Призрак

–Давай же! Пей!– надрывается раздражённый хриплый крик. Он эхом расходится в необъятной тьме помещения. Звон цепей и надрывный кашель вторят этому крику, на холодный каменный пол что-то проливается, в застоялый воздух и распространяющееся зловоние. –Ааа-а! Дьявол! Опять!– вновь извергается из чужого горла и создание сдерживает себя, чтобы не разгромить помещение. Тёмные ногти врезаются в плоть ладони, новые капли звонко падают в холодный омут темных и шершавых кирпичей. Существо тихо дёргают за плечо, шуршит и шелестит одежда. –Может стоит прекратить? Попытки не приносят никакой пользы. Ты ошибся.– второй голос тише, спокойнее, но несёт в себе заговорческие нотки. Второй гость явно имел привычку шептать более сильным персонам разного рода задумки, идеи, выгодные и его стороне. Тихий шлепок по коже, руку с плеча сбрасывают. –Нет! Ни за что! Я не мог ошибиться. Он лишь противится, но это не может длиться вечно. Нужно лишь подождать и продолжать попытки.– возражает первый. Его шаги стучат по холодной поверхности камня каблуками. Чёткий ритм несёт за собой беспокойство и сам ужас. Силуэт, упархивающий за персоной не менее зловещий, но это дано увидеть только восходящей луне за каменными стенами. * –Тц-ц-ц-ц… В какой чёртов момент…– командир раздражённо цыкает, пряча за этой лживой вуалью чувство злости и обиды на собственное я за слишком сильное расслабление. Его пальцы впиваются в ладони и руки чешутся что-нибудь искрошить в щепки, и не важно будет то человек или дерево. Подушечки пальцев с силой трут переносицу, переходя к вискам. Досада рыдала в душе не только по причине потери подопечного, не из-за ненависти к муторным и крайне долгим высказываниям начальства по поводу надсмотра, но потому что теперь он чувствует себя как-то слишком голо. Холодно. Смешно, что самое холодное создание, труп по своей природе, и кровожадный упырь дарил ему тёплое успокоение своей компанией и теперь он будто встречает голые льдины своими лопатками. –Охо-хо-хо, кто-то такой великий и высокопоставленный так просто лопухнулся! Вот это да!– отозвался высокий оборотень, что до этого принял пару наказаний. Теперь же, за такие слова комиссар вспыхнул почти алым пламенем. Было видно как его руки чешутся помучить эту смертную, такую грешную душу, вытянуть ту из тела и преподнести урок, который запомнится надолго. Его товарищ предпочёл как можно быстрее отойти от своего собрата. Крупный ком земли, грязи и травы летит аккурат хохочущему оборотню в лицо, обозначая хоть какие-то границы и закрывая эту пасть тем, что из неё вышло. Старец удивлённо смотрит на своего воспитанника. Довольно хитро, учитывая, что это можно оправдать как шалость и в формальном аспекте рукоприкладства не произошло. Волк, что выхаркивал из своего рта и горла землю, был крайне с этим не согласен, но было достаточно вновь поднять свой взгляд, чтобы заткнуться. Три разъярённых и многообещающих взгляда говорили сами за себя. Хвост поджался бы у любой твари, так оправдывался безмозглый задира. –Хей, не волнуйся, я уверен он не мог уйти далеко. Ты только скажи и я с парнями…– Местофель похлопывает брата по плечу, не уверенный какой утешительный жест стоит выбрать. Вторая его рука машет назад, обозначая собранную, хоть и не в действительности, армию собратьев, что не бросят товарища в беде, тем более большинство из тех солдат были должны или первому или второму, некоторые даже по гроб. Но его обрывают. –Нет, он не мог уйти сам. Понимаешь?– из уст Некраса это звучит почти невозможно. Так думал в основном своём светлый оборотень, удивлённо вытаращив глаза. Майор кивнул в знак согласия. Без сомнения его зоркий глаз успел проанализировать и понять это дурное, бледное создание. –Что? О чём ты?