Ночные бризы словно шепчут

Некоторое время спустя Лань Ванцзи просыпается медленно и непривычно трудно. Он чувствует себя дезориентированным и вялым, когда встаёт и натягивает свою тяжёлую верхнюю одежду. Ему требуется много времени, чтобы найти спички, и ещё больше, чтобы зажечь первую свечу. Как только он может достаточно хорошо видеть в ранней темноте, он находит свой мешочек цянькунь. Направляясь к нему, он спотыкается, но успевает удержаться и не упасть. Вэй Усянь шевелится. - Лань Чжань? - Да. Спи, - говорит Лань Ванцзи, борясь с онемевшими пальцами и пытаясь запихнуть в мешочек немного провизии. Проклятие прогрессировало гораздо быстрее, чем он предполагал. У него очень мало шансов добраться до Облачных Глубин. Он может лишь попытаться. - Лань Чжань, что... - Вэй Усянь садится, сонный и потрясающе красивый в мерцающих тенях. Метка проклятия на груди пронзает Лань Ванцзи резкой болью, и внезапный, тревожный жар разливается внизу живота. Он замирает, затем пытается ускориться. Это только усугубляет его неловкие движения. - Что случилось? - спрашивает Вэй Усянь, спуская ноги на пол. - Что не так? - Тебе нужно поспать, Вэй Ин, - говорит Лань Ванцзи, возвращаясь, чтобы сесть на кровать и натянуть сапоги. - Куда ты собрался? Лань Ванцзи ставит сапог обратно на пол, когда, подняв ногу, он теряет равновесие и у него кружится голова. Он делает вдох. Два. Он не может вспомнить вопрос. - Лань Чжань, - говорит Вэй Усянь, внезапно оказавшись рядом с ним. Лань Ванцзи растерянно моргает, глядя на него, его охватывает жар от их близости. - Ты болен? - Вэй Усянь прикладывает ладонь ко лбу Лань Ванцзи. Она прохладная и мягкая, и Лань Ванцзи хочется прижаться к ней. Руку отдёргивают до того, как он успевает это сделать. - Ты весь горишь! Это и не удивительно. Но Вэй Усянь не должен беспокоиться. - Я не болен. На Вэй Усяня утверждение не подействовало. - Как убедительно. Ты выглядишь ужасно. Я схожу за доктором, - он поворачивается, чтобы уйти, но Лань Ванцзи хватает его за руку. Тёплый шелк, касающийся его ладони, очень отвлекает. Он с трудом выговаривает слова. - Вэй Ин. Не нужно. - Не нужно? Лань Чжань. Ты даже не можешь обуться. Ты болен. - Не болен, - утверждает Лань Ванцзи, сосредоточившись на том, чтобы отпустить руку Вэй Усяня, отрывая по одному пальцу за раз. - Проклят. Вэй Усянь пристально смотрит на него. - Проклят. Лань Ванцзи не уверен, что он хотел об этом рассказать. У него трудности с запоминанием. - Ты был проклят, - говорит Вэй Усянь, обдумывая. - Когда... О-о. Когда ты... когда ты оттолкнул меня с дороги. Он проклял тебя. Лань Ванцзи соглашается. Правильно. Но была причина, по которой он скрывал это от Вэй Усяня. - Я пойду рассчитаюсь с хозяином двора, - говорит тогда Вэй Усянь, приступая к делу. Он натягивает верхнюю одежду, затем садится, чтобы натянуть свои сапоги. - Держу пари, они подержат для меня Яблочко, пока я не вернусь. Тебе это может не понравиться, Лань Чжань, но я не думаю, что тебе безопасно ехать одному. Ты не обязан мне ничего говорить, мне всё равно, но мне невыносима мысль, что ты упадёшь со своего меча где-нибудь в полном одиночестве. И сработать это может не очень-то быстро, мы же не знаем, так ведь? Так что уступи мне, ладно? Лань Ванцзи медленно моргает, глядя на него. - Ехать? - Туда, куда тебе нужно, - кивает Вэй Усянь. Он выглядит таким уверенным в себе, таким строгим и убеждённым, когда встаёт. Лань Ванцзи сделает абсолютно всё, о чём он попросит. - Мы уедем, как только я вернусь, - он останавливается на полпути к двери и оборачивается. - Всё будет хорошо, Лань Чжань. Я уверен, тебе не о