Почему я?

В такси по дороге из клуба Роман уснул, завалишись Олегу на плечо. Олег сперва пытался поддерживать его голову, потом осторожно переложил на колени. Ещё не верилось, что всё закончилось, но внутри билась надежда, что всё на самом деле может быть хорошо. Не идеально, не просто, даже вряд ли нормально, но тем ценнее моменты настоящего, пронзительного — как сейчас, когда Роман мирно спит, а Олег может смотреть на скользящие по его лицу огни и перебирать волосы в уверенности, что в ближайшие пять минут мир не рухнет. Когда добрались до дома, пришло облегчение — кажется, вечер закончился. Силы разом покинули тело, а Олег будто только сейчас ощутил, насколько плохо всё могло быть. Но тут Роман замер сразу за дверью, глядя вглубь квартиры. Олег, войдя следом, понял, что того снова накрыло. Олег захлопнул дверь, вжался в неё и вцепился в ручку, не зная чего ждать, осторожно выдохнул: — Ро-о-ом… — Ты правда веришь, что это сработает? Твой… манифест… — Роман обернулся с ухмылкой, скорее снисходительно-нежной, чем ироничной. Так смотрят на детей, когда они морозят чушь. И именно так ощутил себя Олег — будто все его потуги жалкий детский лепет. — А ты правда собираешься его исполнять? Роман сочувственно покачал головой, шагнул ближе, нависнув над Олегом, упёрся локтями в дверь по боками головы и хрипловато шепнул в ухо: — Я шлюха и ты это знаешь. Олег вздохнул, понимая, что это лишь очередной раунд самоуничижения, и сейчас Роман лишь говорит, а не рвётся сбежать. Это хорошо, и вряд ли у него хватит сил снова перейти к практической части. Вздохнул: — Хочешь, чтобы я с этим смирился, или, чтобы… наказал. Опять. Роман хмыкнул, стукнулся в дверь лбом. Олег, успокаивая пульс, обвил его руками за пояс. Тот, оставаясь напряжённым, выдал холодным издевательским тоном: — Я хочу… Ещё с первой встречи, когда на совещании я сказал, что гей, у тебя был такой уничижительный взгляд… Я тогда впервые представил тебя с поводком в клубе. С таким вот лицом, чтобы всё было взаправду. Честно говоря, думал, это будет проще. А проклятая Кира испортила всю картину, но по крайней мере предоставила шанс. Ты спрашивал: почему ты. Вот ответ: я просто хотел тебя сломать. Гештальт закрыт. Олегу показалось, он снова валится в пропасть, оглушённый ударом по голове. На момент показалось это финиш, всё кончено, Роман хочет от него избавиться. Несколько часов назад он пытался свалить сам, но еще собирался вернуться. А теперь гештальт закрыт… но сломался Олег давно. Давно был готов на всё. Роман бы мог осуществить эту фантазию уже тысячу раз, он ведь уже придумал десятки других, словно пытаясь найти, чего бы ещё сломать. Олег сцепил за его спиной руки, вспоминая разговор в клубе, глубоко вдохнул. Это только слова, лишь часть правды. Роман просто пытается опять вывести из себя. — Удовлетворён? — почти спокойно выдохнул Олег. — Нихрена! — Роман с силой впечатал его в дверь. Олег улыбнулся, слыша подтверждение, что он ещё нужен. Придавленный весом, как всегда непроизвольно расслабился и поинтересовался: — Есть запасной план? — План… — хмыкнул Роман, снова упираясь в дверь лбом и освобождая Олегу чуть места для вдоха. — Ты сам хоть раз допускал мысль, что у нас получится? — «Тихая семейная идиллия»? — вспомнил его слова Олег. Роман не вписывался в такую картинку, но, похоже, действительно пытался создать нечто такое — островок покоя. Олег вздохнул. — Я никогда не мечтал об этом. Но… знаешь, моментами я был счастлив… — Олег закусил губу, подумав, что