Почему я?

Пока Олег поднимался в лифте на свой этаж, осознал, что не справится. Что ему больно по-настоящему. Больно дышать, думать, жить дальше. Бессмысленно. Но какая альтернатива? Стать подстилкой, которая бежит по зову хозяина и уползает в норку, когда тот занят? Двери лифта раскрылись и Олег заставил себя шагнуть на этаж, в прежнюю жизнь. Роман стоял, подпирая спиной дверь квартиры. — Ничего? — рыкнул он, выпрямляясь, с таким взглядом, что Олег непроизвольно вытянулся по стойке смирно, хотя в армии не служил. — Вообще ничего не объяснишь? Олег собрался с мыслями. Что он должен объяснить? Это его послали, ну или отослали… Сказать, что не тряпка, что для него подобные отношения неприемлемы? Про отношения речи и не было… Но в груди истошно забилась надежда. Роман ведь тут, не поехал встречать дружков… Пока… В этот раз… — Я так не могу. Не хочу. Роман развёл руки: — Что случилось-то? Олег чуть не набросился. Он открылся перед этим типом, раздвигал ноги, вывернул душу, а ублюдок… для него это ничего не значит. Он даже не понимает, что случилось. Олег стиснул зубы, мотнул головой, повторяя: — Я так не могу. Это не для меня. Роман отвёл взгляд, сгрёб пятерней волосы и сжал, словно собирался выдрать пучок, но передумал и уронил руку: — Ладно, прости, — он ринулся прочь, обогнув Олега. За спиной послышались щелчки кнопки лифта. Олег стоял, пялясь на свою дверь. Злость испарилась разом, грудь снова сдавило до боли, и пол под ногами начал вращаться. Вот и всё? Одновременно со скрежетом дверей лифта Олег выдохнул в пустоту: — Я люблю тебя. Он продержался на ногах пару долгих мгновений, пока не хлопнули двери. А потом стало легче… Но на плечи легли руки, как показалось – неимоверно горячие и тяжёлые. Спустя ещё несколько долгих секунд Роман прильнул к спине, оплёл грудь и шепнул в затылок: — Дай мне шанс. — Роман повторил слова Киры… — Тебя дружки ждут, — скрипнул зубами Олег. — Дружки? — Роман скользнул губами по виску и засмеялся: — Пара. Муж и жена. Мальчик и девочка. Оба – гетеро, — он развернул Олега, перестав улыбаться, сдвинул брови: — А ты что подумал? Реально решил, я собираюсь тебя подложить? В первый раз?.. — Ты же меня не звал. Сказал, что занят. Роман будто подвис, удивлённо приподняв брови: — Что сказал?.. Я просто думал, ты захочешь домой заехать, переодеться… а тут «Глобус» перенёс встречу. — Мы пока не живем вместе. — Олег всё же улыбнулся, поняв, что Роман не допускал и мысли, что они могут провести ночь раздельно. — Да… я думал… почему нет? Я тоже тебя люблю. У Олега закрылись веки. Так хотелось поверить… Грудь изнутри обдало жаром, Олег сам потянулся к губам, делясь своим выдохом, тем, что рвалось изнутри. Сердце притихло, и вокруг всё притаилось. Они не целовались — дышали общим на двоих воздухом, стараясь не проронить ни капли. Замерли, когда где-то рядом щёлкнул замок. — Поедем, а? — вздохнул Роман, возвращая Олега в реальность. — Там нормальные ребята, тебе понравятся. — Угу. — Олег уткнулся носом в шею, продолжая сжимать пальцами спину. — Та футболка со смайликом, в который ты явился на прошлой неделе с утра. Чья она? — М-м-м. Всё же мечтаешь меня наказать? — Роман прижался губами к уху. — У меня задница уже не болит, а у тебя как? Олег непроизвольно сжал кулаки, в последний момент, когда Роман вытянулся, всё же выпустил из них его кожу: — Просто ответь. — Ты же знаешь, что ответ тебе не понравится. — Ты с ним спишь… — Олег попытался оттолкнуть его, но Роман удержал, прижимая к себе, покачал