чем беспокоиться. - Вэй Ин, - пересиливает вялое замешательство Лань Ванцзи, - что ты имеешь в виду? Вэй Усянь хмурится. - Проклятие. Это не должно быть... - он замолкает, отводит взгляд. - Ханьгуан-цзюню не должно быть сложно выполнить свои желания и освободиться от него. Я знаю, что это не идеально - быть проклятым в принципе, и мне очень жаль. Это моя вина. Но это не самое худшее проклятие, о котором я когда-либо слышал. Мы просто должны действовать быстро, доставить тебя к тому, кто... — он запинается. - Туда, куда тебе нужно. Понимание прорывается сквозь пелену лихорадки и дискомфорта в сознании Лань Ванцзи. Проклятие должно быть снято. С помощью... а-а. Он изо всех сил пытается сдержать какую-то неустойчивую эмоцию, внезапно опасно бурлящую внутри него, и выпрямляется. Ему нужно быть более бдительным. Он должен продумать, как выбраться. - Ты не виноват, - говорит он первое, потому что это самое важное. - И я никуда не собираюсь уходить, - он никуда не поедет, чтобы попытаться снять проклятие. Это не входило в план. Он уже не может вспомнить план, но он точно был не таким. Вэй Усянь растерянно смотрит на сапог в руке Лань Ванцзи, затем на его лице проступает тревога. - Я... ты мог бы попробовать. Но после того, что ты сказал... я не уверен, что это сработает. Для тебя. А бордель находится в соседнем городе, я же тебе говорил. У Лань Ванцзи чувство, что кончики его ушей полыхают. Он не уверен, что тогда делает его лицо, но реакция Вэй Усяня даёт ему некоторое представление. - Ах, Лань Чжань, не сердись! В этом нет ничего плохого, я ничего такого не имел в виду, - он поднимает руки в знак капитуляции. - Я не смеюсь над тобой. Я пытаюсь помочь. Ирония в том, что Вэй Усянь пытается помочь ему в этом, уводя его куда-то, куда угодно из этой комнаты, наедине с собой, и это почти ошеломляет. Лань Ванцзи с трудом не соглашается на такое. - Здесь ничем нельзя помочь, - говорит он, но это не совсем правильно. Ему нужно более веское оправдание. У него заканчивается время для... чего-то. - Лань Чжань. Ты проклят. Мы не можем ничего не делать. Лань Ванцзи вздыхает. Он пытается думать. Если бы он был хорошим человеком, он бы сказал Вэй Усяню, что тот прав, но что ему не нужна помощь, и отправился бы на своём мече в уединённое место, чтобы прожить своё скудное оставшееся время в одиночестве и дать Вэй Усяню покой. У него есть подозрение, что таков был план несколько мгновений назад, но он кажется далёким и туманным. И вот, здесь, в конце своей жизни, он ещё раз доказывает, что он не хороший человек, а эгоистичный. И он осознаёт, что теперь, когда он действительно умирает, он не хочет быть в одиночестве. - Делать тут нечего, - говорит он, не в силах придумать ничего более убедительного. Он морщится, когда отметина на его груди проникает всё глубже. Теперь она совсем недалеко от его сердца. Путь не займёт много времени. - Лань Чжань! - теперь Вэй Усянь выглядит сердитым и возбуждённо жестикулирует. - Мы точно знаем, как это исправить, и если мы этого не сделаем, ты умрёшь. Ты что, думаешь, что просто помедитируешь и проклятие исчезнет? Он попробовал это прошлой ночью. Не сработало. - Я могу попробовать, - всё равно говорит он. Это может выиграть ему время, чтобы придумать, что ещё сказать. Лицо Вэй Усяня на мгновение расслабляется, прежде чем стать серьёзным. Он поднимается, спина выпрямляется от привычной сутулости, и надвигается на Лань Ванцзи. Что-то ёкает в груди Лань Ванцзи, его колени чувствуют себя странно, подкашиваются, даже когда он сидит. Вэй Усянь, вот так нависший над ним, спокойный и властный, слишком близок к