Почему я?

Олег уже вечером пятницы уехал в родной городок, думал, встреча с друзьями детства развеет морок. Но стало лишь хуже: в этой дыре текла своя жизнь, тухлая, с запашком безысходности. Не позавидуешь. Отец как всегда витал в каких-то дурацких прожектах, ничего не замечая вокруг. Понятно, почему мать от него ушла. Обидно, что Олега не забрала с собой. Сильно обидно. Оставить четырёхлетнего сына с отцом, не видящим дальше своего носа, это жестоко. Отец, помимо прочего, был упертым педантом-моралистом и геев ненавидел так, будто они мешали ему витать в облаках. Педиков в этой дыре ненавидели все и называли их именно так. Собственно, ни одного гея в округе не было и не могло появиться – он бы не выжил, а ненавидели все некий медийный образ. И раньше Олег ощущал себя среди этих людей в своей тарелке, одним из них. И, наверное, когда ехал сюда, надеялся вновь ощутить это, протрезветь от Романа. Но, кажется, произошло ровно наоборот. Водка в горло не лезла. Сидя в кругу старых друзей, давно ставших чужими, Олег лишь мечтал о понедельнике и гадал, как проводит время Роман. Наверняка уже подцепил кого-то — получше и посговорчивее. И пусть бы. Только паршиво. Домой Олег собрался уже в воскресение утром. И перед отъездом не выдержал, прощаясь с отцом, заявил: — Пап, решил признаться тебе: я педик. Встречаюсь с мужчиной. У нас сексуальная связь. — Наблюдая за лицом отца, представил, почему-то насмешку в глазах Романа. Тому бы точно понравилось. — Ты шлюхин сын! Раньше слышать это было больнее. Сейчас Олег лишь улыбнулся: — Ага. Я помню. Гены. И, знаешь, для человека с двумя высшими у тебя фиговый словарный запас. Олег ушёл довольный собой, но в поезде накрыло. Хотелось выть и биться головой об окно, чтобы вытряхнуть из неё все воспоминания и удушающую обиду. Возможно, если бы мать не потеряла второго ребёнка, всё и было бы иначе… Она будто любила недоношенное дитя больше, чем Олега… Возможно Олег был с детства ущербный, мать это чувствовала, знала, что он не продолжит род, не стоит её заботы, потому и ушла. Женщины практичны. А мужчины могут, как отец, всю жизнь витать в облаках. И удивляться: «Откуда живот? от кого?» — «От дяди Славы, папочка. Мама просила отворачиваться и закрывать уши, но я всё равно слышал больше, чем хотелось бы. Она действительно была шлюхой». Когда мысли снова занял Роман, Олег был почти рад, но ожидание встречи тревожило. Олег должен был сделать удовольствие обоюдным, но что он мог? Сосать парню — точно нет! Не сможет, сблюёт. Дать себя выебать? Может, и не так страшно. Олег ведь не девочка-целочка. Это просто жопа, не рот, ничего особенного. Вроде, подумаешь, побыть дыркой… Пятнадцать минут унижения и всё. Наверняка у кого-то из бывших одноклассников, побывавших на зоне, уже есть подобный опыт. А Олег сын шлюхи, чего ему стоит? Только это ещё не всё. Это нечто слишком интимное. Словно впустить человека в себя, внутрь, в душу, сквозь не предназначенное для этого место. Грязное место. И это не любовь. Может быть, если бы Олег верил в чувства Романа… нет, это сексуальное извращение. Олег мечтал о чём-то ином… И ответные услуги оказывать не собирался. Будь что будет. День дома провёл глядя в стену перед собой и захлёбываясь презрением к себе и всему на свете. Казалось ничего хорошего ему не светит. Уж точно не с Романом. От мыслей о нём скручивало живот до тошноты, а по мышцам разливалось оцепенение. Становилось так хреново, что временами хотелось сдохнуть. Олег пытался просто дышать и не думать. В офисе