Почему я?

Олег всерьёз думал о наркотиках. О том, что всю жизнь во всём себя ограничивал, и ради чего? Что его ждало в отдалённой перспективе? Особенно, если бы не Роман. А с Романом думать ни о чём не хотелось, да и невозможно, тот всё решал сам. Единственный вариант – довериться. Пока снова не снесёт крышу, а потом довериться снова и надеяться, что тот действительно всё контролирует и понимает, что делает. Как-то ведь они прожили с Кириллом восемь лет, и наркотики их не убили, Кира говорила, они казались счастливыми, пока Кирилл не решил остановиться. Восемь лет — это вечность. Олег сомневался, что у них с Романом был шанс прожить вместе хотя бы пару месяцев, оставаясь в здравом уме. А через восемь лет Олегу будет столько, сколько Роману сейчас. Но всё же: — Почему ты решил завязать? Роман чуть скривился, опустил взгляд на поднос: — Грезил, что стану нормальным человеком, обрету покой, познаю нирвану. Не знаю. Олег подался к нему, пытаясь проглотить ком в горле и что-то возразить, но не нашёл слов. Роман шепнул в ухо: — Эй, это же так, баловство. Ломки не будет. — Он забрал из рук футболку, бросил её на кровать и уцепил Олега за талию: — Тебе же понравилось… Олег помнил очень ярко, как сильно ему понравилось под наркотой, каким упоительным был Роман, и помнил опустошение, наступившее потом. Уверенно мотнул головой: — «Гонка в никуда» — ты сам говорил. Я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Тебя настоящего. Роман горько усмехнулся, опять разглядывая Олега, как диковинную вещицу, покачал головой: — Уверен, что знаешь, чего хочешь? Олег чуток стушевался, но кивнул: — Тебя. Прочитав в глазах насмешку, понял, что ответ был неверный. Роман нырнул на кровать грудью, раздвинул ноги и выставил зад, демонстрируя следы недавних деяний Олега, расцветшие за два дня новыми красками. Но не так больно было видеть синяки, как его снова «таким». «Шлюха», — прошептал Олег про себя и на секунду зажмурился. Вспомнил, как соседская девка выпрашивала на дозу в обмен на любые услуги. Пусть будет шлюха, только не наркоман, не обречённый. Олег стиснул зубы и опрокинул на пол блюдце с наркотой. Роман развернулся так резко, что Олег подумал, он сейчас врежет, но не дрогнул. Роман остался сидеть на диване в пошлой позе — раздвинув колени и откинувшись назад, он смотрел снизу вверх скорее удивлённо, чем зло. — Есть ещё? — рыкнул Олег, сдерживая собственную злость и сам удивляясь себе. Роман ухмыльнулся, указал взглядом на тумбочку. Олег, порывшись в ящиках, нашёл флакончик с белым порошком и ушёл в туалет, спустил в унитаз и обессиленно сел на край. Впрочем, гордый собой, с робко проклюнувшейся надеждой, что он может хоть на что-то влиять. Роман объявился в дверях голый, задрав над головой руку, он облокотился о косяк и шлюховато изогнул корпус. Олег на мгновение зажмурился, помотал головой, понимая, что его таращит на ровном месте и зол он больше на себя и стыдно должно быть ему, потому что Роман в офисе говорил правду… Олег глубоко вдохнул, открыл глаза, скользнул взглядом по изгибам рельефного тела, и кровь тут же хлынула к паху, заставив подпрыгнуть приунывший было член. У Романа ни малеших признаков эррекции не наблюдалось, и это портило картину. Олег скользнул на колени, обхватил губами крайнюю плоть, нащупывая языком головку внутри, кайфуя от ощущения, как она движется навстречу. Роман вытянулся, подался вперёд. Но дав чуток поиграться, прервал: — Может, всё же перекусим. Я готовил весь вечер. Олег виновато улыбнулся и