Почему я?

Олег опять проснулся один. Разочарованно вздохнул, увидев на зеркале записку: «Уехал на интервью». Встреча у Романа была запланирована на одиннадцать, и Олег рассчитывал поехать с ним, думал, Роман разбудит, но тот, как обычно, сделал по-своему, и в этот раз было реально обидно. Но Олег решил, это к лучшему, нужно доделать макеты для презентации, которая уже завтра. Перекусив, он уселся за комп. Однако вскоре задался вопросом: сколько может длиться интервью? С одиннадцати прошло уже два часа. Телефон Романа оказался недоступен. Олег пытался сосредоточиться на макетах, но спустя час начал нервничать, а телефон Романа всё так же молчал. Ещё через час Олег уже не находил себе места. Он старался не строить догадок, но мысли лезли самые разные, и оргия была одним из самых позитивных вариантов. Раньше Олег был согласен с идеей, что моногамию придумали женщины. Это логично, им ведь надо детей растить, а геям это не нужно. Никакая они с Романом не пара – просто два извращенца. Вдвоём, впятером – ничего не меняет, никто не забеременеет от другого. Но даже мысль, что Роман может быть с кем-то, казалась невыносима. В шесть была назначена встреча с хозяйкой квартиры Олега, и до этого планировалось собрать все вещи. Ещё ехать на другой конец города. Время шло к четырём, а телефон Романа не появлялся в сети. Тот сам объявился в дверях в начале пятого, и Олег впал в ступор, не зная, радоваться, что Роман вернулся живой и трезвый, или злиться за всё остальное. Роман беспечно сообщил, что уговорил ведущего сделать спецвыпуск про Квир-фест, им удалось выцепить нескольких участников и отснять материал, уже завтра будет эфир. Олег попытался улыбнуться: — У тебя телефон выключен. — М-м-м… — Роман достал смартфон, включил и тут же погрузился в чтение сообщений. Не отрываясь от экрана, он заглянул в холодильник: — Ты ел? — Роман вытащил плов, сунул в микроволновку и ушёл в ванную вместе со смартфоном, кинув в дверях: — Собирайся, а то ничего не успеем. Олег остался стоять посреди комнаты, глядя на дверь и слушая шум воды в душе. Он пытался найти хоть одну невинную причину мыться после интервью. Потом пытался убедить себя, что ничего не случилось, что даже женатые люди иногда проводят время раздельно и не сообщают друг другу о каждом шаге. И телефон бы мешал Роману. Он свободный человек, Олег не имеет права от него что-то требовать – это и угнетало. Кирилл вот пробовал добиться чего-то и у него не вышло, Олег не будет, он справится. Справится? Роман казался совершенно счастливым. Хотелось верить, его прекрасное настроение связано лишь с фестивалем, о котором тот увлечённо рассказывал: кто-то там подтвердил участие, уже начали готовить площадку. Олег пытался прикинуть, каково его собственное место в жизни Романа, выходило – дома в постельке. Пока Роман не насытится, не исчерпает свои фантазии. Сбор вещей Олега занял всего минут двадцать, пришлось ещё полчаса ждать хозяйку. Наконец, глядя, как Роман сгрузил на пол в подъезде вторую из двух коробок, Олег запер дверь и протянул ключи владелице, отвлекая её от очередной попытки занять Романа беседой. Олег забрал у неё пакет, который она вызвалась донести, кивнул на открывшиеся створки лифта: — Спасибо, дальше мы сами. — Та бросила вопрошающий взгляд на Романа, которому Олег преградил путь. Когда двери закрылись, обернулся к нему: — Помнишь, что ты мне обещал тут? В понедельник… — Олег ощутил лёгкую слабость, осознавая, как мало прошло времени и как сильно изменилось всё в жизни и он сам. Это показалось совсем нереальным. Сон. Щелкнут пальцы, включится свет, и Олег проснётся. Роман удивлённо приподнял брови и пожал плечом. Олег собрался с мыслями, вспоминая тот разговор: — Я сказал, что не согласен на открытые отношения. Роман снисходительно улыбнулся, привалился к стене и скрестил на