An Inconvenience | Неудобство

      В поместье темно и тихо, когда они проходят через камин в прихожую. Драко крепко обхватывает Гермиону за талию, притягивая к себе, хотя в этом уже нет необходимости — она легко поддаётся, отчасти чтобы согреться, отчасти чтобы он смог на неё опереться, поскольку его колено явно уже не справляется.              Второй рукой Драко прижимает Гермиону к груди. Его губы нежно целуют волосы, а руки изучают тело. Он выводит небольшие круги на спине, касаясь кромки когда-то нарядного платья.              — Ничего не сломано, — лепечет Гермиона. И она скорее чувствует, чем слышит его тихий протест.              Драко легко проводит пальцами по её нежному плечу.              — У тебя тут синяк, и ты вздрогнула, когда я дотронулся до бедра.              — А как же твоё колено? — спрашивает Гермиона. — Ты едва мог идти, пока мы искали Тонкс.              — Со мной всё будет в порядке.              Гермиона отстраняется и слегка хмурится, посмотрев на Драко.              — Богби ведь поможет тебе?              — Я сам знаю, что делать, — пожимает он плечами. — Справляюсь уже много лет.              — Пожалуйста, — шепчет она, переплетая их пальцы. — Пусть он хотя бы посмотрит.              Драко внимательно вглядывается в её глаза, прежде чем ответить:              — Хорошо.              Гермиона прочищает горло и ослабляет хватку.              — Я должна сообщить министру Брустверу о случившемся. Уверена, нас ещё вызовут на допрос, но надо пересказать ему краткую версию как можно скорее.              — Как всегда, дела на первом месте? — ухмыляется Драко.              — Я не люблю пускать всё на самотёк, — слегка краснеет Гермиона.              — Не засиживайся допоздна.              — Не буду, — обещает она.              — Тогда увидимся утром, — угрюмо говорит Драко. Он отступает и направляется по коридору, но, как только Гермиона проходит мимо, снова притягивает её к себе, на этот раз гораздо сильнее, как будто боится, что она исчезнет. Гермиона встаёт на цыпочки и, обвив руками его шею, прижимается к тёплым губам. Дыхание Драко учащается, и он обрамляет её лицо ладонями, проводя большим пальцем по мягкой скуле.              — Увидимся утром, — бормочет он, отпуская её.       