счастлив, возможно, был только он. Хотя временами Роман выглядел безмятежно, но сегодня в клубе на поводке он тоже выглядел… ненапряжно, как минимум. — А о чём ты мечтал? — Я… Быть с тобой… сколько получится. Пожалуй, это всё. — Олег вообще боялся думать о будущем. Всё время ощущал, будто летит в пропасть, и не хотел останавливаться, не принимал решений, потому что не верил в благоприятный исход. Он ждал катастрофы, и ему было все равно, как именно это случится, до тех пор пока Олег думал, что пострадает лишь сам, пока Роман казался неуязвимым киборгом. Олег снова покрепче сцепил за его спиной руки. — Ещё мечтаю принять душ. Вымыть тебя и уложить спать. Обожаю просыпаться с тобой рядом. Ты обещал мне право на твоё тело. — Право… Это тебе нужно? — Роман оторвался от двери, скептически усмехнулся и поднял руки, демонстрируя ладони: — Оно твоё. Олег понял, что пожалеет об этом, что Роман довёдет всё до крайности, превратит в абсурд. Но сейчас этот расклад вполне устраивал. Он кивнул. — В душ. В ванной Роман снова поднял руки, и Олег раздел его сам, пропуская в душевую кабинку, заметил расцветающие новыми красками синяки под ягодицами, но лишь сглотнул. Роман, развернувшись с беспечной улыбкой, сцепил пальцы за головой — в точности, как в подсобке, когда Олег впервые очутился там. Дубль два. Олег помнил те впечатления, будто стоит перед стеной цунами, и уже нет шансов спастись, только нырнуть. — Не задумывался, почему тебя тянет на шлюх? — ухмыльнулся Роман, вытянувшись и демонстрируя себя. — Меня НЕ тянет на шлюх. — Нет? — Роман скептически скривился. — Ах да, на других ты просто не имеешь право, пытался среди них выбрать самую достойную. Чуток промахнулся? Или, наоборот, изюминки не хватало? Члена? Или ты выбирал самую падшую, чтобы перевоспитать? Превзойти отца? А, нет, погоди, ты хотел их наказать, но духа хватало только попользовать? Слышать подобное подтверждение собственной никчёмности от Романа доставляло лишь привычное изощрённое удовлетворение. Олег почти физически ощущал сотни воткнувшихся в себя игл, но они не причиняли боль, лишь отвлекали от той, что уже ныла внутри. В словах Романа звучала издёвка, но не отвержение, видимо, он ожидал от Олега аналогичного отношения. И Олег бы, наверное, смог. — Я не считал тебя шлюхой, — вздохнул он. Это было правдой, и сейчас стало понятно, что именно поэтому так коробило, когда Роман раз за разом пытался это доказать. Пусть говорит, что угодно. Олег отвернулся к крану, включая и настраивая воду. — Конечно считал. Именно это тебя зацепило на первом же совещании. — Ты меня тогда просто бесил. Всё. Внешний вид, каждый жест, каждое слово. — Олег почти улыбнулся, вспомнив себя тогдашнего. Убедившись, что Роман готов, медленно переключил воду на верхнюю лейку. — Шлюха, которой не удаётся указать своё место, не наступив себе на горло. Это тебя бесило? Поэтому не трахнул меня в подсобке? Ты был так зол, и тупо сбежал, оставив меня со связанными руками. — И в мыслях не было трахнуть тебя. — Олег помнил свои ощущения, помнил, что хотелось дотронуться до этой казавшейся несокрушимой бурной стихии, но тогда он не решился даже на это. Сейчас… всё было иначе. У Олега даже было официальное право. Он шагнул под струи воды, положил руки Роману на пояс, прижался губами к шее, потом приник всем телом. — Мы же говорили об этом, — хохотнул Роман. — Да, но… — Олег почти рассмеялся. — Ты прав, у меня было дохрена шлюх. И некоторые из них действительно хотели, чтобы их транули, просто получить