– светлый оборотень прибывал в растерянности. Слишком ново, слишком непонятно. Чтобы его брат, недолюбливающий кровопийц, вот так вот отзывался о каком-то кровососе? Да как такое может быть. В его глазах читалось неверие в такую ерунду и он ждал, ждал ответ от Некраса. И как на зло у командира не могли формироваться правильные слова, нужные формулировки, чтобы объяснить всё то, что стало результатом его прошлых слов. Он так и не нашёл что сказать. Местофель кинул взгляд на старика, в надежде что тот хоть немного, но прояснит ситуацию. –Видишь ли, этот юноша был большим исключением. В нем больше человеческой сущности, нежели вампирской. С ним не было проблем как с остальными. Весь из себя тихий и покладистый, вежливый мальчик.– старец редко расшатывался на такие похвальные слова, но тут дал себе волю, вставая на сторону Некраса, что всё ещё досадно стоял и не намеревался поворачиваться к ним лицом, смотреть им в глаза. Только не после такого. Брат запыхтел, недовольно затоптался на месте, кулаки сжались, ещё немного и зубы затрещат друг об друга. –Да не может такого быть! Брехня это! Он мог тупо притворяться хорошим, пока вы его видели, а потом воспользоваться этим и смыться! Неужели вы настолько глупы, чтобы верить какому-то дрянному крово-!– –ЗАМОЛКНИ.– устрашающий рёв исходит из грозной и рокочущей груди, а сам лейтенант возвышается над перевёртышем. Тени залегли во впадинах глаз, брови сдвинуты вниз и грозные складки кожи не сулят ничего хорошего, точно так же как твёрдый взгляд. Ярость, непоколебимость и бессловесное обещание самолично погнать братца на чужие поиски и доказательств собственных слов, подгоняя кнутом со шпорами. Этого проявления власти и главенства достаточно для подчинения младшего собрата, что не скажет и слова поперёк. Даже если очень хочется. Даже если нутро пожирает негодование и желание спорить, доказать свою правоту верхом на юношеском максимализме. –Всё, всё, успокойтесь.– проворчал комиссар и якорем образовался между конфликтующими, каждого отрезвляя тяжёлой ладонью на плече. Он ощутимо отталкивал их друг от друга и Некрас первым пошёл на попятную. Здравомыслие всегда нужно было сохранять, да и нельзя устраивать ещё больший шум, ещё больше привлекать внимание. Но оглядев троицу молодых оборотней стало понятно, что как минимум двое могут разнести малоприятную новость по округе меньше, чем за пару часов и все будут в курсе. Было страшно за клевету в сторону подопечного. Нельзя было утверждать точно ни того, что он сам ускользнул в подходящую секунду, ни того, что его мог кто-то увести. И коль это будет второй вариант, то такие проныры лишь испортят его доброе имя и уже появившиеся впечатление у некоторых товарищей. –Мы не можем знать наверняка, что именно произошло. И ты не можешь утверждать только один вариант событий, считая его верным. Но я действительно не почувствовал чужого присутствия и запаха.– уже мирным тоном объявил здоровяк, и только Местофель желал его перебить, чтобы лишь вновь начать твердить о своей правоте, Некрас ему этого не позволил, продолжая. –Нет. Ещё раз тебе повторяю. Он не мог уйти сам, это как минимум бессмысленно, и ты опять же не можешь меня в этом убедить. Не ты его смотрящий, а хочешь или нет, но когда тебя ставят нянькой, ты всё равно узнаёшь тварь ближе.– гудящая в голове кровь начинала остывать. Руки уже привычно крепятся на груди, он чувствует себя куда более увереннее, теперь, когда растерянность постепенно сходит на нет, но удивление и потрясение так и засели в груди. –Да и года не прошло! Не можешь ты так говорить!– вспыхивает вновь, с ещё большей спесью. –У тебя у самого подопечный был! И где он сейчас?! Правильно, перевели к другому, потому что ты, безмозглый, сразу соревноваться с ним стал! Так что не тебе тут говорить о понимании. И тем более о том, как и о чём я могу говорить. Не забывайся.