Глава 25
12 августа 2023 г., 18:00
Громкий смех наполняет воздух, когда Тео и Милисента, спотыкаясь, выходят из камина в её квартиру. Тео обнимает Милли за талию и утыкается ей в шею.
— Тише, — хихикает она. — Ты слишком громкий!
— Для кого? — усмехается он. — Ты же живёшь одна.
— Соседи, — протестует Милисента.
— Они должны знать, — лукаво протягивает Тео, скользя рукой под юбку, — как тебе со мной хорошо.
— Всё, что им сейчас слышно, — это твоё громкое фырканье. Боги, и что нового они узнают?
— Ты, маленькая распутница…
Она вырывается из хватки с громким криком, который наверняка разбудит пожилую соседку и станет причиной её вздёрнутой брови утром, но они оба выпили слишком много вина, чтобы об этом переживать, так что Тео бежит за Милисентой по коридору в её комнату. Они вместе падают в постель, смеясь и срывая друг с друга одежду. Рот Тео мигом оказывается между бёдер. Он слишком много говорит и смеётся, что не так уж впечатляюще, но для прелюдии достаточно, поэтому вскоре Милисента притягивает его к себе. Тео крепко целует её губы и входит в неё.
Он поднимает её ногу, и Милли с криком выгибается.
— Я хочу видеть больше, — рычит Тео.
— Ты на мне, — с придыханием произносит она, царапая розовыми ноготками его спину. — Трудно в такой позе увидеть…
— Зеркало, — выдыхает он со следующим толчком. — Пожалуйста, давай перед зеркалом?
Милисента извивается под ним и щиплет его за бок.
— Зеркало? Какой ты тщеславный, Тео Нотт.
— Вовсе нет, — настаивает Тео. — Я буду смотреть на тебя, Милли, на твою прекрасную грудь, пока буду заниматься с тобой любовью.
Она перекатывается на него и сама задаёт темп.
— Тебе нравится моя грудь?
Тео благоговейно берёт её в руки и совершенно искренне отвечает:
— Я её люблю. Люблю тебя, Милли.
Она наклоняется к нему за поцелуем.
— Хороший ответ.
Тео снова переворачивает их тела, сделав ещё несколько толчков, осыпав поцелуями шею, плечи и вышеупомянутую прекрасную грудь, и они перемещаются к напольному зеркалу. Он вплетает пальцы в волосы Милли, притягивает её к себе спиной и входит в неё сзади. Другой рукой нащупывает клитор и наслаждается каждым мгновением, наблюдая в зеркале, как краснеют её лицо и грудь и как она с криком сжимается. Он кончает с прерывистым стоном и мимолётной мыслью, что скоро… скоро она будет носить моё кольцо, вынашивать нашего ребёнка и…
Тео в последний раз упирается в неё бёдрами и склоняет голову к изгибу шеи, обхватывая Милли руками.
Она откидывает голову ему на плечо и шепчет его имя — он никогда в жизни не слышал ничего столь совершенного, за исключением, пожалуй, того момента, когда Милли впервые сказала, что любит его.
Для меня.
***
Подсобка галереи завалена обломками брусьев и стружкой, а Грег стоит, разъярённый, посреди беспорядка, и смотрит на железный резец в своей руке. — Блядь, — Грег швыряет его через всю комнату. — Чёртов… Ему нужно создать что-то большое. Что-то размером с него, что будет кричать так же громко, как хочет кричать он, но Грег занимается этим уже несколько дней, и ничего не получается, поэтому он берёт небольшой кусок дерева, безжалостно отрезанный от большого блока, и щурится на него. — Сделай что-нибудь. Не двигается. — Скажи мне что-нибудь, — умоляет он. — Скажи что-нибудь. Говорит.***
Выйдя из камина в поместье Малфоев, Гермиона на мгновение задерживается в объятиях Драко. Его рука крепко держит её за талию, и она почти не ощущает неприятного воздействия магии каминной сети, даже после нескольких бокалов вина. Ковёр заглушает их первые шаги в тёмном коридоре. Опуская руку, Драко скользит кончиками пальцев по бедру Гермионы и отходит от неё. — Уже поздно, — бормочет он, смотря на часы, стоящие на каминной полке. Четверть двенадцатого — Гермиона знает, что ей нужно сейчас же лечь спать, чтобы утром встать на работу отдохнувшей, но она не чувствует ни малейшей усталости. Они идут бок о бок по коридору, а когда подходят к двери, Гермиона поворачивается к Драко. — Спасибо, что пошёл со мной сегодня. Он сжимает челюсть, кивая. — Не за что. Он избегает её взгляда, открывая дверь и приглашая пройти первой. — Всё в порядке? — хмурится Гермиона, остановившись. Впервые с тех пор, как они вернулись в поместье, Драко смотрит на неё и с таким искушением, что его жар приковывает Гермиону к месту, а дыхание перехватывает. Драко подносит руку к её щеке и наматывает один из локонов на палец. Наконец, он