Покажи, почему

— Огромное спасибо, я в восторге, — восклицает до сих пор восхищенный спектаклем Сону. Сама постановка, идея и её реализация достаточно банальны, важнее другое – специальный показ, на который достать приглашение почти невозможно, если нет правильных знакомых. Ким отлично это понимает, он заметил неприличное количество дорогих сумок и слышал обсуждения проделанной режиссёром работы за спиной.  Люди искусства – отдельная стихия. — Рад, что понравилось, — улыбка выходит смущенной. Как обстоятельства могли перевести цель их знакомства к подобному? Свидания намного серьезнее нечастых встреч, которые не подарят ничего, кроме опустошения. По крайней мере, в случае с Сону. Пак красив, и младший готов замечать это каждую их встречу, однако причиной мгновенной реакции организма всё же стало нечто другое. Нет уверенности, но догадки мелькают перед глазами вспышками: родинки на бледном лице, улыбка, оттенок глаз, запах, тепло от кожи, – отдельные детали, без которых старший не был бы самим собой.  — Как у тебя получилось? Если не секрет. — Что именно? — Раздобыть билеты, — останавливается перед светофором. По желанию младшего они оставили машину Сонхуна около театра и отправились на пешую прогулку. Морозный воздух позволяет освежить мозги и проветрить мысли. Начало октября хотя бы не расстраивает слишком ранним снегом. — Сразу ведь стало ясно, что это не простой показ. Старший кивает и, замечая зелёный свет, движется вперёд, поправляя пальто у ворота. Пак и классический стиль – смерть или нечто, тесно к ней приближённое. Ким занимался в детстве фортепиано, ходил на сольфеджио и огромное количество выставок. Кажется, научился ценить прекрасное, чтобы в какой-то момент признать за прекрасное его. — Со мной училось очень много талантливых ребят, мы до сих пор поддерживаем тёплые отношения, поэтому достать их не было для меня проблемой, — пытается казаться серьёзным и крутым? У него получается, однако скептического взгляда Сону не скрывает, и тот сдаётся. — Ладно, было сложновато, но главное, что тебе понравилось. Ответом доволен – плюс в его личную копилку.  На улицах центра постепенно темнеет, от светлых летних вечеров не осталось ничего, кроме приятных воспоминаний. Кончики пальцев замерзают, а осознание важности наличия хотя бы шарфа приходит с возрастом. Сону подумывает купить себе перчатки, ведь проблем с кожей – её сухостью – не хочется. Младший принимает все возможные витамины, без этого никак, когда здоровье и так слабовато. Автобус подъезжает к дому Кима ближе к полночи. Повезло, что поймали последний по нужному маршруту, иначе нужно было бы возвращаться к автомобилю старшего. Завтра утром ему всё равно придётся встать пораньше, чтобы забрать его и отправиться на работу. Впрочем, ничего страшного. Нет вопросов по типу: «Зайдёшь?» Они, кажется, целенаправленно идут к подъезду младшего, не обмолвившись ни словом. Сону открывает дверь и замечает, как Пак её придерживает – такое нравится. Лифт, девять этажей и ещё два замка для заветного входа в квартиру, где всё так же тихо и спокойно. Становится комфортно, всё же Ким абсолютный домосед. — Будешь чай? — Да, пожалуйста. Сонхун оглядывает жилище младшего, иногда заостряя внимание на отдельных деталях: фотографии в рамках, что стоят на комоде. Пара из них с Чонвоном, одна  детская, другая с сестрой. Родители обещали завести на зимних праздниках семейный альбом. Количество снимков увеличится. Ким невольно задумывается, сможет ли Пак когда-нибудь оказаться среди них, – бредни влюбленного. — Зелёный или чёрный? — Чёрный.  Старший устраивается за барной стойкой и благодарно кивает, принимая горячую кружку, греет с её помощью руки и теперь принимается разглядывать хозяина квартиры. Что же привлекло его внимание настолько, чтобы в первый же день так невероятно сглупить, а во время следующей встречи сильно поспешить? Никогда не было желания начинать отношения с постели, просто отрицать взаимное влечение неправильно.  Хотелось бы начать иначе. — Кстати, я купил то, о чем ты просил. На вопросительный взгляд Сону достаёт пачку с тремя спичечными коробками. Сердце младшего пропускает удар.  Отсчёт начался? Одна единственная коробка, остальные для баланса. — Спасибо, — в руках они ощущаются неправильно впервые. Сонхун понимает, что сделал? Что он только что передал из своих рук в ладони Кима?  Он спокойно пьёт чай, осматривая кухню, столовые приборы и посуду, что сушится на полотенце рядом с раковиной. Он делает точно также, подобные сходства греют и дают понять: всё совсем не случайно. Однако крупицы тревоги залегают в груди, Сонхун фигурист и лёд из себя не вытащит никогда: подобные чувства зачастую остаются глубоко внутри без возможности выйти наружу. — А зачем тебе спички? У тебя же электрическая плита. — Огонь не позволит совершить ошибку. Сону не планирует разъяснять ничего. Просто уже сегодня он поставит один из коробков рядом с кроватью и будет надеяться, что ещё долго до него не дотронется.  Будет надеяться тоже впервые.

