Самое тёмное место - под огоньком свечи.

Трое мужчин наслаждались тишиной и покоем за чашкой полуденного чая. Легкий ветер нежно играл полупрозрачными колокольчиками на окне, ласково перебирал волосы, атмосфера ничем не напоминала то, что творилось в этой мирной обители всего пару часов назад. - Уважаемый Цижень, - негромко начал беседу глава Цзян, - я помню, в дни нашего обучения, одним из непреложных правил было обязательное соблюдение тишины. Не скучаете по тем временам? Цижень счастливо улыбнулся, воспоминания о том, как они вдвоем с братом разрушили стену, до сих пор лелеялись им: - За любым шумом наступает затишье. - И означает оно либо грандиозную пакость, - подхватил его старший брат, Глава Лань, - либо то, что наши дети исчерпали свою энергию и, наконец, спят. Фэнмянь не смог удержать смешок. За последние годы его товарищи по учебе словно сбросили с плеч те самые камни, на которых были выбиты правила, порой, не самые разумные. Он бы не поверил никому, если бы ему сказали, что занудный Лань Цижень катает на плечах сына под громкий смех своей супруги, второй госпожи Лань, Лань Лифен, качающей на коленях их младшего сынишку, только недавно научившегося ходить. Или что его мечтательный друг, ныне Глава Лань, Лань Шуи, выйдет из своего затвора и будет играть в догонялки со своими детьми, Лань Ванцзи и Лань Сиченем, а победительницей из этой игры выйдет его супруга, Госпожа Лань, Лань Минци (кит. яркое дитя), просто встав на его пути с их маленькой дочерью на руках, из-за чего ее супруг забудет обо всем и начнет ворковать над сонной девочкой. Впрочем, долго наслаждаться дочерью ему не дают сыновья, которые умыкают сестренку, пока родители смотрят друг на друга влюбленными глазами. Но эти мгновения семейного счастья, до которых допустили и его, были драгоценными и неожиданными. С прибытия ордена Цзян в Облачные Глубины прошло всего два дня, но это время было заполнено красочными моментами, полными смеха, улыбок и искрящегося счастья, которым делились их дети. Лань Сичень в свои 12 лет оказался очень воспитанным юношей и его драгоценная Янли, нежно розовея, принимала скромные знаки ухаживания и с удовольствием прогуливалась по территории Облачных Глубин под присмотром служанок и младших братьев. Кстати, неожиданно, но стоило Лань Ванцзи увидеть Вэй Ина, и оторвать их друг от друга стало просто невозможно. Оказывается, тогда в Илине, мальчики действительно успели встретиться и запомнили друг друга. Скорее даже, запечатлелись, как посмеивалась Лань Минци, глядя на то, как ее младший сын хвостиком ходит за А-Ином. Ну, успокаивал себя Фэнмянь, дружба между орденами уже дело приятное, хотя, учитывая ревностное отношение юного Лань Ванцзи к вниманию племянника, которое тот без оглядки отдавал ему до капли, а также, зная об упертости Ланей, стоило рассмотреть и другие варианты… Однако, за эти, несомненно прекрасные, дни никто из целителей так и не подошел к маленькому Вэй Ину. По крайне мере, так казалось обеспокоенному Цзин Фэнмяню. Но, как показало дальнейшее, это было самой маленькой из их грядущих проблем. Началось все относительно невинно: пока родители сидели в тени, а Лань Сичень с позволения старших отправился вместе с сопровождающими показать своей возможной невесте Цайи, дети играли в догонялки. Не сразу взрослые обратили внимание, что бегают не трое за одним, а парами. Выглядело это так: Вэй Ина брал за руку Цзян Ванинь и пытался с ним убежать, его быстро догонял Лань Чжань, выдергивал руку Вэй Ина и убегал с ним в противоположном направлении. Нахмурившийся наследник Цзян догонял похитителя и хватал его за одежду, оттаскивая от брата, в это время, пока мальчики отвлекались друг на друга, маленький Сюаньюй тихонько подкрадывался к предмету спора и, робко взяв за руку, утягивал А-Ина подальше. Заметив, что желанный приз опять украли, старшие мальчики бросались в погоню и отбирали ошарашенного