***

      ПОДЛЫЙ ЗАГОВОР РАСКРЫТ НА СВАДЬБЕ УИЗЛИ              Благодаря великолепному уму знаменитой Гермионы Грейнджер гнусный план был сорван в субботу вечером в Норе, где проживает семья Уизли. Любимица волшебной Британии, Золотая девочка, противостояла преступнику Фрэнсису Пинтеру, которого обвиняют в хищении тысяч галлеонов из казны Министерства магии в течение последних семи лет.              Фрэнсис Пинтер, единственный сын Беннета Пинтера, совладелец «Пушек Педдл» (в настоящее время на последнем месте в Лиге уже восемнадцатый сезон подряд), был задержан и находится под стражей в ожидании суда. По словам представителей Министерства, Пинтер также признал роль Колдуэлла Инграма в более крупном заговоре, который включал в себя совершение насилия против членов Визенгамота при попытке получить места для своих политических сторонников и подорвать авторитет министра Бруствера. Инграм, давний традиционалист Визенгамота, был арестован сегодня утром и остаётся недоступным для комментариев.              Наша густоволосая героиня столкнулась с Пинтером в субботу поздно вечером после свадьбы Альфреда Уизли и Анжелики Джонсон (см. эксклюзивные фотографии вооружённого бракосочетания на девятой странице в разделе «Брак и постель»). У «Пророка», конечно же, на свадьбе присутствовал свой источник, который и стал свидетелем шокирующего противостояния между Фрэнсисом Пинтером и Гермионой Грейнджер. Мисс Грейнджер сохраняла хладнокровие, даже когда мистер Пинтер обратился к насилию и злодейству, но была крайне ошеломлена.              К счастью для неё и всех нас, Драко Малфой, муж Гермионы Грейнджер, появился в элегантном голубом костюме в самый подходящий момент, чтобы защитить честь своей жены. Мистер Малфой приложил все усилия в попытке урезонить Пинтера, но наш злодей препятствовал спасению и неоднократно угрожал жизни и благополучию мисс Грейнджер, а также её друзьям и семье. Благодаря храбрости и природному атлетизму мистер Малфой смог ловко справиться с ситуацией и избавить свою жену от страданий. После вопиющих разборок Пинтер был взят под стражу мракоборцем Нимерией Люпин, подругой миссис Грейнджер-Малфой и гостьей на свадьбе, по-видимому слишком занятой вечеринкой, чтобы вычислить подозреваемого самостоятельно.              Наш источник отметил, что мистер Малфой проявил поразительную нежность к миссис Малфой-Грейнджер после того, как опасность миновала, и она в свою очередь ответила ему не меньшей любовью, которую можно испытывать лишь к волшебнику с сильным характером и потрясающим телосложением. После неприятной сцены с Пинтером красивая пара вернулась на свадебную вечеринку и танцевала всю ночь напролёт, наслаждаясь лучшим лондонским шампанским Чаммери, которое теперь доступно для покупки в эксклюзивных магазинах в Косом переулке.              Имя Драко Малфоя появилось в новостях несколько лет назад из-за досадного инцидента с бывшим однокурсником. Источник, близкий к расследованию, смог заверить «Пророк», что распространившиеся слухи были совершенно необоснованными, а мистер Малфой, несмотря на общественное порицание, принял приговор из сострадания к своей подруге детства Дафне Пьюси, урождённой Гринграсс. Теперь мистер Малфой близко общается с друзьями своей жены, мистером и миссис Поттер, и зарекомендовал себя в их элитном кругу общения как сильная и справедливая личность.              «Пророк» обратился за комментариями к Грейнджер-Малфоям, но не получил ответа.       

