Почему я?

Олег, не открывая глаз, перекатился на бок, снова потянулся к желанной близости. Тёплые ладони Романа мягко скользили по коже, не давая вынырнуть из сладкой послеоргазменной неги. Наслаждаясь расслабляющей лаской, Олег обдумывал слова Романа про чувственность и доверие к миру. Последнего Олег не испытывал никогда. С чего Роман это взял? Олег и ему не доверял особо, хотя очень хотелось… Разве что Роман под доверием подразумевает раздвигание ног. В этом Олег действительно преуспел, хотя никакой чувственности он у себя сроду не замечал, пока не оказался в руках Романа, пока что-то внутри не сломалось… или срослось, только как-то неправильно... Олег открыл глаза, встретил взгляд Романа и впервые отчётливо ощутил, что на самом деле верит ему. Совершенно иррационально, но доверяет по-настоящему. Хотя не меньше прежнего пугала мысль, что однажды Роман соберёт вещи и уйдёт, как ушёл от Кирилла. Как ушла мать Олега… «Любила, и нежно» — томный грубоватый голос Романа, будто вновь прокатился в глубине груди и растворился в животе. Если бы… Олег не помнил себя до того самого дня, когда мать ушла, и не помнил её совсем. Помнил только слизь, недоразвитый плод и пропитанное кровью одеяло. Он был уверен, мать хотела, чтобы выжил не Олег, а её второй ребёнок. С Олегом было что-то не так… слишком слабый, ущербный. У него не было права, но он выжил. Вырвался. Он стал достаточно сильным. Он справлялся… и не мечтал о большем. Он будто жил вопреки воле родителей, чтобы доказать, что способен, лишь надеясь заслужить это право. — Эй? — Роман будто что-то почувствовал, обвил руками и потянул к себе. Олег прильнул к его тёплому телу, снова превращаясь в аморфную слизь, скользнул ладонями по крепким мышцам поясницы, но отдёрнул руку. Роман подмял под себя, снова придавил весом, лишая воли и даря покой. Он обхватил голову Олега ладонями, расставив по бокам локти, навис сверху, заглядывая в глаза: — Что случилось? Олег безуспешно попытался мотнуть головой, размышляя, что он, собственно сделал… или чем себя выдал. К разговору про мать возвращаться совсем не хотелось. Ощутив, что Роман прижимается уже обмякшим членом, выдал: — Я не понимаю... Ты не хочешь разрядки? И ладно, когда ещё не встал, но вот так… Роман снисходительно улыбнулся: — Вечером буду хотеть ещё больше. — Боишься из графика выпасть? — рыкнул Олег. Роман склонился к уху: — Уверен, что хочешь услышать правду? Олег зажмурился, но всё же выдохнул: — Да. — Ну, слушай, — хмыкнул Роман и зашептал напряжённо и хрипловато: — Какой-то «разрядки» я хочу непрерывно. Всегда. И ничего никогда не бывает достаточно. — Кроме наркотиков?.. Олег сильнее сжал веки и заодно руки на спине Романа. Действительно, всё до зубного скрежета просто – для разрядки ему нужна доза. И, конечно, Роману важен самоконтроль. И объяснимо желание всё контролировать и упорядочить. Олег остро прочувствовал, как хрупка вся эта эпатажная конструкция под названием Роман, выстроенная так эффектно и эффективно, но… достаточно одного шприца, чтобы превратить всё в бесформенную кучку дерьма. Но если эта конструкция держится пятнадцать лет… Олег точно не хотел бы хоть что-то сломать в нём, только сберечь. Забавно, два худших кошмара Олега – шлюхи и наркоманы. На этом фоне, то, что Олег влюбился в мужика просто вишенка на торте. Чего-то ещё не хватало для полного счастья… чтобы он Олега бросил. — Их тоже. По большому счёту, — отозвался Роман, спустя почти минуту молчания. — Иначе я бы не слез. Олег облегчённо вздохнул, но потом засомневался: хорошая это новость или плохая… —Твоя очередь, — требовательно хмыкнул Роман, заставив Олега открыть глаза, уточнил: — Сказать правду. Мы договаривались, ты будешь предупреждать, если тебе хреново. — Мне не хреново. Роман резко приподнялся, оторвавшись всем телом, разом лишив тепла, контакта и приятного давления, он сурово заглянул в глаза. — Просто думал про мать, — вздохнул