Во имя долга

Радан поежился от холода и лучше укутался в одеяло. Хотел снова заснуть, но кровь с силой стучала в висках, а дыхание сбивалось. Мальчик сел на кровати, стараясь успокоиться. В доме остались только он и Ионел - Матиас ушел к себе, переживая за здоровье жены, а Милош уехал в лес и никто не знал, когда он вернется. Радан провел рукой по светлым волосам Ионела, на которых играл лунный свет, делая их серебряными. Тень легла на его руку, мальчик посмотрел в окно и увидел силуэт, который тут же узнал. Радан бесшумно вышел на улицу, ожидая увидеть своего ночного друга. Ночь была тихая, ни в одном окне не горела свеча - деревня спала, погруженная в темноту. - Эй, - несмело позвал мальчик. – Ты тут? - Ты не боишься, что кто-то чужой придет на твой крик? – темный силуэт приближался к Радану. - У меня мама умерла, мне очень грустно, - Радан хотел поделиться самым важным, тем, что стеснялся сказать даже братьям из страха показать свою слабость. - Я знаю. У меня тоже умерла мать. Вампир стоял недалеко от ребенка, понимая, что его приход был нарушением всех правил, но желание чувствовать его запах, слизнуть хотя бы каплю его крови затмило разум. - Ты скучаешь по ней? – Радан всматривался в темноту, надеясь лучше разглядеть ночного гостя. - Я не знаю, - как можно скучать по той, которую никогда не видел? - Почему ты так редко приходишь? Мама говорила, что потом ты меня заберешь, - мальчик сделал шаг к вампиру, поддавшись желанию увидеть его. - Так нужно. Не говори братьям про нашу встречу, - Лусиан дышал полной грудью, наслаждаясь сладким запахом Радана, который дурманил кровь. - А ты расскажешь продолжение своей истории? – спросил мальчик, подходя ближе. - Что с твоими волосами? - Матиас отрезал их, - пожав плечами, Радан сделал еще один шаг в темноту. - Зачем? – Лусиан все еще чувствовал сильный голод, несмотря на то, что выпил достаточно крови, прежде чем прийти к ребенку. - Все мальчики ходят с короткими волосами, это просто маме нравились... Радан не успел договорить, как руки вампира обхватили его плечи и подняли над землей. Теперь их лица были на одном уровне. В лунном свете он хорошо разглядел, как блестят звериные клыки в оскале молодого мужчины. Черные глаза смотрели зло, а руки с силой сжимали плечи, причиняя боль. - Зачем он это сделал? - прошипел вампир, сильнее сжимая пальцы. Лусиан с трудом контролировал себя, дыхание стало прерывистым, хотелось разорвать ребенку шею, вонзить зубы и иссушить тело, выпивая его до капли. Сполна насладиться им, прежде чем жестоко убить его и всю семью. - Я не знаю… - на глазах мальчика появились слезы, он не мог понять, что сделал такого, чтобы разозлить своего друга. – Если у меня теперь короткие волосы, то ты уже не заберешь меня с собой? Вампир с силой отбросил ребенка к двери дома, а сам сделал шаг назад. Было что-то большее, чем просто жажда крови, что-то в зеленых глазах мальчика, что остановило вампира. Что-то в звуках его голоса и музыке биения его сердца, что-то, что заставляло желать, но не убивать. Девять капель крови, по одной каждый год - договор, скрепленный предками. - Зачем он это сделал? – шипел он, удаляясь в темноту, стараясь не потерять контроль над собой раньше, чем уйдет далеко в лес. - У всех волосы такие. Я хотел быть похож на Мати, хотел тоже вырасти сильным мужчиной. Подожди, не уходи. Постой, эй, что я сделал не так? – Радан уже плакал, не понимая, в чем его обвиняют. Мальчик долго стоял на пороге дома, надеясь, что ночной гость вернется. Он притягивал его, занимал его мысли. Каждый раз после встречи с ним Радан думал о том, что скоро они уедут вместе. Ему было не важно, куда. Главное, что он сможет увидеть все то, о чем рассказывала ему мама, все то, что находится за крепостной стеной, откуда раз в год приходит высокий стройный мужчина. Радан не рассказал братьям о встрече с другом, боясь, что тот еще больше обидится на него. Ребенок, потерявший родителей в раннем возрасте, хотел, чтобы у него было много друзей. С детства он привык, что его окружают родные – Агна и братья. Теперь матери больше нет, Натан и Матиас живут в своих домах, а Милош уехал, оставив их с Ионелом вдвоем. Радан чувствовал, что он причина распада семьи. Натан перестал появляться в родном доме, полностью посвятив себя своей семье. Днем он пропадал в поле, работая и мечтая о том моменте, когда вечером войдет в дом и