***

      Гермиона хмуро бросает газету на журнальный столик.              — Едва ли я страдала, и мы даже не остались на свадьбе! Это бред. И шампанское… она точно должна нам половину выписанного ей чека.              Драко смотрит на неё поверх собственного экземпляра «Ежедневного пророка», скрывая улыбку, вызванную её яростью из-за многочисленных преувеличений и, стоит отметить, неточностей в статье.              — И на мне не было голубого костюма. Явная клевета.              — Дай мне перо, — требует Гермиона, поднимаясь с кресла и направляясь к столу. Драко наблюдает за ней, ясно представляя, как сейчас можно отвлечь её внимание от статьи. — Мне нужно послать ей сову с правками. Если мы не решим это сейчас, она…              В кабинет резко врывается Тео с гигантской ухмылкой. Следом за ним — Милисента с извиняющимся выражением лица.              — Что же у нас тут? — восклицает Тео, пересекая комнату. — Волшебник недели, Драко Малфой!              Драко усмехается и откидывается на спинку кресла.              — Тебе придётся напомнить мне, входишь ли ты в мой элитный круг общения.              — Мне очень жаль, — тихо говорит Милисента, присаживаясь поближе к огню. — Тео два часа умолял зайти к вам. Статья его крайне взбудоражила.              — Я рада, что Скитер помогла нам добиться ареста, — закатывает глаза Гермиона. — Но вся эта история просто смешна. Я тут выгляжу как…              Но её прерывает измученная Алисия, появившаяся на пороге.              — Боги, — стонет она, опускаясь в кресло перед камином. — Я больше никогда не буду пить с Уизли.              — Слегка перебрала? — спрашивает Драко. Гермиона со вздохом присаживается на край стола — Драко обычно никому не позволяет подобные вольности, но именно с этого ракурса он может насладиться великолепным видом на задницу Гермионы.              — Джордж вечно что-то предлагал, поэтому я выпила немного больше, чем обычно, и не успела оглянуться, как согласилась на небольшое соревнование с Чарли, — объясняет Алисия.              — Боюсь, это не самое мудрое решение, — вздрагивает Гермиона. — Чарли никогда не пьянеет.              — Он устроил целое шоу, что ему за тридцать и он уже «почти не пьёт», — хмыкает Алисия. — Я повелась как первокурсница. А утром проснулась на кухонном столе Молли, укрытая скатертью с огромным пятном от сока. Отвратительно.              — Любительница, — цокает Тео. — Большего я и не ожидал от гриффиндорки.              Алисия бросает на него испепеляющий взгляд.              — Может, попросить Богби приготовить кофе? — предлагает Милисента.              — О, он только что принёс его, — говорит Гермиона, махнув в сторону тележки в углу. — Я уже несколько часов не сплю.              Раздаётся громкий стук в дверь, и, повернув голову, Драко встречается с Грегом. Его лицо покрыто потом, а в волосах застряли клочки пыли. Он проводит ладонью по лбу.              — Что случилось? — спрашивает Грег, оглядывая всех. — Я только получил сову Тео.              Алисия морщит нос.              — Ты грязный. Я отсюда чувствую запах.              Грег пожимает плечами.              — Я помогаю Пэнси упаковать вещи, которые она не хочет оставлять в поместье. Её мать складировала всё подряд.              В пятнадцать лет Драко признал бы сумасшедшим того, кто сказал бы, что Пэнси Паркинсон и Грегори Гойл вместе переедут в поместье Паркинсонов как пара.              — Почему бы не оставить эти вещи в кладовках, раз ей ничего не надо? — недоумевает Драко.              — Изначально Пэнси собиралась всё сжечь…              Гермиона взвизгивает от ужаса.              — …но я убедил её сходить к антиквару, — заканчивает Грег. — Вот теперь и расплачиваюсь за это.              — Но ты видел статью? — уточняет Тео, нетерпеливо постукивая ногой.              Грег снова пожимает плечами.              — Нет?              — Ничего страшного. — Тео сбрасывает с плеча сумку и достаёт не менее восьми экземпляров воскресного выпуска «Ежедневного пророка». — Драко Малфой снова герой.              Тео суёт одну из копий Грегу в лицо и поворачивается к Алисии, но она отмахивается.              — Уже в курсе, спасибо. Я пришла сюда узнать подробности, как она его поймала.              — Как они его поймали, — поправляет Тео.              — Без разницы, — фыркает Алисия.              — Поймали кого? Пинтера? — изумляется Грег, перелистывая страницу. — Как, чёрт возьми, это произошло так быстро?              — Тебе точно надо следить за новостями, — отчитывает его Тео.              Милисента закатывает глаза.               — Тео, ты сам увидел это только потому, что я дала тебе газету.              — Ну? — Алисия поворачивается к Гермионе. — Чем же всё закончилось?              Драко наклоняется вперёд.              — Она сложила на свадьбе два плюс два и прижала ублюдка к стенке.              — А ты откуда взялся? — обращается к Драко Милисента. — Я думала, ты… решил остаться дома.              — Он догадался примерно в то же время, — объясняет Гермиона, слегка улыбнувшись. — Драко появился как раз вовремя, чтобы предотвратить ужасное.              — В голубом костюме? — подмигивает Тео.              Драко усмехается.              — В джоггерах и свитере, и нет, мы не остались на шампанское.              — Ой, — Милисента грустнеет. — Эта часть звучала прекрасно.              — Тонкс забрала Фрэнсиса Пинтера, и они смогли добиться от него полного признания. Вместе с доказательствами, которые мы собрали за последний месяц или около того, улик оказалось достаточно, чтобы арестовать и Колдуэлла Инграма, — продолжает Гермиона.              — Невероятно, — хмыкает Алисия. — Не могу поверить, что ты провернула подобное всего за несколько часов.              — Да, — отвечает Драко, не сводя глаз с выбившихся из причёски Гермионы локонов. — Невероятно.       

