Отпусти меня

После выписки, Чимин всеми силами пытался вернуться к прежней жизни, но все еще оставался один момент, который он старательно обходил стороной — могила Алекса. Из-за того, что находился в больнице без сознания, он не смог присутствовать на похоронах своего малыша. Маленький гробик был почти пуст, такой силы оказался взрыв. С самих же похорон осталось лишь несколько фотографий. Но, как бы не было больно, он понимал, что поехать необходимо. Тот день он запомнил на всю оставшуюся жизнь. И в последующие годы кошмар об этой поездке не раз заставлял его просыпаться с криками. Юнги сам все выбрал: памятник, оградку, только живые цветы. Он не хотел видеть на могиле сына искусственных. Когда они вошли на территорию кладбища, Чимину сразу же стало не по себе. Такая тишина, что режет слух. Он взял альфу за руку. Вскоре они дошли до места и увидели белый гранитный обелиск, на котором крупными сияющими буквами были написаны: фамилия и имя, дата рождения и дата смерти. Подойдя ближе, Чимин трясущейся рукой провел по выпуклым буквам. — Я написал свою фамилию. Алекс был и моим сыном. Он обернулся на Юнги, но ничего не мог сказать. Слова или скорее слезы застряли в горле, не давая возможности нормально дышать. Брюнет крепко обнял его, и омега расплакался. Он злился от того, что вынужден был здесь находиться. Вместо теплых маленьких ручек сжимать в своих руках холодный камень и при этом быть не в состоянии что-либо исправить. Покинув быстрым шагом кладбище, Чимин остановился только у машины, чтобы перевести дыхание. Вскоре, подошел Юнги. — Ты в порядке? — Нет. И это было чистой правдой. — Зря мы приехали, еще слишком рано. Чимин на это ничего не ответил. Даже через сто лет посещать это место не станет для него легче. И даже через миллион лет он не сможет прийти сюда и не выплакать все глаза возле могилы своего ребенка, потому что вместе с ним, омега потерял часть себя. — Поехали домой. Сев в машину, блондин отвернулся к окну. Всю обратную дорогу он ощущал на себе печальные взгляды. Альфа чувствовал вину и ругал самого себя последними словами. Его любовь горюет, а он ничего не может с этим сделать. Опять. Это бессилие его злило и одновременно пугало. Мин действительно жалел, что привез его сюда. Нужно было еще подождать. Ведь младший только начал приходить в себя. Не стоило так спешить. Чимин едва сдерживался от того, чтобы снова не начать плакать. Он не хотел, чтобы Юнги из-за этого почувствовал себя еще хуже. Но это оказалось выше его сил и предательские слезы покатились из глаз. Кажется, его душа теперь навсегда обрела покой рядом с тем белым обелиском. А опустевшая телесная оболочка вынуждена бесцельно блуждать по земле еще какое-то количество лет. Когда они вечером сидели на кухне, блондин тихо сказал: — Прошло столько времени. Мне кажется, что я совершенно разучился жить нормальной жизнью. — Это не так. Тебе пришлось очень многое пережить, но ты смог все преодолеть, и я всегда буду восхищаться твоей силой и храбростью. — Не уверен, что готов начать все заново, снова идти вперед. Боюсь, что теперь я вообще не знаю, куда мне нужно идти. — Зато, я знаю. И буду помогать во всем. Мы обязательно вместе найдем способ восполнить то время, что было украдено у нас. Сможем вернуть нашу жизнь. — Спасибо. Если бы не ты, скорее всего, я закончил свои дни в психушке. Юнги взял его руку и поцеловал. Тонкие губы оставили теплый след на коже, заставляя сердце биться, почти как раньше.

***

Тяжело, почти достигнув финиша, вновь оказаться на старте своей жизни. Снова слышать свисток и рваться к заветной ленте, даже не зная толком, что тебя там ожидает. Сложно перестроиться и начать жить по-новому. Но они оба пытались это сделать. Старались все наладить. Юнги каждый день одаривал его цветами, таскал по всевозможным выставкам и театрам. Каждая минута расписана, времени на грусть просто нет. Время. Оно не лечит, как многие думают. Его чудотворное действие заключается лишь в том, что оно стирает границы нашей памяти. И через какое-то время начинает казаться, что боль утихла, подушка больше не мокрая от слез. А единственное желание — запереться в комнате и не выходить оттуда до самой смерти, теперь кажется абсурдным. Так случается со многими. Так случилось и с Чимином. Все постепенно приходило в норму. Но жить, без оглядки на прошлое, все еще оставалось сложным. Ему по-прежнему было тяжело вспоминать обо всем случившемся, не заплакав. Но и это пройдет, должно пройти. Он хотел в это верить. Когда же Чимин решил, что в тот страшный день его мальчик всё-таки не умер и поделился этими мыслями с Юнги, то какая-то часть души в тот момент отделилась от него и будто начала жить самостоятельно. — Мальчик, которого держал в плену Хосок, это был не Алекс. — С чего ты взял? — Запах. Он ничем не пах. Это был не наш сын. Но альфа не был убежден. — Чимин, наш сын погиб. У меня на руках есть все доказательства. Заключение судмедэкспертов. Брюнет встал с постели и прошел к столу. Достав из нижнего ящика какие-то бумаги, он обернулся. — Сам посмотри. — Мне это не нужно. Я знаю, что он жив. — Чимин, пожалуйста. Ты меня пугаешь. — Алекс — мой сын и я говорю тебе, что он жив. В тот день, я не почувствовал его запаха, потому что был слишком напуган, чтобы понять это. Но понял сейчас. Надо найти его и поскорее вернуть домой. Старший подошел ближе и обнял его. Чимин попытался высвободиться из объятий. — Нет, нет, нет. Ты не понимаешь. Юнги силой удерживал его в своих руках. — Пожалуйста, успокойся. Омега заплакал, оседая на пол. Альфа всю ночь утешал его, прижимая к себе и окутывая своим запахом. Чимин забылся тревожным сном лишь под утро, снова выплакав все глаза.

