You and me...?

— Арс, да ты уже затрахал, — надо бы выбирать выражения, но у Антона нет сил даже языком лишний раз чесать.       Димка недоуменно косится на друга и на всякий случай пристегивает ремень безопасности. — Если я один вечер отдохну с друзьями, Земля с оси не сдвинется, — пытается донести свою мысль Шаст, перестраиваясь на соседний ряд. — Мозгу вообще-то нужно давать перерыв, чтобы в нем уложилась новая информация… Да, я всегда прав! — победно ухмыляется он. — Да, отправил. Ты, блять, сам почту не проверяешь, а на меня гонишь. Я написал, — настойчивее добавляет парень, отнимая телефон от уха, чтобы зайти быстренько в телегу. — Шаст, блять, за дорогой следи! — вскрикивает Позов и уже было хватается за руль. — Ой, бля, — Антон бросает телефон на колени и в последний момент выравнивает машину, которая начала отклоняться на встречную полосу. Выдохнув, парень снова берет трубку и прикладывает к уху.       Лучше бы не прикладывал.       Арсений орет так, что Диме и с дальнего пассажирского было бы слышно. Антон отстраняет телефон от несчастного уха и терпеливо выслушивает словесный поток в виде: «сукаблять Шастун, ты где нахуй водительские права получал, если ёбанврот не в курсе, что руль двумя руками держат! Убиться решил, говнюк? Я тебя сам убью!» — не хватает только: «Говно собачье, жлоб вонючий, дерьмо, сука, падла». Арсений выдает всё это на одном дыхании, поэтому его речь обрывается так же резко, как и начинается. — Я больше так не буду, — Антон прикусывает губу, снижая скорость.       Арсению хочется съязвить: «А больше и не надо», но он со вздохом произносит: — Пожалуйста, — и после паузы уточняет: — Ты тачку там оставишь, когда выпьешь? — Я не планирую пить, — заверяет тот, паркуясь возле караоке-бара, где с сигаретами в руках их ожидают Макар и Игорь.

ххх

      «Районы-кварталы» орутся Антоном и Илюхой так, что оба через две минуты сажают голосовые связки, начиная хрипеть как две несмазанные двери на проржавевших петлях. Но их это ещё больше веселит: они начинают соревноваться в пародии на Эдуарда Сурового, сочиняя на ходу уебанские песенки, а поплывший Игорь подначивает импровизированный баттл, периодически вкидывая язвительные шутки и снимая всё это безобразие на камеру.       Дима смотрит на эту пьяную вакханалию, переписываясь параллельно с Катей, которая ждёт его как можно скорее домой в свои ласковые объятия. И он бы рад съебать с тусы уже сейчас, но пока не придумал, что делать с нажравшимся Шастуном, который явно пиздел, когда говорил, что не собирается пить. А одного это недоразумение он не оставит. — Шаст, — в который раз тянет Дима, дёргая друга за плечо. — Давай такси вызову. Уже три часа. Ты ж сказал, у тебя тест послезавтра. — Поз, да не пьяный я, — осоловелым взглядом, подтягивая к губам бокал джина с тоником, заверяет тот. — Так, выпил чуть-чуть, — демонстрирует он знаменитый жест «на донышке». — Малышку свою здесь не оставлю, — категорически отрезает он, вливая в себя очередную порцию горючей жидкости.       Дима тяжело вздыхает, пряча лицо в ладони: ебаный Шастун как всегда невовремя упирается своим бараньим рогом.       Спустя ещё какое-то время, когда бдительный Позов начинает клевать носом, Макар и Игорь сваливают в общий зал, потому что там объявилась компания симпатичных девчонок. Они и Антону предлагают присоединиться, но тот неловко отмахивается, аргументируя тем, что не хочет оставлять Димку в одиночестве, хотя сам через минуту ретируется в туалет, а коллекция опустевших бокалов разноградусных напитков недвусмысленно намекает, что в туалете он задержится ещё на какое-то время. Ну, хоть в себя придёт. Относительно.       Дима уже хочет вознести взгляд к небу (к подсвеченному разноцветной светодиодной лентой потолку на самом деле) и обратиться с молитвой ко всем существующим богам, чтобы говнюк поехал на такси домой, а сам он — к уже спящей, но такой родной и теплой Кате, как на лежащем в липкой луже смартфоне раздаётся звук уведомления, и на экране всплывает начало входящего сообщения от Арса: «Напиши, как доберешься…».       Парень решает, что это знак. Боги сконнектились с ним ментально и послали спасение в виде участливого репетитора. Дима хватает телефон друга, тихо матерясь от липкой жижи, оседающей на пальцах, оттирает гаджет салфетками и разблокирует его, набирая комбинацию цифр, которые соответствуют пин-коду на банковской карте Шастуна — тот сам об этом когда-то проболтался.       Преодолевая неловкость, Дима набирает Арсению, вслушиваясь в монотонные гудки. Долго слушать не приходится, мужчина отвечает уже после второго. — Антон? — Нет, Дима. — Ага, — после небольшой паузы произносит тот. — Арсений, очень приятно. Что-то случилось? — Да. Он набухался. Ща в туалете блюет, — выдает как на духу Позов, а в ответ прилетает уставший вздох. — Ехать на такси наотрез отказывается, а я сам уставший и подвыпивший, не могу его везти. — Где вы? — по ту сторону раздаётся какое-то копошение и звон, кажется, связки ключей. — В «Трелях», караоке-бар возле Аэропорта. Скину адрес. — Давай только со своего, — в очередной раз вздыхает Арсений, хлопая дверью. — Добро. Я тогда отключаюсь, а то он в любой момент может вернуться. — Задержи его до моего приезда. — Постараюсь.