удовольствие. Но как правило эти дурочки надеялись на что-то большее. И, знаешь, это всё вполне очевидно. Как и то, что ты ничего из этого не хотел. — О, а ты, значит, исполнял желания шлюх… Но тебе этого было мало. Мало трахать шлюху, тебе надо лечь под неё, да? Чтобы прочувствовать, что ты шлюхин сын? Этот укол Олег ощутил, на секунду зажмурился, пытаясь сохранить самообладание. У него были подобные мысли, но это не было реальной причиной. Рыкнул: — Ты же уверял, она любила меня. Роман чуть покачнулся, будто хотел опустить руки, но сдержался, ткнулся носом в висок: — Но этого мало, да? Олег будто заглянул в кривое зазеркалье. Он ведь сам твердил, что любви достаточно, Роман умел вывернуть всё наизнанку. — Она меня бросила. Думаю, я имею право… злиться. — О, ты буквально обрастаешь правами. Скоро начнёшь требовать уважения. Олег не испытывал подобной потребности. Ему была нужна только близость. Он прижался плотнее, ощущая прилив тепла к паху, вспомнил загон Романа, что он больше Олега не возбуждает, и потерся членом о его бедро, укрепляя эррекцию. Потом отстранился, встретив довольную улыбку, покрасовался стояком. Собственно Олег и не был возбуждён сексуально, ощущение напоминало то, когда он рисует, только пропитанное почти болезненной нежностью, и никакой разрядки не хотелось. Он выключил воду, взял губку и принялся аккуратно намыливать Романа, ощущая ответственность за тело, которое теперь почти в его собственности. Хотелось его беречь, ухаживать, любить совсем не так, как Олег пытался делать это в клубе или на фестивале, а нежно, проникновенно. Не важно, нужно ли это Роману, он делегировал право использовать своё тело и исполнять собственные желания, а унижение было из разряда его заскоков… Олег улыбнулся. — Я никогда не испытывал в постели с тобой унижения. Ни разу. Что бы ты ни делал. — Олег на секунду закусил губу, вспомнив, что сам ощущал, будто унижает Романа каждый раз, когда трахал его. Но лишь потому, что Роман создавал подобный контекст. Олег мотнул головой. — Это проекция твоих ощущений. Я просил трахнуть меня потому, что доверяю и хочу настоящей близости. — Вспомнив откровения Романа в клубе, тут же поправился: — Но вполне обойдусь без этого. Олег, опустил Роману руки, намылив их, сместился за спину, остановил взгляд на синяках. — Хочешь отмыть меня от «грязи»? — усмехнулся Роман. — Просто пользуюсь своим правом лапать тебя. — Олег очертил ладонями контур рельефной спины, прижался лбом. — Может, стоит найти твою мать, тоже попросить у неё право… получать от жизни удовольствие. Она подарила тебе жизнь, но, похоже, забыла подписать манифест с правами. Олег зажмурился, у него действительно были мысли, что он не имеет права… жить. Должен был выжить второй ребенок — плод её любви, а не отцовского снисхождения. Но слова Романа, конечно же, звучали абсурдом. И, наверное, в глубине души Олег хотел бы верить, что мать его любила, что Роман прав, обстоятельства могли быть совсем иные. Но теперь Олег замахнулся дальше, хотел права на чужое тело. Снова ощутил себя полным ничтожеством. — Мне, наверное, нужно было сразу подписать тебе право трахать себя. Связанных рук было мало, да? Олег понял, что Романа морально штормит, кидает из крайности в крайность, будто в нём что-то сломалось. Олег сломал. Своим ханжеством и заскоками. Видимо, ещё тогда, в подсобке, сегодня просто с котла сорвало крышку. Заявления, что Олег не хочет его трахать, звучали почти как брезгливость, и Олег понятия не имел, что с этим делать. Он сжал