кивнул. Они просто валялись в постели и ели вкусненькие закуски. Роман явно тосковал по основному блюду — он растянулся на спине и почти не смотрел на Олега. Олег пытался искупить вину ласками, хоть и знал, что Роману они до фонаря, но надеялся, что хоть отвлекает внимание. Отчаявшись, сосредоточился на члене — тот по крайней мере отзывался на прикосновения. Но Роман внезапно ожил, заключил Олега в объятия, утянул в поцелуй, оплетая руками, лаская самозабвенно и страстно. Совсем на него не похоже, обычно он ласкал несколько отстраненно, изучая реакцию Олега, и совсем не включался сам. Сейчас же его желание сводило с ума. Олег почти потерял рассудок и связь с реальностью, почти как под наркотой… тогда и только тогда Роман был такой… — Ты пытаешься симулировать? — осенило Олега. Роман хохотнул ткнулся носом в висок: — Так плохо выходит? — Не плохо… — Олег сжал его спину ладонями, чуть не заплакав то ли от счастья, что Роман пытался сделать это для него, то ли от понимания, что по-настоящему так никогда не будет. Всхлипнул: — Просто трахни меня. Роман замычал, повернув Олега на бок, ухватил за задницу, медленно сжимая и разжимая пальцы на ягодицах: — Давай на секунду представим, что тебе не понравится… что будет реально больно. — Тебе больно было? — выдавил Олег, понимая бессмысленность вопроса и помня, что на одних слюнях и без презика весьма неприятные ощущения были даже у него самого. А он удосужился почитать про «испорченные попочки» и прекрасно понимал, что Роману было хуже. И это не синяки, не абстрактная интимность... Роман рассмеялся и нежно обвил руками, погладил по голове: — Запомни, я мог тебя остановить в любой момент. Если ты перейдёшь черту, сразу узнаешь об этом. Так что не парься, ладно? Поверь, ты не сможешь мне навредить, даже имея такое желание, а я не хочу, чтобы ты себя сдерживал. — Я вообще не хочу делать этого. Быть таким. — Если честно, у меня ощущение, что ты вообще не хочешь быть. Хоть каким-то. Если тебя не тыкать палочкой, ты свернёшься калачиком и окуклишься. — Так потыкай, наконец, па-лоч-кой-то, — усмехнулся Олег, обхватывая пальцами твёрдую горячую «палочку». Роман скривил уголок рта: — Мне не нужна дырка. Если понадобится, в ближайшем клубе широкий выбор куда потыкать. И кому подставить тоже есть, не сомневайся. — Так почему я? — Олег непроизвольно сжал пальцы сильнее, Роман всхлипнул, подался навстречу. Олег сместил руку к корню, снова сжал, наблюдая как тот удовлетворённо выдохнул: — Ты чудо. — Роман сделал видимое усилие, чтобы вернуться к разговору, и улыбнулся: — Так скажи мне, каким же ты хочешь быть? Олегу очень хотелось ответить: «Любимым», но требовать любви он не имел права. Хотя бы «потрясным» — но это почти то же самое, он таким не был, таким он видел себя только в глазах Романа. — Адекватным. По крайней мере в сознании. Понимать, что делаю. Роман глянул чуть ли не влюблённо, но ухмыльнулся: — Нравится мозгодрочка? — Называй как хочешь, — огрызнулся Олег. Роман расплылся в улыбке, подмял Олега по себя, втираясь стояком в живот, явно демонстрируя намерение сегодня кончить. Не по графику — только два дня прошло. Олега накрыло тягучее сладкое возбуждение. Он расслабился, снова доверился целиком, подставляясь. Роман настойчиво раздвинул Олегу ноги, скользнул членом вниз по промежности, потираясь головкой о проход. Он так делал и раньше, но Олег всё равно поддался на провокацию, ощутив пронзительное желание, выше задрал ноги, замер с надеждой. Нестерпимо хотелось ощутить его