– не смотря на всё желание повысить тон в ответ, так же рявкать и затыкать, Некрас сохранял спокойствие. Больше давя грозным видом и тоном, добавляя к этому напрягающий наклон, заканчивая всё это упёртой ладонью в чужой лоб, отталкивая упрямого собрата на пол шага назад. Они были схожи этим, оба ненавидели кровопийц всё это время, так и сплотились, держались за это, и разница была лишь в том, что Местофелю не так сильно повезло, попался какой-то слишком чокнутый экземпляр, и он действительно не смог с ним ужиться, с его то и так не хилой ненавистью. Это просто дело случая, везения, возможно на том месте будет Устин, всё пошло бы точно также, как и с командиром, и возможно сержант бы тоже понял, что не всё так плохо, не со всеми, и пора расти дальше из своей старой вражды и обиды, ведь так дела не делаются, а дальше двигаться тем более невозможно. Но при всём желании он не смог бы здраво объяснить это не трезвому мозгу в объятиях злости с упрямством. –Ещё раз повторяю, успокоились. Выяснять детали будете в личном кабинете, а вы,– старик стремительно обернулся на хихикающих балбесов,– чтоб рта не смели открыть о том что слышали, иначе самолично шкуру сдеру, ребра вскрою, а лёгкие пришью вам к плечам и оставлю так пока не сдохнете! Вы меня поняли!?– гаркнул старец, подмечая к своему удовольствию, что двое волков начали бледнеть и словно уходить под землю от столь многообещающей и красочной смерти, яростно кивая, желая скрыться отсюда как можно скорее. Земля всё ещё хрустела у крупного волка на зубах, он воздержался от ответа, в первый раз действительно прислушиваясь в чужим словам. Такие угрозы не бывают пустыми, такие дела не бывают действительно простыми. Два брата же слегка округлили глаза, заслышав такие речи. Старику не занимать фантазии в таких делах, хотя они отлично помнили, что он почти до совершеннолетия запугивал их тем, что будет скидывать их за непослушание в ледяной, с толстой коркой льда, пруд. По крайней мере зимой. А в жару и слякоть, это заменялось угрозой быть закопанными заживо в песке, земле и грязи, и последнее было, пожалуй, самым малоприятным из всех. –Вот и славно. Шуруйте в свою часть, бездельники.– он дождался пока парочка пропала из виду совсем, перед тем как уже продолжить со своими воспитанниками.–А мы пойдём ко мне в кабинет. Будем решать эту проблему и думать. У нас не так уж и много времени, я прав?– Он был прав, безусловно и безоговорочно, вспоминая о том как часто нужно было питаться подопечному и какими последствиями это выливалось, они могут действительно просто не успеть? Опоздать и тогда не останется ничего от прошлого мирного создания? Будет лишь только неразумная голодная тварь, что желает одного только насыщения, которого никогда не будет и не важно скольких тварь пожрёт. Некрас старался отталкивать эти мысли, вспоминая, что как-то Устин всё же смог прожить эти годы на своей сложной диете, хоть это и было сложно, но он не терял рассудок, даже тогда, когда почти впал в долгий сон, он не кидался на вервольфа. И это дело нельзя было затягивать, опять вторило сознание, вновь и вновь трезвоня о чужой голодовке. Если на поиски уйдёт больше суток, то разумеется, главам придется доложить самостоятельно, чтобы уже выдвигаться на масштабные поиски. Никто и никогда не исчезает без единого следа. К тому же это мог быть не единственный случай. Так или иначе вампира в обмороке, что не сможет отозваться и никак проявить себя, искать намного труднее. Очень высок риск просто блуждать вблизи и впритык не видеть очевидного. Оборотни мучали себя мыслями весь путь до приятного убранства комиссара, что первым пропустил воспитанников. Всё такое старое, знакомое и уютное. Жёлтые лампочки продолжают освещать коридор и небольшую гостиную своим золотым светом. Этим вещам столько же, сколько и хозяину дома. Каждый уголок пропитан множеством разных воспоминаний, даже банальное пятно напомнило о детской шалости и о том, как давно эти двое не заходили к своему родителю. –Так, садитесь. И будем разбираться. Мы уже поняли, что запаха и присутствия не почувствовали, но что на счёт самого мальчика? Его следа тоже нет.