зубы, сдерживая подступающую панику, прижался к спине Романа, стараясь не надавливать на ягодицы, всхлипнул: — Я люблю тебя. Я не хочу тебя унижать. Ненавижу себя за то, что делал. И тебя за то, что позволяешь делать такое со своим телом. — Я бы может и освободил тебя от этого бремени, но ты же сам потребовал эксклюзивное право, — усмехнулся Роман. Олег сильнее вцепился в него, ненавидя себя ещё больше и ощущая никчёмность. Но право Олегу было нужно. Не чтобы трахать. Чтобы беречь. Чтобы любить. Олег аккуратно провёл губкой по ягодицам, решил, что лучше всё же руками, намылил ладонь и аккуратно опустил ниже. Понял, что вообще впервые касается Романа тут чем-то, кроме члена, и нет ощущения, будто он прикасается к грязному месту — скорее к интимному, потаённому. Заметив возле прохода красные следы потёртости. Вздохнул: — Болит? — Чувствуется. Олег прикусил губу, сдерживая очередное «Зачем?», на которое нет разумного ответа. Вздохнул. — Может, смазать чем-то? Роман хмыкнул, глянув через плечо чуть удивлённо, кивнул на шкафчик возле кабинки: — На второй сверху полке синий тюбик. Олег выключил воду, принёс гель и полотенце, сам вытер Романа, намазал гель и снова уткнулся лбом в спину. Роман протянул руки за спину, обхватил Олега за бока, улыбнулся через плечо. — Когда ты оставил меня в подсобке, я услышал ваш разговор с Артёмом и понял, что ты вернёшься… и, что я хочу быть с тобой. По-настоящему. Твоим. Сердце забилось сладко и томно, разгоняя по телу приятную тёплую дрожь. — Даже не помню, что я ему такого сказал? — Ничего. Просто я почувствовал, что действительно хочу поводок. Чтобы ты его держал. А ты… — Роман покачал головой. — Ну, держался насмерть. Олег замер, не совсем веря, что Роман сейчас говорил не про амуницию и игру в сучку. Про верность? — Ощущение, что ты бросаешься в другую крайность после неудавшихся отношений с Кириллом… — Отношений? У нас с Кириллом не было никаких отношений. Мы просто жили вместе. Руллов убедил меня съехаться с ним, говорил, что это мой шанс, что никто не будет любить меня так же сильно… — Роман развернулся, обнял Олега и прижался к губам, выдохнув в них: — Думаешь у нас есть шанс? — Если не дашь мне себя убить, то, возможно, будет, — улыбнулся Олег, потянувшись за поцелуем, растворяясь в нём, ощущая, будто к Роману возвращается сила. Олег только за сегодня слышал столько всяких «хочу»… однако это — про поводок — легло как бальзам на душу. Все эти «наказания» приобрели иной оттенок, не более радужный, но… как экзорцизм вместо лечения. Роман потянулся к члену, и Олег чуть отстранился, позволяя ему взяться за ствол, но услышал: — Не хочешь? Олег застыл, обескураженный вопросом. У него ведь стоял. И Роман никогда раньше не спрашивал. Собравшись с мыслями, вздохнул: — Я устал... И немного задолбало чувствовать себя свихнувшимся сексоголигом. — Спать? — Роман снова коснулся губ, и Олег забылся, пока тот не оторвался сам и не подтолкнул к выходу. В постели Роман отрубился почти сразу, а Олег ещё вглядывался в его лицо, не вполне веря, что этот день закончился. Будто Роман всё же трахнул Олегу мозг, не довёл до оргазма, но выжал. Гордится собой Олег не мог, но он справился. Впервые ощущал, что у них не только общая постель, а настоящая близость. Отношения, в которых его действия что-то значат. Всегда значили. Олег просто был слишком занят своими терзаниями, не замечал очевидного, не слышал, игнорировал фразочки про наказание и внезапные «Презираешь меня?». Когда он проснулся, Роман всё ещё