Роман объявился немного помятый, обычно он выглядел… не то, чтобы изысканно, порой даже нелепо, но опрятно и стильно. Ну в каком-то своём особом вольготно-распущенном стиле. А сегодня явился в растянутой промофутболке Аэрофлота с улыбающимся во все зубы смайликом на груди. Он и сам выглядел как этот смайлик, когда Олег, прочитав сообщение «Соскучился?», поднял на него взгляд. Даже в этой дурацкой футболке, Роман выглядел притягательно. И если бы не эта футболка, явно с чужого плеча, Олег был бы рад его видеть, но и сейчас неимоверно хотелось… Оглядевшись, Олег понял, что все вокруг знали, чьё сообщение он прочитал. И все, конечно же, в курсе, что Олег с Романом проводят время в подсобке. Только не представляют, что там происходит. Олег вдруг зарядился уверенностью и ответил: «Да». Роман снова разулыбался, будто все выходные только и мечтал кому-нибудь отсосать. Он ещё с минуту разглядывал сообщение, прежде чем ответить: «Идём». Он вышел, а Олег заметил, что все смотрят на него выжидающе. О, если бы они знали, что Роман Константинович скоро будет стоять на коленях! Раз уж спектакля не избежать, Олег демонстративно поклонился и медленно удалился с гордо поднятой головой. В этот раз Олег не закрыл глаза. Видел всё. Ловил его довольный взгляд и гадал, что именно может доставлять Роману подобное удовольствие. Казалось Роман жаждет спермы, как вампир крови и глотает так жадно, будто это лакомый эликсир. Это не укладывалось в голове, разрывало сознание. Картинка стояла перед глазами весь день. Следующим утром в офисной кухне внезапно подкараулила Ирка: — Олежка, скажи по-секрету, Артём тоже гей? — Роман считает, что нет, — буркнул Олег, смирившись, что его собственная ориентация давно не вызывает вопросов. Артём этот оказался душой компании и полной противоположностью Романа. Они идеально дополняли друг друга — Роман щедро раздаривал окружающим знаки внимания, а Артём с восторженным трепетом их принимал. Как два актёра в театре… В среду бабы, пока начальство совещалось, устроили новенькому публичный допрос. Тот в ответ толкнул пафосную речь о гендерных стереотипах. И что сам он не намерен навешивать ярлыки. Бабы оживлённо поддакивали, а Ирка вдруг перевела на Олега стрелки: — Слышал? Клювом не щёлкай, а то останешься с носом. И все уставились на Олега. К его облегчению всеобщее внимание вновь отвлёк Артём: — Да я не претендую. Просто не считаю нужным отказываться от возможностей. Ну знаете, как это бывает… С начальством лучше дружить. — О, наш человек, — закивала Ирка. — А ублажают пусть другие, — подытожил говнюк, посмотрев на Олега. Тот вздрогнул. И не от оскорбления, а от мысли, что он не ублажал ни разу. — Ну что опять устроили… — заворчала Игнатьевна. — Цирк уехал, клоуны остались. Ещё один манипулятор нарисовался! Глаза-то разуй, дитя, с кем дружить собираешься. Он людей лузгает, как семечки. Палычем вон крутит… а тебя раздавит и не заметит. И ты, Олежка, не слушай. От Романа Константиновича держись-ка подальше. Ты же разумный парень. — Ага, он держится изо всех сил прям, — хихикнул Артём и изобразил, как по его мнению Олег держится: взявшись за стол, выпятил зад и покачался. — Мне передать ему это, — Олег обвёл в воздухе контур говнюка, — предложение дружбы? — Передавать ничего он не собирался, но Роман, возможно бы и оценил. Все, кроме Игнатьевны пооткрывали рты, уставившись на Олега, а та, кажется ничего не поняла, хлопнула по столу и продолжила о своём: — Олежка единственный из вас, кто на его фальшивое обаяние не