нарушает молчание шёпотом: — Ты так прекрасна. Гермиона открывает рот, чтобы возразить, сказать, что она вечно измазана в чернилах, или что он тоже прекрасен, или поблагодарить, но Драко проводит рукой по её предплечью, спускается к талии и толкает к стене. Их лбы соприкасаются, и Гермиона едва может дышать. Драко касается её щеки, смотрит прямо в глаза и целует. Гермиона тянется к нему, углубляя поцелуй и наслаждаясь вкусом его языка. Всё так медленно, что хочется рвануть вперёд, заполучить всё и сразу, но Драко, кажется, хочет прикасаться к ней понемногу, заставлять её чувствовать давление каждого кончика пальца, выводя постепенные, томные линии по талии, вверх и вниз по спине, по шее и коже головы. Ладонями он скользит ниже, обхватывает её ягодицы и притягивает к себе. Боги, он уже такой твёрдый. Изо рта вырывается всхлип, Гермиона трётся об него в безмолвной мольбе о большем. Драко прикусывает губу, словно наказывает её, но одной рукой уже пробирается сквозь кудри и захватывает их, откидывая её голову в сторону. Больше не чувствуя на себе его рот, Гермиона чуть не протестует, но он тут же возвращается — целует подбородок, шею, плечи. Он упирается в неё бедрами и рычит, как будто это она виновата… Он хочет медленно, но не может — не сейчас, когда он точно чувствует сквозь тонкое хлопковое бельё, какая она горячая… Драко прикусывает кожу — сильно, так сильно, чтобы оставить след, она уверена, — и Гермиона стонет в тишине коридора. — Пойдём ко мне в комнату, — хрипит Драко. Он снова вскидывает бёдра, хватка на волосах и талии становится крепче. — Останься со мной на ночь. Его слова — не требование, а мольба, и прикосновение кажется скорее отчаянным, чем властным. Гермиона снова его целует. — Пойдём, — их губы соприкасаются, пока она даёт ему обещание, — к тебе в комнату. Она почти не следит за их путём по коридорам поместья. Драко ведёт Гермиону, но его руки всегда лежат на её талии, бёдрах, волосах, и он постоянно оглядывается, будто она в любой момент может пропасть. В тёмных углах он целует её долго и крепко, и она думает, что они могут и не дойти до спальни. Спальни, которую она никогда не видела. Но в разгар поцелуя они, кажется, приходят, и, толкнув дверь, Драко втаскивает Гермиону внутрь. Она распахивает глаза, чтобы осмотреться. Проходит мгновение, пока они привыкают к тусклому свету, и перед ней открывается неожиданный вид. Спальня оформлена скупо: на стене нет портретов, только скромных размеров картина с изображением бури на горном озере. Мебель тёмная, с богатой резьбой, как и всё остальное в поместье, а единственное, что выделяется, — это небольшая стопка книг на подоконнике рядом с креслом для чтения, свеча и баночка с мазью на прикроватном столике. Кровать большая, но в пустоте комнаты кажется какой-то маленькой. Она застелена тёмно-зелёным одеялом, которое совсем не похоже на яркий изумруд его факультета в Хогвартсе. Этот цвет напоминает Гермионе, скорее, лес с пышными елями и лёгким хвойным ароматом, который часто ассоциируется у неё с Драко. Не с его одеколоном, а с тем, какой он есть, — что-то вроде того. Она чувствует, что он следит за ней, и переводит взгляд на него самого, стоящего посреди комнаты. Его комнаты. — Всё нормально? — тихо спрашивает он, подходя к кровати. Гермиона не может понять, отступление это или приглашение, но его взгляд такой же горячий, как и в библиотеке. Она сглатывает и кивает, внезапно занервничав. — Да. Да, конечно. — Иди сюда, — говорит Драко низким хрипловатым голосом. Гермиона делает шаг вперёд, а он поднимает руки к воротнику и, глубоко вздохнув, начинает медленно расстёгивать пуговицы. Когда с первыми двумя покончено, Гермиона замечает глубокие красные шрамы и замирает. — Ты не обязан этого делать, если тебе некомфортно, — шепчет она. Драко слегка пожимает плечами. — Не вижу больше причин, почему ты не можешь увидеть всего меня. — Тень сомнения мелькает на его лице, и он делает паузу. — Если тебя пугает их вид, я не… — Нет, — перебивает его Гермиона. Она делает ещё несколько шагов к Драко и останавливается совсем рядом, прижимая ладони к открытому участку его груди, а затем хватает воротник и тянет полы рубашки в стороны. — Нет, я не боюсь тебя. Драко наклоняется, на мгновение прижимаясь к её губам, и продолжает медленно раздеваться. Гермиона смотрит, как пуговицы расстёгиваются, и он, наконец, стряхивает рубашку с