***

      После того как Тео и Милисента наконец уходят, Гермиона спрыгивает со стола и начинает собирать разбросанные по комнате экземпляры «Пророка».              — Не удивлюсь, если Тео поместит одну из копий в рамку и повесит в своём кабинете, — усмехается она, в очередной раз взглянув на статью, перед тем как отправить всю стопку к остальным выброшенным бумагам Драко.              Драко запирает дверь и, развернувшись, медленно приближается к ней. Гермиона замирает.              — Тебя действительно так беспокоит статья? — серьёзно спрашивает он, опираясь бедром на стол рядом с ней. Кажется, он всё ещё бережёт колено, но чуть ранее он уже отмахнулся от расспросов Гермионы. Однако Богби, когда приносил кофе, заверил её, что внимательно следит за ситуацией.              Гермиона поворачивается к нему лицом.              — Немного, — мягко признаётся она. — Не люблю, когда она лжёт.              Драко скрещивает руки на груди и на мгновение опускает взгляд на свои туфли.              — Что именно из её лжи тебя расстраивает?              Гермиона задумывается. Как правило, вся ложь. То, как Скитер и весь мир вмешиваются в личную жизнь, иногда превознося её, иногда разрушая, лишь ради собственного удовольствия. То, как статья, написанная о чём-то таком ужасном и серьёзном, превратила все события… и её саму в… цирк.              Но вопрос не в этом.              Гермиона дёргает Драко за руки, заставляя его опустить их, а затем встаёт перед ним и поднимает глаза.              — Та часть о шампанском Чаммери, — улыбается она. — Молли Уизли никогда бы не купила что-то настолько переоценённое.              Взгляд Драко теплеет, и он неторопливо разворачивается, прижимая её к столу.              — Мне понравилась та часть, где она сказала, что ты умная. Это было неплохо.              — Я очень умна, но мне показалось, что она не зря назвала тебя храбрым.              Драко прислоняется лбом к её лбу, и его голос срывается на хриплый шёпот:              — Я соскучился.              — Я тоже.              — Я могу прикоснуться к тебе?              — Да. Пожалуйста.              Он нежно, медленно целует её, мягко раздвигая губы, и она обнимает его за шею. Гермиона подмечает, что ей очень нравится, как отросли его волосы — она перебирает их, позволяя прядкам скользить между пальцами. Драко притягивает её к себе ближе за талию.              Большим пальцем он проскальзывает под свитер и касается полоски кожи над поясом брюк, отчего Гермиона прикусывает его нижнюю губу.              Он сжимает её крепче, и лёгкие прикосновения становятся более отчаянными.              Драко кусает её губы, целует подбородок, шею и разворачивает Гермиону, прижав тонкие запястья к столу. Он спускает джоггеры к коленям и входит в неё сзади — комнату наполняют их одновременные стоны.              Гермиона резко выдыхает. Его руки обнимают её, она полностью окружена им, в безопасности, желанная, умная, практически ничего не осознающая от удовольствия.              Драко скользит ладонью к груди, сжимая сосок, и опускается ниже, ведя пальцами по бёдрам. Гермиона резко выгибается.              — Сегодня вечером ты остаёшься со мной, — шипит он ей на ухо. Это требование.              Гермиона чувствует, как её стенки сжимаются вокруг него.              — Только сегодня? — задыхается она.              Драко на секунду замирает, но затем толкается сильнее и рвано выдыхает:              — Нет. Не только сегодня.              Гермиона откидывается назад, и он целует её.              — Я останусь, — шепчет она, прижимаясь к его губам.       