– старец прошагал вглубь комнаты и уселся в своё любимое скрипучее кресло, и видя как оно принимает чужую тушу, почти обволакивая его мягким материалом, становилось почти завидно от столь великого удобства. Становится понятно в кого пошёл Некрас и почему в кабинете стоит похожая вещица. Пара оборотней так же поспешно разулась и последовала чужому примеру, но умещаясь уже на старом диване, всё прямо как в детстве, юности, только лишь теперь это не вечер весёлых или кровавых историй. И лейтенант, пока Местофель согласно кивнул на слова комиссара, упёр взгляд в ковёр, его пальцы наглаживали плоскую склянку в кармане штанов. Да, он действительно тщательно скрывал с себя невидимый дурной запах старой находки и так же отстирывал его с одежды, но бумажку ни в коем случае не выкидывал, не уничтожил. Повезло найти старую склянку, почти коробочку, достаточно маленькую, чтобы уместилась в ладони или кармашке, туда можно было без лишней мороки запихать записку. На всякий случай. И он пригодился. Его глаза загорелись, когда связь со всем этим наконец проявилась. То, чего они не могли видеть и чувствовать, отсутствие запаха, отсутствие чужого духа по близости. Это то, что относилось к этой вещице, и не будь той небольшой случайности и Некрас мог бы упустить самую главную зацепку. –Подождите. Есть зацепка. Нам окно разбили и бумажка зацепилась за окно, но я нашёл её первым. Устин утверждал, что от неё несёт гнилой кровью, но я ничего не чувствую. И там же послание, что ждут.– Его лапа зашелестела в ткани, проявляя на свет сокровенную вещицу, сразу же протягивая её старшему из присутствующих, и тот в свою очередь настороженно приоткрыл крышку, готовый к противному запаху, но как и ожидалось, он так же ничего не почувствовал. Его глаза быстро пробежались по надписи. –Ну вот же, я говорил. Его ждали. Видимо свои смыться и помогли!– Местофель не мог дождаться своей очереди и даже кажется не хотел видеть треклятую бумагу у себя перед глазами, продолжая утверждать и пустословно обвинять. –Да-да, мы поняли, что тебя не переубедить, но он не общался со своими.– Коротко парировал Некрас. –Ха-а? Совсем?– Волк удивлённо выдохнул, не веря. Никто из вампиров полноценно не избегал общества себе подобных, наоборот, часто искали возможности поябедничать за спинами нянек и просто поразносить сплетни по разным частям здания. –Совсем.– Так же коротко закончил командир, принимая обратно пустую тару. Предмет оставался у старшего оборотня, но Некрас не беспокоился о его сохранности. Кому-кому, а майору довериться можно. –Действительно, запаха никакого нет. Но надпись… Значит это не кто-то один. Всё может быть намного хуже.– Пышные брови хмурятся и почти начинают закрывать старческие глаза. Пропустить формирование группы для противостояния, группы, что проест их существование изнутри. И они могли пропустить ту самую стадию, на которой ещё не поздно вырезать эту опухоль, и теперь есть не менее важный вопрос. Имеется ли смысл спасать остаточные целые куски не подвергшиеся этому гниению и влиянию изнутри. Неприятная нота заворошилась в груди. Неужели он воспитывал все эти года легко проминающихся щенков, а вовсе не достойных солдат, что понимают мракобесие некоторых кровопийц? Свои не должны поддерживать разрушение себе подобных, нет, нет. –И как нам узнать насколько этот крысиный клубок огромен? У нас кроме бумажки нет никаких зацепок. Вообще! Может это просто крайне уебанская шутка? Ну мы бы услышали этих болтунов! Они бы сто процентов оговорились бы слишком громко рядом с няньками или своими клыкастыми!– Местофель недовольно ворчал и сотрясал воздух, елозя на своём месте и подпирая кулаком челюсть. По его неприязни на лице можно было сказать, что таящаяся обида может подпитываться и дополнительными обидками с чувством вины. Отвечающий за безопасность и дисциплину волк профукал какое-то сборище бледнолицых и теперь это может быть невозможно остановить. И глядя на это, что Некрас, что комиссар понимающе сморгнули. Слишком неудачная шутка. –Что если подключить бледных? Они чувствуют запах. Среди кровопийц есть же особо нормальные, которых парни приняли.– отозвался командир. –Ага! Конечно! А как ты поймёшь, что они тебе не врут?! Как ты, чёрт побери, узнаешь, что они не в числе этих крыс?! Да и ты же не станешь ходить с ними как с ищейками! Они тебя просто на хер пошлют! Гордые наши пиздюки!