старому, смутному сну, за который, очевидно, зацепилось проклятие. - Зачем нам тратить на это время, когда мы знаем средство исцеления? - спрашивает Вэй Усянь, и Лань Ванцзи вынужден закрыть глаза. Потому что я не знаю, как заговорить об этом, даже если бы думал, что могу попросить тебя о таком. Потому что ты не мой. Потому что ты не мой. Потому что ты не мой. - Если мне суждено умереть, - говорит он наконец, - я хочу сделать это с честью. - И это правда. - С честью? Лань Чжань, - Вэй Усянь замолкает, явно не находя слов. - Если... ты... Лань Ванцзи поднимает глаза и видит, что он погружён в свои мысли, на его лице выражение печального недоверия. Он почти уверен, что не хочет знать, о чём тот думает. - Если твоё... если... если то, что проклятие хочет, чтобы ты сделал, это... против одного из ваших правил Лань... Лань Чжань, я не думаю, что правила предназначены для того, чтобы убить тебя. Лань Ванцзи действительно не хочет, чтобы Вэй Усянь прокручивал в уме это конкретное подмножество правил, сопоставляя их друг с другом, пытаясь оценить, насколько развращённым может быть его друг. Но, возможно, это самое простое, во что ему можно позволить поверить. Он пытается подтолкнуть эту нить рассуждений. - Честь стоит того, чтобы за неё умереть, - говорит он, и это тоже правда. - Не так! - кричит Вэй Усянь. В предрассветной тишине деревни он неожиданно пронзительно громкий. Он проводит рукой по своим растрёпанным волосам и начинает расхаживать по комнате. - Это... это уже слишком. Ради какого-то случайного правила? Ты не можешь... ты не можешь говорить это серьёзно. Я отказываюсь верить, что ты серьёзно настроен. Скажи мне, что мы скоро сможем уехать. - Мы можем уехать, когда ты захочешь, и пойти, куда ты захочешь, - безмятежно соглашается Лань Ванцзи. Под действием проклятия он чувствует себя почти пьяным, не к месту расслабленным. Он думает, что может куда-нибудь съездить, если понадобится. Это в буквальном смысле его предсмертное желание - отправиться туда, где есть Вэй Усянь. Он думает, что, по крайней мере, это-то ему можно получить. Хотя бы ненадолго. Не для того, чтобы удержать, а чтобы держаться поближе, когда проклятие захватит его и он остынет, чтобы снова отпустить Вэй Ина, когда его не станет. Так, как он никогда не мог в жизни. Возможно, в конечном счете, так будет лучше... - Лань Чжань, - Вэй Усянь врывается в его лихорадочные, сентиментальные мысли, и его тон привлекает взгляд Лань Ванцзи. Впервые за очень долгое время Вэй Усянь выглядит испуганным. Чувство вины нагло поселяется в груди Лань Ванцзи. - Не волнуйся, - рефлекторно говорит он. Но у него нет дара утешения, присущего его брату. Он с трудом сглатывает, когда осознаёт мысль, которую уже знал до того, как проклятие затуманило его разум: пытаться остаться с Вэй Усянем после собственной смерти было бы жестоко. - Я не... - заставлю тебя смотреть. Он тяжело вздыхает. Он не знает, как достойно выкрутиться. В этой ситуации нет ничего достойного. Она позорна. Он - позор. - Что не? - требует Вэй Усянь. - Не позволишь себе бессмысленно умереть? Это единственный вариант закончить это предложение. Лань Чжань. Я не знаю, что ты... какая у тебя была конкретная... мысль... и я не буду спрашивать. Но я знаю тебя. И это не может быть настолько плохо, чтобы по-настоящему опозорить тебя или твой клан. Пожалуйста. Будь благоразумен. Скажи мне, чем я могу помочь. Кожа Лань Ванцзи резко нагревается от непреднамеренного подтекста этих слов. Вэй Усянь не имеет в виду прямую помощь. Это не значит лично удовлетворять то, чего хочет проклятие. И всё же в голове проносится образ за образом. Кожа