поддался. А вы разомлели все. Не обольщайтесь, Роман Константинович любого вышвырнет без сожаления с такой же очаровательной улыбкой. Что Роман может быть сволочью, Олег на себе испытал. И не сомневался, что слова о любви для него пустой звук. Но тот будто и не стремился, чтобы его ублажали, казалось, делать минет доставляло ему наслаждение. Олег ни разу не замечал у него стояка. Вроде и понятно: с чего бы мужику возбуждаться, отсасывая другому? Но тогда зачем? Может, собственный член не годен? Такая компенсация? Роман, вернувшись в офис, остановился, не дойдя до стола: — Кто-то умер? — Он обвёл взглядом притихший офис, чуть задержал его на Олеге и перевел на Артёма. Тот сверлил глазами Олега. — Боюсь, я не очень удачно пошутил, — вскинул голову Артём, заискивающе улыбаясь. Тут встряла Игнатьевна: — Обсуждение ваших сексуальных пристрастий, Роман Константинович, в очередной раз стало темой дня. — О, — рассмеялся Роман, — вы, как руководитель, тоже должны понимать, как важно, что в коллективе есть общие интересы помимо работы. Умоляю вас, — он рухнул на колени, раскинув руки, — не портите ребятам настроение зазря. Олег вновь ощутил, что восхищается этим клоуном. Этой эпатажностью, непосредственностью и даже разнузданностью, которую Роман не преминул доказать: — И знаете, если ваш бывший муж похож на меня, проблема вашего брака была намного очевиднее, чем вам кажется. Если, конечно, вы не прячете под юбкой член. Игнатьевна побагровела, отодвинулась на стуле, беззвучно шевеля губами. Роман поднялся с улыбкой: — Не кипятитесь так, Елена Игнатьевна, вы же сами хотели, чтобы у ребят, кроме моих пристрастий, была иная тема для обсуждения. Игнатьевна взяла сумку и вышла с каменным лицом. Ещё минут десять царила тишина, а потом офис ожил. Судя по расслабленному поведению Романа, возмездия он не ожидал. Всё же он сволочь. Импотент, помешанный на членах — это всё объясняло. Маленький изъян спускал Романа из космоса на землю и делал понятным, можно сказать – нормальным, пробуждал сочувствие, чуть ли не нежность. Олег бы тоже такое скрывал и от баб бы шарахался. Уже можно было представить, что Роман и правда хотел, чтобы его трахнули. В другом контексте трудно вообразить его в этой роли. Захотелось, чтобы Роман открылся, стал ближе, поделился своей тайной. Вот только задушевных разговоров Олег никогда в жизни не вёл. С Пашкой всё становилось очевидно с полуслова. А Роман чаще сам задавал вопросы и про себя ничего личного не рассказывал. И вообще, он меньше всего на свете был похож на человека, ждущего сострадания. Но что-то ведь есть под это ширмой? Неделя пролетела почти незаметно. Олег погрузился в новый заказ, стараясь ни о чём не думать, что в течении рабочего дня почти получалось. Но вечером, едва выходил из машины, слыша в спину привычное «До завтра, моя любовь», силы разом покидали тело, до квартиры Олег доходил едва переставляя ноги и валился на постель ничком. Настойчиво отгонял от себя мысли, что может быть что-то ещё, «вместе» с Романом. В пятницу вечером, когда машина встала у подъезда, Олег не мог заставить себя открыть дверь. Если бы сейчас Роман вновь предложил поужинать, Олег бы не стал отказываться. Но Роман взглянул на часы и поинтересовался: — Какие планы на выходные? — Ничего такого, — вздохнул Олег и дёрнулся, понимая, что надо идти. Он взялся за рычажок двери, и сам не узнал свой голос: — Зайдёшь? Роман застыл, удивлённо вскинув брови, потом оживился: — Конечно. Олег ещё не сразу смог двинуться, однако силы в тело