по-настоящему, внутри. Роман издевательски медленно скользил головкой то по кругу, то сверху вниз, чуть надавливая, и Олегу уже хотелось раздвинуть себя пальцами, насадиться самому. Тот остановился, чуть вдавил. И Олег застонал от нетерпения, вскинулся и подался навстречу, оплетая руками. Опомнился, решив, что мешает, попытался расслабиться. Роман с улыбкой отстранился, скользнул членом вверх по промежности, потёрся пахом о член, вызывая одновременно новый всплеск возбуждения и разочарования. Олег выдохнул, опустил ноги, но Роман снова спустился вниз и настойчиво вдавил. Олег опять подставился, хотя уже понял, ничего не будет — это наказание, издевательство. За наркотики, за то, что прервал те ласки. Обречённо попытался снова расслабиться. Роман не ласкал, почти не касался руками, только бесконечно долго дразнил членом, заставляя изнывать от возбуждения до болезненных спазмов. Олег терпел, даже не пытался помочь себе сам, пока Роман не поставил на четвереньки и не сунул в рот. В этот момент обхватил свой ствол, но Роман заметил, перевернул на бок и задрал Олегу руки над головой. Олег подставлял рот, пытаясь довести себя бёдрами, почти на замечал, как саднит губы и глотку от приступов рвоты. Роман кончил быстро и беспечно растянулся рядом, продолжая удерживать Олегу руки. Это уже было чересчур. Олег чуть не расплакался от беспомощности, обиды и уже болезненной эррекции. Всхлипнул: — Пожалуйста… Роман улыбнулся, сполз ниже, снова раздвинув Олегу ноги, запустил внутрь палец, позволяя Олегу самому насадится простатой и разрядится — ничего похожего на оргазм, только тотальное опустошение. Но засыпая, Олег ощущал удовлетворение, жевал истёртые губы, стараясь лишний раз не глотать и дышать носом — ощущения в горле были скверные и всё ещё мучили рвотные позывы. Но это было приятно. Просто знать, что может удовлетворить Романа таким простым способом, причём внепланово, без истерик и прочего. Олег думал, что несмотря ни на что счастлив, что сможет принять всё как есть и, проснувшись в уютных объятиях, искренне верил в это. Но принять собственное безумие, как и извращённые желания Романа, в реальности казалось невозможно. От малейшего воспоминания о фестивале становилось паршиво, физически больно в груди. А то, как Роман относится ко всему, просто бесило. Олег перечитал кучу статей про БДСМ, но легче не стало. Он не мог поверить даже в то, что Роману это действительно нравится, его желание казалось чем-то болезненным, изощрённым. Олег хотел ему показать, как это выглядит со стороны. Нарисовать что-то по-настоящему пошлое, отталкивающее, унизительное. Изобразил, будто Романа в его реальном обличии трахает отвратительный монстр. Вид спереди, лицо крупным планом, и видно, как Роман спускает, в то время, как чудовище впивается в его белую тонкую кожу гнилыми зубами и грязными когтями левой руки, пока второй тянет за волосы. Олег сперва прорисовал монстра, потом взялся за тело Романа — тщательно передав каждый изгиб, запечатлевшийся в памяти, пока делал скетчи с натуры. Но за все три дня, пока корпел над рисунком, не испытал ни малейшего возбуждения. Под конец Олег принялся за лицо, пытаясь изобразить смесь удовольствия и боли. Перелопатил кучу фоток и артов в поисках референса, но в итоге вышло что-то настолько болезненное, что Олега мутило от одного взгляда. В итоге решил, что не хочет, чтобы Романа, который вышел фотографически точно, кто-то видел обнажённым даже на рисунке. Олег кадрировал изображение, оставив от Романа только лицо и