An Inconvenience | Неудобство

      Они молча стоят рядом, вглядываясь в камин.              — Какое вино ты выбрал? — спрашивает Гермиона, повернувшись к Драко.              Он опускает глаза на зажатую в руке бутылку.              — Барбареско. Думаю, подойдёт.              Гермиона мельком осматривает Драко: его спина вытянута, а челюсть сжата — и на мгновение она чувствует себя неловко. Трость в стороне, прислонена к бюсту в коридоре. Гермиона физически ощущает её тревожное отсутствие. Не то чтобы Драко постоянно пользуется тростью. Конечно же, чтобы передвигаться, в ней нет необходимости, но она всегда рядом на случай сквозняка или приступа, и Гермиона еле сдерживается, чтобы не подсказать ему взять её с собой. Никто бы даже не заметил.              Гермиона отчаянно хочет взять его за руку, но в каком-то смысле это может показаться излишней опекой, поэтому она перебарывает своё желание.              Почти.              — Так, — произносит она и, забрав бутылку из рук Драко, сует её под мышку. — Я подержу. Позволишь на тебя опереться?              Драко переводит на неё мрачный взгляд.              — До сих пор плохо переносишь перемещения по каминной сети?              — Сомневаюсь, что перестану, — пожимает она плечами.              Его лицо смягчается. Он протягивает Гермионе локоть, который она тут же обхватывает, прижимаясь ближе, и бросает в камин горсть пороха.              Волевым для них обоих шагом они исчезают в зелёной вспышке, и Гермиона оказывается в шумной гостиной Гарри и Джинни, всё ещё держась за Драко.              Море незнакомых лиц смотрит на прибывших. Гермиона убеждает себя, что секундная тишина ей только мерещится, но всё равно слегка отстраняется и оглядывает любопытную толпу, встречаясь глазами с Джинни.              Губы Джинни мгновенно расплываются в широкой улыбке, и она машет им рукой. Стоит ей заметить Драко, как на её лице появляется что-то граничащее со свирепостью, но тем не менее она продолжает улыбаться. Гарри стоит к ним спиной, но оборачивается посмотреть, с кем здоровается его жена. При виде Драко он бледнеет и бросает на Гермиону предостерегающий взгляд.              — Ты предупредила их обо мне? — уточняет Драко.              — Конечно, — кивает Гермиона. — Ну, по крайней мере, я сказала Джинни.              Мышцы Драко напрягаются под ладонью Гермионы. Её живот медленно скручивается, но она натягивает улыбку и машет в ответ.              — Пойдём поздороваемся. Я бы предпочла избежать обмена любезностями с остальными.              Она подталкивает Драко вперёд. Можно было бы отпустить его руку, не акцентировать внимание на том, что они пришли вместе, но внезапно он кажется единственной опорой в этой комнате, и Гермиона успокаивает себя, что для него это так же важно, как и для неё, поэтому только крепче сжимает его предплечье.              Драко молча следует за ней. Толпа легко расступается перед ними, и Гермиона старается игнорировать едкие взгляды и удивлённый шёпот. Одну, две поднятые брови можно пережить. Это просто ерунда. Она украдкой смотрит на Драко. Его глаза устремлены вперёд, а линия подбородка сурово натянута.              Джинни первой хватает свободный локоть Гермионы.              — Приветствую. — Быстро поцеловав Гермиону в щёку, она поворачивается к Драко, лукаво ухмыляясь. — Малфой.              Он коротко кивает.              — Спасибо за приглашение.              — Меня не благодари, — спокойно отвечает она. — Это всё Гермиона.              Боги. Испепеляющий взгляд Гермионы демонстративно игнорируется, вместо этого Джинни толкает мужа бедром, не прекращая улыбаться.              — Малфой. — Гарри с излишним энтузиазмом протягивает руку. — Рад встрече.              Драко некоторое время смотрит на открытую ладонь, прежде чем крепко её пожать.              — Взаимно.              — Давно не виделись, — нервно усмехается Гарри. — Сколько, лет пять?              