An Inconvenience | Неудобство

      Обычно Драко не спускается на завтрак в столовую. По утрам Богби чаще всего приносит поднос ему прямо в постель или в кабинет, если Драко успел встать раньше, чтобы сварить новое зелье. С тех пор как умерла мать, в столовой стало слишком тихо и холодно. Ужинать одному терпимо, но завтракать… Ну, одиноко.              Однако сегодня Драко допивает уже вторую чашку чая и его тост с маслом давно остыл, когда наконец появляется Гермиона.              — О, — произносит она, останавливаясь в дверях. — Привет.              Драко выпрямляется на стуле.              — Доброе утро.              Щёки Гермионы краснеют, и она слегка одёргивает свитер. Каким-то образом её пальцы уже успели испачкаться чернилами, и Драко гадает, неужели она умудряется перед работой отправлять письма или что-то изучать. Её волосы аккуратно уложены, хотя он ещё помнит, как запутывался в них, и Драко жаждет снова схватить эти локоны и растрепать их, чтобы все знали, видели, что он оставил на ней свой след, что она его. Гермиона Грейнджер-Малфой.              Грейнджер-Малфой.              Что бы между ними ни происходило, чёрт возьми.              Блядь.              Гермиона проходит к своему стулу, и Богби услужливо ставит перед ней дымящуюся тарелку, наполненную тостами, яйцами и колбасой.              — Спасибо, — застенчиво улыбается она.              — Не за что, мисс, — важно отвечает Богби. — Вам стоит подкрепиться.              Гермиона бледнеет.              — Собеседование ведь сегодня? — поднимает он бровь.              — Ой. — Её голос слегка охрип. — Точно. Конечно. Да.              — Собеседование? — Драко подаётся вперёд. — Что за собеседование?              — Ничего особенного, правда, — успокаивает его Гермиона и тянется за вареньем, по-прежнему избегая зрительного контакта. — У нас приближается период повышений, и на этой неделе проходят собеседования кандидатов. Моё сегодня.              Драко кивает.              — Уверен, ты справишься. В Министерстве тебя, кажется, любят.              Лоб Гермионы разрезает лёгкая морщинка, и Драко сразу понимает, что сказал лишнее, но она только поджимает губы и наливает в чашку немного сливок.              — Волнуешься? — отваживается он спросить, намазывая маслом ещё один ломтик холодного тоста.              — Я основательно подготовилась, — отрезает Гермиона. — Я внимательно изучила новые функции и объективно проанализировала собственную работу за прошедший год.              Драко не может понять, что сказал не так, поэтому прикусывает язык и откидывается на спинку стула.              Он рассчитывал произвести на неё впечатление, заставить её почувствовать себя особенной, насладиться вкусной едой в поместье и, что ещё важнее, с ним, чтобы, когда придёт время, она предпочла такое утро всем одиноким приёмам пищи в лондонской квартире.              Чтобы Гермиона выбрала остаться.              Драко добавляет немного сахара в чай, хотя он и без того приторно сладкий. Может, пригласить её в оперу? Ложа Малфоев превосходна, даже если пылилась годами. Драко пытается представить, как сидит там рядом с ней под звуки потрясающих арий. Ногой прижимается к её бедру, закидывает руку на спинку её кресла, и она придвигается к нему ближе, когда…              Грудь в панике сжимается. Даже в этой короткой фантазии он ощущает на себе любопытные глаза толпы, наблюдающей за ними. Наблюдающей за ним с бóльшим интересом, чем за сценой.              Убийца, шепчут они, глядя на него снизу вверх. Пожиратель Смерти. Прикасается к тому, что ему не принадлежит. Портит. Порочит её.              Ложка Драко падает на стол, и Гермиона поднимает голову.              Точно не опера. Никакой оперы. Презентация книги? Писатели нередко заглядывают в Косой переулок. Возможно, Драко мог бы отвести Гермиону в книжный магазин, чтобы встретиться с одним из авторов, тем, кто ей нравится. А затем они могли бы где-нибудь поужинать и…              И снова паника. Взгляды. Официанты не хотят к ним подходить, а посетители медленно выскальзывают из ресторана.              Ужин отменяется. Возможно, книжного магазина достаточно. Ей ведь так нравится еда в поместье…              — Ты здоров? — Гермиона наклоняет голову. — Выглядишь бледным.              — Со мной всё в порядке. Прекрасно. — Драко откашливается. — Честно говоря, я подумал, не хочешь…              Его прерывает громкое уханье: угольно-чёрная сова влетает в открытое окно позади Драко и, пролетев над обеденным столом, приземляется прямо перед Гермионой, застав их обоих врасплох.              Под пристальным вниманием птицы Гермиона тянется к её лапе и отвязывает клочок пергамента.              — От кого? — спрашивает Драко. — Что-то об ОАМ?              — Да. Это от Кингсли Бруствера, — бормочет она, изучая листок.              Драко хмурится.              — С чего это он пишет тебе по поводу ОАМ?              Гермиона роняет пергамент и смотрит на него сияющим взглядом.              — Это его имя было на том счёте о пожертвовании в ОАМ. Много лет назад Кингсли говорил, что из-за поста министра магии не делает пожертвований никаким политическим организациям, и у меня возникли подозрения. Я написала ему, уточнив, не изменились ли его принципы, а он только что ответил, что, хотя порой и делит с их президентом сигару, возможность внесения финансового вклада в эту организацию не рассматривает и не собирается.              — Выходит, всё подстроено, кто-то пытается подставить министра…              — Похоже на то, — кивает она, протягивая Драко письмо. — Но как именно? Нецелевое расходование средств?              Драко мрачно его изучает, а затем встречается глазами с Гермионой.              — Или они планируют что-то похуже.              Они долго смотрят друг на друга, размышляя. Мы что-то упускаем. Драко открывает рот, чтобы спросить о её мыслях, и..              В холле бьют часы.              — Боги, я опаздываю на работу, — восклицает Гермиона, отбрасывая салфетку на стол. — Скажи всем, чтобы завтра вечером были здесь. Нам многое надо обсудить.              Она вылетает за дверь, не дав Драко возможности даже попрощаться. Он снова остаётся один на один со своим остывшим тостом и ни на что не годным чаем.              Драко отодвигает тарелку и откидывается на спинку стула.              — Презентация книги — то, что надо. Ей должно понравиться.       

***

      Грег смотрит на часы. Он стоит около Отдела тайн, Тео с Милисентой должны были присоединиться к нему ещё пять минут назад, но в последние дни они оба постоянно опаздывают. Не следовало говорить им правильное время, надо было оставить в запасе минут десять, тогда, возможно, они бы пришли вовремя.              Дверь распахивается, и в коридоре появляется Тео с глуповатой ухмылкой на лице, а следом и Милисента. На первый взгляд она ведёт себя как обычно, но старательно приглаживает волосы, пока они приближаются к Грегу. Он едва сдерживается, чтобы не закатить глаза.              — Где Пэнси? — спрашивает Тео, оглядываясь по сторонам, как будто ожидая, что она появится из воздуха. — Я думал, она пойдёт с нами.              От его вопроса в крови Грега пробуждается тревожное покалывание, которое он пытался подавить всё утро с тех пор, как в последнюю минуту получил послание от Пэнси.              — Она проводит день с матерью, — отвечает Грег. — Предполагаю, на шоппинге в Париже.              Милисента вздрагивает.              — О боже. Звучит рискованно.              Грег хочет огрызнуться, естественно, рискованно, но что ему оставалось делать? Ходить за миссис Паркинсон по пятам и следить за каждым её выпадом в сторону Пэнси? Желудок скрутило. Он должен быть в галерее, или в своей квартире, или в любом другом месте, куда ворвётся Пэнси, сгорая от ярости и боли, настаивая на том, что она в порядке, но ища в его объятиях чего-то большего, чем банальное удовольствие, признаёт она это или нет.              Но Грег всё видит. Видит, потому что знает Пэнси. Он годами её изучал, сначала издалека, а затем очень близко, так близко, что запомнил все веснушки на веках Пэнси, лёгкие вздохи Пэнси, когда он играет с её короткими волосами, то, как ногти Пэнси царапают его спину, когда она кончает, и мечтательную надежду в глазах Пэнси, когда она смотрит на новое произведение искусства, побуждающее её шептать себе под нос: чудесно, прекрасно.              — Её мать, конечно, та ещё штучка, — фыркает Тео, выдёргивая Грега из мыслей.              — Пэнси справится, — твёрдо произносит он.              И ничего в его тоне не выдает одолевающего всё тело страха. Деваться некуда, их ждёт начальник отдела, с которым необходимо встретиться и обсудить крайне важные финансовые вопросы.       