плечи, переднее закрыл когтистой лапой зверя, переместив её рядом с истекающей слюнями пастью. Когда Роман по своему обыкновению уселся за спину и неподвижно уставился на экран, Олег понял, что достиг нужного эффекта, хмыкнул: — Это ты бы выставил на всеобщее обозрение? — Конечно, — отмер Роман, оплетая руками, уткнулся носом в затылок, шумно выдохнул в шею, коснулся губами и снова замер. — Прости, — шепнул Олег, накрывая его ладони своими. — За что? — Роман притянул Олега плотнее, качнул головой: — Ты прости… Не думал, что ты «так» себя видишь. Но если честно, ты переоцениваешь свои способности. Олег вообще-то не ассоциировал себя с монстром на картинке. Никого конкретного не имел в виду. Но делал это именно он… — Ты делал подобное раньше? — напрягся Олег. — Ну… ревнивцы мне раньше не попадались. — Роман поцеловал в шею. Олег съёжился, вспомнив «важнее контекст». Вздохнул: — Я не понимаю. Роман нежно прижался к спине, притянул к себе: — Всё ты понимаешь. Чувствуешь, как никто. — Он, уложив подбородок на плечо, снова уставился в экран: — Может, слишком драматизируешь. — Слишком? Это ты фантазировал, что было бы с беззащитной девушкой на твоём месте. — Олег, ты не чудовище. Просто человечек. Со своими слабостями. — Роман с силой сжал руки, снова выдавливая из Олега воздух и погружая в покой. Олег расслабился, ощущая себя не человечком, а слизняком — маленьким, бессильным и безобидным. — В конце концов, представь, что это, — Роман ткнул в монитор, — реальное существо, живое, созданное природой. Неужели у него нет права получать удовольствие? Почему он должен быть несчастлив? Мне кажется, эти двое нашли друг друга. — Такого ты ищешь? — вздрогнул Олег. — Я… ничего не ищу. Задолбался уже искать. Просто не могу остановиться... — И я не получал никакого удовольствия, когда делал это. Уж точно не был счастлив. — Я знаю. Прости. — Роман снова притянул к себе, прижал и повторил. — Прости. Олег окончательно растаял, впервые ощущая, что его душевные терзания Роман воспринимает всерьёз, и ему не пофиг. Это было важно. Олег впервые чувствовал себя действительно нужным, значимым, живым, а не игрушкой. Он был почти счастлив: если закрыть глаза, не видеть рисунок, не вспоминать, на что способен сам и попытаться представить, что Роману действительно это нравится. Но Олег не верил. Однако меньше всего на свете хотелось, чтобы Роман начал искать подобного на стороне. Олег оплёл пальцами ладони Романа на животе, повернул голову и, ткнувшись в щёку, улыбнулся: — Я справлюсь. Суббота начиналась безмятежно-тихо. Роман, растянувшись в кровати, позволял Олегу насладиться своим телом, изображая его на бумаге, а сам кажется витал мыслями в другом месте. Олег начал ощутимо тревожиться из-за предстоящей встречи с Пашкой. Они не виделись с тех пор, как Олег впервые переночевал тут. Тот недели две не звонил и не писал, Олег сам предложил встретиться, а теперь психовал. Уговаривал себя, что это необходимо — хоть иногда общаться с другими людьми, и что расставаться хоть ненадолго для людей нормально, он должен хоть чуток доверять. Наконец бросил папку: — Я не хочу никуда идти… Роман иронично ухмыльнулся: — Я не сомневался. — Почему это? — нахмурился Олег, отвернувшись к окну. Роман подобрался ближе, подцепил ступней ногу Олега у лодыжки: — Эй, сходи. Обещаю, свято хранить верность всё это время, — хохотнул Роман. — Очень великодушно с твоей стороны, — фыркнул Олег, глотая очередной подкол, и встал. Роман поднялся следом. Он назначил обед с каким-то