вернулись, ноги слушались, соглашаясь с решением. Только разум вопил от отчаяния, затмевая сознание. В лифте Роман торопливо писал сообщения, потом ответил на звонок, перенёс назначенную встречу и ещё долго в чём-то заверял собеседника, уже стоя в прихожей. Олег прошёл в кухню, поставил чайник. Скинул Пашке сообщение, что занят, их пятничный поход в клуб отменяется. Попробовал вдохнуть. Ничего страшного, просто арт-директора в гости привёл. Всё равно было дико. Вот поэтому: Роман объявился в кухне и тут же заполнил собой всё пространство, которое будто бы заискрило. Оглядевшись, он закусил губу: — А перекусить что-нибудь есть? Олег сунулся в холодильник, но нашёл там только пельмени. — Сойдёт, — кивнул Роман, заглядывая через плечо. — Как в студенческие времена! Мы в общаге закусывали водку пельменями. — Он положил руку Олегу на плечо, чуть погладил: — В следующий раз ужин с меня. Олег на секунду завис, тепло от ладони прокатилось дрожью по всему телу, свернулось клубочком внутри и безумно захотелось… ближе. А «Следующий раз» эхом гудело в висках. Будто они встречаются. Как… те, кто делает это ради продолжения рода. Бред! Для Романа это просто игра. Олег для него развлечение. Он вскинулся, Роман убрал руку и принялся весело рассказывать про общагу, где сам он не жил, только бухать ходил. А Олег вот жил и видел всё это с другой стороны. Когда Роман сел, то словно втянул свои незримые щупальца, и воздух вокруг чуток разрядился, дышать стало легче. Олег поставил перед ним пельмени и присел с дальнего края стола, ковыряясь в тарелке, собрался с мыслями: — По поводу следующего раза… Роман замер, вскинув глаза. И что-то такое острое и холодное мелькнуло в них, чего Олег ещё ни разу не видел и осёкся. Он опустил голову и потёр лоб, закрыв лицо ладонью, выдавил только: — Я не знаю. Напряжённая тишина давила на барабанные перепонки. Стало страшно от любого исхода. На самом деле Олег допускал мысль, что у них с Романом может быть… секс. В контексте того, что тот импотент. Типа из жалости, что ли? Дико. Нет, на самом деле, всё просто — Олег не хотел, чтобы его трахали. Сам он, может, и мог бы… по необходимости. Непривычно резкий голос Романа прервал молчание: — Для протокола, ты меня позвал сюда, чтобы отшить? Олег мотнул головой и нечаянно стукнулся коленкой о стол. Поднял глаза. Роман облегчённо улыбнулся и протянул: — Хорошо. — Он отправил остывший на вилке пельмень в рот и принялся сосредоточенно жевать. Олег вздохнул: — Просто я не такой, как ты… — И это замечательно! Такого как я, я бы никогда не полюбил. — Роман широко улыбнулся. — Вообще-то большинство людей вкладывают в это понятие более глубокий смысл. — Олег опять разозлился. Коробило от этого слова. А Роман намеренно его произносит, на мозги капает. — Возможно. У меня всё довольно просто. Зато однозначно. Вот однозначности Олегу всегда не хватало — и в собственных мыслях, и в окружающей жизни с самого детства. И в Романе он этого не видел. Тот, дожевав последний пельмень, вытянулся и обернулся к двери: — Что, покажешь своё логово? Не дожидаясь ответа, он направился в комнату, где скользнул взглядом вокруг, плюхнулся поперёк кровати и поелозил задом по матрасу: — О, неплохо! Этот матрас был единственным приобретением Олега в квартиру. Хозяйский же, в пятнах, стоял в углу, спать на нём Олег не решался. Роман приподнялся на локтях и уставился на Олега так, будто ждал, что тот тоже нырнёт в постель. Ну да, логичное предположение, если Олег позвал его не чтобы отшить. А зачем