плеч и роняет её на кровать позади. Шрамы, тянущиеся по шее, не идут ни в какое сравнение с толстыми линиями, опоясывающими торс и исчезающими в брюках. Каждая красная полоса сшита чёрным швом, в попытке скрепить плоть. Гермиона нерешительно проводит кончиками пальцев по уродливому шраму, пересекающему сердце. — Ещё болит? — спрашивает она. Драко перехватывает её руку и прижимает к груди так, что Гермиона чувствует, как бьётся его сердце, крепкое и сильное. — Не так уж сильно. Больше нет. Она льнёт к нему, и Драко прислоняет свой лоб к её лбу. Гермиона ждёт, что он её поцелует, но его губы касаются сначала носа, затем лба и век, щёк и уголка рта. И даже после этого наступает ещё один томительный момент, прежде чем губы касаются губ. Темп медленный и пьянящий, дающий Гермионе время исследовать Драко, впервые обнажённого перед ней. Она чувствует, как напрягаются его твёрдые мышцы, когда он сжимает её талию и проводит пальцами по спине. Она касается каждой линии и впадинки, нежно изучая его тело на ощупь, пока он уговаривает её открыть рот. Гермиона помогает ему сбросить с неё кофту. Он расстёгивает одну за другой пуговицы на спинке платья, и оно повисает на теле. Драко углубляет поцелуй, проводит руками по шее и плечам, отодвигая ткань, пока она не сползает и не опускается к лодыжкам. Он обхватывает её бёдра руками, притягивая Гермиону к себе, и садится на кровать, раздвигая ноги, чтобы она могла встать между ними. Губами проходится по шее к груди, осыпает медленными поцелуями и расстёгивает застёжку на спине, роняя бельё на пол к остальной одежде. — Ты такая красивая, — шепчет Драко, проводя языком по твёрдому соску. Гермиона задыхается, пока его руки гладят её. Он захватывает грудь губами и блуждающими пальцами, которые сминают, щиплют, ласкают и выкручивают. — Боже, Драко, — стонет Гермиона. Она зарывается в шелковистые волосы, касается плеч — Мерлин, как же хочется поцеловать его широкие, прекрасные плечи — и подаётся вперёд, устраиваясь на его коленях. Нужно почувствовать его между ног. Нужно что-то крепкое и сильное, как его сердце. Всё не так, как было в коридоре, и не так, как было до этого, потому что Гермиона наконец-то может прикоснуться к нему целиком. Рот Драко снова захватывает её в поцелуе, а руки стискивают ягодицы, удобнее располагая их. Теперь она может провести руками по его спине и почувствовать, как между ними разгорается жар, когда её грудь соприкасается с его. Почувствовать, как сгибаются его руки, притягивая её всё ближе и ближе, не оставляя между ними ни миллиметра пространства. Она жаждет уловить каждую частичку его тела, которая так долго была от неё скрыта. Гермиона двигает бёдрами по напряжённому члену и тянется к нему ладонью. Драко со стоном откидывается на постель, увлекая её за собой. — Гермиона… Она возится с ремнём и в нетерпении чуть не разрывает его, но Драко хватает её за руки. — Помедленнее. С её губ срывается жалобный скулёж. Помедленнее. Она не может медлить, когда тело пылает, разгораясь всё жарче и жарче с каждым прикосновением и поцелуем. Драко сам опускает её руку и обхватывает себя. — Чувствуешь, как сильно я хочу тебя? — он проводит её ладонью по всей длине. Пальцами он касается клитора, и Гермиона извивается в отчаянном желании сбросить нарастающее напряжение. Драко постукивает по пуговице брюк. — Позволь мне показать, как сильно ты мне нужна. Он не спеша расстёгивает пуговицу, молнию — Гермиона готова поклясться, что каждый раз он намеренно задевает её костяшками пальцев, но она сдерживает стон и отодвигается, пользуясь возможностью посмотреть на Драко сверху вниз. Боже, как он великолепен. Его тело гораздо стройнее, чем она предположила на свадьбе, но ей кажется, что таким оно больше подходит к его высокой фигуре. Драко прекрасен со всех ракурсов. Она проводит рукой по оголённому торсу, наконец-то чувствует его, прикасается после стольких лет — Гермиона даже не думала, что так сильно в нём нуждается. Она тянется к его плечам, опираясь на них, и отодвигается, чтобы Драко мог спустить брюки на бёдра. Сама она тоже дёргает ногами, пытаясь сбросить с себя остатки одежды, но тут его глаза закрываются, а сквозь стиснутые зубы вырывается шипение. — Что? Что такое? — Чёртово колено, — его лицо мрачнеет. Гермиона слезает с него. — Вот так, позволь мне. Она целует его грудь и бёдра, изо всех сил стараясь не замечать вставший член, снимает