Гермиона вздрагивает от упоминания об их злополучной свадебной церемонии. Драко тогда казался таким злым и безразличным, и она была уверена, что знает о нём всё, пока обжигающий поцелуй перед судьёй не застал её врасплох. Каким странным был тот день — странным из-за их союза и в то же время странным из-за того, насколько естественно кольцо Драко ощущалось на её пальце.              Сейчас это кольцо лежит в коробке в ящике комода в лондонской квартире. На второй год брака Гермиона периодически поглядывала на него и даже несколько раз примеряла, только чтобы убедиться, что оно всё ещё по размеру, и каждый раз оно идеально смотрелось на руке.              Гермиона рассеянно касается пустого безымянного пальца.              — Наверное, да, лет пять, — отвечает Драко. Тон ровный и спокойный, но его рука по-прежнему напряжена. Гермиона понимает, что так и держится за Драко, и, поймав пристальный взгляд Джинни, опускает ладонь.              — Хорошо выглядишь, — продолжает Гарри. Он убирает руки в карманы и раскачивается на пятках. — Супружеская жизнь тебе по нраву, а? Уверен, Гермиона отлично о тебе заботится.              Гермиона давится воздухом, а Гарри краснеет от ужаса. Джинни недоверчиво хмурится на мужа.              — Я… полагаю, да, — голос Драко срывается.              — Ну, тогда, — быстро проговаривает Гарри. — Отлично. То есть… знаете, кажется, я вижу Невилла, я просто…              Он продолжает что-то невнятно бормотать, быстро исчезая в толпе.              Джинни прочищает горло.              — Не лучший из его побегов. Ставлю четыре из десяти.              — Три. Невилл уехал в Люксембург на конференцию по травологии, забыла? Сегодня его тут нет, — напоминает Гермиона.              Драко достаёт зажатую под мышкой Гермионы бутылку вина и опускает руку ей на спину, нежно обводя большим пальцем впадинку на позвоночнике.              — По бокалу?              Его низкий шёпот приятно ласкает ухо, а лёгкое касание успокаивает. Так хочется наклониться ближе и почувствовать его тепло, увидеть одобряющую улыбку или румянец и забыть, что в этой комнате есть кто-то кроме них.              — Да, пожалуйста, — выдыхает она.              Драко ускользает в сторону бара; проследив за ним глазами, Гермиона поворачивается к Джинни и встречается с любопытным прищуром.              — Вы двое поразительно сблизились.              Гермиона переминается с ноги на ногу, теребя рукава блузки.              — Полагаю, мы много времени провели вместе, разбираясь с ОАМ.              — Неужели? — Джинни скрещивает руки. — Потому что то маленькое прикосновение не сильно похоже на профессиональные отношения.              Гермиона краснеет и бросает короткий взгляд на Драко. Несколько человек, оказавшись рядом с ним, отступают в сторону. В чьих-то глазах — простое любопытство, но у других читается весь спектр от презрения до ярости. Гермиона уверена, что Драко чувствует, как они пристально смотрят ему в спину, но сохраняет отстранённое безразличие, сосредоточившись на попытке откупорить Барбареско.              Она должна быть рядом с ним.              Она уже почти решается сделать шаг, но около него появляется Милисента с тёплой улыбкой и пустым бокалом.              — Ну? — не унимается Джинни.              Внимание Гермионы возвращается к ней.              — Я не…              Джинни фыркает.              — О, всё ты прекрасно знаешь.              — Я… — Гермиона поджимает губы и оглядывается по сторонам, убеждаясь, что никто не обращает на них никакого внимания.              Джинни наклоняется и понижает голос:              — Клянусь Мерлином, только между нами.              Гермиона вздыхает и кивает.              — Это больше, чем просто ОАМ.              — Не могу поверить, что ты говоришь мне об этом только сейчас, — вспыхивает Джинни.              — Что? — Гермиона хватает её за руку и притягивает ближе. — Гарри что-то рассказал?              — Конечно, он рассказал! Он около трёх дней выглядел так, будто наглотался Летучих шипучек, пока я, наконец, не убедила его выговориться.              Гермиона прикрывает глаза в молчаливом ужасе.              — Боги, Джинни, извини. Я должна была всё тебе рассказать.              Джинни крепко сжимает её ладонь.              — Гермиона, посмотри на меня. Я не сержусь на тебя.              — Я должна была рассказать тебе, — шепчет Гермиона. — Я хотела, но это просто случилось, а потом с работой и этим ОАМ… И когда мы встретились, Молли всё болтала о бережном обращении с мясом, и я просто… Я не знала, что сказать.              — Мясо? Какого… Мы ещё вернёмся к этому, но, Гермиона, я не сержусь на тебя. Я только хочу убедиться, ты… — Джинни обеспокоенно склоняет голову. — Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?              — Нет, не… Я не уверена, — признаётся Гермиона. — Мы были вместе пару раз, и я думаю… ну, у меня…              — У тебя есть чувства к нему, — заканчивает Джинни.              Так вот оно что?              Гермиона кивает, выпрямляясь.              — Да, есть.              Джинни наклоняется ещё ближе.              — А у него есть чувства к тебе?              Гермиона вспоминает блеск, горящий в его глазах той ночью, чувствует на затылке призрачное касание пальцев, путающихся в её волосах и притягивающих ближе, пока он размеренно вдавливал её в диван.              Его взгляд, когда он говорил, что ей следует изменить библиотеку. Как будто он надеется видеть её в этой самой библиотеке чаще.              — Думаю, возможно, да, — отвечает Гермиона.              Черты лица Джинни смягчаются, она внимательно осматривает её и кивает.              — Ну ладно. И всё же он хороший человек?              — Он хороший человек.              Джинни качает головой.              — Но дело Пьюси. Неужели?..              Гермиона замечает, как Драко берёт два бокала, пока Милисента и Тео наполняют свои. Он осматривает комнату, оценивая присутствующих.              — Он хороший человек, Джинни, — твёрдо повторяет Гермиона, не сводя глаз с Драко. — Я уверена в этом.              Джинни следит за её взглядом, и они на секунду замолкают. Тео хлопает Драко по плечу и что-то бормочет ему на ухо. Драко поворачивается к нему и Милисенте, и его плечи слегка расслабляются.              — Я рада за тебя, — заявляет Джинни. — Неплохой способ поставить их на место.              — Я не это имела в виду! — протестует Гермиона.              — Я думаю, именно это, даже если ты отказываешься признавать, — Джинни игриво толкает её в ребро. — Но как долго это продолжается? Сколько раз вы…              К ним медленно пробирается Милисента, а за ней Тео и Драко, и Гермиона щипает Джинни за руку.              — Тише.              Джинни щипает её в ответ.              — Сколько раз?              — Три.              Джинни обиженно надувает губы.              — Пф. Ненавижу, когда Гарри узнаёт о чём-то раньше меня. Ты знаешь, что он первым догадался о Джордже и Луне? Просто сказал это однажды утром между делом, как будто все давно знали.              Камин снова оживает, и начинается суматоха. Гермиона вглядывается в глубину комнаты, но не может разобрать, кто прибыл. Раздаются аплодисменты, кто-то скандирует кричалку «Пушек», и душа Гермионы уходит в пятки. Перед ней мелькает знакомая копна рыжих волос.              Рон выглядит весьма самодовольно.              — Боги, — лепечет под нос Джинни. — Он становится невыносимее с каждым днём.              — Какой план на понедельник? — слышится чей-то голос. — Собираешься надрать «Соколам» задницу?              — Не сомневайся! — добродушно ухмыляется Рон.              Среди всеобщего шума отчётливо звенит смех Фрэнсиса Пинтера, хотя его самого не разглядеть.              — Дайте человеку пройти!              Рон замечает Гермиону и Джинни и машет им, но его ладонь резко опускается, как только рядом с Гермионой появляется Драко.              — Твой бокал, — звучит рядом его тихий голос.              Лицо Рона мгновенно мрачнеет. Его плечи опускаются, а улыбка на секунду становится горькой. Гермиона глубоко вздыхает и поворачивается к Драко.              — Спасибо, — отвечает она, делая большой глоток терпкого красного вина.       