из стороны в сторону. — Я бы так не сказал. Но, может, и засыпал пару раз. Олег бессильно зарычал, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться зубами в плечо: — Я не согласен на открытые отношения. — Ага, я уж догадался, — хохотнул Роман и прижался губами к виску. — Это не проблема. Но тогда ты от меня сбежал к папочке, помнишь? — Это был последний раз у тебя? Роман вздохнул: — Давай договоримся оставить прошлое в прошлом и жить дальше. Всё может быть иначе. У нас с тобой может получиться… Олег чуток завис. Разговор о последней неделе не такое уж «прошлое». Интересно, когда в понимании Романа истекает срок давности? — У тебя кто-то был после того как… ты был у меня? — Когда бы? — хихикнул Роман. — Ты переоцениваешь мой сексуальный потенциал. Олег снова уткнулся в плечо лбом, пытаясь собраться с мыслями. Они теперь и правда «вместе»? По-настоящему? Он слышал что-то типа обещания верности? Слишком всё сразу. Сердце долбилось бездумно и радостно, и меньше всего на свете хотелось разжимать руки – казалось, иллюзия тут же развеется, но прерваться всё же пришлось. Роман, входя в квартиру, заметил: — Не спеши. Собери вещи. Чтоб не мотаться каждый день. В итоге, с его подачи, Олег сгрёб чуть ли не всё, разве что помимо зимней одежды. Гости Романа и правда оказались приятными. Оба играли на гитаре, которая обнаружилась у Романа в шкафу, хотя сам он не играл. Сидели до поздней ночи, а Олег не мог свыкнуться с ощущением, что он с кем-то «вместе». А ведь Олег по-прежнему о нём совсем ничего не знает. Роман всегда переводил разговор, едва речь заходила о нём самом. И эта ночь не была исключением. Он вспоминал забавные истории, интересные проекты, но ничего личного. Выпитый алкоголь заставил расслабиться, и Олег потихоньку пропитывался уверенностью и бесстыдством Романа, но закрываться с ним в спальне на глазах у людей оказалось всё же ужасно. А там Олег растворился губы в губы, когда вновь один на двоих воздух, не отрываясь ни на секунду, не роняя ни вздохов, ни звуков. И хотелось ближе, теснее, больше, хотелось его страсти. Но Роман лишь сдержанно отвечал, полностью передав инициативу Олегу, который бессмысленно пьяно льнул к упругому телу, втирался сам. Тихо, нежно, вслушиваясь в стук сердца рядом, впитывая каждую вибрацию. Когда Олег проснулся, Романа в постели уже не было, но снаружи был слышен его голос. Олег зажмурился, кутаясь в одеяло, хранившее запахи тел. Пытался вспомнить, кончил ли ночью Роман, и жалел, что напился. Гости уехали ещё до того, как Роман пришёл будить поцелуем. Олег потянулся навстречу, но тот вздохнул: — Опоздаем, времени уже нет. — И вытащил из постели. В офисе сегодня казалось светлее и уютнее, чем обычно, Олег с головой погрузился в работу, лишь иногда бросал взгляд на Романа и ловил ответный, от которого теплело в груди. Новенький ещё в конце той недели подготовил офигенный концепт, Роману понравилось. При этом, глядя на варианты Олега, он не испытывал энтузиазма. — Тебе не нравится… — вздохнул Олег. — Я этого не сказал. Просто выбери сам, над каким будешь работать. — Ты должен утвердить концепт, это твоя работа! — И я решаю, как её делать, — промурчал Роман сладким голоском и наклонился к уху: — Расслабляться будешь дома. Я научу. Сделаю массаж… — Массаж? — переспросил Олег. — Эротический, разумеется. Тебе понравится. Олег кое-как совладал с приливом возбуждения и до конца дня старался не смотреть на Романа, что совершенно не получалось. Олег злился за его выходку