к коже, влажной от пота. Пальцы, оставляющие синяки на запястьях... Лань Ванцзи резко встаёт и подходит к окну. Его ноги подкашиваются, но холодный предутренний воздух приятно холодит его пылающее лицо. Это позволяет ему сосредоточиться. Он делает несколько глубоких вдохов. - Она замужем? - тихо и неожиданно спрашивает Вэй Усянь у него за спиной. Лань Ванцзи поворачивается к нему лицом, забыв о минутном спокойствии. На головокружительную секунду он снова становится подростком в сырой пещере, не веря в твёрдое намерение Вэй Усяня неправильно понимать его. Долгое мгновение он только и может, что смотреть на него. - То, что ты сказал мне прошлой ночью. Это из-за... - Дело не в этом, - перебивает Лань Ванцзи. Он тщательно приводит в порядок свои мысли, прежде чем снова заговорить. - Я бы не стал просить человека спасти мою жизнь таким образом. Это было бы... нечестно. Угроза смерти равносильна принуждению. - Тебе не обязательно рассказывать эту часть, Лань Чжань, - говорит Вэй Усянь, закатывая глаза. - Всё, что тебе нужно сделать, это подойти к любой девушке, которая тебе понравится, и сказать... - Вэй Ин. Вэй Усянь морщится от этого предостережения. - Слишком вульгарно для Ханьгуан-цзюня, даже под страхом смерти. Я понимаю. Но… кого бы ты ни... я имею в виду конкретного человека. Он бы понял. Я уверен. Если бы ты только пошёл. Лань Ванцзи снова отворачивается к окну. Он устал, и этот спор - не то, как он хочет провести свои последние мгновения. Он позволяет усталости звучать в его голосе. - Некуда идти, Вэй Ин. Пауза. Голос Вэй Усяня дрожит от страха, когда он говорит. - Она мертва? Уже нет, он едва сдерживается, чтобы не сказать. Это слишком близко для утешения. Он должен положить этому конец. - Вэй Ин. Я не хочу больше говорить об этом. - Просто скажи мне, Лань Чжань. Пожалуйста. Мне нужно... Мне нужно знать, - в его голосе звучит столько отчаяния, сколько Лань Ванцзи никогда не слышал от него в этой жизни. Это пронзает его страх и разочарование так же метко, как лезвие. Он уступает. - Дело не в этом. Я уже говорил тебе. Пауза. - Ну… Значит, это не конкретный человек, да? Лань Ванцзи ничего не говорит. Это не в его характере - лгать. - Что усложняет тебе задачу. Лань Ванцзи закрывает глаза. Ему нравится размышляющий голос Вэй Усяня. Любит жизнь в нём, то, как практически можно слышать, как синапсы срабатывают в его невероятном уме. Но он не хочет слышать это сейчас. - Потому что ты не хочешь давить на случайного человека. Наступает долгое молчание, во время которого Лань Ванцзи горячо надеется, что Вэй Усянь погрузится в работу над каким-нибудь изобретением для лечения неизлечимых проклятий. Мысль о нём, поглощённом работой, неистовом в своей гениальности, снова заставляет жар разгореться внизу живота. Он пытается сосредоточиться на горизонте, где ночь только начинает превращаться в синеву. - Раньше ты доверял мне, Лань Чжань. Сможешь ли ты довериться мне снова? Этот вопрос пронзает болью его сердце. Как бы он ни боялся того, что может произойти дальше, он не в силах не ответить. - Я всегда доверял тебе, Вэй Ин. Когда Вэй Усянь заговаривает в следующий раз, его голос звучит так близко к уху Лань Ванцзи, что у него по шее бегут мурашки, как и вчера. - Тогда позволь мне взять свои слова обратно, - говорит он, почти незаметно колеблясь. - Я собираюсь спросить тебя, чего хочет проклятие, чтобы я мог это сделать. Если смогу. Если ты мне позволишь. После трёх мучительных, лишённых дыхания секунд, Лань Ванцзи отрывает своё протестующее тело и прижимается к окну. Один дрожащий кулак сжимает подоконник, костяшки пальцев