***

      Тео врывается в столовую Милисенты, на ходу развязывая шарф.              — Прости, что опоздал, — пыхтит он, наклоняясь, чтобы поцеловать её. — Меня задержали.              Тёплая улыбка Милисенты избавляет от декабрьского холода быстрее, чем огонь в камине.              — А где ты был?              — Нельзя задавать такие вопросы накануне Рождества, маленькая шалунья, — подмигивает Тео, садясь в кресло рядом с ней. Он не любит сидеть на противоположном от Милли конце стола: так он не может прикасаться к её руке, гладить ладони или проводить пальцами по её бедру, когда десерта оказывается недостаточно.              Она бросает на него строгий взгляд, но Тео уверен, она лишь притворяется.              — Кстати о Рождестве, — начинает Милисента, — я получила приглашение на рождественский гала-концерт Пэнси, в этом году он пройдёт в поместье Паркинсонов, которое мы так и не видели. Ты идёшь, я полагаю?              О, он идёт.              — Она возобновляет все свои семейные традиции и втягивает нас. Но да, я иду. — Тео ничего не может с собой поделать и проводит костяшками пальцев по руке Милли, пока она разрезает пастуший пирог. — Я подумал, что мы могли бы пойти вместе.              Милисента пожимает плечами.              — Я сказала папе и Кэролайн, что пойду с ними, но уверена, что они не будут возражать, если ты к нам присоединишься.              — Думаю, они привыкли, что я всегда с тобой, — ухмыляется Тео.              Глаза Милисенты загораются, она что-то бормочет обо всех местах, где она бы хотела, чтобы Тео оказался с ней, и он с насмешкой тянет её за руку, чтобы поцеловать.              Обычно губы Милисенты, прижатые к его губам, стирают из головы все мысли, но он не может не думать о маленькой чёрной коробочке в кармане его пальто у двери и о лежащем внутри неё блестящем изумрудном кольце, только что добытом из семейного хранилища.              Это Рождество обещает быть действительно счастливым.       

***

      После того как Богби приносит последнее блюдо, дымящийся поднос с хлебным пудингом, Драко прочищает горло, пытаясь успокоить бушующие нервы, способные лишить его голоса.              — Рождество уже на следующей неделе, ты помнишь? — непринуждённо произносит он, откусывая небольшой кусочек.              Гермиона смотрит на него с замершей у рта вилкой пудинга.              — Конечно. Богби превзошёл себя с декорациями.              Столовая и остальная часть поместья, по просьбе Драко, заполнены зелёными и красными лентами, а также мишурой, которой в списке не было, но получилось довольно очаровательно и празднично. Две ночи назад Драко бродил по коридору в сумерках, блики свечей мерцали золотым, серебряным и красным, и он был вынужден признать, что поместье выглядит достаточно красивым для приёма гостей.              — Да, он неплохо справился.              — Он ведь не занимался украшениями раньше? — размышляет вслух Гермиона. — Интересно, что так подстегнуло его воображение в этом году?              Сейчас или никогда.              — Я подумал, может, твои родители смогут присоединиться к нам за ужином в канун Рождества? — говорит Драко. — Семейные традиции и всё такое, к тому же они никогда не видели поместье.              Он внимательно наблюдает, как меняется лицо Гермионы и она откладывает вилку.              — Не думаю, что в этом году получится, — осторожно начинает она. — Видишь ли, они не пользуются камином, а для планирования поездки уже поздно.              Драко натянуто улыбается, пытаясь скрыть разочарование.              — Конечно. Я должен был об этом подумать.              Гермиона молча перекатывает по тарелке чернику.              — Полагаю… ну, обидно было бы тратить усилия Богби впустую, но…              — Но? — уточняет Драко.              Гермиона пожимает плечами, и её щеки заливаются краской.              — Возможно, мы могли бы поужинать в канун Рождества в доме моих родителей.              — Да, — мгновенно отвечает Драко. — Хорошая мысль. Богби не обидится за украшения. Я не спущу с них глаз в Рождество, чтобы он знал, как много они для меня значат.              — Или ты можешь остаться на Рождество с нами. Если хочешь, то есть. Я не знаю, какие у тебя традиции, но мы наряжаем ёлку, упаковываем подарки и тому подобное, — продолжает Гермиона. — Моя мама порой немного властная, но она делает восхитительный Буше де Ноэль, а ещё мы с отцом иногда собираем пряничные домики, что может показаться глупой магловской забавой для малышей, но это довольно весело.              Сердце Драко бьётся с бешеной скоростью, и он пытается скрыть широкую улыбку, но получается так себе.              — Было бы чудесно, если только я не доставлю твоим родителям неудобств.              Гермиона качает головой, и Драко уверен, что её улыбка сейчас полностью отражает его.              — О нет. Никаких неудобств.