Олег. Роман снова опустился, возвращая желанную тяжесть и покой: — Не молчи, говори со мной, — он коснулся губами уха, уложив голову на подушку, повторил: — Говори. — Да я всё тебе уже рассказал. И нифига она меня не любила. И никогда не хотела. Она сказала отцу про беременность, чтобы он дал ей денег. — Это он тебе сказал, ты не знаешь, чего хотела она. — Какая разница. Она меня бросила! Она хотела другого ребёнка. — Этого ты тоже не знаешь. Может, она сама спровоцировала выкидыш. Может она вообще умом тронулась. Олег, ты не знаешь, что было. Но то, что она нежно заботилась о тебе, я могу сказать абсолютно точно. — Даже если так, это не значит, что она любила меня. Может, выполняла материнский долг или чего там. — Ладно, проявляла любовь, — ощутимо улыбнулся Роман в ухо. — Как ты? — Олег тоже улыбнулся в зеркало над головой, пытаясь разглядеть выражение лица Романа. — М-м-м? Подгузники менять не буду, даже не надейся. Но грудь можешь попробовать: — Роман приподнялся, демонстрируя свой крошечный растянувшийся на выпуклой мышце сосок. Невыносимо эротичный. Олег не удержался обвёл его пальцем, вспомнил, что хотел нарисовать углём. Завтра. Подумал, что отец тоже вряд ли менял подгузники, подобное невозможно вообразить. Он вообще к Олегу почти не притрагивался. Олег достаточно ярко помнил, как тот пытался его помыть в тот день. Олег стоял в ванной, а отец поливал из душа водой — слишком горячей. Он заставлял тереть себя губкой. Олег орал, видимо, так громко, что прибежала тётя Глаша. Если бы Олег так орал, когда у матери был выкидыш… Вспомнилось, как его мыл Роман, и Олег снова сжал его торс, притягивая к себе, хотя ближе было некуда. Решил, что всё же счастлив. Не важно, имеет ли он право и насколько это абсурдно и страшно. После обеда отправились на открытие фотовыставки. Тут Олег заметил, что не может даже оценить работы, так поглощен тем, как Роман смотрит на приглянувшиеся ему. Выставка именовалась «Аутсайд». Фотки были все постановочные, довольно много обнажённых тел, но почти все они были совершенно неэротичны, асексуальны. Роман сообщил, что это часть темы, поскольку эротика сейчас в тренде. И при этом Олег чуть ли не ревновал. К фотографиям, да. Он точно сходил с ума… А потом объявился один из авторов. Паренёк не старше Олега, худенький, длинные светлые волосы раскиданные по плечам. Роман по-свойски обнял его: — О, я уж думал, ты от меня прячешься. Тот мотнул головой, пролепетал что-то невнятное. — Ну, доволен? Всё получилось? — Роман притянул его к себе, похлопывая по спине, шепнул в ухо, но довольно громко: — Пора должок отдавать, да? — Он чуть отступил, осмотрев сконфуженного парня, явно довольный эффектом, медленно заправил ему волосы за уши: — На следующей неделе будет «Квир-фест». Ты официальный фотограф мероприятия. Потусуешься пару дней на природе. — И всё? — А ты надеялся, я тебя в постель затащу? Прости, я пока занят. — Роман оттянул парню нижнюю губу, шлёпнул ей, потом развернул его за плечи: — Кстати, познакомься – Олег. — Виталий, можно просто Веталь. — Он неуверенно протянул руку. — Новая звезда отечественного фотоискусства, — прокомментировал Роман, пожимая парню плечи. — Никакая не звезда, — улыбнулся Веталь. — Будешь звездой. — Роман встрепал ему волосы и опять развернул вполоборота: — В общем, позвони Силиной. Сегодня. Она даст тебе контакты организаторов. И вали, пока мой любимый тебе голову не откусил. — Роман с размаху шлёпнул парня по заднице, заставив шагнуть вперёд. Олег едва отмер от шока. Его по-настоящему выбесил этот спектакль. Когда они остались одни, он, глядя в довольное лицо Романа, рыкнул: — Ты сказал ему, что «пока» занят? — Олег попытался выговорить это угрожающим тоном. Роман беспечно улыбнулся и ступил ближе: — А что? Выйдешь за меня? Олег опешил, но собрался с мыслями: — У нас не регистрируют однополые браки. — Ммм. Как насчет Испании? Не был в Барселоне? Мы это обязательно