фриком именно на это время, намереваясь по дороге довезти Олега до бара. От вида Пашки у Олега случился какой-то разрыв реальности. Три недели с Романом показались странным и муторным сном — а реальность вот она, знакомая, простая. Олегу нестерпимо захотелось вернуться туда, расслабиться, ни о чём не тревожится, быть простым парнем, не чудовищем, не слизняком, не секс-игрушкой. Роман свалит в свою Барселону и всё закончится, Олег очухается. Он подал на загранпаспорт, но ещё не думал всерьёз о переезде. Это было слишком. Мысли отказывались двигаться в том направлении. Просто не верилось, что это случится. Пашка, вскользь спросив «как дела», изображал непринуждённость, рассказывая про жизнь на собственной хате и общих знакомых. Олег, читая в глазах друга вопрос «он тебя ебёт?», всё больше понимал, как сильно оторвался от этой реальности. Язык чесался сказать, что да, ебёт или что очень хочется. Но Олег только поддакивал и кивал, поддерживая светскую беседу, когда Пашка вдруг выдал: — Ты изменился. — И чем же? — хмыкнул Олег. — Не такой зажатый стал. Олег удивился, потом хохотнул, глядя в глаза: — У меня ежедневная практика незажатости. Пашка сморщился, отвёл взгляд, всё же не выдержал: — И чё, нормально тебе?.. — Поверь, форма половых органов и конфигурация дырок меньшая из моих проблем. Пашка сглотнул, нахмурился: — Чё, с мужиком, значит, тоже не малина? — Тоже… — хмыкнул Олег, снова вспомнив «Представь на моём месте девушку», захотелось удавиться. Пашка покачал головой: — Если честно, не думал, что ты всерьёз. Поверить не могу… Как ты на такое решился? — Никак, — рассмеялся Олег. — Я ни на что не решался… — Он закрыл лицо руками, осознавая, что не принял ни одного решения даже для себя. Всё решал Роман: соблазнил, подчинил, привязал. Олега это устраивало. В неловкие моменты он закрывал глаза. Будто, если зажмуриться, можно и не заметить, что тебе сосёт мужик, что раздвигаешь перед ним ноги или трахаешь в жопу. Игнатьевна не на пустом месте на Романа взъелась — Олег исправно изображал безвольную жертву и ему это нравилось, он лишь клялся Роману, что справится. Пашка облегчённо выдохнул: — Так, может, ну его? Олег опять рассмеялся, взглянул прямо: — Я гей, Паш. И, похоже, ещё ревнивый абьюзер. И я люблю его, хочу быть с ним. — Олег ощутил, что ему дышать стало легче. Добавил спокойнее: — Мы переезжаем в Барселону. — Куда? — открыл Пашка рот. — Барселона, Испания. — Чё ты там забыл? Там же… цыганы. — Пашка поморщился, немного повозмущался внезапностью решения, но в итоге даже пожелал удачи. Посидели ещё немного, обсуждая климат и нравы в Испании. Роман заехал в начале седьмого. Олег сел в машину в прекрасном настроении, но вспомнил все обстоятельства и оно улетучилось махом, одного намерения недостаточно, чтобы решить все проблемы или хотя бы смириться. Добравшись до дома, Олег плюхнулся за компьютер, снова мечтая забыться. Он понятия не имел, как вообще строить отношения с людьми, тем более с Романом — вариант, что всё решает он казался единственно возможным. Терзания прервал внезапный визит Киры. Она объявилась угрюмая, даже злая и заявила с порога, что ей надо поговорить с Романом наедине. Тот, кинув взгляд на напрягшегося Олега, пожал плечами: — Исключено. Кира, сжав губы вошла в комнату, постояла, потом выпалила: — Кирилл всё рассказал про Руллова. Роман скрестил на груди руки, чего вообще никогда раньше не делал и, привалившись к столу, хмыкнул: — И? Кира указала взглядом на Олега: — Хочешь обсудить это при нём? — Что