груди руки: — И я ответил, что это не проблема. Олег кивнул и оцепенел, только теперь понимая, что «не проблема» — это несогласие Олега. Действительно, какая тут проблема… В очередной раз захотелось врезать. Олег бессильно глянул на запертую дверь уже не своей квартиры. Нет, он не хотел вернуться. Как там сказала Кира: прыгать вниз головой с завязанными глазами? Олег закрыл глаза и шагнул к Роману, прильнул всем телом и скомкал пальцами рубашку: — Если я узнаю, что ты был с другим… — Дальше мысли оборвалась. Что дальше? Даже представить мучительно больно – так, что сводит мышцы. Роман на секунду снова опешил, но потом отозвался, оплёл руками бесконечно нежно, бесконечно властно, надёжно. Как капкан. Олег улыбнулся, вспомнив образ с шипами, решил, что на их концах должны быть наросты – как гарпуны, оторваться почти невозможно – только ближе… Роман улыбнулся в висок, хихикнул: — Ты опять переоцениваешь мой аппетит. А вчера было вкусненько и сытно. — Спасибо, — выдохнул Олег облегчённо, обнял Романа за пояс и прижался губами к шее, вбирая кожу сперва неосознанно и осторожно, потом засосал намеренно, чтобы оставить след. Роман предупреждающе сжал руки, но не остановил, позволяя оставить свежую метку. За оставшийся вечер Олег худо-бедно закончил макеты и поборол искушение рисовать, решив отправиться спать ещё до полуночи. Роман уже дрых, оставив на кухне срач после готовки, Олег всё прибрал, вымыл посуду и ещё минут десять разглядывал расслабленное обнажённое тело в лунном свете, запоминая изгибы и тени – зарисовать в темноте вряд ли бы вышло. Он проклинал презентацию и себя за прогулы. Сегодня, если верны догадки, была очередь Олега исполнять сексуальные фантазии. Они по-прежнему сводились только к желанию близости, но Олег лишился и этого. Или Роман даст ещё один шанс? В прошлый раз он не нарушал очередность. Проснулся Олег в нежных объятиях чуть прохладных после душа рук, словно обещающих безмятежность и эти ожидания удивительным образом оправдались. В офисе всё утихомирилось, Игнатьевна нет-нет, да вставляла словечко за спиной у Романа, но к Олегу особо не лезла. Он с честью продул презентацию, Артём корпел над новым проектом в команде с Малышевой, Олег занимался текучкой, которой было не много. За неделю Олег убедился в верности своих догадок относительно очерёдности доминирования в постели, если так можно выразиться – Олег полностью осознал, что предпочитает пассивную роль, но ему как воздух были нужны прикосновения, близость. Роман использовал это, чтобы доводить до исступления, кайфуя от свой власти и наслаждаясь зрелищем, как Олег извивается. А в следующий раз позволял расслабиться, насытится своим телом. Оргазмы у него были по чёткому графику – раз в три дня. Кроме оргазмов в графике была йога – ежедневно с шести до восьми. Все остальные аспекты жизни казались полным сумбуром, но Олег понял, что у Романа всегда есть план – что, когда и зачем, только делиться им он не считал нужным. Олег и не сильно рвался, только удивлялся порой, как у Романа всё складывается тютелька в тютельку. В четверг Олег закончил второй рисунок – образ с шипами. Вышло нечто настолько болезненно-извращённое, что едва решился показать даже Роману. Тот, взглянув на монитор лишь мельком, влез в кресло за спиной Олега и первым делом расстегнул ему штаны. Олег не возражал, стояк мучил уже часа два. Роман, обхватил пальцами член и устроил подбородок у Олега на плече, разглядывая рисунок. Олег схватил перо, принялся ещё добавлять штришки и лучики — то, чем Роман доканывал на работе. Хотя Олег и до этого почти непрерывно слышал в голове его голос, но сейчас будто взглянул ещё и его глазами. Роман не мешал, молча и неторопливо ласкал внизу. Олег сам стянул штаны, сел ему на колени, раздвинув свои, ощутил, как краснеют уши от возникшей фантазии: — Я