побелели. Другой нащупывает серебряную филигрань в центре своей налобной ленты. Выдержка. Он считает до пяти на каждом вдохе и выдохе. Это чрезвычайно трудно. - Нет необходимости, - говорит он наконец. Несмотря на все его усилия, его голос звучит почти так же жалко, как он себя чувствует. - К сожалению, я думаю, что в этом есть все необходимости, Лань Чжань. К сожалению. Ему нужно убираться отсюда. К сожалению. Это слово бесконечно звучит в его голове. К сожалению. Он вычерпывает остатки своей духовной энергии, борясь с тёмным потоком, текущим по его меридианам, и отрывает окоченевшие пальцы от дерева. - Я прошу прощения за недоразумение, - говорит он. - Я ухожу. Он поворачивается, чтобы уйти. Он успевает сделать почти три шага, прежде чем Вэй Усянь оказывается рядом, хлопая ладонью по стене и преграждая путь вытянутой рукой. Дрожь отчаяния пробегает по бокам Лань Ванцзи, а возбуждение остро пульсирует у него между ног. Он пытается повернуться в другую сторону, но Вэй Усянь хватает его за плечо. Его сердце безжалостно колотится о рёбра. - Пожалуйста, не делай этого, - говорит Вэй Усянь, его голос хриплый и странный. Лань Ванцзи невыносимо смотреть на него. - Ты правда лучше умрёшь, чем позволишь мне помочь? - Да, - говорит Лань Ванцзи, дрожа от усилий сдержать себя. Вэй Усянь отпускает его плечо, как будто это слово обожгло его. - Я готов умереть, чтобы защитить тебя, - тихо поправляет он. На случай, если он не ясно выразился. - Защи... Лань Чжань. Я не нуждаюсь в защите от тебя. Учитывая, сколько энергии Лань Ванцзи в данный момент тратит на то, чтобы не повалить его на пол и не сотворить с ним невыразимые вещи, это заявление почти смешно. Почти. - К сожалению, на данный момент тебе надо, - выдавливает он сквозь зубы. - Вот почему я ухожу. Угроза смерти - это... - Равносильно принуждению, да, ты говорил, - заканчивает за него Вэй Усянь. - И ты был бы прав, как всегда, за исключением... Эта рука снова находит его плечо, зажигая его нервы быстрой вспышкой тревоги, как будто он обжёгся. Вэй Усянь делает глубокий вдох. - Послушай, может, ты и не хочешь этого слышать, но я бы предпочёл, чтобы ты жил вечно, ненавидя меня, чем умер, потому что я не смог... - он делает паузу. - Ты бы не принуждал меня, Лань Чжань, я бы вызвался в любой день. Проклятие или не проклятие. Желательнее без проклятия. И мысль о том, что ты умираешь совсем ужасна, я имею в виду, это, вероятно, убьёт меня, снова, но мысль о твоей смерти, когда я не просто здесь, но и хочу этого? Это слишком глупо. Невыносимо, - он трясёт Лань Ванцзи за плечо. - Я не позволю тебе, если только смерть действительно не предпочтительнее, в таком случае мне жаль, что я не могу быть тем, кто тебе нужен, когда тебе это нужно больше всего, - он замолкает, и Лань Ванцзи наблюдает, как движется его кадык, когда он сглатывает. Он хочет лизнуть его. - Лань Чжань. Ты позволишь мне? Лань Ванцзи тяжело опирается на стену, пытаясь дышать сквозь замешательство и возбуждение. Он не уверен, правильно ли он всё это понимает. Он уверен, что его одурманенный проклятием разум выдумал большую часть этого. В этом слишком мало смысла и слишком сильно согласуется с тем, чего хочет проклятие. Но рука покидает его плечо и скользит вверх по шее, оставляя за собой след из мурашек. Тонкие пальцы касаются его челюсти. Эта часть, по крайней мере, реальна. - Лань Чжань, - повторяет Вэй Усянь, на этот раз мягко. Интимно. - Ты позволишь мне? Лань Ванцзи больше не может сдерживаться. Он хочет. Хотел так долго, и единственный человек, которого он когда-либо хотел, сейчас здесь, предлагает ему всё, абсолютно всё, а