позвал? Об этом Олег не успел поразмыслить, Роман в одно движение очутился рядом. Олег отшатнулся, словно его ветром сшибло, настолько плотной ударило энергетикой, жаждой — совсем не импотентской. Хотя эрекции у Романа снова не наблюдалось, но глаза… казалось, он может изнасиловать одним взглядом. Олег выставил руки, обороняясь. — Всё ещё меня боишься? — вздохнул Роман, отступая. — Клянусь, я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Олег бы и хотел сказать, что не хочет ничего… но бессильно взмахнул руками: — Слушай, ты мне нравишься… — выпалил и, не успев добавить «но», осёкся: это ведь уже как признание… — Да, я помню: ты не гей. Ты, в принципе, не против, когда какой-то извращенец тебе сосёт, но на большее не согласен. Я понял. — Последнее Роман выдохнул уже в живот Олегу, который закрыл лицо ладонями, так неприятно это звучало… — Зачем тебе это? — Я просто тебя люблю. Как могу. Как ты позволяешь, — прошептал Роман в ширинку. Как простую банальность. Кажется член Олега Роман действительно обожал, и это было похоже на признание в любви ему. Тело, уже приученное, отозвалось рефлекторно и моментально. Олег стиснул зубы, но мысли ещё продолжали метаться. — У тебя стоит? — выпалил он вопрос ставший принципиальным. Роман поднял заинтересованные глаза: — Хочешь посмотреть? Олег опешил. Может даже кивнул, может даже хотел немного… знать точно хотел. Роман широко улыбнулся и встал, одновременно освободив себя от брюк и плавок. Он обхватил член рукой и, встряхнув пару раз, раскрыл ладонь. Олег тупо уставился как из норки выползает красноголовый змей, тянется навстречу. Впервые видел это в таком ракурсе. С эрекцией у Романа явно всё было в порядке. И себя он не стеснялся. Олег скользнул взглядом выше, по втянутому животу, и Роман, уловив взгляд, снял футболку и закинул руки за затылок. Выглядел он всё же несуразно, но… эффектно. Спрессованная и туго натянутая на тонкие кости чрезмерная маскулинность выпирала под сухой кожей резким рельефом. Роман явно наслаждался, ловя на себе взгляды: — Можешь потрогать. Олега это взбесило. Он ненавидел пошлость, не хотел видеть её в Романе. Но эта непосредственность… Хотелось до зубного скрежета не потрогать, а чего-то безумного — влипнуть, впитаться или разодрать к чертям. — Чё не трахнуть? — оскалился Олег. Роман ухмыльнулся, подцепил с пола свои джинсы и медленно попятился. Олег как зачарованный двинулся следом, оказался возле кровати. Роман сел, быстро склонился и обхватил член Олега губами. Олег немного расслабился, напряжение из мышц перетекло в пах, запульсировало там. А Роман отстранился и натянул Олегу презерватив. Чёрный. Потом он выдавил из пакетика смазку на свои пальцы, откинулся на спину и задрал ноги, демонстрируя сразу весь срам. Олега замутило от этой картины. Ни одна шлюха не вытворяла подобного. А тут – Роман Константинович. Тот сунул руку между ягодиц, размазал там смазку. Олег ошалело пялился на это всё… Пару раз он допускал мысль, что трахнет Романа, но технически этот процесс представлял как-то иначе. Не так ужасающе пошло. И без участия эрегированного члена, от которого не мог оторвать взгляд. Но если уж уважаемый Роман Константинович решил поиграть в шлюху… Со шлюхами Олег умел обращаться. Хрипнул отчего-то севшим голосом: — Повернись. Роман Константинович без тени сомнения вывернулся и встал раком, подставив костлявую твёрдую жопу. Уж попочкой такое точно не назовёшь. И это не могло возбуждать. Но возбуждало. Тело предательски подалось навстречу. И хотелось узнать