обсудить? — Вы там были! Почти полгода… Ты отговорил Кирилла давать показания… А там были дети! — Какие дети, Кира… — Несовершеннолетние! Сколько было тебе, когда ты туда попал? Роман медленно отвернулся и очень ровным, тихим голосом сообщил: — Достаточно, чтобы успеть подсесть на героин и чуть не сдохнуть. Руллов меня вытащил. — Вытащил?! Да он… — Ты не представляешь из какого дерьма. — Роман снял чайник и очень медленно стал наполнять чашки. У Олега от этой несвойственной Роману медлительности свело челюсть. Тот, наконец, поставил чайник на место: — Я ему всем обязан. — Обязан?! — вскрикнула Кира. — Ещё не оплатил долг? Что ты несёшь!? — Она подошла к барной стойке, рухнула на стул, закрыв лицо руками, всхлипнула: — Просто любопытно: приводить ему новых мальчиков входило в твои обязанности? — Кириллу было двадцать два годика, и он пришёл туда сам. И поверь мне, непорочных мальчиков там не было. — Роман всё же обернулся, снова сложил на груди руки: — Но не стесняйся, скажи, что я втянул его во всё это, тебе полегчает. Кира покачала головой, вздохнула: — Я вас познакомила…. Боже, мне казалось, он счастлив… — Ему там нравилось. Кира вскинулась, мотнула головой: — Он ради тебя в это влез! — Она подняла на Романа глаза и, видимо, впервые заметила его и обратила внимание на пожелтевший синяк: — Чёрт, что у тебя с лицом? Роман только чуть дёрнул плечом: — Ерунда. — Он шагнул к стойке, склонился над ней к Кире и повторил: — Ему там нравилось. Чтобы мы съехали, настоял Руллов. — Что, слишком большие для него стали? — Там было тесно. Олегу фамилия показалась знакомой. Вбил в поисковике — точно, бывший ректор их универа. Как раз, когда Олег поступал, был скандал: Руллов организовал дома настоящий притон, где жило больше десяти студентов и ещё несколько несовершеннолетних мальчиков, с которыми он вступал в интимные отношения и устраивал групповые сношения. В статье говорилось, что следствию не удалось доказать, что наркотики покупал и приносил в дом именно Руллов, как и факты растления — никто не дал показаний, однако суд признал его виновным и приговорил к пятнадцати годам лишения свободы. Как понял Олег, Кирилл вместе с Романом пристрастился к условно лёгким наркотикам, а Руллов трахал обоих. Кира уверяла, что не винит Романа в том, что случилось с братом, но её бесило, что Роман покрывал Руллова, и факт, что последний и так в тюрьме, её не успокаивал. Олегу казалось она всё же ждала от Романа раскаяния, признания вины, и это злило. Тот казался невозмутимым — слишком невозмутимым. Он несколько раз останавливал на Олеге прямой изучающий взгляд, будто ожидая какой-то реакции. Олег сам не понимал, что чувствует. Вспомнил, что был готов боготворить человека, который Романа «вытащил», но история вышла слишком грязная. Олег чувствовал, что должен как-то защитить, поддержать. Хотелось дать Кире по голове, что-то сказать Роману... Сказать было нечего. Олег вспоминал дурацкие кадры из фильмов, где люди плакали, горько обнявшись, и сидел будто парализованный, давя панику. Он не знал, что делать, как реагировать, как себя вести. Едва Кира ушла, Роман, не взглянув на Олега, сообщил, что хочет проветриться. Олег запаниковал по-настоящему. Пытался сдержаться, довериться. Ведь Роман как-то жил все эти годы… может, ему нужно побыть наедине с собой. Или вмазаться… В последний момент Олег ринулся к двери, преградив путь: — Куда ты? — Олег вцепился в ручку за спиной. Роман иронично хмыкнул, подошёл вплотную, навис сверху, давя превосходством