спал, распластавшись на животе, как это было после фестиваля. Олег тихонько сел на кровати, оценивая вчерашние повреждения, расцветшие в полную силу — не столь существенные, как в тот раз, но судя по тому, что Роман снова спит на животе — ощутимые. Олегу безумно хотелось поклястся, что он делал это в последний раз, но он не стал зарекаться. Вряд ли всё разом решится, если решится вообще. Но они ведь справляются. Пока. Было по-прежнему больно думать о том, что толкает Романа на подобное, о том, сколько вынесла его несчастная задница. Олег наклонился коснулся губами одного синяка. Краснота между ягодиц, к счастью, спала, Олег поцеловал там. Если бы поцелуи могли исцелять… Роман вздохнул, шевельнулся и замер. Олег улыбнулся, поцеловал снова. Роман будто чуть вздрогнул, вдохнул рывками, видимо, не ожидая такого. Олег и сам не ожидал. Помыслить не мог, что будет целовать кому-то задницу, не ощущая ни капли брезгливости. Прижимаясь губами плотнее, лизнул языком и пробежался ладонями по твердым рельефным бёдрам. Роман замычал, подался навстречу, раздвигая колени. Олег вдохновился его отзывчивостью, увлечённо лизнул снова. Показалось он нашёл особый ключик, эрогенную ямочку. Волшебный лаз к чувствам, который открывается только лаской. Олег подсунул под Романа руку, ощущая как в ладони наполняется член, испытал прилив возбуждения. Просунул язык поглубже, упиваясь ощущением собственной свободы, преодоления, раскрепощённости. Впрочем вскоре услышал до боли знакомое: — Сними трусы. Понял, что Роман уже заскучал и переключился на созерцание происходящего через зеркало. Олег улыбнулся, в очередной раз подумав, что роль шлюхи Роману точно не подходит. Олег снял трусы, лёг поперёк кровати и поднял колено, обеспечивая обзор. Наслаждаясь собственной распущенностью и взглядом Романа, расставляющим всё по местам: Олег видел, чего он хочет и знал, чего хочет сам. Всё остальное… всё же имело значение, этого не забыть. Роман вывернулся, потянулся туда и Олег расслабился, подставляясь ласкам, ощущая, будто всё стало правильным. И приятным. Влажным, горячим, тягуче-упоительным, наконец безмятежным, когда Олег прильнул к твёрдой груди, купаясь в неге. Днём у Романа была встреча по поводу организации нового перфоманса в связи с запретом пропаганды ЛГБТ. Встречу организовали в галерее, где уже открылась новая экспозиция. Вроде Роман предполагал, что Олег будет с ним, но, завидев журналистов, заявил, что Олег должен держаться поодаль. Олег и так ощущал себя прилипалой, которому тут нечего делать, а теперь Роман дал понять, что не хочет афишировать их связь… — Олег, мы в России, — вздохнул Роман, заметив его реакцию. — Ты, возможно, думаешь, тут везде, как у нас в офисе или в клубе, и геям можно гулять по улицам, держась за ручки, но это нихрена не так. И сейчас будет всплеск гомофобии. Я не хочу, чтобы ты светился. Это реально небезопасно, понимаешь? Олег кивнул, попытался даже выдавить улыбку, считая, что Роман преувеличивает и вообще предлог так себе. Но по-хорошему, ему следовало бы остаться дома, как нормальному человеку. Олег мог бы порисовать, но поехал — боялся, что тут объявится Кира или Кирилл — тоже тупой предлог, будто Олег сможет чем-то помочь. Бесполезное чмо. Кира действительно объявилась, но когда форум уже начался, и Роман скрылся в конференц-зале. Она подошла к Олегу, поздоровавшись и пожевав губы, виновато вздохнула: — Как он? — Зачем ты приходила? — рыкнул Олег, после того, как перед глазами пронеслось всё вчерашнее. Кира