***

— Я здесь работаю как бы, — вздыхает Чонвон, оставляя кружку с горячим чаем на столе рядом с ноутбуком. Говорить во время занятий приходится много, связки устают, а горло начинает болеть. Главное, не заболеть, иначе можно позабыть о привычном доходе. Только кажется, что работа репетитора имеет гибкий график, ведь у них такое же плотное расписание. Отменить занятие можно, но тебе за него никто не заплатит. Деньги – всё же важно. Ники сидит на полу и облокачивается спиной о письменный стол друга, откидывая голову назад, соприкасается с холодным деревом темного оттенка. А, может, это пластик? Яну хочется выговориться, вылить всё, что тревожит последние мучительные месяца полтора. Время тянется чертовски медленно для невзаимно влюблённого и так быстро для счастливой пары. — Хён, почему всё так? — Как, Ники? — Что-то печатает. Скорее всего, проверяет задания учеников и высылает ошибки, чтобы разобрать их вместе после. Даже в десять часов вечера нужно заниматься подобным? А как же восьмичасовой рабочий день? Нишимура смотрит на свои руки и думает, он очень много думает. Последнее полугодие учебы, защита дипломной работы и всё – взрослая жизнь. Не пугают самостоятельность, одиночество, рутина – всё это преследует уже несколько лет. Сам факт: вся ответственность полностью лежит на тебе. Студенческие годы заканчиваются, а с ними и возможность иногда совершать необдуманные поступки. Японец хотел бы совершить один. — Именно я должен был влюбиться в того, кто уже в отношениях, — признание, за которое можно оправданно убить.  Рики надеется, что старший не поймёт, о ком он говорит, но осознаёт, что такое вполне вероятно. Чонвон умный, догадливый и понимающий. Остаётся верить, что Ян не осудит, не кинет парочку нелестных комментариев по поводу ситуации. — Такое происходит с тысячами людей прямо сейчас, если тебе станет легче, — отрывается от ноутбука, снимая очки для работы с компьютером, и устало потирает глаза. Младший – очевидно – останется на ночь, завтра выходной и было бы классно закончить проверку сегодня, чтобы отдохнуть. — Имён не называем? — А ты знаешь? Скептический взгляд от старшего заставляет почувствовать себя странно. Неужели сложил дважды два и пришёл к выводу о том, в кого именно Ники влюблён? Не так это было и сложно. Сонхун начал относиться ещё холоднее, чем до этого, постоянно отодвигая Кима подальше от младшего.  Раздражает. — Если хочешь, могу притвориться, что твоя симпатия к нему неочевидна, так будет лучше? Мотает головой. Всё равно, если старший понял, потому что тот, по кому сознание ноёт каждый день, упорно игнорирует все знаки внимания. Нишимура друг, не больше. Довольствоваться ужинами каждую неделю – необходимость. Сону выглядит счастливым, другого, в принципе, и не нужно. — Не будет, — вздыхает и ложится спиной на гладкую холодную поверхность пола – сам помыл его сегодня днём. — Только, пожалуйста, не говори ему ничего. Ян снова в работе, делает вид, что то, что они обсуждают, в порядке вещей, но нет. — Думаешь, Сону слепой? — Одно дело подозревать, другое – услышать. Не обсуждай с ним меня, хён, — отворачивается и замечает, что окно открыто, может просквозить. — Если он исчезнет, я совсем не выдержу. Чонвон кивает. Тревожность поедает изнутри, не давая и шанса сделать вдох. Страшно услышать от такого дорогого хёна том, что им больше не стоит встречаться. Это станет концом без начала, а боль японец терпеть не может. Она ведь бесполезна, неприятна, её нельзя причинять, её не хотелось бы чувствовать. Но, если её причиняет Сону… Сону-хён: «Прости, что не ответил раньше. Я свободен вечером в четверг»

 «Тогда давай встретимся в четверг. Кто выбирает место?»

Сону-хён: «Я могу, в прошлый раз ты угостил меня, хоть я и старше. Моя очередь!»

«Договорились)»

— Может, я не нравлюсь ему, потому что младше. Тихий смешок и неловкое молчание. Правда раскрывает глаза, заставляет посмотреть на всё объективно, разобрать по фактам и почти ситуацию, однако. — Не надумывай, у Сону есть любимый человек, на этом всё. Правда разрушает.