xxx

      Чтобы задержать на месте бедолагу, который первым делом по возвращении из туалета решительно порывается свалить домой, хватая со стола телефон и накидывая на плечи бомбер, Дима расчехляет своё самое действенное оружие — разговоры о музыке. О новых треках, альбомах и концертных турах любимых исполнителей Антон готов заливать часами, изредка прерываясь на быстрые глотки воздуха. — Ты прикинь, и ему трек написал Фаррелл Уильямс! Чувак половине Голливуда карьеру сделал. По сути, если бы его не было, — глаза у Тохи горят так, как будто за окном не четыре утра вовсе, и он не блевал двадцать минут назад в туалете, возвращаясь оттуда бледным безжизненным полотном, — то хрен б Бритни стала поп-принцессой, а Джастин Тимберлейк — секс-символом нулевых. А теперь…       Договорить монолог он не успевает, застывая с открытым ртом, когда в комнате появляется высокий брюнет с выразительными голубыми глазами. — Дима? — обращается он к Позову.       Парень на радостях подскакивает с места и протягивает руку для приветствия, которую тут же пожимает уверенная ладонь. — Дима? — ахуевает ещё больше Шаст, наблюдая за ритуалом знакомства репетитора и его лучшего друга. Он чё, в туалете всё-таки вырубился и сейчас ловит галлюцинации? — Спасибо, Арс, — сердечно благодарит Позов. — Не хотел тебя беспокоить, но больше некого было просить. — Просить? — тупо повторяет Антон. — Всё в порядке. Если что-то подобное повторится, не стесняйся, давай знать. — Да чё тут, блять, происходит? — не выдерживает Шастун. — Блять своё забудь, — злобно зыркает штормовыми океанами Арсений. — Там же, где сказал, что пить не будешь. Ключи давай, — и протягивает раскрытую ладонь парню.       В миг утихший Антон послушно извлекает из кармана бомбера ключи от машины и передаёт их мужчине. Арсений ещё раз заверяет Диму, что всё в порядке, прощается с ним и, пропуская Антона вперёд, покидает вместе с ним комнату.

xxx

      Тахо выглядит просто великолепно, грозно и величественно. Не то, чтобы Арсений когда-нибудь всерьез задумывался приобрести подобное авто, но восхищение эта тачка все равно вызывает.       Усевшийся на пассажирское сидение Антон как-то ревниво косится на мужчину, мягко проводящему ладонями по кожаному рулю. Кого именно он ревнует в этот момент — не понятно.       Арс заводит «зверя» и осторожно трогается с места, постепенно привыкая к габаритам и ходу машины. — Пристегнись, — делает замечание он.       Антон медленно и неуклюже ворочается на месте, сначала вытягивая, а затем пристегивая ремень безопасности. — Ну, и зачем ты это исполняешь? — начинает неприятную тему Арсений. — Не глупый же парень. — Арс, ну, я правда не хотел пить. Просто, — Антон делает глубокомысленную паузу, теребя ленту ремня в беспокойных пальцах. — Так весело было. Я подумал, а вдруг я вижу парней в последний раз? Ну, вот сдам я тест, а там новогодние, и уже вылетать надо будет в Америку. Вдруг, у них не будет возможности увидеться со мной перед отъездом?       Арсений вздыхает, чуть сбавляя скорость перед красным сигналом светофора. — Ладно, но почему отказался на такси ехать? — Да просто не хотел пока уезжать. Думал, протрезвею под утро и тихо, спокойно доеду домой. — Звучит… — Безответственно. Я знаю, — парень запускает пальцы во взлохмаченные пряди, убирая влажную челку назад, и тихо произносит: — Прости. — Я за тебя беспокоюсь.       Антон невольно расплывается в улыбке. — Я не привык, что за меня кто-то беспокоится. Постараюсь давать меньше поводов.       Арсений ничего не отвечает. Мягко кладёт ладонь на чужое бедро и плавно перестраивается на соседний ряд.