исправим. — Роман чмокнул Олега в висок и потянул к себе. Олег выставил локти, скомкав пальцами рубашку Романа: — Ты специально устроил этот спектакль, поиздеваться надо мной? — Ты такой трогательный, когда злишься, не могу удержаться. Олег ещё сильнее сжал пальцы, понимая что действительно смешон, жалок. Ну, пусть посмеётся: — Я тебя даже к фотографиям ревную. Роман хохотнул, подался навстречу, мягко обвивая Олега руками: — Можешь меня наказать. Олег сердито пихнул его в грудь, но потом прижался сам. Он не хотел быть таким... Заметив недобрые взгляды посетителей, смутился и отстранился. Роман, поняв причину, улыбнулся: — Не парься. Закон, запрещающий демонстрацию нетрадиционных сексуальных предпочтений ещё не приняли. — Я не хочу никому ничего демонстрировать, никаких предпочтений. И если хочешь знать, я не считаю это нормальным, — глянув на Романа, поправился: — Себя. Всегда ощущал, что со мной что-то не так. И сейчас… — А мне всё нравится, — шепнул Роман, развернув Олега к чёрно-белой фотке, сам остался за спиной. Теперь Олег не видел его взгляд. Перед глазами на фото красовалась полуразрушенная пятиэтажка, на одном из балконов которой сидел обнажённый худющий парень, свесив сквозь решётку ноги и руки, он, согнувшись, упирался в неё лбом. От образа пронизывало одиночеством и безысходностью. Настоящее искусство, не то, что делал Олег… Он сжал тёплые пальцы Романа на своём плече, расслабился от ощущения его близости, несмотря ни на что, дарящей ощущение безопасности. — Всё нравится? — улыбнулся Олег. — Что ты там говорил про иллюзии и влюблённость? — Хочешь сказать, я ещё не всё говно из тебя вытряс? Олег улыбнулся, подумав, что скрывать ему нечего. По крайней мере, всё худшее Роман уже видел и воспринял удивительно легко. Слишком легко. Просто нереально. Тот обхватил Олега, прижимая ладонь к животу, шепнул: — Мне кажется, остались только какашки и можно переходить к сливкам, как думаешь? Олег рыкнул, вывернулся из его рук, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не встречаться с презрительными взглядами, шагнул к следующей фотографии — тоже впечатляющей. Прочитав вместо подписи невнятный ник, спросил: — Знаешь автора? — Хочешь познакомиться? — Вряд ли, — фыркнул Олег, вспомнив недавнее знакомство с одним из них. — Это тётенька лет под пятьдесят. — Роман опять прилип к Олегу сзади, водрузив руки по бокам задницы. Олег, поняв, что тот теперь не отвяжется, не стал больше дёргаться, хотя было всё так же стрёмно. Роман шепнул: — Крута, да? Она редко постановку снимает. Мы с ней делали как-то большую выставку про театр. Она декоратором работает, оттуда вот у неё много фоток. Романа отвлёк телефонный звонок, после которого он сообщил, что собирается завтра дать интервью какому-то видеоблогеру, который готовит выпуск про новый закон. В последнем зале встретили двух девушек, с которыми отправились в ресторан. Олег в этой компании ощущал себя ужасно, девушки непрерывно задавали какие-то бессмысленные вопросы, и он не мог понять, чего они хотят: избавиться или затащить в кровать. Роман с любопытством наблюдал за этим, иногда ещё и подкалывал. Вспомнился рассказ Киры об их опыте, и как Роман затащил Олега в её квартиру. Чего же он тогда хотел? К счастью, засиживаться в ресторане Роман не стал, и по дороге домой Олег решился спросить: — Кира сказала, вы с ней пытались… и… у тебя не встал? Роман удивлённо вздёрнул брови: — Она сказала? — Угу. Тот вздохнул: — Просто я к ней слишком хорошо отношусь. Олег проглотил язык, не зная, воспринимать это как комплимент, ведь его Роман тоже не трахает или как оскорбление, ведь у него всё же встаёт и он не стремается кончать Олегу в рот. Опомнился: — И что ты хотел… когда меня к ней притащил? Роман усмехнулся, покачал головой: — Уел. Это была спонтанная идея. — И в чём она заключалась, эта идея? — не унимался Олег. Роман немного мечтательно улыбнулся, пожал плечом: — Да не было у меня