и одновременно жаждал взгляда, остро хотелось вновь ощутить себя тем «потрясным». Роман же вёл себя подчёркнуто сдержанно, и все вокруг разом приняли эту модель поведения. Олег вдруг стал уважаемой персоной, а не мальчиком, требующим заботы. В обед Игнатьевна, разрезая и раскладывая по блюдцам пирог, подала Роману первую порцию, а вторую протянула Олегу, но вдруг передумала и тоже отдала Роману: — Для Олежки, — улыбнулась она и поправилась: — Олега... — показалось она хотела добавить отчество, но не смогла вспомнить. Олег удивлённо перевёл взгляд на Романа, а тот подал блюдце из своих рук. Выглядело забавно, но чуток напрягало, Олег ведь не ручная зверушка, которая берёт пищу только из рук хозяина. Но самого бесило это «Олежка» Игнатьевны, а забота Романа грела душу. К вечеру, несмотря на то, что после вчерашних посиделок клонило в сон, ожидание обещанного массажа стало нестерпимым. По дороге в машине Роман, заметив стояк, стиснул Олегу бедро и довольно хихикнул: — Потерпи немного, моя любовь, нам еще нужно заскочить в магазин. Олег вцепился в его руку, пытаясь оторвать от себя: — На дорогу смотри. — Кстати, у тебя аренда оплачена до конца месяца? Надо в выходные забрать вещи. У тебя там вроде немного, сами вывезем. Олег со вчерашнего дня ещё не успел осознать, что происходит. Они живут вместе? Ощутил себя будто в космосе. И не в том смысле, что выше неба от счастья… просто вдруг захотелось за что-то схватиться, за что-то кроме руки Романа, которую Олег непроизвольно сжимал пальцами. До конца месяца пять дней. А пару недель назад Олег ещё ощущал себя самым обычным парнем, у него была обычная жизнь. Правда, возвращаться в неё теперь не хотелось. Теперь всё, абсолютно всё, зависело от одного человека. Олег должен довериться ему целиком. Он смотрел на него и терял себя. И не хотел останавливаться. Впервые ощущал себя таким живым, таким настоящим, таким уязвимым, и ему нравилось. И журчащее в груди ощущение – пугающее и волнующее, нравилось тоже. Хотя Олег помнил, что оно может свернуться узлом, сжать сердце до красноты в глазах. И это случится снова. Но не сейчас. Олег разжал руку, сунул её под ладонь Романа и сплёл пальцы. Тот улыбнулся, глянул на Олега, но вернулся к дороге, выжимая газ после светофора. Олегу показалось, вместе с машиной и собственная жизнь полетела на других скоростях, в другом измерении, и у штурвала Роман. Олег знал, что летит в пропасть, но ощущение полёта приятно пьянило. Он должен довериться. Попытаться. Хотя бы вдохнуть свободной грудью сполна. Он хотел дышать им. Быть с ним. Для него. Что бы это ни значило. Роман улыбался, поглядывая на Олега в машине, и так же он улыбался в магазине, выбирая устрицы. — Даже не думай, что я буду это есть, — заметил Олег. — Ты хоть пробовал? — И не собираюсь. Я же говорил тебе… не выношу такое… слизь, — поморщился Олег. — Я помню, — кивнул Роман и приподнял пакет: — Но ты должен попробовать. Ради меня. Олег сдвинул брови и мотнул головой: — И не предлагай. Тот шагнул ближе, шепнул в ухо: — Мы приедем домой, примем душ и залезем в постельку, я сделаю тебе эротический массаж, а потом мы будем лежать нагие и есть устрицы. — Без меня, — буркнул Олег и взял пельмени. — Бросишь меня одного в постельке и пойдёшь варить пельмени? — хохотнул Роман. — Спорим, ты не встанешь с кровати? Олег только хмыкнул, но на выходе взял себе шаурму и сжевал по дороге под насмешливо-осуждающий взгляд Романа. А спустя пару минут, едва очутился в квартире, уже плавился от