***

      Рон, похоже, её избегает, и, хотя Гермиона отчаянно хочет, чтобы то же самое делал и Фрэнсис, она уверена, он нарочито медленно обходит всех присутствующих, оставляя её напоследок.              Гермиона осушает третий бокал вина и встречается взглядом с Милисентой.              — Принести ещё? Или, может, украсть кусочек с сырной тарелки?              Джинни тут же оживает, отвлекаясь от очередной шутки Тео.              — О да! Сырная тарелка просто потрясающая.              Гермиона подмечает, что, даже когда Тео наклоняется что-то сказать друзьям, его ладонь не отрывается от края юбки Милисенты, перекатывая мягкий шёлк между большим и указательным пальцами.              — Нет, нет, всё хорошо, — встаёт Гермиона. — Я сама.              Драко проводит кончиками пальцев по её костяшкам — тепло от этого прикосновения обволакивает сильнее вина. Она оглядывается на него с нежной улыбкой.              Уголки его губ едва заметно приподнимаются.              Первым делом Гермиона подходит к сырной тарелке и, бросив в рот небольшой кусочек пекорино, направляется к бару. Барбареско давно закончилось, но осталось немало других вариантов. Она внимательно изучает этикетки в поисках дубильного красного, но стоит ей потянуться к бутылке Монтепульчано, на плечо опускается мягкая ладонь.              — Разрешишь помочь? — спрашивает Рон, и Гермиона отступает, увеличивая между ними расстояние.              — Конечно, — натянуто улыбается она. — Как дела?              Рон забирает у неё бокал, наклоняя над ним бутылку.              — У меня всё весьма неплохо. Занят «Пушками» и всем, что с ними связано.              — Отличные новости. — Гермиона тянется к бокалу, и Рон легко отдаёт его.              — Что насчёт тебя? На работе всё хорошо?              — Вполне, спасибо.              Широкие плечи Рона заслоняют от неё бо́льшую часть комнаты. Она пытается оглядеться вокруг в поисках Драко, но, кажется, все рассредоточились. Милисента и Тео отошли в более уединённый угол, и теперь непонятно, где могут стоять Драко и Джинни.              Рон нерешительно поднимает руку к плечу Гермионы и аккуратно его сжимает.              — Я скучал по тебе, — произносит он. — Думал, у нас будет шанс поговорить на вечеринке Фрэнсиса, но…              Рон отпускает её и отходит на шаг.              Гермиона краснеет, не сводя глаз с бокала.              — Это была насыщенная ночь.              И правда насыщенная. Она оказалась практически заперта в шкафу с Драко, кричала на него, игнорируя пристальный взгляд на своих губах, а чуть позже той же ночью извивалась под ним, пока он её трахал в её же постели.              Чёрт.              — Похоже, эта ночь тоже насыщенная, — сухо усмехается Рон, повернувшись чуть в сторону. Теперь Гермиона может разглядеть Драко рядом с Алисией и Джинни. — Много неожиданных гостей.              Гермиона бросает на Рона испепеляющий взгляд.              — Едва ли неожиданных, учитывая, что я пригласила его, — тихо говорит она.              Рон стискивает зубы и проводит дрожащей рукой по волосам.              — Ты ведь не обязана это делать. Никто не ждёт, что ты будешь подыгрывать Министерству с этим Законом о браке.              — Я не подыгрываю, Рон. Не в этом дело, — резко ощетинивается Гермиона.              Из-за локтя Рона она видит, как Фрэнсис, весело смеясь, подходит к Алисии и Джинни. Он похлопывает Драко по спине, будто они старые друзья.              Рон настойчиво шагает к ней, снова загораживая обзор, и хватает за плечи, словно хочет встряхнуть после долгого сна.              — Ты же Золотая девочка, Гермиона, — в его голосе мольба. — Ты не должна быть в этой ловушке. Позволь тебе помочь.              Рот Гермионы открывается от шока и гнева. Не называй меня так. Она не в ловушке. Не произноси это идиотское прозвище. Это Рон пытался заманить её в…              — Ну как вы тут? — вмешивается Джинни, крепко сжав плечо Рона; рядом с ней тут же появляется Гарри. Несмотря на заметное преимущество в росте, Рон подчиняется её руке и отходит от Гермионы.              — Как насчёт ещё одного бокала? — спрашивает Гарри. — Или, может, хотите сыра?              Он ловко просовывает тарелку между Роном и Гермионой.              — Не стоит, спасибо, — жёстко отвечает Гермиона.              — Я так рада, что Драко смог прийти сегодня. Мы соскучились по нему за последние несколько недель, — щебечет Джинни, подхватывая с тарелки кусочек.              Гермиона растерянно моргает.              — Неужели? — раздражённо фыркает Рон.              Джинни злорадно усмехается.              — Ага. И мы очень надеемся увидеть его на свадьбе.              Рон бледнеет.              — Мама сказала, что получила твой ответ на приглашение, — продолжает Джинни, обращаясь к Гермионе. — И она с нетерпением ждёт встречи с тобой и Драко.              Гермиона практически не слышит Джинни, обыскивая толпу, и она совершенно не замечает болезненного сожаления в опущенном на неё взгляде Рона.       