каково это — внутри арт-директора. Олег словно со стороны наблюдал, как собственный член погружается в мужскую задницу. В общем-то не было ничего необычного, дырка такая же и внутри ничего нового. По сравнению с последним «нормальным» сексом изменился лишь антураж. Но… Олега трясло…. Колбасило целиком от нездорового возбуждения. Он замер, прижавшись к твёрдым буграм, сдерживая дрожь и свыкаясь с тем, что он внутри мужика, и это необъяснимо приятно. Роман, кажется впервые выдохнул, отмер и изогнулся, стремясь рассмотреть, что происходит сзади и ловя взгляды Олега. Мысль, что ему нравится, опьяняла. Но эта шлюховатость… Олег такого представить не мог. Это мешало в полной мере насладится фактом, что трахаешь арт-директора. Олег помнил его с другой стороны, помнил тот напор и ту силу, с которой Роман подмял его у Киры в квартире. Собственно, сила была на месте, Олег ощущал под пальцами крепкие мышцы. Забылся, изучая рельеф и вибрации мужского тела внутри и снаружи. Роман всхлипывал в такт толчкам, но потом начал сбиваться, стонать очевиднее, громче и чаще. Олег ловил эти звуки и заводился. Теперь уже сам неосознанно двигался в чужом ритме, ловя такт, словно был на танцполе. Когда этот ритм сорвался на какофонию, Олег понял, что Роман дрочит и вот-вот кончит. Олег притормозил, прислушиваясь к нему. Хотелось увидеть чужой оргазм, почувствовать. Вызвать?.. Олег добавил огонька. Роман сорвался на крик и умолк, рвано сипя, а Олег ощутил, как у того внутри прошлись спазмы, отзываясь в собственном теле волнами жара и наслаждения. Необъяснимо… Никогда не думал, что оргазм другого может так завораживать. Олег ещё некоторое время впитывал вибрации, прежде чем сорвался сам. Он вжался в Романа, прилип к его телу, стремясь удержать простоту ускользающего момента. Хотелось забыться, больше не возвращаться в реальность. Не думать о том, что произошло. Роман под Олегом распластался ничком. И Олег ещё продолжал вжиматься в его тело, прилип неподвижно, страшась шевельнуться, очнуться. Не сразу понял, что тот уснул. Всё же тихонько сполз вбок, стараясь не разбудить. Было спокойно, тихо. Будто весь мир притаился, не решаясь тревожить уснувшую стихию – буйную и опасную. Даже солнце стыдливо втянуло лучи, погрузив комнату во мрак. Нужно было бы принять душ. После секса Олег всегда тщательно мылся. Но сейчас шевелиться не хотелось. Да он и не испачкался, выделений никаких не было, стерильная смазка не в счет, а все прочее осталось в презервативе. Можно и позже, можно ещё полежать, глядя, как рядом безмятежно спит, тот, кто перевернул твою жизнь, разрушил представления о себе и мире. Олег не мог поверить, что может быть приятно, когда кто-то долбится в твой зад. Но он видел... Тишину разорвала мелодия смартфона. Роман засипел, а Олег зачем-то сделал вид, что спит. Через него перелезли, и звук телефона удалился в прихожую. Спустя пару минут Роман вернулся и застыл за спиной. Олег ощутил кожей, как взгляд заскользил по голому заду. Надо было прикрыться! Теперь же словно парализовало, Олег даже не вздрогнул, когда по бедру пробежалась струйка воздуха и коснулись тёплые губы. Потом Олега укутали в покрывало, а позади послышался шорох, звук молнии. Уходит… В груди свернулся тугой неприятный комок. Снова тишина, потом вздох совсем рядом. — Уходишь? — не выдержал Олег. После паузы в ответ раздалось: — Прости. — За что? — прохрипел Олег не своим голосом. За то что уходит? Никто не просил оставаться. Или за то, что Олег ощущает себя так, будто его отымели. Хотя