бы хотел попробовать порисовать… на тебе. — М-м-м, — Роман потёрся носом о шею. — Какое интимное предложение. Позволишь смотреть с самого начала? — Трахнешь меня ради этого? — улыбнулся Олег и, устраиваясь поудобнее, откинул голову на плечо Романа. — Ради этого – нет, — хмыкнул Роман. Другого Олег и не ожидал. Подобный разговор за прошедшую неделю превратился в банальность, типа «доброго утра». Хотя «доброе утро» по-прежнему радовало неимоверно. Кончить, пялясь на собственный рисунок, казалось тоже оригинальным опытом, но Роман прервал почти на пике: — Надо отправить арты в каталог. Завтра уже некогда будет. — Он, не выпуская из одной руки член, второй дотянулся до стола. Олег толком не сообразил, что происходит, только кусал губы, глядя, как Роман отправляет файлы, продолжая ласкать левой рукой. Когда ушло письмо, он вновь развернул рисунок во весь экран и взялся за Олега двумя руками, заставив выгнуться и кончить. Придя в себя, Олег сообразил, что тот собирается включить его работы в арт-демонстрацию на Квир-фесте. Олег был категорически против, даже не допускал такой мысли. Эти рисунки значили слишком много. Он скорее согласился бы бегать перед толпой голышом, чем позволить чужим людям увидеть эти работы — это словно дать им заглянуть внутрь себя, плюнуть в душу. Он попытался уговорить Романа отозвать арты, но тот будто не слышал. Олег развернулся к нему лицом, заглянул в глаза, пытаясь достучаться: — Не понимаешь, это очень личное. Роман только издевательски посмеивался: — Чего ты боишься? Что кто-то узнает о твоих фантазиях? Какой ты извращенец? Олег нахмурился, отвернулся: — Да, боюсь. И не хочу. Ты обещал мне… тогда, в офисе… — Олег помнил эти слова дословно «…Никто не знает, какой ты. Потрясный». В груди всколыхнулось тепло, зажурчало сладко, разливаясь по животу. Но Олег такой для него, только ему доверился настолько, и Роман не имеет права предать вот так. Олег взглянул на Романа, произнёс вслух: — Ты сказал: «Я один знаю. И больше никто не узнает». — Одно из немногих однозначных обещаний Романа. Олег воспрял духом, повторил снова: — Больше никто. Ты обещал. Роман скривил уголок рта: — Олег, это арты. Это не ты… — Я! Понимаешь, я! И ты. — Взглянув на скептическую улыбку, не сдержался и рыкнул стоп-слово: — Шлюха. Роман нахмурился, глянул сердито и уронил руки: — Может, подумаешь ещё? Олег опять ощутил себя обломщиком. Но упрямо буркнул: — Я не хочу, чтобы хоть кто-то их видел. Роман, глядя исподлобья, покачал головой, кивнул на стол: — Дай телефон. Олег подал ему смартфон, глядя, как тот пишет сообщение, чувствовал себя уже чуть ли предателем, подорвавшим доверие, хотя всё ведь было наоборот. Но Роман, видимо, верил, что Олег смирится, справится, а он не смог… Роман продемонстрировал отправленные некой Ритке сообщения: «удали те два арта. и не смотри их автор стесняется». Олег стиснул зубы, ощутив очередной укол, потом резкую слабость, прочитав прилетевший ответ: «Жаль. Они офигенские. Я уже посмотрела». — Извини, — улыбнулся Роман, без тени сожаления. Олег молча ушлёпал в душ смыть сперму. В очередной раз проклиная отсутствие защёлки на дверях, залез под воду. Было тупо обидно. Для Олега это были не просто рисунки. Это было личное, интимное, а теперь их видела какая-то Ритка. Олег не хотел демонстрировать себя миру, не потому, что стеснялся или хотел выглядеть лучше, чем есть. Он вообще не хотел никак выглядеть, предпочёл бы быть невидимкой или вовсе исчезнуть. Он и появляться не должен был. Не стоило вообще ничего рисовать. Но, Олег, наверное, хотел, показать Роману. Открыться ещё так. Но только ему. А у Романа ведь всё напоказ. Сплошной эпатаж. Он будто и живёт в отражениях… конечно… царапнула мысль: Роману нужно видеть отражение собственных чувств в окружающем мире, только так он воспринимает их, в себе