всплеснула руками, оглянулась, словно ища опору, не найдя ничего, обхватила себя руками. — Кирилл узнал, что Ромка уезжает. Его понесло. Юрка не выдержал, мне позвонил. Ну и… Кирюша рассказал всё это. Я не знаю… Он столько всё это в себе держал. И Ромка. Я просто, наверное, не могла поверить… — Она сжала зубы, втянула воздух и выдохнула: — Прости. — Ладно. — Олег отвернулся, уставившись на какую-то бессмысленную на его взгляд абстракцию. — Так ты… с ним едешь? — Похоже. — Олег пожал плечами. — Жду загранпаспорт. Кира улыбнулась, шагнула ближе, потеребила Олега за рукав: — Береги себя. Он сильнее нас всех. Ему просто нужна опора. Олег болезненно скривился. Какая из него опора? Самому бы зацепиться за что-то, кроме Романа. В прошлый раз Кира говорила, тому нужен якорь. Вот на эту роль Олег, может, годился. Только он даже не якорь — просто слизняк, прилипала. Кира всё же проскользнула в зал, а Олег остался бессмысленно шататься по выставке, почти не видя ничего вокруг, пока взгляд не залип на комплекте обручальных колец, стилизованных под своеобразную цепь, напоминающую ошейник, который был на Романе в клубе. Тот ведь хотел поводок, а обручальное кольцо в некотором смысле символ связи, метка принадлежности. Роман даже заикался пару раз про свадьбу, пусть шутя… Девушка в ювелирной лавке, что-то спросив, не стала дожидаться ответа и тут же достала колечки, раздувая про оригинальность, заметила, что покупка комплекта — современное решение. Олег опомнился. О чём он вообще? Сердце стукнулось сладко и в груди разлилось тепло при мысли, что Роман будет носить кольцо. Обручальное? И когда делают… предложение, дарят одно кольцо, наверное… Хотелось именно два одинаковых. Олег мотнул головой и улыбнулся: — Мне надо два мужских. — Не проблема. Знаете размер? Олег пожал плечами, уставившись на свой палец. Подумалось, у Романа не толще, хотя руки казались крупнее. Вообще, идея не очень… Девушка выудила второе мужское. Потом выложила еще два с соединёнными кольцами мужских символов, но, заметив взгляд Олега, тут же их убрала, а первый комплект пододвинула ближе: — Примерьте. На пальце будет смотреться ещё лучше. Олег нерешительно взял в ладонь оба. Желание купить их стало почти нестерпимым. Поколебавшись, всё же надел одно. В груди сладко ныло. Олег кивнул и достал карточку, ощущая, что совершает ошибку. Стоили безделушки больше месячной зарплаты. У Олега были деньги, благодаря тому, что не заплатил за аренду да и не тратил в последнее время почти ни на что. Но эта покупка вытряхнула карманы. Если что-то пойдёт не так, Олег останется на улице. И сейчас эта мысль доставляла удовольствие: «Всё или ничего». Олег не взял коробочку, которую было не спрятать в одежде, девушка выдала бумажный пакетик, и Олег сунул его в задний карман джинсов. Оставшийся день он пытался представить, что делать… Не вставать же на колено с предложением руки и сердца. Точнее кольца и жопы. Так и представил полезшие вверх брови Романа и усмешку. Вспомнил сюжет из какого-то фильма, где горе-жених подложил кольцо в бокал шампанского. Мелькнула мысль засунуть в жопу — такое Роман бы, наверное, оценил. По крайней мере поржал. Очевидно ведь, он не будет носить кольцо — чужую метку. Это не поводок. Поводок — это игра, возможно, попытка обесценить свой опыт, переиграть. Ещё наказание. Олега замутило. В машине улучил момент, положив руку рядом с кистью Романа, прикинул, что толщина пальцев примерно одинаковая, но костяшки у того шире — вряд ли налезет. Дома в ванной достал