xxx

      Антон полагал, что мужчина довезёт его домой, но спустя пятнадцать минут движения по МКАДу, он понимает, что они едут не в направлении загородного коттеджа, а в сторону центра.       Спустя ещё десять они оказываются в одном из уютных московских двориков, где в окружении сталинских пятиэтажек возвышается новый жилой дом, к счастью, не высокий и с приятным бежево-коричневым фасадом, не нарушающим архитектурную гармонию.       Квартира Арсения находится на последнем, седьмом этаже. Из просторной гостиной за широкими окнами открывается вид на детскую площадку, едва скрытую за темными ветками оголенных деревьев. Когда пойдёт снег, картина будет выглядеть куда уютнее. Тем более, что по центру площадки возвышается пышная зеленая ель, так и приглашающая нарядить её шариками и цветными гирляндами. — Бирюзовое полотенце — твоё, — раздается тихий голос в предрассветных сумерках. — Зубную щётку, белую, положил в стаканчик, белье — на стиралке. Ты голодный? — О, нет, спасибо, — отмахивается Антон, расплываясь в благодарной улыбке. — А вот от стакана воды не отказался бы. — Можешь налить на кухне из фильтра. Но я ещё поставлю стакан возле кровати.       Парень согласно кивает и спешит скорее в ванную, потому что хочется выразить свою благодарность по-другому, но недавние объятия с фаянсовым другом значительно снизили уровень его привлекательности.       После водных процедур и залпом осушенного стакана воды, Шастун осторожно проходит в спальню, где на светло-голубом постельном белье, словно герой божественной фрески Рафаэля Санти, возлегает его личный Адам. Разве что эдемское яблоко не жует, а смотрит по яблочному изделию американский подкаст. — Хочу тебя поцеловать, — вылетает из уст парня раньше, чем он успевает осознать сказанное.       Арсений удивленно вскидывает бровь, но уже через секунду блокирует телефон и откладывает его на тумбочку, а потом до жути мило распахивает объятия.       Антон ползет на четвереньках по мягкой постели, шурша бельем и глупо хихикая, а Арсений мгновенно заражается его настроением, что читается в насмешливом взгляде и поджатых губах, потому что Антоша ну очень похож на смешного котика, достойного блистать на множествах мемов. Но мужчина слишком эгоистичен, чтобы делиться этой милотой со всеми. Это только для него.       Всё умиление и веселье вмиг стирается горячим мятным дыханием и мягкими губами, накрывающими и до мурашек чувственно целующими губы Арсения. Теплые ладони ложатся на острые лопатки, плавно оглаживают и медленно спускаются ниже. Антон зарывается пальцами в темные пряди на затылке, придвигается ближе и целует развязнее, проникая влажным языком в чужой рот. Оттягивает нижнюю губу и кусает, провоцируя.       С глухим рычанием Арс переворачивает его, укладывая парня на спину, а сам нависает сверху, прижимаясь плотнее. Антону, видимо, только это и надо было, потому что он обхватывает его бедра своими, впечатывая мужчину ещё сильнее в себя. Они целуются снова и снова, потираясь друг о друга, как мартовские коты. — Мы не… — в перерыве на короткие глотки воздуха произносит Арсений. — Знаю. После теста, — облизывая соблазнительную шею, шепчет Антон. — Уже утро, нам ещё готовиться… ммм… — Арс мнет через трусы его стоящий колом член. — Нужно что-то по-бырику.       Арсений отрывается от него на пару секунд, прикидывая в своей умной голове, чем бы таким заняться, а затем резко стягивает с Шастуна боксеры, откидывая их в сторону, и шлепает в своей привычной манере по сочному бедру. — Меняемся, — и первым перекатывается на соседнюю сторону кровати. — Но ты разворачиваешься в другую сторону.       Антон приподнимается на локтях, пытаясь переварить полученные указания. — Шестьдесят девять? — Она самая, — довольно ухмыляется Арс. — Давай сюда свою сладкую попку, — какая охуительная пошлятина. Была бы у Антона вагина, он бы уже затопил ею всю кровать, хотя и без неё его член заинтересованно дергается и во всю источает смазку.       