взгляда, полного обожания, перед которым хотелось открыться, пропитаться им. Олег почти не помнил, как очутился под душем, а потом в спальне, лёжа на спине в пошлой позе, пытаясь ухватится сознанием хоть за что-то, уставился в собственные глаза через зеркало на потолке. И всё равно, отчетливей, чем руки на коже, он ощущал дурманящий взгляд. Он лежал на непромокаемой скатерти с голубыми узорами, на которую пялился предыдущие полчаса. Роман заявил, что Олег должен научиться расслабляться и уже целую вечность смачно размазывал по его коже пищевое оливковое масло. За исключением головы Олег был покрыт им целиком, он изнывал от возбуждения и давно перестал смущаться, подставляясь под ласки, под взгляды. Потакая желаниям Романа, принимал самые замысловатые позы. Шлюхин сын во всей красе. Раскрылся и расцвёл. И, глядя в глаза Романа, Олегу нравилось быть таким. «Потрясный», — шептал в голове голос, а вокруг вакуум. Только взгляд и касания — бесконечные, мягкие, властные, сразу везде. И только одно желание: ближе. А у Романа даже и не стоял… вот это обидно… Роман пожирал глазами, исследовал тело руками, издевательски избегая самых чувствительных мест, и не давая прикасаться к себе. Олег уже сходил с ума, тело требовало разрядки, но Олег послушно расслаблялся, мечтая оказаться наконец в объятиях. Роман же, усевшись между коленей Олега, подобрался к интимным зонам. Олег откровенно пошло открылся навстречу жадному взгляду и бессовестным пальцам. Всхлипнул, почувствовав, как один проникает внутрь. Ощущение было настолько странным, что Олег непроизвольно сжался. — Расслабься, — шепнул Роман, массируя проход пальцем. Олег пытался. После языка, пальцем уже не так стрёмно, если не думать к чему он там прикасается… Олега пробрало букетом неведомых ощущений. Хотелось выгнуться, вывернуться, но он мог только хватать ртом воздух и сипеть. Внутри будто появился ещё один очаг возбуждения, какого-то непонятного, нездорового, глубокого и тягучего. Это вместо желанной разрядки. Вскоре отчётливо захотелось сильнее, глубже. По-настоящему. А у Романа по-прежнему не стоял. Он будто наслаждался своей властью, впитывал ощущения Олега, зеркалил их взглядом, но не возбуждался при этом. Внутри, прямо в кишках, прошлись спазмы, стянулись в дрожь, которая почти добралась до паха, и Олег вытянулся, ожидая развязки, но в этот момент Роман убрал палец. — Пора ужинать. Олег, всхлипнув от облома, втянул ртом воздух, потянулся рукой к члену, но Роман остановил его. Олег резко очнулся, заметив в его руках устрицу. Роман зажал подмышками колени Олега и, держа над его животом раковину, подковырнул её остриём ножа, комментируя: — Вот так, аккуратненько вста-а-вля-ем в попочку и… хоп! — он продемонстрировал мерзкое склизкое содержимое. — Убери это! — Олег дёрнулся, и из раковины на живот выплеснулась вода. Он болезненно застонал и замер, а Роман придавил локтями: — Эй, эй, осторожней, у меня вообще-то нож. — Он поковырял остриём в раковине: — Смотри, живая ещё. — Ты издеваешься? — Хочу отведать устрицы под спермой. — Он перевернул руку, и в пупок плюхнулась прохладная склизкая мерзость. Олег рванулся, взвыл, ощутив, как член коснулся слизи. Поняв, что не сможет встать, дёрнул ногами и удалось высвободить из подмышки Романа одно колено, Олег упёрся им в плечо, пытаясь выползти на волю, но Роман придавил собой: — Связать тебя, что ли, опять? — Иди ты. Убери с меня это! — Отчаявшись вырваться, Олег вцепился пальцами в плечи Романа, зарычал: — С-с-сука! Убери! — Тшш. Успокойся, упала она уже. Олег чуток выдохнул, поняв, что устрицы на животе нет. Но он был взбешён: — Это, блин, не смешно. Я для тебя игрушка? Роман ещё больше расплылся в улыбке, стиснул Олега локтями: — Ты для меня всё. Снова сладкие слова из манящих губ, взгляд полный обожания, а за ним пугающая пустота, космос. Шлюз через рот с горячим языком. — Я тебя даже не возбуждаю, — зло выплюнул Олег в губы. — Что, афродизиак нужен? Роман в ответ лишь снисходительно улыбнулся: — Мне ведь не пятнадцать. — Мне тоже. — Ты чудо. Голодное. Сладкое. А я старый изощрённый извращенец и ещё не ужинал. Хочу устриц с твоим вкусом. — Ты вообще меня слышишь? Я же тебе говорил… Я не выношу слизь. — Это устрицы. Морские моллюски, а не выкидыш твоей матери. — Это, блядь, кусок слизи, — всхлипнул Олег и зажмурился, не находя в глазах Романа ни капли понимания. — Нравится надо мной издеваться, да? — Оч-ч-чень. — Роман скользнул вниз, пробежался языком от грудины до пупка, вылизывая оттуда отпечаток устрицы, шепнул: — Ты такой сла-а-аденький. — Ты вообще ко мне чувствуешь что-то? По-настоящему. — Что-то чувствую, — Роман напряжённо замер. Олег распахнул глаза и встретил неожиданно тяжёлый взгляд, выжидающий, от которого спёрло дыхание. Роман сотни раз не заморачиваясь повторял «люблю», а теперь… — Что-то?.. — промычал Олег, не в силах толком разлепить губы. — Я говорил: у меня всё просто. Вот она – настоящая откровенность и всё тот же выжидающий тяжёлый взгляд: «И что ты будешь с этим делать?». — Ещё ты говорил… другое. Олег ведь знал. Знал. И всё равно больно. «Не задавай вопросы, на которые не хочешь услышать ответ». Роман снова подался вверх, скользнул пахом по обмякшему после испытания устрицей, но ещё упругому стояку, потёрся о него своим вялым. Ощутив, как его член наполняется, Олег жадно прогнулся навстречу, впитывая эти ощущения, обвил крепкую спину, потянул ближе. Роман, прижавшись тазом, податливо опустился на локти, изучая лицо Олега, впитывая эмоции. «Вот, что он чувствует… Ему нравится смотреть, как это делаешь ты». Олег вгляделся в его глаза, коснулся пальцами щеки, и дыхание опять перехватило… От безысходности и от… — Люблю тебя, — выдохнул он и самому полегчало. Роман шумно втянул воздух, будто ожил, подался к губам, жадно ловя с них слова. Вместо так уместного ответа, он толкнулся пахом, приникая плотнее, потом обхватил руки Олега, завёл их за голову и навалился всем телом. Олег придавленный его весом, лишённый возможности двигаться, опять испытал какое-то сакральное умиротворение, поглощающий покой. Полностью расслабился, наслаждаясь тяжестью тела и настойчивым, но медленным трением стояка о живот. Олег знал, Роману ничего не стоило ответить, снова сказать, что любит. Это молчание – демонстрация доверия? Нечто более ценное. Роман опустил голову, замер, уткнувшись лбом в подушку и рвано выдыхая в затылок. Он прижался ещё плотнее, почти лишив возможности дышать, окунул Олега в сладкий терпкий дурман и хрипло шепнул в ухо, будто отвечая на заданный когда-то вопрос: — Ты настоящий. Во всём. Олег распахнул глаза и попытался вдохнуть. Он должен был возразить. Если это, блин, та причина, по которой Роман на него запал… то он ошибается очень сильно. Олег вроде не успел шелохнуться, но Роман предупреждающе сжал его запястья, так что Олег всхлипнул – больше от неожиданности, чем от боли, но язык проглотил. Увидел в отражении это «настоящее»: разомлевшее, чуть ошалевшее лицо и ниже торчащие из под Романа