он их отрицает. Хотя Олег был уверен — они есть — Роман не бесчувственный психопат, скорее пытается быть таковым. Роман объявился в ванной, приоткрыв дверцу кабинки, просунул лицо и скрестил над головой руки, опираясь о стёкла локтями: — Олег, глядя на картины, люди не видят художника, не читают его мысли, не знают, что ты чувствовал или думал. Они видят каждый своё, цепляются за свои личные триггеры. В этом и ценность искусства. — А что чувствуешь ты? Тот явно растерялся, не ожидая такого вопроса, на мгновение отвёл взгляд, но потом в глазах блеснул огонёк, а Роман глянул прямо и улыбнулся: — Хочу тебя. Безумно. Олег обречённо взмахнул руками, уточнил: — Глядя на мои рисунки. — Именно. И это даже не про секс. Не только про секс. Я хочу тебя всего. Олег прикрыл глаза, переживая ответное болезненно-острое желание отдать всего себя. Всё… значит всё. Всхлипнул: — Они твои. Я рисовал для тебя. Можешь делать с ними, что хочешь. — Он отвернулся, цепляясь за смеситель, чтобы не потерять равновесие. Роман очутился за спиной, прижавшись ещё почти сухой футболкой, оплёл руками, прижал, притянул с силой, даря поддержку и умиротворение. Утро пятницы нежно улыбнулось в лицо глазами Романа, который лежал прямо перед носом и поглаживал по щеке. Олег довольно замычал, не желая шевелиться, и услышал: — Ты опять горишь. Олег зажмурился, мечтая провалиться сквозь землю. Хотя зачем сквозь, если организм подкинул вариант проще: проваляться в кровати, пропустить проклятый Квир-фест и не слышать ничего про арты. Семь лет не случалось такого, а тут – каждую неделю. Олег ненавидел себя за это, и он не мог пропустить квир-фест – не хотелось, чтобы Роман ехал туда один, особенно учитывая, что завтра у него по графику оргазм, а выехать он планировал уже этим вечером. Роман прервал мысли: — Ну как, дунем? Мне прям любопытно, неужто сразу сработает. Олег открыл глаза, чуть улыбнулся, в очередной раз поражаясь этой «продуманности» — Роман прикупил травы с запасом. — А потом на работу пойдём обкуренные? — Хорошо, что мы не хирурги, да? Но ты можешь и не ходить. — Уж нет. — Олег сел в постели. — Я не хочу потерять работу. — Не потеряешь, — улыбнулся Роман. — Вообще, могу тебя на удалёнку посадить. — Я не хочу безвылазно сидеть дома, — мотнул Олег головой. Желание Романа оставить его дома напрягало, вызывало смутную тревогу. И тот факт, что именно в офисе у них начались отношения, играл в этом не последнюю роль. — Подумай. Свободного времени будет существенно больше. Роман вытащил из тумбочки за головой термометр, подал Олегу и вылез из постели, а вскоре вернулся с косяком. Температура оказалась невысокой: 37.6, а после косяка она подскочила до 38.2. Роман рассудил, что трава ещё не подействовала, а температура поднялась потому, что Олег встал – во сне она ниже. Он всё же заставил выпить чай с жаропонижающим. Ещё через полчаса температура опустилась ниже 37 и Роман согласился, чтобы Олег ехал на работу. Опоздали всего на полчаса. Днём Олег старался не думать ни о чём, кроме макетов, но ближе к вечеру температура опять начала подниматься. Дома выдули ещё косяк. Роман сообщил, что у него есть запас – Олега это напрягало, но он успокаивал себя, что дурь это не героин, и Роман упоминал, что это не страшно, да и сделать Олег всё равно ничего не мог. Всю дорогу до места проведения фестиваля хохотали в машине, Олег и думать забыл про свои рисунки. Приехав, разместились в одной из комнат арендованного для организаторов коттеджа. Сходили небольшой компанией на место фестиваля. Размах Олегу показался впечатляющим. Открытие должно состояться завтра, но гости уже подтягивались, на одной из сцен организовали стенд-ап. Олег за всю жизнь не видел столько представителей ЛГБТ, ни разу не видел со стороны, как целуются парни и никогда не встречал трансов, отчего теперь