Он нетерпеливо облизывает губы и перекидывает бедро через торс Арса, придвигаясь ближе к поросшему легкой щетиной лицу и упираясь локтями в постель. Нависает над большим членом, покрасневшая головка которого оттягивает резинку трусов. Ещё раз облизывается и спускает трусы к коленям, слыша позади вздох облегчения.       Антон только успевает пропустить головку в рот и тут же чувствует широкий влажный язык, который проходится от поджавшихся яичек до ложбинки. Протяжный стон невольно вырывается из горла, стимулируя чувствительную головку. Арсений дёргается, подавая бедра и глубже вгоняя член в податливый рот, а Антон понимает, что может принять его практически полностью. Он разморен алкоголем, а горло уже несколько раз за ночь пережило раздражение, поэтому нежная, гладкая головка не приносит и малейшего дискомфорта.       Остатки стыда и стеснения вытесняют просто крышесносные ощущения от уверенных рук, крепко держащих за бедра, не позволяющих ни на сантиметр отстраниться от щекочущей чувствительную кожу бороды и умелого рта, со смачным звуком посасывающего яички.       Антон честно пытается сосредоточиться на члене партнёра, но голова кружится от сильного возбуждения, а дыхание сбивается к черту. Он сильнее прогибается в пояснице, ложась грудью на спортивные бедра, и, опираясь на предплечье одной руки, другой тянется к своему члену, чтобы побыстрее спустить. К счастью, Арсений не бьёт его по рукам, а лишь плотнее насаживает на влажный язык, упругий кончик которого раздвигает пульсирующие стенки.       Парень в быстром темпе додрачивает себе, невольно расслабляя рот и полностью выпуская из него член, но обдает его частым горячим дыханием, ложась щекой на бедро и прикрывая от удовольствия глаза. Пока не замирает, напрягаясь всем телом, а теплая жидкость не заливает оголенную грудь мужчины.       В себя Антон приходит секунд через двадцать, чувствуя, как сильные ладони плавно скользят по его расслабленным бёдрам, а во рту скопилось много слюны. Не давая ей вытечь, Антон приподнимается и снова ставит обе руки на предплечья. — Трахни меня в рот, — шепчет он, нависая над большим пульсирующим членом.       Арсений сгибает ноги в коленях и на всю длину входит в горячий, невыносимо влажный рот. Слюны так много, что она струйкой стекает по подбородку парня, который даже не пытается плотно сомкнуть пухлые губы.       Мужчина несдержанно мычит и стонет, царапая коротким ногтями чужие бедра, а Антон спокойно дышит носом, пребывая на волне блаженства от полученного оргазма и морального удовлетворения, что может сделать своему партнеру так приятно.       Арсений ничего не говорит, только сильнее стискивает бедра, а Антон копирует его жест, чтобы мужчина и не подумал отстраниться, и шире раскрывает челюсть, прижимая язык к нижним зубам. Арсений сигнал считывает и через два глубоких толчка со сладким стоном кончает.       Горлу Шаста однозначно нужно выписать премию за сегодняшние подвиги. Он проглатывает всё до последней капли, облизывая покрасневшие губы и пах мужчины. Натягивает ему обратно трусы, аккуратно укладывая в них член, и сползает с его торса, чтобы найти уже свои боксеры. — Да куда ты их выкинул? — причитает он, внимательно оглядывая пол, пока Арсений лениво оттирает грудь салфетками, найденными в тумбочке. — А, вот. Нихуя! — поражается Шаст, отыскав заветный кусок ткани на кактусе, стоящем на навесной книжной полке. — Бля, слава богу без иголок, — резюмирует он после тщательного анализа трусов на предмет колючек и натягивает их скорее на голый зад.       Арсений лежит уже под одеялом в темной футболке, которую хрен знает, откуда и когда успел достать, и смотрит на парня, тихо посмеиваясь — ну, чисто невинная ромашка. Ага, как же!       Антон закатывает глаза и заползает в кровать под бочок к этому дьяволу-искусителю. Никакой он не Адам из эдемского сада, натуральная змеюка подколодная. Но своя, родная змеюка, которая смачно чмокает в губы, кусает, сукападла, за сосок и закрывает хитрющие глазки, укладываясь на теплой груди, обвивая по-хозяйски руками и ногами. Шаст кладёт свою руку поверх его и тоже закрывает глаза, откидываясь затылком на мягкую подушку, которая мгновенно телепортирует его в царствие сновидений.