всё было наоборот, но как это случилось, Олег не понимал. Чувство было мерзкое. Да к чёрту всё это. Олег разозлился и встал. Покрывало оказалось весьма кстати, успел прикрыться. Лица Романа в контражуре уличных фонарей было не разглядеть. Он покачал головой, потом вкрадчиво поинтересовался: — Всё хорошо? Нет, хорошо не было. Было паршиво, но Олег кивнул. Роман протянул руку, помял между пальцев краешек покрывала, вздохнул: — Мне надо идти. — Ладно. Роман встал, и Олег пошлёпал за ним в прихожку, кутаясь в покрывало, которое оказалось мокрым от чужой спермы и мерзко липло к бедру. Уже взявшись за ручку, Роман обернулся: — Слушай, насчёт следующего раза… завтра открытие «Арт-квеста». Будет небольшой фуршет для своих… Не хочешь пойти? — Он заглянул в глаза и добавил: — Нам не обязательно держаться за руки, ничего такого. Олег обмер. Ладно бы ужин наедине, а тут… Роман махнул рукой: — Ладно, забудь. Распахнулась дверь, будто вырвав что-то у Олега из груди вместе со словом: — Пойду. Когда Роман ушёл, Олег понял, что лыбится закрытой двери, как дебил. Хотя радоваться было нечему. Он собирался появиться на людях с открытым геем, которого, между прочим, ещё и трахал. Залез в инет глянуть про этот «Арт-квест». Оказалось, это выставка арт-объектов в виде лабиринта с сюрпризами. Роман значился в числе организаторов, без указания роли, но с крупной фотографией. Олег понял, что ничего про него не знает. До этого момента и не хотелось знать, но теперь полез в соцсети. Страничка на первый взгляд показалась довольно пресной — фотки, перепосты, среди них пара работ Олега, что, конечно, приятно. Много про разные выставки, конкурсы и даже про балет. А потом Олег ткнул в раздел фото, на которых Роман отмечен другими людьми. Больше десяти тысяч фотографий! И тут сразу вылезла гейская тема. Немного полистав, начал прифигевать чем дальше, тем больше от чрезмерной пошлости. Когда попалась фотка из гей-клуба, на которой голый по пояс Роман Константинович облизывал живот мужика в порно-костюме зайчика, стало паршиво. Очень. Даже шлюхи, которых Олег встречал, не делали подобное, только проститутки в кино… Видеть в такой роли Романа было почти больно. Дальше Олег решил не смотреть и никуда не ходить… Понял, что всё ещё сидит в покрывале, испачканном чужой спермой. Скомкал и бросил на кровать. Сил унести в ванную не было, плюхнулся рядом. Всю ночь перебирал доводы, доказывающие, что нужно от Романа держаться подальше, всё это не для Олега — и гей-клубы, и выставки с балетом. В студенческие времена таскался за компанию с однокурсниками по разным мероприятиям, хотелось вдохнуть высокого искусства, приобщиться к изысканному, но жизнь давно всё расставила по местам. А пошлость Олега отталкивала всегда. Ладно, Пашка, у него всё банально, без особых заскоков. А тут другой уровень — запредельный. А Олег чуть не поверил, что… может быть что-то ещё. Он неосознанно комкал в руках покрывало, источавшее чужой запах. Нужно бросить нафиг эту работу и уехать в родной город. Устроиться в провинциальную конторку, где нет и не может быть никаких геев, верстать объявления, жениться на нормальной бабе и жить, как все там живут — запивать тоску водочкой и закусывать домашними огурчиками. Но с чего вдруг? Работа Олегу нравилась, а Роман… Артём прав — с начальством дружить полезно. И если Роман Константинович хочет быть дыркой… И на выставку Олег пойдёт с высоко поднятой головой. И зачем вообще полез в соцсети? Вот не пофиг, как арт-директор проводит свободное время?