– ладони активно возили по воздуху, перемешивая его и сотрясая возмущениями. Яростную жестикуляцию поуменьшила зажимающая ладонь Некраса, что была протянута ладонью к собрату, призванная утихомирить чужое пламя. И это работает, даже если и не с первых секунд, но оборотень тушится, обидчиво скрепляя руки на груди. Вид обиженного тушканчика, от которого старший не мог не ухмыльнуться. Его частичка в лице такой черты передалась им двоим. –Не дуйся, тебе это не идёт. А так, верное замечание, но опять же, есть старые здешние вампирюги, что как домашние коты. Есть процент, что среди них есть те, что вообще. Вообще! Врать не умеют. Да и реакция с этой вони выдаст их сразу, потому что скорее всего знающие что это, сделают вид, будто бы ничего не чувствуют или около того. Ну или наоборот переиграют роль и будут умирать от вони, да, но надо узнать у смотрящих за ними детали и уже потом оценивать ситуацию.– здоровяк припоминал, что в их бумажном крыле действительно была как минимум парочка ленивых, подобно котам, вампиров и они просто превращались в дружелюбное желе время от времени. –Собрать досье, оценить кандидатов и потом проверять каждого, учитывая его индивидуальные черты добавляя к оценке слова смотрящего за ним вервольфа?– спустя долгое молчание наконец отозвался майор, его пальцы переплелись, образовывая замок, а спина напряглась сгибаясь. Значит он серьёзно рассматривает такой вариант. –Можно.– буркнул Некрас, кивая головой. –Это долго! Мы даже не знаем сколько у нас времени и что это вообще! И какова их цель тоже!– возмущения от младшего собрата продолжали сыпаться как снег на чужие головы. –Не так уж и долго. Надо просто правильно всё организовать, мг?– намекающий тон был призван надавить на крайне рассеянного волка, что обычно выполнял всё к самому крайнему сроку.–К тому же половина как минимум отсеется. И чем быстрее мы начнём, тем лучше. Да и ты сам сказал, что мы не знаем их цели. Ещё один повод ускориться.– закончил командир, поворачиваясь в сторону старшего, что в свою очередь молча выслушивал предложения и пребывал в глубоких раздумьях. –Хорошо, решено.– * Огромная стопка бумаг проминается под собственным весом, когда крупные ладони отпускают их на стол и придавливая сверху для оценки объёма. –Нет, ну что за ужас… Тут укопаться же можно! И тебя не смущает выстроившаяся очередь из оборотней за дверью? М?!– Местофель, что до этого имел дело с куда более мелкой бумажной волокитой, пришёл в ужас. Ленивец, что прятался за волком, запротестовал. Сразу стало понятно, что старшему из них придётся взять на себя основные заботы. Да, светляк был хорош в общении и знал своих товарищей и почти всё здание как родных и огромную семью, а Некрас в свою очередь отлично общался с бумажками. Куда более приятное явление. –Не ной. Не твоя работа даже. Садись в кресло, будешь разбалтывать своих, а я послушаю и сравню с доносками.– отозвался как ни в чём не бывало командир, хотя его нервная система не шибко благоприятно проявляла себя, но он старательно прятал нервно дёргающиеся пальцы или стопу, что опускала и поднимала колено. –Ха-ха! Гроб тебя подери, как чудесно. И что же мне у них спрашивать?– после облегчённого выдоха последовал неумолимый вопрос. Оборотень всё же плюхнулся в кресло. Им выделили неплохой кабинет, что до этого пустовал, и радостью было по большей части отсутствие пыли как таковой и присутствие некой обжитости с теплом. Минусом можно было считать компактность. Три оборотня, а развернуться уже сложно, потому, как только комиссар завидел комнатушку, отдал работу младшим, а сам пошёл разведывать обстановку и вновь становиться ушами этого здания. Этот старик точно опередит этих двоих и даже не скажет об этом! –Хмф. Подожди минуту.– хмурое лицо утыкается в бумагу, глаза быстро бегают по строкам, выписывая разные фигуры, а собрат мог лишь дивиться, не понимая, как так можно читать и что-то вычленять, попутно понимая прочитанную информацию. Некрас же выцарапывал нужные ему моменты, находя среди ненужного бреда ценную информацию. –Можешь просто спросить отчёт по ситуации, как обстановка и общение с подопечным. Тех, кто начнёт задавать лишние вопросы с тревожной ноткой – в отдельный список.