колени. Взгляд залип между ними, на медленно вздымащихся и опускающихся бугорках ягодиц. И это было хорошо, даже правильно. Повторил, глядя в собственные глаза, но, конечно, ему: — Люблю тебя. Олег ощутил ухом улыбку на губах Романа, сейчас точно настоящую, её никто не видел. Хотелось расслабиться, забыться, получить, наконец, разрядку. Но Олег боялся навсегда упустить этот момент откровенности: — Хочу знать всё про тебя. — Ты уже знаешь. — Я ничего про тебя не знаю. — Я циничный извращенец, которому нравится тебя мучить. — Роман опять ощутимо сжал запястья, вытянул руки ещё дальше и поднял голову, заглядывая в глаза, резко придавил грудью, выдавив из Олега оставшийся воздух. Олег всхлипнул, потянулся к губам: — Трахни меня. Роман жадно улыбнулся, выдохнул в рот: — М-м-м. Не хочу портить твою попочку. Олег болезненно зажмурился. Несмотря на всё происходящее, обсуждать «попочку» казалось стрёмно. Но он выронил: — Портить? — Она у тебя такая… — Роман резко скользнул вниз. Олег разочарованно застонал, лишившись долгожданного контакта, подался следом, но Роман подцепив колени Олега, задрал их к груди, прижав Олега к постели, устремил взгляд вниз: — Сла-а-аденькая и такая чувственная. — Он коснулся языком, интенсивно, напористо. Олег засипел, теряясь в ощущениях между обломом и наслаждением. Но Роман опять остановился: — Так что, позволишь мне разнообразить меню? Олег глубоко вдохнул, стиснул зубы и зажмурился. Он уже тупо устал. Надоело ломаться. И не столько хотелось разрядки, сколько доставлять удовольствие. Не важно как и чего это будет стоить. Или Кирилл прав, и Роман уничтожит, или Олег выживет… Устрицы его не сломают. Что Роман заставлял делать Кирилла? — А что, у Кирилла… «она» испортилась? Роман на мгновение замер, потом фыркнул: — Мы договорились оставить прошлое в прошлом. — Мы не договаривались. Ты лишь предложил… — Считай это условием. — Условием? — Олег взвился, пытаясь привстать на локтях. — Ты выдвинул свои условия, а я свои. Помнишь? Почти брачный договор, — хихикнул Роман. — Можем подписать. — Пункт терпеть издевательства там был? — рыкнул Олег, указав взглядом на устрицы. — Нет, это… просьба. Просто маленькая фантазия. Фетиш. И я реально хочу есть. Хочу устрицы под пикантным соусом с твоего сладкого животика. Олег со стоном бессильно раскинул руки и снова закрыл глаза. Услышал: — И тебе придётся их держать. Вот так. — Роман сложил его ладони под коленями, заставляя прижимать их к себе. Олег подчинился, не открывая глаз, услышал, как Роман вскрыл новую устрицу, вывалил её на живот. Олег сдержался, почти не дёрнулся, только съёжился. Будто это могло помочь. Отвратная прохладная слизь плескалась на коже, задевала головку члена. Олег терпел, хотя его выворачивало от омерзения, возбуждение отступило. Роман вылил ещё одну, после чего разочарованно рыкнул и накрыл член губами, пытаясь сохранить эрекцию. Олег надеялся, что не выйдет, в паху уже ныло от бесконечно стояка. Но фиг: возбуждение вновь накрыло с головой. Ещё две устрицы Олег почти не заметил. Роман снова сунул в него палец, на этот раз совершая интенсивные движения, будто трахает им, намеренно задевал там самый очаг, вызывая острые всплески. Олега наконец отпустило. Оргазм, если это можно так назвать, разлился в животе какой-то приглушённый, тягучий, даже муторный и будто бы бесконечный. Роман не убирал палец и это не давало расслабиться, а он склонился и стал слизывать устрицы. Олег обессиленно сложил на него ноги, и, кажется, отрубился.