Вэй Ина, из-за чего маленький А-Юй начинал горько плакать и снова бросался к понравившемуся мальчику. Из раздающихся все громче криков мальчиков все чаще было слышно слово «Мой!», а бедный Вэй Ин отчаянно пытался всех успокоить, но он был один, а его внимания требовали аж трое! Посмеиваясь, Фэнмянь поднялся с места, намереваясь остановить ссору, вместе с Лань Циженем, который направлялся к плачущему сыну, но внезапно А-Ин окутал темный дым, в котором смутно угадывались человеческие формы. - Не отдам!!! – эти звуки было сложно назвать голосом, уж тем более невозможно было определить его принадлежность к какому-либо полу, но испуганные мальчики были откинуты назад под испуганные крики матерей и Вэй Ина, который попытался встать между ними и фигурой: - Мама, не надо!!! Все замерло. Мама? Цансе действительно стала вот этим? Темная энергия уплотнилась, более отчетливо формируя женскую фигуру с развевающимися лохмотьями вместо одежды. Волосы словно развевались на сильном ветру, частично прикрывая лицо, но темные глаза и раскрытый в крике рот пропускали внятные слова: - Мой, только мой, не отдам, мой сын, сынок… Иди, иди к маме… - Мама, - Вэй Ин, бледный до синевы, дрожа, стоял между ней и своими друзьями, не давая душе матери приблизится к ним, - мама, не надо, я пойду с тобой, только не надо, пожалуйста, мне больно… На этом моменте, медленно подкрадывающийся к мальчику Цижень прыгнул, хватая его и мгновенно активируя барьер, в который с силой ударилась темная энергия. Фигура, закрытая в сферу заклинания, которую создал глава Лань, завыла, пытаясь пробить барьер, а мальчик в руках заклинателя выгнулся от боли и закричал. - Они связаны! Она питается его энергией!!! – вы ужасе закричал Фэнмянь, хватая Вэй Ина за руку и начиная вливать в него светлую ци, которая словно растворялась, мгновенно поглощаясь связью между сыном и матерью. Ситуация была безвыходная: неупокоенная душа после смерти тела, гонимая гневом и страхом, осталась рядом с единственным кровным родственником, маленьким мальчиком, у которого еще не было полноценного золотого ядра, которое могло защитить его или напитать душу светлой энергией. И она начала тянуть по кровной связи жизнь. Жизнь своего ребенка, разрушая защиту его души. Возможно, она понимала, что так не надо и пыталась поддержать свое существование другими источниками энергии, но какие они были в Илине? В Илине был Могильный Курган. И светлой ци там просто неоткуда было взяться. Когда мальчика забрали в Пристань Лотоса, обида, которой была переполнена Юй Цзыюань, достаточно питала разъяренную душу матери, которая не смогла уже покинуть своего ребенка, а очищающих обрядов над ним так и не провели, думая, что родители, будучи заклинателями, озаботились этим. И никто не смог увидеть ту кровную связь, которая и позволяла душе Цансе Санжень цепляться за сына, питаться смешанной энергией и становиться все более чужой миру живых. Согласно старым записям, из подобных душ, при определенном стечении обстоятельств могли переродиться демонические создания, досуха опустошив жизнь кровных родичей. И сейчас перед заклинателями стоял сложный вопрос – как максимально быстро разорвать связь, которая уже причиняет боль мальчику. Фэнмянь, не замечая слез, стекающих по щекам, продолжал вливать в племянника светлую ци, рядом занималась тем же Лань Минци, оставив приглядывать за испуганными и плачущими детьми супругу Лань Циженя. Но из этого сверкающего потока самому мальчику доставались крохи, большая часть уходила по связи, однако прекратить вливание энергии было нельзя – явив себя, сущность бессознательно опустошала единственный доступный источник энергии, пытаясь защитить себя. Пока Лань Шуи держал заклятие сферы, в которой металась темная душа, по зову его брата к ним спешили заклинатели, готовые поддержать Вэй Ина и вставали рядом, закрывая своими спинами то, что происходило за барьером.