– по прошествии нескольких минут наконец откликнулся командир, его взор окинул собрата серьёзным выражением. В его руках вновь зашелестели листы. На каждого содержанца, как кликали кровопийц некоторые индивиды, в среднем приходилось много бумаг, но беря во внимание основу, выходило порядка четырёх или шести. Всё что удавалось выяснить, то и записывалось. От местонахождения до поимки, сколько лет, как зовут, к какому роду принадлежит. Конечно мало кто верил в честность этих слов, но названные города и страны действительно существовали, в большинстве своём, не беря разве что старые деревни, о которых могли не слышать уже пол века, но даже так это записывалось. В особо сомнительные и лживые моменты те, кто делал записи и перепроверял их делал небольшие, едва заметные чёрточки напротив текста с боку. Была лишь пара пунктов, где эти черти не врали и даже подсаживались на уши. Любимая группа крови. Отдельная классика в мире кровопийц, почти так же как и у людей с политикой и предпочтениями. –Прям так? В общих чертах? Мы же так ничего не сможем узнать!– Местофель вновь оживился. –Я верю в твои силы и способности бескостного языка.– ужасная и кривая ухмылка всплывает на чужих губах в обозначение злорадства. Некрас давно уже не видел как этот лентяй тщательно принимается за работу, только болтает и собирает разные сплетни. Теперь настал и его час принести пользу всем и вся. Вспоминая первые моменты пребывания здесь Устина, лейтенант мог припомнить хмурое и разочарованное лицо стоило вопросам просыпаться рекой. Целый список. Это заняло стандартное, среднее время, не так быстро как хотелось, и как было крайне редко с особо дружелюбными кровососами, но и не тянулось веками из-за упрямства и нежелания отвечать знает ли тварь несколько ближайших районов или был ли он там, как давно, почему и зачем. Это утомляло всех и потому брали таких же особо упрямых и туполобых, чтобы поставленная задача не сходила с их роговицы или подсознания пока план не будет выполнен. * –То есть, вы прям сдружились и не разлей вода ходите?– звонкий и задорный голос младшего оглушал кажется всех в округе, не считая только его самого и собеседника, и Некрас никак не мог понять в чём фокус. –А, ну… Да. И он очень сильно заволновался из-за этого допроса, забоялся что где-то накосячил или ещё что. Ну ты понимаешь, всякое бывает, и он очень не хотел, чтобы мне за это прилетело.– стоящий напротив двери здоровяк почесал затылок, смущённо улыбаясь и отводя взгляд в сторону, говоря столь откровенные вещи. Местофель казалось засветился от этого ещё больше. –Ох, да ну, Стиви хоть и грозный с виду, но все говорят, что он милашка и проблем вообще не создаёт. Или что-то успело случиться?– вопросы продолжали сыпаться, а вежливая беседа не кончалась. Некрас заглянул в бумажки упомянутого «Стиви». Всё подтвердилось, действительно не проблематичная и очень даже тактичная персона. К обычным досье присоединились небольшие бланки и заметки от некоторых товарищей. –Да нет, всё по старинке и я не заметил никаких изменений, не знаю с чего бы ему беспокоиться. Может какие-то старые косяки? Не уверен.– А командир был полностью уверен, что это создание сейчас сольётся с дверью и станет единым целым, лишь бы услышать всё до мельчайших подробностей. Он разумеется промолчал об этом, даже когда интуиция и чутьё были недовольны таким подслушиванием, но он имел право знать и успокоить свои нервы. Так или иначе они не собираются раскрывать информацию в ответ, уговор был на общую отмазку про проверку состояния образовавшихся пар. И тех, что на одной волне, и тех, что иногда собачатся, других и не было, остальные вечно переформировывались или подопечных отправляли в строгий режим. Но им этого знать не обязательно, и допрос продолжался в таком же темпе, когда солдат оговорился, что среди кровопийц Стив дружится только с одной парочкой себе подобных. Твёрдая рука незаметно для чужих глаз