***

С момента взрыва прошло примерно семь или восемь месяцев. Родители продолжали ездить на могилу к своему сыну. Иногда, Чимин приезжал один. Реже, с Тэхеном. Так или иначе, жизнь берет свое, она не стоит на месте и никогда не ждет отставших. Юнги тоже пережил большую утрату. И со стороны омеги было полнейшим эгоизмом говорить только о собственной боли. Он часто видел старшего в саду, сидящим на качелях. Мин подолгу смотрел в одну точку, уносясь мыслями невероятно далеко, потому что, когда Чимин окликал его, то альфа не сразу мог услышать и ответить. А еще его улыбка. Она стала с оттенком печали. Однажды Чонгук сказал, что уже видел такую улыбку. После того, как два мальчика потеряли своего папу, старший из них теперь всегда улыбался именно так. И Чимин точно знал, что сам улыбается точно также. Это было видно по тому, как на него смотрели окружающие, отводя взгляд, не желая встречаться глазами и ощутить на себе чужие страдания, что ясно читались в глазах напротив. Юнги так самоотверженно пытался вернуть Чимина к прежней жизни еще и потому, что не хотел утонуть в этой боли и отчаянии. Заботясь о младшем, он не позволял себе быть слабым.

***

В одно прекрасное утро омега проснулся, подошел к окну и распахнул его настежь. В комнату ворвался свежий летний воздух. «Я хочу снова жить». И часть боли, приносившая наибольшее страдание, унеслась вместе с ветром. Стало легче дышать. Чимин оглянулся. Юнги все еще крепко спал и на его лице царил покой. Подойдя к кровати и, тихо сев на край, блондин прошептал: — Ты мой ангел-хранитель и я люблю тебя. Ты научил меня жить с болью, которая, наверное, никогда не пройдет окончательно, но благодаря тебе она стала терпимее. В тот солнечный и ясный день Чимину захотелось прокричать этому миру: «Я смог!». После обеда они отправились в ближайший парк на прогулку. — Что с тобой? — Спросил Юнги. — Что ты имеешь ввиду? — Ты все утро улыбаешься. Можно подумать, что выиграл миллион. Видеть свою пару таким довольным было чертовски приятно, но поверить окончательно, что все налаживается, страшно. — А знаешь, ты почти угадал. Сегодня я проснулся и понял, что впереди нас ждет миллион счастливых дней и нельзя пропустить ни один из них. — Я так рад это слышать. — А знаешь, о чем еще я думаю? — О чем же? Они остановились и повернулись лицом друг к другу. — О свадьбе. Юнги не поверил тому, что услышал. Мысли об этом посещали его иногда, но он больше не видел в этом необходимости. А когда омега заговорил об этом, сам предложил, брюнет широко улыбнулся, глядя на любовь всей своей жизни и понимая, что хочет провести остаток своих дней именно с этим человеком. — Я хочу этого. Если и ты хочешь. Что скажешь? — Никогда бы не подумал, что это мне будут делать предложение. — Ворчал старший. — Просто скажи «да». Брюнет рассмеялся. — Да что тут смешного? Я ему любовь на всю жизнь, а он смеется. Чимин сел на ближайшую скамейку и обиженно скрестил руки на груди. — Прости. Я просто, не могу в это поверить. — Почему? — Сам не знаю. Наверное, утратил надежду. Он сел перед омегой на корточки и положил руки ему на колени. — Я согласен. Давай обвенчаемся. Пусть весь Сеул узнает об этой новости и пусть завидует нашему счастью. Они поцеловались, а потом Юнги подхватил его на руки и закружил. Чимин заливисто смеялся, прижимаясь, что есть сил.

***

Их свадьба действительно получилась громкой и до неприличия дорогой. Наконец-то это произошло, хоть и с опозданием на несколько лет. Обручальные кольца были выполнены на заказ. На внутренней стороне каждого, ювелир выгравировал первые буквы их имен. Медовый месяц было решено провести, путешествуя по Европе. Оба давно мечтали побывать там и увидеть все своими глазами. Но это еще был не конец истории… Поиски Чон Хосока продолжались. Дом, в котором они жили в Сеуле, обыскали сверху-донизу. Но никаких следов, указавших бы на место, куда альфа отправился, не нашли. Что стало с домом в Штатах, неизвестно. Чимин небезосновательно полагал, что именно там он и спрятался. Другая страна, другие законы. Местные власти отказались сотрудничать. Даже запретили омеге появляться на территории, вплоть до ареста. Такая надежная защита любому пришлась бы на руку. И если он сейчас действительно в Джерси, то арестовать его не было ни единого шанса. Странная штука жизнь. Порой напоминает Американские горки. Крутые подъемы и резкие спуски, а затем снова подъемы. Но, в отличие от горок, такие виражи в реальной жизни не всегда приносят удовольствие, скорее, даже наоборот. Чем выше поднимаешься, тем страшнее падать. Колесо фортуны для Чимина вновь повернулось…