть какие-нибудь планы? Рука Гермионы замирает в воздухе, и она делает медленный глоток из кубка. Предполагаю, ты заметила, сколько дверей для него закрыто. Говорить сейчас, после того как Малфоя демонстративно отовсюду исключили, о вечеринке Фрэнсиса Пинтера — весьма жестоко. Не то чтобы он выпрашивал приглашение, но… отчего-то она чувствует себя неловко и испытывает лёгкий стыд за то, что приняла предложение Фрэнсиса. Гермиона старается придать лицу самое непринуждённое выражение, пожимая плечами. — Нет, ничего особенного. Наверное, просто увижусь с Джинни и Гарри. — В субботу, так? Отличный день, чтобы провести его с друзьями, — Малфой будто её дразнит. — Да, — кивает она, ёрзая на месте. — В субботу. — Как очаровательно.***
— Как очаровательно, — протягивает Драко, откидываясь на спинку стула. Грязная маленькая лгунья. Конечно, Грейнджер приглашена на вечеринку Фрэнсиса Пинтера, и Драко готов поспорить на все редчайшие розы сада Малфоев, что она не просто увидится с Гарри и Джинни Поттер в субботу. Она, без сомнения, будет на этой вечеринке, будет наслаждаться вниманием публики, звенеть бокалами шампанского со своими друзьями из Министерства, позволять Фрэнсису, мать его, Пинтеру обнимать себя, будто они старые добрые друзья. — Как зовут сына Дафны Пьюси? — спрашивает Грейнджер. Вопрос застаёт его врасплох. — Бенедикт, — машинально отвечает Драко. — Ему шесть. Обожает мётлы. Она ковыряется в тарелке, приподняв уголки губ в лёгкой улыбке. — Разумеется. Вы, кажется, сильно привязаны друг к другу. Драко настороженно кивает. Бенедикт Пьюси — очень тонкая тема, и он не хочет, чтобы Грейнджер касалась её, углублялась, поэтому решает ответить коротко и просто. — Наверное. — Он пожимает плечами, возвращаясь к еде. — Как думаешь, ты когда-нибудь захочешь детей? Это настолько неосуществимо, что Драко еле сдерживает смех и снова пожимает плечами. — Я не планирую детей. Грейнджер кивает, задумчиво изучая кубок с вином. — Я думаю, что однажды хотела бы стать матерью. Но кто знает. Она отводит взгляд, а Драко не может оторваться от неё, не может выкинуть из головы Грейнджер с чуть более пухлым лицом, пышной грудью и округлившимся животом. Он чувствует напряжение в паху — в целом, ожидаемо, — но что действительно тревожит Драко, так это маленькое зёрнышко, которое прорастает в его сердце.***
— Приветствую, дамы, — ухмыляется Тео, смахивая сажу со свитера. — Что читаем сегодня? — Не читаем, только разговариваем, — отвечает Гермиона, с ногами залезая на диван. — Где ты был? — О, дома. Мне стало скучно, и я решил проверить, чем здесь занимается Милли. По крайней мере, оправдание такое. Впрочем, как и всегда, чтобы навестить Милисенту — вечно скучающую, ни на что не годную наследницу и всё такое, — но на этот раз истинная цель Тео — получить приглашение на вечеринку Фрэнсиса Пинтера. Милисента тянется к графину. — Вина? Это от… — Дай угадаю, — перебивает Тео, направляясь к винному шкафу. — Это от принца? Ответ Милисенты пропитан холодом, больше в духе Драко. — Вообще-то от Пэнси. На прошлой неделе она заказала лишний ящик. Тео вздрагивает и наклоняется, осматривая полки. Он предпочёл бы попробовать вино, но, раз сам виноват, отступать уже нельзя. — О. Интересно. Уверен, оно восхитительно, но я сегодня пью виски. — Как пожелаешь, — фыркает Гермиона. — Нам больше достанется. Он поворачивается с бутылкой в руках и широко улыбается. — Видишь, какой я щедрый? Всё лучшее вам. Милисента качает головой, но в её улыбке проскальзывает тень раздражения. Тео чувствует приятное тепло, опустившись в кресло рядом с ней. Он борется с желанием протянуть руку, крепко сжать её ладонь и сказать, как он счастлив просто сидеть здесь, слышать её голос спустя — сколько? — два дня. Глупо. Он сдерживается. — Так какие планы на выходные? — спрашивает он, переглядываясь между ними. — Что-нибудь весёлое? — Фрэнсис Пинтер в субботу устраивает вечеринку у себя дома, — вздыхает Гермиона. — Скромный приём для сотни его самых близких друзей и важных знакомых. Он пытается заставить меня поговорить с его знакомыми из ОАМ. Оу. Значит, Фрэнсис действительно в курсе про ОАМ. — И вы обе идёте? — Тео выжидающе смотрит на Милисенту. — Да, — отрезает она. — Наверное, ненадолго. — О, не нуди, Милли, — усмехается он. — Что, если я пойду с тобой? Мы найдём чем разбавить пунш и отлично проведём время. — Тебя не приглашали, — Милисента упрямо смотрит на свой бокал. — Это было бы грубо. Он старается