пребывал в лёгком шоке и при этом не имел ни малейшего желания приобщиться к этому сообществу, на фоне которого даже Роман выглядел заурядно. Тот посмеивался, наблюдая за Олегом, иногда приобнимал за пояс или притягивал за задницу – так, как нормальные, независимо от их ориентации люди не делают при посторонних. Олег не возражал: во-первых – бесполезно, во-вторых… Олег испытывал облегчение, когда Роман переставал пялиться на окружающих парней и возвращался к нему. Оторвавшись от основной компании с ещё одной парочкой геев, Роман собрался просмотреть демонстрацию артов – для этого, помимо нескольких интерактивных дисплеев, в шатрах оборудовали четыре тематических зоны со слайд-шоу на полукруглых экранах во всю стену. Больше всего на свете Олег не хотел увидеть там в присутствии посторонних свои работы, но отказаться идти он не мог. Роман направился конечно-же в голубой шатёр. Внутри лежали кресла-мешки, и он потянул в одно из них, устроившись за спиной. Помимо их компании внутри было несколько девушек, что напрягало ещё больше. На экране сперва шла демонстрация фото-работ, а когда началась графика, Олег вздрагивал при каждой смене кадра, ожидая, что увидит свой рисунок. Некоторые картины были действительно впечатляющие, немало эстетичной эротики и несколько откровенно порнографичных, но в основном – просто красивая романтика. Олег увлёкся, забылся, расслабившись в объятиях Романа. Когда арты пошли по второму кругу, Олег ещё не сразу понял, что его работ среди них не было. По телу разлилось тепло, Олег с благодарностью чуть сжал кисть Романа: — Ты не отправил мои? — Какие твои? — хихикнул тот. — Ты сказал, арты мои. — Ты же хотел… И не сказал, что не отправил. Знал, что меня плющит из-за этого и наслаждался молча. — Олег немного злился, но тонул в окутавшей нежности, безопасности — чего не испытывал никогда в жизни. Парочка, с которой они пришли, засобиралась, но Роман решил остаться. Пока они смотрели работы по второму кругу, у Олега мелькнула мысль, что его возбуждают мужчины – не только Роман. Но это было нет так… ведь Олег был в его объятиях, да и возбуждение больше напоминало то, которое Олег испытывал, когда рисует сам – общий подъём, реакция на эмоции, но эррекция была весьма ощутимой. И Роман тоже заметил. Олег перехватил его руку, но оторвать не смог. Всхлипнул: — Я хочу посмотреть картины… — Я тихонько… Олег сжал зубы, переживая очередное унижение, вновь ощущая себя игрушкой. Одинаково не хотелось протестовать и заниматься подобным в общественном месте. Заметил, что на них пялится одна из девиц: — На нас смотрят. — Олег подорвался, но Роман удержал силой, убрав для этого руку от паха, а Олег, ощутив себя обездвиженным, как обычно сдался, расслабился. Всхлипнул: — Ты мне обещал… Роман вздохнул в висок, разжал руки и погладил Олега по плечам, заставляя ощущать себя виноватым, неполноценным, неспособным удовлетворить его… Это ведь комплексы и условности — Олег это понимал и презирал себя. Рано или поздно Роману осточертеют эти кривляния, Олег ему наскучит и тот начнёт развлекаться по-настоящему, как ему хочется. Один. А Олег будет грызть локти от ревности и царапать стены, сидя дома, пока не сойдёт с ума. Или сможет побороть себя. Эти мысли подавили и эррекцию, и вообще все силы, Олег понял, что вряд ли сможет даже встать и возненавидел себя ещё больше, бессознательно уцепился за руки Романа. Тот почувствовал, отозвался, опять прижал к себе одновременно успокаивая и разжигая желание соответствовать… — А есть ещё?.. Курнуть? — вздохнул Олег. Роман рассмеялся, заставляя встать, потом потянул прочь, обратно в коттедж. Тут кипело веселье и обнаружилось не только что курнуть но и понюхать, и проглотить. Роман отказался от дорожки, и Олег расслабился, они просидели в холле полночи в довольно странной и разношёрстной