никакого коварного плана. Стало тошно, от догадки, что он хотел тупо посмотреть… он ведь это и любит больше всего — смотреть... Кира тогда свалила, и он решил сам. Олег пожалел, что начал этот разговор и отвернулся. Потом всё же хмыкнул: — Вообще-то это обидно, когда на тебя не встаёт. — Блин, я тогда жил с Кириллом, а они с Кирой не трахаются. Мне было бы… геморно, по крайней мере. Олег только сцепил пальцы сильнее и сжал губы. Киру Роман обижать не хотел… и он будто и не заметил, намёк, что Олег про себя. И хорошо. Это унизительно и тупо. Олег ведь помнил утренний разговор и предыдущие тоже. Он понимал, наверное. Пытался. По крайней мог принять и смириться. Ведь это всё мелочи. Много мелочей и эта не самая существенная. Но он не мог отделаться от мысли, что за всем этим стоит что-то ещё, дело не в самоконтроле, не в наркотиках, не только в них. Роман будто подсовывает эти ответы, уходя от какой-то другой темы. Дома Олег остановился посреди зала, глядя на злополучный баллон сливок, вспомнил: «Вечером буду хотеть ещё больше». Чуть не рассмеялся, поняв, что Роман предоставляет свободу в постели чётко по очереди. И оргазмы у него по расписанию. Олег поднял глаза убедиться, что это тот самый человек — развязный и эпатажный тип, склонный к недоброй иронии — это всё никуда не делось. Роман, проследив взгляд Олега до баллона, усмехнулся и отвернулся к столу. — Я готов, — вздохнул Олег, решив, что проще закончить с этим, чем растягивать дальше какашечную тему. Хотя тема-то не исчезнет… Олег болезненно зажмурился. Раньше — до Романа — его коробило от слизи, от влагалищной смазки и даже слюней — того, с чем нормальные люди сталкиваются каждый день. Пашку это всё возбуждало. А повседневностью Олега, видимо, станет говно. Нет, он был не готов. Роман нежно обнял, окутывая собой. Снова невыносимо мягкий, заботливый. Олег вжался лбом в его плечо, обвил руками крепкий торс. Он хотел доставить удовольствие. Если Роман хочет сливки, Олег сможет. Нужно просто расслабиться. Роман всё там видел, «нюхал и пробовал», хуже уже не будет, подумаешь сливки… Всхлипнул сквозь сжатые зубы: — Что там надо делать? — Только сейчас пришла мысль, что надо же клизму. У этого извращенца наверняка есть… юзаная кем-нибудь. Жесть. Нет, Олег не готов… Роман хихикнул: — Я всё сделаю. Олег вцепился в него, чтобы не рухнуть. Глубоко вдохнул, убеждая себя, что разница между баллоном сливок и клизмой не так уж велика. Всё же взял себя в руки. Он не заметил, как оказался в спальне. Роман, присев на корточки, стягивал с него бельё. И Олег впервые не испытывал ни малейшего возбуждения, находясь голышом прямо перед его лицом. Встретив полный обожания взгляд, не выдержал: — Что тебя так… восхищает? — сейчас он не ощущал себя потрясным, он был жалок. — Ты, — улыбнулся Роман, встав на колени. Он обнял Олега за пояс, коснулся губами груди и ласково заглянул снизу вверх в глаза. Олег, ощутив тепло тела и дыхания на коже, чуть отмер, зарылся пальцами в светлые волосы, но Роман не дал забыться и потянул к кровати. Олег уткнулся носом в подушку. К его облегчению, Роман бережно влил в него только микроклизму из заводского флакончика. Потом он разделся, вытянулся рядом, нежно поглаживая по спине. Олег пытался расслабиться, взглянуть на всё глазами Романа, которого заморочки Олега лишь забавляли. Внезапный позыв вынудил вскочить и пулей лететь в сортир. В тот момент, когда Олег никак не мог повлиять на ситуацию, Роман вломился внутрь: — Ножками сядь, чтобы всё вышло. Мы же не хотим сюрпризов. — Выйди, — прохрипел Олег. Он предпочёл бы провалиться в унитаз, только не оказаться в нынешнем положении. Роман вместо этого направился в душевую, прихватив с собой что-то из шкафа. Олег, ощущая полную безысходность и проклиная этого извращенца, сел на корточки. «Сюрпризы» пугали всё же больше, чем… стыд. Олег успел поразмышлять о природе этого чувства. О том, насколько стрёмно издавать