и не взглянув даже мельком в глаза, рыкнул: — Отойди. Олег мотнул головой, силясь сказать что-то важное, всхлипнул только: — Пожалуйста… — Полностью ощутил ту безысходность, которую испытывал Кирилл, когда угрожал, что сделает с собой что-то, если Роман уйдёт. Куда — в гей-клуб или за дозой? Просто не хочет вопросов? Он никогда не доверял, никогда не делился своим прошлым, а сейчас Олег и вовсе стал помехой… — Олег, я вернусь. Я не твоя мамочка. Олег проглотил это, даже не моргнув, хотя перспектива остаться одному тут действительно пугала, но страшно было сейчас за Романа: — Я пойду с тобой. Клянусь, я не буду мешать. Делай, что хочешь… просто хочу знать, что ты в порядке. — Я в порядке. — Лицо Романа исказилось болезненной насмешкой. Олег понял, что снова сморозил глупость. Роман попытался отодвинуть от двери и дотянуться до замка. Олег удержался одной рукой, а второй вцепился в его запястье. Роман хмыкнул: — Прекрати, а. Собираешься меня силой держать? Олег понимал, что не сможет. Но должен. Всхлипнул: — Пожалуйста… Хотя бы объясни, что происходит. — Сам видишь, тихой семейной идиллии у нас не выйдет. Я для этого не приспособлен. Смирись. И отойди. — Не важно. Я просто хочу быть с тобой… — Олег мотнул головой, осознавая, что всё совсем плохо. — Не в этот раз. — Роман выдернул свою руку, глянул угрожающе. Если Роман применит силу, у Олега не будет шансов, он окажется в положении жертвы. На фестивале Роман подчинялся, видимо, находил в этом какой-то кайф. Хотел ощутить себя в чужой власти. Если бы Олег мог получить её сейчас… Ударить? Роман сказал, не простит снова удар по лицу. Может, новый фингал его отрезвит, Роман явно был сейчас не в себе, что будет дальше было почти всё равно. Сможет Олег ударить? Это казалось единственным шансом как-то переломить ситуацию. Олег пытался вспомнить то ощущение на фестивале, когда сделал это, но сейчас испытывал только страх. Но он сможет. Сжал кулак, собрал все силы, замахнулся и вмазал. Роман увернулся и перехватил руку, вывернул. Олег, не давая себя развернуть, обхватил Романа за шею, повис целиком, обхватив и ногами. Тот устоял, но привалился к стене и выпустил руку. Олег сомкнул пальцы в замок за спиной Романа и вжался всем телом. Едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться зубами в кожу, сомкнул их на воротнике. Роман уже не пытался освободится, сполз по стене, сел на пол, и Олег оказался у него на коленях, упираясь лбом в стену. Чуть не разрыдался, ощутив, как Роман оплёл руками и уткнулся носом в плечо, содрогаясь, кажется, от смеха. Олег замер, не понимая, что это могло бы значить, но Роман явно не злился и не собирался прямо сейчас никуда идти. Спустя минуту, Олег всхлипнул: — Ро-о-м… — Он впервые назвал его так, неожиданно для себя. Сам улыбнулся отчего-то. — А выебать меня слабо? Жёстко, — рассмеялся Роман в ухо. Олег похолодел, стукнулся лбом о стену, не ощущая совсем ничего, будто пытаясь сделать вид, что не расслышал. Но он слышал. И Роман прямым текстом сказал ещё в прошлый раз, что ему «надо». Спустя минуту Олег с трудом втянул в себя воздух, мечтая просто забыться, сдохнуть. — Я не просто шлюха, Олежек. Я трахался за деньги, за дозу. И мне нравилось… Олег ладонью зажал ему рот и из глаз всё же покатились слёзы — совсем не то, чего Роман ждёт — захлестнула не ревность, не злость, но нечто не менее болезненное. Олег давно догадывался, о подобном прошлом Романа, но умудрялся гнать от себя мысли. И уж точно теперь не верил в «нравилось». Он обхватил