записала их имена на отдельный листок. Разумеется позже их найдут в базе и документах. Стрелки от имени «Стива» подводили к парочке неких Шнак и Бантер. Были ли те братьями или сами выбирали себе такие имена? Некрасу знать вовсе не хотелось. Остальную часть беседы командир слушал только краем уха, отлично понимая что его брат понял условный знак и теперь можно успокоить собрата и его подопечного у двери и спровадить в коридор. Местофель старался прощупывать почву, попутно подводя беседу к концу, чтобы её окончание выглядело естественно и мягко. Им не нужны были острые края, о которые кто-нибудь порежется и поймет что-то неладное. За это время Некрас оценил следующего кандидата, и чужая фотография на удивление выглядела довольно грозно, даже не смотря на миловидную улыбку, было в нём что-то не то. –Да-да! Всё хорошо! Ступай с миром и передай своему дружку, что беспокоиться не о чём!– подытожил светлый волк. И солдат вышел из их кабинета, предварительно сделав довольно громкий первый шаг разворота, как предположили двое братьев, чтобы подопечный смог избежать удара дверью в лицо, и только тогда, кивнув на прощанье, ушёл. Дверь закрылась, к ним не зайдут пока они не позовут, но говорить всё равно было рискованным делом. Местофель вопросительно кивнул, метя глазами в чужие листы на столе, но Некрас лишь покачал головой из стороны в сторону. –Зову следующих?– –Да.– Сержант тяжело поднялся со своего места, тихо ступая и отворяя дверь, лёгкий свет из коридора осветил довольно тёмную комнатку, окна были завалены книгами и были слишком энергозатратным препятствием, чтобы действительно пытаться их убрать. –Прошу дальше!– он обернулся назад. –Бёрнс.– тут же отозвался лейтенант, беря прилагающуюся карточку. –Да, Бёрнс! Заходи!– Вернулись во владения полумрака те уже вместе. Новоприбывший прикрыл дверь, ручка страдальчески скрипнула. –Есть какие-то проблемы?– Местофель не успел приземлиться на своё насиженное место, а волк уже начал задавать вопросы. Светлый оборотень оценил статную темную фигуру и приветливо ухмыльнулся. –Да нет, что ты, просто очередные отчёты начальству, сам понимаешь.– руки развелись в сторону с театральной ноткой страдальца.– Так что, как вы поживаете? Тебе вроде не простой перец попался?– речь вервольфа казалось могла заворожить и обмотать невидимыми путами кого угодно, и сейчас это вновь происходило. С всё тем же жизнерадостным видом и дружелюбием в глазах. Та черта, которую Некрас не мог понять, но и не вёлся на это лет с пяти точно. –Мх, понимаю. Да, любит буянить и лезть ко всем, но без насилия, просто болтун со своими заскоками, как я бы сказал.– волк встал смирно, скрещивая руки за спиной, и командир припомнил, что он уже видел его, да, определённо, и его такого же тёмного на волосы и бледного на лицо подопечного. Тот был, как и Устин, полукровкой, что само по себе было редкостью. И глядя на строки, чужие слова подтвердились, на пустых полях были дополнительные записи о том, что тот с самого начала был не особым сопротивленцем, бросался разве что в редких случаях или без должного питания. Особо прожорливый. –Ох, вот как. Тебе наверное тяжело за ним везде следить? Ты уж прости, что не смог помочь как старший, до меня только тихие слушки доходили! Вот ужас!– Местофель ударил кулаком о ладонь изображая досаду и некое чувство вины, что тут же впитывается солдатом. Последний благодарно кивает, на его лице проступает лёгкая ухмылка. Видимо веревки уже опутали его от стоп до макушки. –Да что вы, всё хорошо. Хотя да, по началу было правда сложновато, всё не снимали с него железные кандалы и прочие ограничения. Но если память не изменяет, это длилось не больше недели, дальше он социализировался.– волк старался держать официальную манеру речи и в некоторые моменты было заметно как тому проблематично подбирать тактичные слова, что подошли бы в его репликах и что угодили бы его собственному «я». –О, да? Познакомишь тогда как-нибудь? Надеюсь, у него уже есть дружки из нашей братии?? Или я буду первым?