поцелует свою жену. После того, как он несколько месяцев жил с братьями, Марийка ласково отдаляла его от родного дома. Первое время он хотел проведывать младших, когда Милош уехал от них, но каждый раз были неотложные дела или жене не хватало сил справляться с первенцем. Жена крепко привязала его к себе, оставаясь при этом нежной и заботливой. Натан был счастлив, находясь около нее. Марийка излучала энергию, смеясь так заразительно, что забывалось самое сильное горе, а ночью она любила мужа горячо и страстно, превращаясь в гибкое животное, на которое приходилось охотиться, прежде чем овладеть ей. Дом Натана был полон света, солнце проникало в окна, казалось, оно остается там и после заката. Марийка шила только светлые скатерти и занавески, чтобы ничего в комнатах не напоминало о горе. Ее ясный и чистый голос наполнял дом, когда она говорила с мужем или пела песни сыну. Натан не мог мечтать об ином счастье, чем быть рядом со своей семьей. Матиас любил и ненавидел брата за то, что тому позволено иметь счастье, а ему осталось только бремя. Он приходил к ним с Лучией и видел слезы на ее глазах, когда она играла с ребенком. Матиас знал, о чем мечтает Лучия, но не в силах был дать ей это. Стараясь утешить жену, Матиас вечерами делал украшения, которые были лучше, чем те, что он отдавал на продажу. Он приносил их жене, зная, что она их уберет в комод, ни разу больше не притронувшись к ним. Ночью Матиас вышел из дома, пресекая просьбы жены не оставлять ее одну. Это был первый день рождения Радана после смерти родителей, и он, как старший брат, должен был открыть двери вампиру, приглашая его в их дом. Дойдя до родительского дома, Матиас удивился, насколько нежилым он кажется. Открытые двери сараев на заднем дворе, где при жизни Агны жил скот, теперь качались, издавая неприятный скрип. Ставни покосились, стены чернели от старости, хотя он старался следить за жилищем. Дом был одним из самых первых в деревне, но при жизни Агны он не казался таким старым. Сердце сжалось от боли за братьев, но он ничего им не мог предложить, кроме как навещать их каждый день и приносить еду, которую готовила его жена. Как Матиас и ожидал, в доме никто не спал. Братья были в старой комнате родителей. Ионел разводил огонь в камине, а Радан смеялся над его попытками. Матиас старался не выдать своего присутствия, наблюдая из-за двери за ними, как будто если они его не увидят, то все так и останется - слабый свет от огня и громкий смех Радана. - Ты очень красивый, - произнес Ионел, оторвавшись от своего занятия. Матиас следил, как брат подходит к Радану и приподнимает за подбородок его лицо, проводит рукой по волосам и целует в лоб. - Я сейчас приду, - направляясь к двери, сказал Ионел. Выйдя в коридор, он прошел мимо Матиаса, не заметив его в темноте. Но тут же остановился, смотря на открытую входную дверь. - Мати? - прошептал он, закрывая дверь и погружая дом в еще большую темноту. - Да, это я, Ионел, открой дверь. - Нет, не открою, брат. Ты же знаешь, кто тогда придет? - Знаю, - ответил Матиас. - Но зачем? - Ионел непонимающе смотрел на брата, видя его очертания. - Надо, чтобы он пришел. Открой дверь, сейчас же. - Нет. Никто не откроет дверь. Отца больше нет, и вампиру незачем устраивать прием. - Ионел, отойди от двери. Сейчас же, - Матиас стал нервничать, боясь, что вампир может разозлиться, увидев закрытую дверь. - Ты такой же трус, как и Густав! Ты отдашь им Радана? Ты трус! Мати, ты ведь говорил... Матиас прижал брата к двери, схватив за рубашку. Его руки тряслись от ярости и бессилия. - А что ты предлагаешь? Запереться тут? Какой смелый маленький мальчик! Думаешь, это нас спасет? Сколько тебе лет? Тринадцать? А Радану? Десять? Как я могу противостоять вампирам, имея такое войско? Мы не можем бежать, не можем бороться, мы можем только впустить его или умереть. Матиас никогда не думал, что поймет поступок своего отца. Но теперь, когда на нем лежит ответственность за жизни братьев, за жизнь Марийки, их с Натаном маленького сына, и за жизнь Лучии. Его Лучии, которую, сам того не желая, он полюбил всем сердцем. Каждую ночь он думал хоть о малейшем шансе на спасение, но любой ход был изначально проигрышным. - Мати, ты пришел, - голос Радана заставил Матиаса отойти от брата. - А теперь, Ионел, или открой дверь сам, или отойди от нее. Дверь скрипнула и открылась, запуская пронизывающий холод в дом.