голову Романа, прижался губами к виску, борясь с желанием или свернуть шею, или целовать до потери пульса. Прорычал: — Ты больной… Почувствовал, что Роман опять улыбается, всё же разжал ему рот, заткнул своим, стукнувшись при этом зубами о зубы, терзал губы до боли, исцарапавшись о щетину, хотя Роман отвечал нежно, неторопливо, прислушивался к каждому движению. Он ощутимо расслабился, а когда Олег оторвался, Роман приоткрыл рот, провёл кончиком языка по истерзанным до красна губам и хмыкнул: — Думаешь, сможешь меня удержать? — Кирилл сказал, что нет. — Олег выпрямился, заглянул в глаза вспомнив те слова, Кирилл именно так и сказал «Не сможешь его удержать». — Он никогда не пытался. — Роман растянул губы в тонкую ухмылку, скривив уголок рта. — Удержать? — Олег положил ладонь ему на шею, чуть сдавил горло. — Так? Роман прикрыл глаза, расслабленно улыбаясь. Олег ткнулся лбом в лоб и зажмурился, собираясь с мыслями, спросил: — Кирилл делал с тобой такое? — Ты же его видел… он не такой псих. — Роман улыбнулся, осторожно чмокнул в губы. — Он на другой волне. Его всё устраивало. — Но он хотел остановиться. — Жопа болела. Он её сильно заюзал. Кириллу нравилось трахаться. На самом деле нравилось… — А тебе — нет… — подытожил Олег. Эта мысль сводила с ума, болезненно билась в висок каждый раз, когда Роман вёл себя как шлюшка — так не должно быть, не с ним. — Не так… Кирилл просто кайфовал, когда в него засовывали член, кончал так смачно… такое редко увидишь. — Роман одной рукой стиснул Олегу задницу. — Хочешь опять посмотреть? — выдавил Олег. Роман иронично скривился, чуть качнув головой: — Я же сказал, чего хочу. Олег снова зажмурился, услышал: — Прогуляемся? — Куда? — вздрогнул Олег. — В клуб. — Хочешь меня опять до истерики довести?.. — Да, — просто сообщил Роман и добавил издевательским тоном: — Ты клялся недавно, что не будешь мешать. — Олег снова сжал его шею, и тот хмыкнул: — Но могу дать поводок. — Роман, вдохновившись этой идеей, выпрямился и с азартным огоньком в глазах потянулся к Олегу: — Выгуляешь меня на поводке, как хозяин течную сучку. Может быть весело. Олег непроизвольно ещё сильнее сжал пальцы на шее, но потом просто зажмурился, испытывая облегчение. Здесь и сейчас он будто выиграл бой — Роман не ушёл, Олег удержал, но впереди не виделось никакого просвета. Пережить ещё одну истерику не хотелось, но Олег был готов уже ко всему, только не отпускать его. Олег отстранённо наблюдал, как Роман торопливо натянул майку из сетки и тонкие брюки из чёрной стрейч-ткани подчеркивающие каждую выпуклость тела. Мелькнула мысль, что Олег готов его выебать только за этот видок. Очередной эпатаж, ширма — от этого ещё более мерзко. Роман заставил Олега тоже переодеться, выбрав вещи на свой вкус, к счастью, ничего столь вызывающего у Олега не было, а вещи Романа были существенно велики. Когда они приехали в секс-шоп, стало очевидно, что Роман имел в виду реальный поводок. Олег ёжился, оглядываясь на жуткого вида страпоны и вагины. А Роман суетливо натянул на себя сбрую с ошейником и ремнями на плечи. Смотрелось на нём это вызывающе-шлюховато. И сама затея Олега напрягала всё больше и больше. — Зачем тебе это? — не выдержал он и мотнул головой: — Я сделаю, как ты хочешь, только объясни… — Олег был готов на всё, но хотел надеяться это поможет вернуть Романа в стабильное состояние, а не сделает хуже. Роман скептически ухмыльнулся, склонился к Олегу: — Я просто хо-чу. Сильно хочу. Олег покачал головой и Роман добавил: — Мне нужно.