сохранить непринуждённое выражение лица. — Неужели Фрэнсис Пинтер пожалел поставить в приглашениях «плюс один»? Они обе молчат. Гермиона неловко ёрзает, а Милли наконец поднимает на него глаза. — Я уже попросила Лео пойти со мной, — заявляет она, махнув рукой, будто это само собой разумеющееся. Как будто это нормальное, повседневное явление для неё — взять с собой принца Леопольда на вечеринку, даже не упомянув об этом Тео. — Я согласилась пойти с ним на политическое мероприятие в тот же день, поэтому логично, что он сопроводит меня на вечеринку Пинтера. — Политическое мероприятие, — повторяет он. — Да. В любом случае Лео хотел познакомиться с Фрэнсисом. Он сказал, что его имя время от времени всплывает в новостях, — продолжает Милисента. — И ты не можешь сбежать от него на один вечер? Скажи, что я умолял тебя, — в голосе Тео появляется усмешка. Она скрещивает лодыжки и отставляет бокал. — Нет, Тео. Я уже говорила с ним об этом. Я не собираюсь сбегать от него только потому, что ты хочешь прийти на эту вечеринку. — Я не против, если ты пойдешь со мной, — нервно вставляет Гермиона. — Я не… — Нет, Гермиона, не надо, — перебивает Милисента. — Почему ты так хочешь пойти на эту вечеринку, Тео? Он не может больше сидеть на месте, поэтому выдавливает из себя смешок и встаёт, чтобы подойти к окну. Город прекрасен ночью. Яркий, блестящий и холодный. Идеальное противоядие от уродливого, злого зверя, шевелящегося где-то в животе. — Что, принц не хочет, чтобы я был рядом? — сквозь зубы произносит он. — Не знал, что твои свидания становятся такими серьёзными. — Это не свидания, — твёрдо отвечает Милисента. — Для имиджа ему важно присутствовать на этих встречах с кем-то, а мы друзья, поэтому он просит меня иногда ходить с ним. Тео залпом допивает остатки виски. — Ну, тогда не могу понять, почему он продолжает втягивать тебя в это. Неужели у него на примете нет настоящих принцесс для подобного фарса? Милисента напрягается. — Я думаю, что Милисента — прекрасная компания, — вмешивается Гермиона. — И, вероятно, Лео приятно проводить время с кем-то, кого он хорошо знает и с кем ему комфортно находиться рядом. — Серьёзно, Гермиона? Лео? — ухмыляется Тео. — Не знал, что и ты в этом замешана. — Почему ты хочешь, чтобы все его ненавидели, Тео? — огрызается Милисента. — Ты даже никогда не встречался с этим человеком. — Я не хочу с ним встречаться, — рычит он в ответ. Она раскраснелась, в её лице полно решимости. — Почему же? Потому что… потому что… — Это всё равно бессмысленно, — фыркает Тео. — Рано или поздно он вернётся в Австрию, и мы его больше никогда не увидим, так зачем утруждаться? Боже, Милли, ты же не собираешься выходить за него замуж? Челюсть Милисенты сжимается, и она расправляет плечи. — Нет? А почему бы и нет, Тео? Неужели тебе так трудно представить, что он хочет меня? Потому что ты моя. Потому что ты должна выйти замуж за меня. Он знает, что следует быть аккуратнее, но всё равно продолжает, уже не в силах остановиться: — Он грёбаный принц, Милли. Он не… Милисента встаёт, обрывая его на полуслове. Она холодная, жёсткая и очень злая, такой он её ещё не видел. Тёмные глаза, обычно тёплые и манящие, режут его, словно ледяное лезвие. Тео отступает. — Я хочу, чтобы ты ушёл, — говорит Милисента. Блядь. Тео в отчаянии проводит ладонью по волосам. — Прекращай, Милли, я просто говорю… — Хватит, — шипит она, не двигаясь с места. — Если бы Драко или Грег когда-нибудь посмели сказать мне что-то подобное, ты бы не позволил им покинуть эту комнату с целыми коленными чашечками. Я не знаю, с чего ты взял, что имеешь право говорить такие вещи. Не имеешь, и тебе чертовски повезло, что сегодня вечером я не настроена драться. — Милли, — пробует он снова. — Пошёл. Вон, — твёрдо произносит Милисента. — И только попробуй показаться в субботу. Некоторое время Тео просто смотрит на неё, а затем придаёт лицу нейтральное выражение. Спокойное и безразличное. Коротко кивнув, он поворачивается и шагает в камин.***
Гермиона сидит в изумленном молчании, наблюдая, как Тео исчезает. Милисента прикрывает рукой рот, но, как только она опускается обратно в кресло, отчаянные рыдания вырываются наружу. Гермиона спрыгивает с дивана и обнимает её. — Он не должен был так говорить, Милли. Мне очень жаль. — Я не знаю, как это выключить, — всхлипывает Милисента, уткнувшись Гермионе в плечо. — Я не знаю, как это остановить. — Понимаю, — шепчет Гермиона в её мягкие волосы. — Понимаю.