с него брюки и отбрасывает их за спину, а затем встаёт на ноги и большим пальцем поддевает резинку трусов. Драко следит за её движениями, когда она их снимает и откидывает к кучке одежды. — Иди сюда, — хрипло говорит он, протягивая к ней руки. Гермиона повинуется, и он откидывается на подушки, потянув её на себя. На этот раз, когда она садится на него и наклоняется за поцелуем, их ничто не разделяет, и, хотя Гермиона уже десятки раз проделывала это с другими, она никогда не чувствовала такой близости. Драко стонет, изучая ладонями обнажённую спину, хватая ягодицы и прижимая их к твёрдому члену. Гермиона раздвигает колени и наклоняет бёдра так, чтобы он мог проникнуть в неё. — Тебе нравится? — шепчет Драко ей в губы. Она проводит пальцами по его волосам. — Да. Да, пожалуйста… Он подаётся вперёд, упираясь в промежность, а когда отклоняется, Гермиона с облегчением опускается на всю длину. Они двигаются друг другу навстречу, медленно пульсируя, пока не сходятся, и Гермиона чувствует, как её стенки трепещут. Он всегда кажется таким большим, растягивая её, но, боже, как же приятно и как правильно. Она цепляется за его ладони и отталкивается, углубляя движения. Драко раскрывает рот, откидывает голову, но его глаза не отрываются от её глаз, и он с глубоким стоном вбивается в неё. Руками гладит талию и накрывает грудь, проводит большими пальцами по соскам, заставляя Гермиону выгибать спину от удовольствия. — Ты такая красивая. Она содрогается от следующего толчка. — Я… Гермиона не знает, что именно могло сорваться с губ. Драко крепко держит её и снова погружается, и всё вокруг превращается в мольбу, пока она опускается на него. Его хватка сильная, но Драко позволяет ей самой задавать темп, добиваясь своего удовольствия; он только подбадривает её нежными хвалебными словами и прикосновениями, от которых кожа горит. Бёдра замирают — Гермиона близится к оргазму, но прямо перед этим Драко переворачивает их так, что его тело вдавливает её в матрас. Он надавливает пальцами на самые чувствительные места и решительно шепчет что-то каждой её частичке. Гермиона уверена, он должен чувствовать к ней то же, что она — к нему. Она знает это по тому, как он выкрикивает её имя, как выдыхает его в скромных молитвах при каждом сильном толчке. Руками он блуждает по её телу — и это прекрасно. Она всхлипывает, выгибаясь под ним, прижимаясь к нему, обхватывая ногами его бёдра. Что-то в Драко меняется после того, как она кончает. Как будто что-то между ними закрывается, но в то же время открывается шире, и он замедляет темп. Он снова целует её и медленно ласкает тело, словно запоминает, сохраняя на потом. Каждое касание успокаивает, погружает в тёплое блаженство, и Гермиона вздыхает, отталкиваясь от его рук и губ. Он плавно входит в неё — не совсем дразняще, но так, словно хочет, чтобы момент длился как можно дольше для них обоих. Как будто наслаждается каждым разом, каждым соприкосновением, когда полностью погружается в неё. Гермиона проводит руками по его волосам, давление между бёдрами снова начинает расти. — Драко, — шепчет она ему в губы. — Драко, пожалуйста… Он целует её, исследуя рот языком. Медленные толчки становятся всё более хаотичными, стоны — отчаянными. Нежные прикосновения превращаются в жёсткие, карающие, словно Драко насильно прижимает её к себе, требуя почувствовать всё так же глубоко, как он сам, — словно нет ничего важнее. Он сжимает её затылок, утыкается в шею, и она с трудом понимает, на каком языке он говорит, но в его словах звучит мольба и просьба. Пальцами Гермиона впивается в мышцы его спины, откидывает голову, и, когда Драко снова входит в неё, его имя вырывается из её рта. — Боги, Гермиона, — стонет он. — Боги, я… Гермиона… Сжимает почти до боли. Упирается в неё, вскрикивает ей в шею, входит ещё глубже, кончая, и хватается за неё так, словно она — единственное, что удерживает его на месте. Гермиона не может перестать прикасаться к нему, пока их дыхание замедляется, а когда Драко отстраняется, притягивая её к себе, она шепчет ему на ухо сладкие слова. Он затыкает её долгим глубоким поцелуем, и Гермионе на миг кажется, что Драко не позволит ей высказать всё, что рвётся у неё из груди, но она так устала, так насытилась, что не станет на этом зацикливаться. Она позволяет ему обнимать себя, целовать в лоб и водить пальцами по кудрям, пока не проваливается в глубокий сон.