колечки, померял еще раз. Роман, конечно же посмеётся над этой глупой затеей. Олег и сам не понимал, о чём думал, когда купил их. Зачем? Кем он себя возомнил? Смешно подумать, что Роман добровольно заклеймит себя принадлежностью какому-то чмошнику. Роман может дать подержать поводок, но удержать Олег не сможет. Разве что наказать, когда слетит с катушек. И это всё полный… трэш. Олег не успел даже вздрогнуть, когда Роман объявился за спиной и положил руки на плечи, шепнув в ухо: — Эй, ты как? Олег зажал второе кольцо в кулаке, закрыл свободной рукой надетое, фыркнул: — Могу я пять минут провести один? — Ты тут полчаса торчишь. И… молчишь опять весь день. — Прости. — Олег обернулся к нему, поняв, что опять зациклился на себе. Быть опорой у него точно не выйдет. — Слушай, я знаю, что всё это слишком для нормального человека. Понимаю, что прошу слишком многого и… мне нечего предложить. Можешь меня презирать, только не надо жалеть, это смешно. Я шлюха, а не жертва насилия. Олег, отчаявшись незаметно снять кольцо, раскрыл ладонь, собираясь что-то сказать, но выдавить ничего не смог. «Выйдешь за меня» было как-то неуместно. Роман не сразу опустил взгляд и, заметив кольцо, ухмыльнулся: — Всё же решил пойти по стопам отца? Надеешься спасти заблудшую душу? Думаешь, у тебя получится лучше? Олег уставился на ладонь с кольцом. Обхватив её второй рукой, чтобы не слишком тряслась, чуть не рассмеялся, пытаясь удержаться на ногах и не воткнуться лбом Роману в грудь. Какой из Олега спаситель? Роман не жалкая шлюшка, мечтающая, что встретит принца. И Олег не принц. И Роман прав, у отца не получилось. Он ведь наверняка тоже хотел, как лучше. Только не смог заставить себя уважать мать. И Олег не может уважать ни её, ни себя. Предыдущая гипотеза Романа, что Олег мечтает лечь под шлюху, была ближе к истине. — Нет, Ром, я не как отец. Я шлюхин сын, помнишь? — Он выплюнул это скорее со зла, чем ощущая себя обиженным, и всё же спохватился. — Прости, дурацкая идея. Сам не знаю, что на меня нашло. Ты с такой лёгкостью согласился на… мои претензии… На самом деле, я и не думал, что ты станешь носить кольцо. Глупо. Олег начал снимать кольцо со своего пальца, но Роман его остановил: — Ты должен понимать, что это ничего не изменит. — Мне ли не знать, — ухмыльнулся Олег. — Да, я в курсе, что это не пояс верности. И даже не святые узы брака. Роман чуть отшагнул и протянул руку, подставляя палец. — Не налезет, — всхлипнул Олег, кусая губу, но всё же, сдерживая дурацкую дрожь, попытался одеть Роману кольцо. Оно ожидаемо застряло на костяшке, и захотелось вышибить себе мозги. — Погодь. — Роман потянулся к раковине, выдавил на палец жидкого мыла. — Потом не снимешь. — Так даже интересней, — улыбнулся он, всё же надел кольцо и вытянул руку, рассматривая. — Мне нравится. И идея… — Роман взял руку Олега, переплёл пальцы, осматривая два кольца рядом. У Олега ослабли ноги, и сердце долбилось так, будто он прыгнул с моста и каким-то чудом остался жив. Или очнулся в параллельном мире, скорее во сне, в каких-то фантазиях, где можно быть счастливым несмотря ни на что. Теперь как раз ясно ощущая, что это не просто так, что Роман мог бы надеть кольцо по приколу, но замялся, потому что для него этот глупый обычай значим. Тот наклонился к губами, утянул в поцелуй, окончательно лишая связи с реальностью, откуда вырвал внезапным заявлением: — Кстати, кто-то обещал мне танец. Олег рассмеялся в губы, так неожиданно это прозвучало. Собравшись с мыслями, улыбнулся: — Ладно.