***

      Алисия Спиннет довольно приятна. Драко не испытывает ни капли смятения, разговаривая с ней. Или, скорее, слушая, как она разговаривает. Но появление Фрэнсиса Пинтера пробуждает желание забыть про самоконтроль и бросить через комнату какое-нибудь проклятие.              В идеале попасть в грёбаного Уизела, который прямо сейчас закрывает от него Гермиону.              Его жену. Не Уизела.              Джинни заметила их через несколько мгновений после того, как Драко уловил движение Уизела. Она быстро извинилась перед Пинтером и Алисией, мимолётно коснулась локтя Драко, слегка покачав головой, и поспешила к ним через переполненную квартиру.              Драко в шаге от того, чтобы последовать за ней, но он сомневается, что ему стоит погружаться в эту непонятную бурю, назревающую у бара.              Как бы ни было сложно признавать, ему, вероятно, лучше держаться подальше. По крайней мере, до тех пор, пока не уберут Уизела.              Раздражение Драко усиливается, когда рядом появляется Чжоу Чанг, что-то нашёптывая на ухо Спиннет. Их пальцы переплетаются, и Чанг, широко улыбаясь, отходит, уводя за собой Спиннет. Та лишь оглядывается на Драко и Пинтера, слегка пожимая плечами.              — Нас ждут! — протягивает она, прежде чем исчезнуть из поля зрения.              Блядь.              Драко поворачивается к Пинтеру, чтобы выдать дежурное оправдание — возможно, удастся найти Милисенту и Тео, — но у Фрэнсиса, похоже, другие планы, и в них входит разговор.              — Гермиона пригласила тебя на игру «Пушек» на следующей неделе? — спрашивает он, лишая Драко возможности вежливо сбежать. — Это будет неплохо. Мы играем против «Соколов».              Драко уверен, Пинтер прекрасно знает, что его там не будет.              — О нет. Последнее время не особо интересуюсь квиддичем, — коротко отвечает он.              — Забавно, — хмыкает Пинтер. — Рон вроде упоминал, что ты был весьма изобретателен, когда играл за Слизерин в школьные годы.              — Уверяю, это не более чем мальчишеский интерес, — цедит сквозь зубы Драко. Мерлин, где все?              — Тебе стоит снова об этом задуматься, — продолжает Пинтер. — Говорят, что командные виды спорта помогают уберечь мальчиков от неприятностей.              Драко снова поворачивается к Пинтеру. В глазах слегка мутнеет, но он заставляет себя успокоиться.              — Правда? — протягивает Драко, делая небольшой шаг вперёд. — Возможно, это работало в юности, но, повзрослев, я понял, что моя нравственность оттачивается лучше, если поблизости не ошиваются эгоистичные адреналиновые торчки и самоуверенные нахлебники, считающие, будто они что-то значат, только потому что кто-то более известный уделил им каплю драгоценного внимания.              — Каждому своё, — непринуждённо отвечает Пинтер, но в его взгляде мелькает яростный блеск. — Так мило со стороны Гермионы пригласить тебя на сегодняшний вечер. Она говорила, ты нечасто выходишь из дома.              Драко с трудом верит, что Гермиона добровольно поведала что-то личное этому маленькому куску дерьма, но всё равно решает подыграть.              — Бóльшую часть компании в наши дни я нахожу достаточно для этого приятной.              — Даже так? — сжимает зубы Пинтер. — Что ж, тогда с нетерпением жду следующей встречи.              Он отступает, собираясь уйти, будто разговор закончен.              — В Норе, предполагаю, через неделю, — бросает ему вслед Драко.              Выражение лица Пинтера, когда он медленно оборачивается, вызывает у Драко глубокое чувство удовлетворения.              — Прошу прощения?              — На свадьбе, — улыбается Драко. — Тебя же тоже пригласили?              — Конечно, — отвечает Пинтер, разворачиваясь. — Я довольно близок с Уизли, как ты мог заметить.              — Наслышан.              Лицо Пинтера расплывается в тёплой, жалостливой улыбке.              — Позволь дать тебе пару дружеских советов.              Драко слегка наклоняет голову.              — Мы не друзья, Пинтер.              — Справедливо, — кивает он. — Как мужчина мужчине, значит. На благо наших общих интересов.              У него и Фрэнсиса Пинтера нет никаких общих интересов, за исключением интереса к жене Драко.              — И что же ты хочешь сказать?              Пинтер дотрагивается до руки Драко.              — Не ходи с ней на свадьбу.              — Не понимаю, каким образом тебя касается то, куда я хожу, — закипает Драко.              — Послушай, Малфой, Уизли не очень гладко переживали весь этот разрыв Рона и Гермионы. С тех пор они восстановились — действительно чудесная семья, они искренне о ней заботятся, — но будет не очень правильно, если ты заявишься на семейное торжество с ней под руку. Своего рода пощечина, как мне кажется, и нет никаких причин создавать такую неудобную ситуацию.              — Гермиона бы не пригласила меня, если бы было за что переживать. — Она бы не стала, так ведь?              Пинтер лишь улыбается.              — Она старается оказать любезность. И ты должен отплатить ей тем же.              — Не улавливаю, к чему ты клонишь.              — Зачем поднимать шум, который будет длиться месяцами, ради всего лишь одного вечера? — на лице Пинтера играет мерзкая усмешка. — Понимаю, тебе не терпится выбраться из дома, но для Гермионы это реальная жизнь. Через месяц она всё равно уйдёт. Ты же не хочешь, чтобы твоя тень её отовсюду преследовала?              Драко подходит ближе.              — Она вышла за меня замуж, Пинтер. Боюсь, что моя тень уже никуда не денется.              Пинтер поднимает бровь.              — Замуж? Ты, должно быть, шутишь. Да, есть закон, но неужели ты думаешь, что Гермиона планирует тебя навещать в течение года?              У Драко сжимается челюсть.              Сейчас я рядом, сказала она на прошлой неделе. Гермиона живёт с ним сейчас, и он не ждёт, что в январе она останется, но навещать — она обязательно будет его навещать. Возможно, не ради него самого, но хотя бы ради библиотеки. Камин всегда открыт для лондонской квартиры. Время от времени она может заходить на ужин, чтобы поговорить о работе или позволить ему прикоснуться к её щеке, а потом встать на колени между её бёдер и…              Лицо Пинтера искажается в гримасе ужаса и жалости.              — О Малфой, попробуй мыслить разумно.              — Не лезь, блядь, в мой брак, Пинтер, — шипит Драко.              Пинтер поднимает руки в знак поражения.              — Поверь, я только с радостью, но будь честен перед самим собой, Малфой. Сейчас всем её очень жаль, но в конце концов кто-то осмелеет и избавит её от всего этого.              — И думаешь, что это будешь ты? — сужает глаза Драко.              — О нет, — смеётся Пинтер. — Нет, я даже не рассчитываю. Гермиона слишком потрясающая женщина, чтобы обратить на меня внимание. Но… — Пинтер оглядывается вокруг, открывая Драко обзор. Комната наполнена людьми, мужчинами, которые улыбаются и смеются, пожимают руки и заводят друзей. Они разговаривают свободно и непринуждённо.              Ни один из них не посмотрел в сторону Драко без хотя бы намёка на злобу.              — Здесь есть люди, которые гораздо лучше подходят для того, чтобы помочь Гермионе достичь новых высот, — продолжает Пинтер.              — Ей не нужно помогать подниматься, — выплёвывает Драко.              — Ты прав, — соглашается Пинтер. — Но я скажу вот что, ей точно не нужно помогать падать.              На это Драко нечего ответить. Так вот что его присутствие делает с Гермионой? Тянет её вниз?              Пинтер похлопывает его по спине.              — Наслаждайся, я полагаю, но будь готов отойти в сторону. Стоит позволить ей сиять, согласен?              — Пошёл ты на хер, Пинтер.              Пинтер лишь усмехается и уходит. Драко наблюдает, как он направляется в сторону Гермионы, Поттеров и Уизела, который излишне громко его приветствует, привлекая внимание всей комнаты. Гермиона замечает Драко и улыбается. Она что-то шепчет Джинни и ускользает к нему.              Её провожают несколько десятков пар глаз со всех уголков комнаты.              Убийца. Именно так они о нём говорят, да? Это не имело никакого значения, когда касалось только его. Он может вытерпеть насмешки и отвернуться, но сейчас на кону гораздо больше. Драко чувствует вибрации воздуха. Перешёптывания о нём — пусть, но часть из них направляется в её сторону. Поднятые брови и сомневающиеся взгляды. О чём она только думала, притаскивая его с собой? Разве её не волнует, что он убил хорошего человека?              Тяжесть их осуждения оседает плотным комом в груди.              Гермиона останавливается рядом.              — А вот и ты.              Драко проглатывает тревогу, откладывая её на потом.              — Вот и я.              Она мягко подталкивает его локтем, ехидно ухмыляясь.              — Кажется, я видела, как Милли и Тео улизнули на кухню. Проследим за ними?              Стоит позволить ей сиять, согласен?              В этот момент трудно представить, что даже его тень способна затмить такую яркость.              Драко машет рукой в сторону кухни.              — Веди.              И он изо всех сил старается игнорировать преследующий их шёпот.