Лань Ванцзи слаб. Да, он под действием проклятия, но что ещё ужаснее: он не хочет умирать. Он хочет остаться здесь, с Вэй Усянем, так долго, как только сможет. Он делает глубокий, дрожащий вдох и отрывисто кивает. Вэй Усянь в ответ испускает долгий, прерывистый вздох, как будто у них одна пара лёгких на двоих. Затем обе его руки прижимаются к нему, тёплые и нежные, и Лань Ванцзи с трудом подавляет дрожь. - Хорошо, - бормочет Вэй Усянь, ловкие руки уже работают с поясами Лань Ванцзи. - Не мог бы ты сказать мне, что... что должно произойти? Лань Ванцзи пытается представить, как описывает это вслух. Не может. Сжимает челюсти и качает головой. Он до сего момента даже не осмелился взглянуть прямо ему в лицо. Вэй Усянь фыркает. Это звучит разочарованно, но в то же время... ласково. - Разберёмся, - говорит он, и что-то напряжённое начинает ослабевать в груди Лань Ванцзи. - По одной вещи за раз. Можно... то есть. Должен ли я их снимать? - он замирает, вцепившись пальцами в края одежды Лань Ванцзи. Это сложный вопрос. Лань Ванцзи скорее умрёт, чем ответит на это. Почти. Он кивает. - Хорошо, - говорит Вэй Усянь себе под нос и начинает возиться с завязками. Лань Ванцзи должен бы помогать, а не стоять здесь, как беспомощный ребёнок, или, что ещё хуже, как надменный дурак, но, кажется, он не может заставить свои конечности двигаться. Он парализован, в ужасе от того, что сделает что-то неправильное или нежелательное, пересечёт какую-то неопределённую черту в центре того, что они делают, в силу необходимости и превратит всё во что-то другое. Поэтому он стоит совершенно неподвижно, и он смотрит в никуда, и он горит. - Ты можешь... ну, то есть, - руки Вэй Усяня останавливаются на его внутренней тунике. - Ты можешь прикасаться ко мне, Лань Чжань. Если ты хочешь, или, если это часть того... Я знаю, что это не... это не то, что ты обычно бы сделал. Но ты... Лань Чжань, ты дрожишь. Вэй Усянь берёт его побелевшие кулаки и поднимает их, сжимая вместе, на уровень груди. - Ты посмотришь на меня? Это сказано тихо. Не столько просьба, сколько жизненно важный вопрос. Обезоруженный, Лань Ванцзи встречает его пристальный взгляд, и у него перехватывает дыхание. Он такой, такой прекрасный. Совершенный, нежный и красивый. Весь его огонь, вся его нежность прямо на его прекрасном лице. И в то же время видно, что он очень, очень печален. Лань Ванцзи больно это видеть. Проходит долгое мгновение, прежде чем Вэй Усянь снова говорит. - Я не буду говорить тебе расслабиться, потому что знаю, что быть проклятым и так ужасно, а если ещё и навязывать что-то. Но, пожалуйста, Лань Чжань, что я могу сделать? Что мы можем сделать, чтобы это было не так ужасно для тебя? - он обводит взглядом комнату. - Могу я... повесить... повесить между нами простыню? Это поможет? Он такой серьёзный. Решительный. И во всём ошибается. Сердце Лань Ванцзи сжимается, как кусок грубого железа. Он не может этого вынести. Ему кажется, что он уже мёртв. - Вэй Ин, - это больше похоже на клокотание воздуха, чем слова. Он сглатывает, но в горле у него пересохло. - Я не могу этого сделать, - говорит он. Лицо Вэй Усяня сморщивается, а вместе с ним и последняя защита Лань Ванцзи. - Это было бы ложью по отношению к тебе. Воспользоваться тобой. Я не могу этого сделать. Вэй Усянь качает головой, но не отпускает и не отстраняется. - Ложью? Лань Чжань, в твоих словах нет смысла. Пожалуйста... - Это ты, - выдавил из себя Лань Ванцзи. - Чего оно хочет. То, чего я хочу. Это т... ты, - когда-то он думал, что признание будет как сбросить с себя тяжесть. Но вместо этого он оказался раздавлен. - Прости меня.