подобные звуки, запахи и прочее в присутствии человека, в глазах которого привык читать восхищение, ради которого хочется быть «потрясным», а не пердящим мешком с говном. Когда Олег увидел приспособление для дальнейшей экзекуции, едва устоял на ногах, но глубоко вдохнул, шагнул внутрь кабинки и потянулся к лейке. Роман не дал сполоснуться, тут же полез пальцами сзади. Олег рванулся на выход: — Погоди, мне ещё надо… Роман не выпустил, прижал к стене: — Всё уже. Успокойся. Олег ещё дёрнулся, но потом попытался справиться с накрывшей паникой. Роман придавил его спиной к стене, лишив возможности шелохнуться, почти как в постели, когда ложился сверху. И Олега чуток отпустило. Отдышавшись, он кивнул, что в порядке, покорно развернулся и хмуро уставился в зеркало, наблюдая, как Роман увлечённо ковыряется в нём. Это выглядело настолько извращённо, что даже уже не пошло. Просто что-то запредельное. Вспомнилось: — Ты же говорил, не хочешь портить мою «попочку». Роман улыбнулся, прижался губами к ягодице: — Я аккуратно, совсем чуток. Завтра будешь как новенький. — Завтра? — напрягся Олег. — Ну, не сразу, да. Позже, сидя на корточках и ощущая, как из него вытекает вода Роману на пальцы, Олег пытался визуализировать своё состояние. «Мясом наружу» казалось уже не актуально. И как ни странно, сейчас Олег не ощущал себя… разобранным, как это бывало. Всё было на месте, он был собой, целостным, живым — в той части, что касается костей и мышц. А представить образ «говном наружу» не удавалось. Этот уровень «открытости» не умещался в сознании и просто отталкивал. Но не Романа. Роман кайфовал, выворачивая Олега наизнанку во всех смыслах, наслаждался ломая его. И каждый раз Олегу казалось, он теряет что-то ценное, часть себя, но всегда снова оказывалось, что лишь избавился от ненужного дерьма. В этот раз действительно… и его тоже. Он выключил душ и вырвал Олега из мыслей, коснувшись горячими губами шеи, прижался к спине, оплёл руками: — Жив? Олег, не открывая глаз, облегчённо вздохнул, понимая, что всё худшее позади. Ощущал он себя, мягко говоря, странно, но точно был жив и улыбнулся: — Трахни меня. — Самого обдало тёплой волной от этой просьбы. — Не сегодня, сладенький. Олег снова улыбнулся, подумав, что сегодня у него действительно будет возможность побыть именно сладеньким. Самому впервые понравилась эта идея… Вскоре Олег стоял в классической гейской коленно-локтевой на кровати и пялился в зеркало. По отражённому там взгляду Романа, понял, что сегодня будет опять бесконечно долго умолять не трахнуть себя, а дать кончить. Тот был всецело поглощён созерцанием. Ощущение прохлады от наполняющих изнутри сливок оказалось приятным, а вот чувствовать, как они вылазят наружу – стрёмно. Но язык Романа заставил забыть обо всём. И Олег умолял, подставлялся, не смея сам помогать себе, тонул в мучительном ожидании его прикосновений. Глядя на себя в зеркало, пытался представить как бы на него сейчас смотрел распластавшийся на спине Роман. Олег не видел его лица и надеялся, что каким-нибудь чудом забудет о том, что делает сам, убеждал себя, что нет, он не срёт Роману в рот, хотя выглядело всё именно так. Когда Роман, всё же взялся за член, Олег, несмотря на то, что безмерно хотелось разрядки, вывернулся и поджал колени, всхлипнув: — Трахни меня. Роман в ответ опрокинул Олега на спину и навис сверху, глядя выжидающе. Олеге неуверенно раздвинул ноги, ожидая подвоха. Роман неторопливо опустился и, коснувшись головкой прохода, ухмыльнулся: — Не сегодня, — Он подался вперёд, демонстрируя член с шапочкой из сливок. Олег не сдержался, хохотнул, но упрямо стиснул зубы и повторил: — Трахни меня. Роман гневно сверкнул глазами, а потом плюхнулся на спину и закрыл глаза. Олег зарычал вслух, понимая, что эта тварь запросто может вот так уснуть, а Олег потом будет терзаться чувством вины. Выдохнул, нежно ткнулся носом в плечо, уже извиняясь, подобрался поближе и взялся