***

      Как только все собрались в библиотеке, Тео подходит к дивану и садится.              Гермиона не выдерживает и бросает взгляд на Драко: он смотрит на Тео с болезненным выражением лица.              Мерлин.              Она молится всем богам, чтобы её собственное лицо не покраснело, и поворачивается к остальным. Джинни, Алисия и Грег сидят за столом перед ней, а Драко стоит на противоположной стороне, прислоняясь к величественной колонне и покручивая трость. Змея подмигивает ей изумрудным глазом, и Гермиона клянётся, что физически ощущает призрачное давление между ног.              Я хочу трахать тебя так, словно ты моя…              Она едва не промахивается мимо протянутого Милисентой стакана.              Сосредоточься. Встряхнувшись, Гермиона делает небольшой глоток креплёного вина.              — Я получила от министра подтверждение, что счёт не его, — заявляет она. — Мы до сих пор не знаем, кому этот счёт принадлежит, но, кто бы это ни был, он, вероятно, пытается вовлечь Бруствера в какую-то схему.              — Я не удивлена, — вздыхает Джинни. — Кингсли всегда играет по правилам.              Алисия выпрямляется.              — И как мы выясним, кто владелец? Возьмём Гринготтс штурмом?              — Давайте… обсудим это позже, — настороженно отвечает Гермиона. — Вы что-нибудь узнали об административном сборе в Отделе тайн?              — Даншер рассказал нам, что административный сбор был введён около семи лет назад, — начинает Гойл. — Каждый отдел должен отправлять свой процент в бухгалтерию за пятнадцать дней до конца квартала.              — Но мы не видели административного сбора ни в одном из бухгалтерских отчётов, — вмешивается Алисия. — Как отделы перечисляют деньги, не оставляя следов в счетах?              — Даншер только сказал, что они получили сову с предупреждением об этом нововведении, — пожимает плечами Тео. — Это было сразу после окончания войны, поэтому тогда казалось логичным, что Министерству нужно восполнить часть потерянной казны.              Внезапная мысль озаряет Гермиону, и её сердце начинает биться чаще.              — Какой процент назвал Даншер?              — Около одного вроде, — говорит Милисента.              Гермиона протягивает руку и выхватывает у Алисии лист пергамента.              — Точный процент. Он называл точное число?              — Одна целая и две сотых, — выпрямляется Грег. — Почему ты спрашиваешь?              Она достаёт перо, которым скрепляла волосы, и начинает строчить.              — Какой бюджет был у ОМП в прошлом квартале?              Драко первым срывается с места, садится за стол и перебирает стопки пергамента.              — ОМП, ОМП… Где эта чёртова хрень?              — Вот, — протягивает лист Джинни.              Гермиона что-то записывает.              — А ОМС? А игры и спорт? Просто дайте мне все данные за прошлый квартал, всё, что у нас есть из отчётов.              Вокруг неё летают бумаги, и цифры льются с пера на страницу, попутно размазывая чернила.              Одна целая и две сотых процента.              Конечно.              Ну конечно же.              — Что это? — недоумевает Драко.              Гермиона встречается с его пристальным взглядом.              — Ты что-то поняла, — шепчет он. В его серых глазах разгораются гордость и тепло, которые согревают сердце.              — Всё это было в дневнике, — обращается она к Драко. — Я видела это в дневнике.              — Что за дневник? — переглядывается между ними Алисия. — О чём ты?              Гермиона осматривает остальную часть комнаты, которая ждёт, затаив дыхание.              — На столе в кабинете Фрэнсиса Пинтера лежал дневник. Я заглядывала в него тогда, на вечеринке, всего один раз, но я запомнила цифры на первой странице.              Чтобы убедиться ещё раз, она изучает лежащий перед ней лист, и всё сходится.              — Там были эти цифры. Это был список административных сборов с каждого отдела за прошлый квартал.              — Я всегда знала, что Фрэнсис Пинтер — грёбаная змея, — хмурится Джинни. — Думаешь, что за всем этим стоит он?              — Или его отец? — предполагает Милисента. Она встаёт с дивана и подходит к столу. Тео следует за ней.              — Нет, — качает головой Гермиона. — Ни тот, ни другой. На обложке был вытиснен не обычный герб рода Пинтеров. Это был герб, который Джон Пинтер создал вместе со своей женой после того, как они поженились.              — Дневник принадлежит Джону Пинтеру? — ахает Алисия. — Да вы издеваетесь. Джон Пинтер помешан на правилах.              — А ещё сильнее он, видимо, помешан на деньгах, — язвительно протягивает Грег.              — Вот почему в отчётах бухгалтерии не указан административный сбор, — подмечает Милисента. — Пинтер, вероятно, просто удаляет эту строку, когда получает данные.              Джинни скрещивает руки.              — К чёрту. Я безумно хотела, чтобы это был Фрэнсис.              — Даты, — Грег указывает на другой лист. — Посмотрите на даты. Пожертвования, поступающие в ОАМ, не совпадают с административными сборами по сумме, но они отправляются один раз в квартал в течение недели после сбора.              Тео выхватывает у него пергамент.              — Наш парень Джонни не такие уж и сливки снимает, но, полагаю, у него было семь лет, чтобы пополнить свою копилку.              — Но почему сейчас? — вслух размышляет Гермиона. — Почему он именно сейчас использует эти средства, чтобы оставить странный след Кингсли?              — Должно быть, есть кто-то ещё, тот, кто продумывает шаги, — медленно произносит Драко. — Очевидно, существует некий план по дискредитации министра, а это значит, что кто-то пытается освободить место для нового. Самого себя или кого-то на их выбор.              Внутренности Гермионы сжимаются. Война закончилась не так давно, и воспоминания о ней до сих пор болезненно отзываются в теле. Она чувствует внимание Драко и приподнимает подбородок, чтобы встретиться с его взглядом. Слова, которые он произнёс сегодня утром, снова повисают в воздухе.              Или они планируют что-то похуже.              — Ты думаешь, кто-то пытается убить Кингсли? — прямо спрашивает она.              — Это может быть простая уловка, чтобы вынудить его освободить кабинет, — тихо говорит ей Драко, как будто в комнате только они вдвоём. Его подбородок напряжён, и Гермиона испытывает странное желание приблизиться к нему, почувствовать его тепло, прежде чем прыгнуть в бездну. — В любом случае их план не сработает.              — Ведь никто не подумал, что найдёмся такие ужасно умные мы, — добавляет Тео, нахально ухмыляясь. — Что скажешь, Спиннет? В этой комнате достаточно мозгов, чтобы положить всему конец?              — И близко нет. — Алисия задумчиво потирает подбородок. — Но у меня появилась пара идей о том, что искать в бухгалтерии.              Драко отодвигает стул и встаёт. Тео наклоняется вперёд:              — Нам всё ещё нужно разобраться, кто стоит за Пинтером. Мы с Грегом можем начать с этого. У нас хорошие связи в Визенгамоте.              Грег изгибает бровь.              — У нас?              Гермиона следит за тем, как Драко медленно обходит стол, окидывая пристальным взглядом разбросанные по нему листы пергамента.              — Хоксворт любит меня не меньше, чем тебя, — фыркает Тео.              Драко останавливается за Гермионой и слегка касается бедром её плеча. Стоит ей повернуть голову, и она дотронется щекой лежащей на спинке стула руки.              Это придаёт Гермионе сил, и она задумывается о старом приглашении Джона Пинтера к нему домой на ужин.              — Я передам министру Брустверу, чтобы он был начеку, — говорит она. — Нам столько ещё предстоит выяснить.