компании, впрочем все, кроме Романа, вели себя более чем прилично и сдержанно, и только Роман всё время тискал Олега. Однако за полночь разговоры стали всё чаще скатываться к интимным темам, поведение некоторых парней становилось всё более развязным, Олег начал напрягаться, но Роман сам увёл его в комнату, где Олег отрубился, едва прикрыв глаза в тёплых объятиях. Субботние мероприятия начинались литературной темой, что было удивительно само по себе, но настоящим изумлением оказалось то, что большая часть авторов слэша – женщины. Немало их было и среди художников, которым потом предоставили сцену для самопрезентаций. После обеда началась концертная часть, народу стало существенно больше, а Олега уже ничего тут не удивляло. Его внимание чаще всего занимал Роман, который то и дело провожал откровенно-похотливым взглядом мало одетых парней. Олег старался не циклиться на этом, понимал, что его ревность смешна и неуместна, ведь Роман всё время был рядом, почти не выпускал его из рук, но оставаться адекватным удавалось всё хуже. Роман с нетерпением ждал выступление итальянской балетной труппы, о приезде которой долго хлопотал. Когда те вышли на сцену, он не отрывал от них восхищённых глаз – до этого он смотрел так только на Олега. Олег пережил это, и то, как Роман потом пожирал глазами танцоров в гримёрке, непринуждённо болтая с ними по-английски. Но к вечеру выступления становились всё более пошлыми, а когда Роман минут пять не отрываясь пялился на стриптизёра, зажигающего на бис возле бара, Олег не выдержал: — Так его хочешь? Роман нахмурился, собрал нетрезвые глаза в кучу и сконцентрировался на Олеге: — Не так, как тебя. — Не так? — взвился Олег. — А как? Его ты по-настоящему хочешь трахнуть? Олег подорвался, огляделся вокруг и, не зная куда себя деть, ринулся на танцпол. Музыка была вполне ничего, немного смущала публика, но Олег ведь теперь один из них, тут ему самое место. Роман двинулся следом, но на площадку не вышел, сев поблизости, зато теперь прилип взглядом к Олегу. Это пьянило лучше коктейлей и косяков, которых за день было немало. Олег забылся, расслабился, отдавшись ритму и ловя взгляды Романа, двигался для него одного, ощущая, как тот раздевает глазами, ласкает желанием. Олег не сразу сообразил, что к нему подкатывает красноволосый парень. Он офигительно двигался, пожалуй – профессиолнально. Позажигать перед Романом с другим показалось отличной идеей. Они с Олегом устроили нечто типа батла с эротическими нотками, которые становились всё более откровенными. Тут стояков никто не стремался, и Олег откровенно дразнил Романа, и даже получал удовольствие от чужих взглядов. Однако пронзило осознание, что Роман не ревнует, ему всё нравится… это злило, а его взгляд дурманил и так несвежую голову. Пусть смотрит, пусть наслаждается, раз Олег нравится ему таким. Парень в какой-то момент обхватил Олега, прижимая к себе, потянулся к губам. Олег шарахнулся, но, бросив взгляд на Романа, которого нисколько не смутили эти объятия, шепнул парню в ухо: — Трахнешь меня? Тот не расслышал из-за музыки, Олег стушевался, но глянув на Романа, повторил: — Трахни меня. Тот тут же поволок прочь. Олег был на взводе и готов ко всему, но потеряв из виду Романа, затормозил. Красноволосый опять потянулся к губам, Олег увернулся – он, может, и был готов подставить зад, но не рот. Внезапно оказался в руках Романа, и на мгновение потерялся, расслабился. Роман скользнул губами по губам, вскользь задел языком. А потом оторвался и что-то сказал красноволосому. Слов Олег не расслышал, зато заметил, что Роман второй рукой обнимает парня. А потом Роман его поцеловал. Олег опешил, ноги подкосились, в висках застучало, грудь сдавило до боли, и казалось Олег вот-вот потеряет сознание. Слизняк. Олег сжал кулаки, пытаясь удержаться на ногах и удержать в