пока рукой: — А когда? Роман медленно открыл глаза и улыбнулся: — В первую брачную ночь? Звучало как «никогда» и захотелось реально врезать, но Олег только на мгновение сильнее сжал пальцы. Роман всё же вздрогнул и перестал улыбаться: — Но, если честно, мне кажется, ты возлагаешь на это слишком большие ожидания. В реальности может быть просто больно. Олег нахмурился, он немного читал про процесс и встречал упоминания про боль, но как-то вскользь. Уточнил: — Может, но не всегда? Роман чуть повёл плечом: — Олег, это всё-таки кишка. — Я хочу… тебя. — М-м-м. Ну, в этом я тебе никогда не отказывал. Олег хотел было спросить, не больно ли было ему, но вспомнил про синяки и не стал, вместо этого выронил: — Знаешь, что мне сказал Кирилл? Что тебе недостаточно просто меня трахать. Роман едва заметно напрягся, но потом, облегчённо выдохнул, повернулся к Олегу и потянулся к губам: — Просто трахать – недостаточно. Ты мне нужен весь. Олег почти расплавился, но в голове всплыло ясное осознание: Роман любит смотреть… — Ты заставлял его трахаться с другими? — Я его не заставлял, — процедил Роман сквозь зубы. Олег с трудом вдохнул: — И ты хочешь… Тебе нравится смотреть… со стороны? Роман резко навис сверху и рыкнул: — Остановись. Конечно, он хочет. Он для этого привёл к Кире. И сегодня в ресторане он думал об этом, но мечтает он, конечно же, не о девушках. — Я не смогу с другими, — всхлипнул Олег, не ощущая собственного тела, будто валится в бездну. — Олег, и не надо. — Я хочу… чтобы тебе было хорошо. — Тогда просто открой ротик, — ухмыльнулся Роман, приникая к губам. Олег открыл, отстранённо ощущая, как его вылизывают. Сердце истошно долбилось в грудину, от осознания, что Олег никогда не сможет Романа удовлетворить. Хотя с девушками он, возможно, смог бы и при Романе… Но это просто до боли обидно, потому что хочется его – прикосновений, настоящей близости. Роман снова приподнялся: — Олег, остановись, не загоняйся. Помнишь, что я говорил утром? Я пробовал уже почти всё. Это бессмысленно, бесконечная гонка в никуда. Ты в ней не выиграешь. Никто не выиграет. Олега чуток отпустило. Он сомкнул руки на спине Романа, всё же вздохнул: — Но ты хотел бы… — Не представляешь, как дофига всего я хочу. Сейчас я больше всего хочу, чтобы ты успокоился. А потом открыл ротик. — А я хочу, чтобы ты меня трахнул. Чтобы всё было по-настоящему. Ощущать тебя, прикасаться. — А мне безумно нравится «смотреть со стороны», как ты хочешь. — Роман широко улыбнулся: — Может, даже больше всего остального. Хотя кончаешь ты тоже улётно. — Он обхватил член Олега и ритмично сжимая рукой, хмыкнул: — И с тем и с другим я неплохо справляюсь сам… Олег, изливаясь, со стоном вцепился в его плечи, пытаясь выгнуться и прижаться всем телом. Роман дал чуток отдышаться и Олег сам сполз ниже, подставляя рот. В этот раз Роман кончил довольно быстро, Олег не успел обшарпать губы, но пару раз получил по ним пальцами, а под конец и в глотку – коротко, но ощутимо. И рвотные позывы Романа не смущали. Олег отдышался под нежными поцелуями, подождал, пока Роман вырубится, тихонько перебирая его волосы и вновь наслаждаясь необъяснимым удовлетворением от того, что его чуток отымели не так как хотелось. Это было странно. Олегу нравилось ощущать себя жертвой? Нет, жертвой он себя не чувствовал и не страдал, сейчас ему было хорошо. Если не вспоминать все обстоятельства и загоны… Он выбрался за комп. За несколько часов Олег закончил кровососа и накидал ещё пару набросков, пытаясь изобразить некую живую конструкцию. Она должна была выглядеть несуразно и ненадёжно, но быть эффективной. Образ, созданный Кириллом, стоял перед глазами, мешая увидеть собственный. Скульптура Кирилла кричала о боли и страдании, была не функциональна и выглядела пугающе. Олег стремился создать нечто завершённое и изящное, но при этом нелепое и неестественное по природе. Когда начало светать, он всё же отправился спать.