груди разрывающее её сердце. А Роман, обнимая красноголового со спины, принялся гладить его член через тонкие брюки. Тот довольно выгибался в его объятиях. Словно демонстрируя: «смотри, как надо, недотрога». У Олега потемнело в глазах, но он сжал зубы и вмазал. Кулаком. С размаху. Роману в лицо. Столько раз хотелось сделать это… Роман перехватил руку, сжав так, что Олег согнулся от боли и его затопило жгучей обидой. Из носа Романа вытекла капля крови. Осознание содеянного и одновременно – собственной беспомощности и превосходства Романа по силе, подкосили колени, но Олег устоял на ногах, выдернул руку и ринулся прочь, понимая, что это конец. Запнулся обо что-то, но в этот момент Роман вцепился в футболку на спине и удержал. Олег рванулся, но тот обхватил его, прижался к спине, не давая подняться с колен. Олег выл, кажется даже ревел, рычал, что ненавидит и несколько раз называл шлюхой, но Роман сгрёб его, поволок куда-то сквозь толпу и затащил в один из вагончиков за сценой. Олег давился бессилием, ненавидел себя, свою слабость, слёзы, эту истерику, то, что Роман всё это видит, и его проклятое превосходство во всём. Вспомнил, всё, на что пошёл ради него, какое испытывал унижение. Олег не Кирилл. Олег умел выживать. Он не будет резать себя, сидя дома. Не позволит превратить себя в кусок мяса. Терять было уже нечего. Олег просто ненавидел всё и всех. Себя за истерику, Романа, который сделал Олега таким. Роман попытался снова его прижать, но Олег вывернулся, вцепился в его волосы, вынудив встать на колени. Тот смотрел виноватыми глазами и это взбесило ещё больше. Он виноват, знает это… Роман прижался ртом к ширинке. И Олег психанул, расстегнул штаны и сам сунул Роману в рот. Хотелось его тоже как-то унизить, заставить что-то почувствовать, но это выглядело смешно, для Романа это ничто… Олег, держа за волосы, заставил Романа опуститься на четвереньки и стянул штаны. Сунул в зад. Без презерватива, без смазки, но с кучей слюней из глотки вошло довольно легко. Олег, давясь бессилием, сжимал пальцами кожу на пояснице, оставляя красные полосы и долбился о костлявую жопу, не испытывая удовольствия, только отупляющую ярость. Выдохся, почти лишился сил и злости тоже, когда Роман начал подмахивать, задавая свой ритм и Олег непроизвольно включился. Потом обхватил руками, вжимаясь снова в шлюшье тело, жаждая его, не желая терять, исступлённо терзал губами, зубами и пальцами, цепляясь за плечи. Роман умудрился удержаться на одной руке, надрачивая второй. Олег потянулся туда, к члену, ощутив, как тот кончил в ладонь, расслабился и тоже спустил, окончательно валясь сверху. Когда Олег отдышался, мысли начали возвращаться, но произошедшее в голове не укладывалось, и Олегу всё сильнее хотелось сдохнуть. Он валялся на спине с расстёгнутыми штанами, а Роман сидел рядом, разглядывая его с ироничной улыбкой, от которой Олег бы взбесился снова, будь у него хоть капля сил. Зажмурился, гадая, чувствует ли этот мудак вообще хоть что-то по-человечески. Вспомнив, предшествующие этому дню события, заботу и проявления чуткости, испытал настоящую боль. Всхлипнул: — Прости.. — Ты превзошёл мои ожидания. Но если ещё раз ударишь в лицо, я тебе не прощу. Олег распахнул глаза. «Ещё раз»? А если не в лицо, то Роман не против? Олег разлепил губы, но не смог выдавить ни звука, переживая очередной вынос мозга. Наконец, рыкнул: — Понравилось? — Олег вспомнил, что тогда, на тусовке, Роман сказал это… И при этом сказал, его не возбуждает боль. Но сейчас говнюк ведь просто позволил всему случиться, он мог бы остановить… Вспомнив: «Твоя ревность реально заводит», Олег ощутил новый приступ бессилия вперемешку со стыдом – не столько за сделанное, сколько за истерику. Роман невозмутимо протянул наполовину скуренный косяк, и Олег затянулся, мечтая уже о чём-то покрепче.