– сержант особенно ярко и широко улыбнулся, слегка посмеиваясь, ему творили тем же. –Как пожелаете. Из оборотней он мало с кем общается, да и среди своих кажется всего троица есть.– Разговор уплывал в мирное русло и на далёкие темы, так далеко, чтобы Некрас заметил это. Заметил это образное обозначение о том, что этого достаточно, как только были известны имена святой троицы. Гапэ, Фийя и Зердо. Командир чиркает имена на том же самом листке рядом со Стивом. Ему казалось, что кровопийцы имеют куда больший круг общения, даже некоторые не особо социальные волки имеют куда больше товарищей, с которыми можно поговорить за обедом. Подопечным оказался некий Цестус, и его лицо было крайне, слишком, очень слишком знакомым. Тем не менее всё, что было нужно они получили, всё сказанное совпадало с действительностью и Местофель уже выпроваживал их приятного гостя за дверь. –Благодарим за содействие!– –Мг.– уважительный кивок в качестве прощания. И вновь стоя у проёма собрат смотрит на здоровяка в ожидании какой-нибудь реакции или сигнала, но всё, что делает Некрас, – взмахивает ладонью, подгоняя двигать очередь дальше, так и не поднимая взгляд на своего брата, только лишь называя имя. «Уонсти» Только на мгновение младший из волков позволил себе сменить веселье и добродушие на лице недовольством и хмурыми бровями. Он был заядлым болтуном и разносчиком сплетен, но сейчас даже ему приходилось начинать ощущать усталость, которая обычно приходила лишь при разборке документов вместе со скукой. Теперь он понял, что даже болтовня может утомлять, когда это не твоя инициатива, а работа. Только работа, где нельзя лажать и переводить на темы интересные только тебе. Лицо тут же меняет на приятное и мягкое. –Уонсти! Вперёд!– В помещение широким шагом заходит рыжий оборотень, довольно высокий и стройный. Некрас назвал бы его спичкой, что может смотреть на него со своей высоты, но промолчит, ведь даже эта спичка была достойным противником и под формой всё же ощущалась масса. Увы не было слабых оборотней в их части смотрителей, но взглянув в лист очередного кровопийцы он понял почему у парня не было проблем с присмотром. Ему достался сущий ангелок, толком никаких подписей, только напечатанная истина и подпись, что не пытался сопротивляться и охотно шёл на контакт. Сама фотография поддерживала его образ. Белая макушка с белым лицом, на котором есть несколько тёмных заметных пятен, но совсем небольших, а глаза голубенькие. Любая монашка в округе бы благословила этого белого голубя. –Ух, прошу только быстрее. Не знаю почему, но Фянту стало плохо в коридоре, он говорит о какой-то ужасной вони, но я ничего не чувствую и так весь коридо– –ПО КАКОЙ СТОРОНЕ ВЫ ШЛИ?!– Некрас вскочил со своего места тут же метаясь к двери в порыве ярости и животного инстинкта поймать. –П-по правой!– выкрикнули тут же в ответ, отдавая честь в страхе, что рука как металлическая не собиралась разгибаться, пока вторая показывала точное направление. Его снесли в сторону, косяк двери затрещал от чужого напора, а в стене казалось бы осталась вмятина или дыра. Все сидящие в коридоре пришли в ужас и прибились к стенам от чужой мощи и этой кучи мышц, что сожрёт всё на своём пути. И та скорость, с которой он несся была завидной для многих других волков, ведь его ничто не могло остановить. Металл сгибался в его лапах пока он спускался по лестнице, стены грозились остаться исполосованными когтями. Ступени летели перед глазами непонятной кашей пока наконец не перешли в ещё один коридор. Вонь, вонь это единственное что могло их проявить. Это единственное, что могло бы быть зацепкой. Если он всё правильно понял, то это была прошлая парочка. Это мог быть кто-нибудь ещё, кто просто вовремя прошёл мимо или наоборот патрулируя территорию и находя эту игру интересной. Как может вампир самостоятельно не ощущать этот смрад? Только если уже не привык к этой дряни. Очередная развилка, пальцы впиваются в дверной проем по обе стороны и древесина трещит от напряжения. Башка мотается из стороны в сторону. Пустой левый коридор и вновь правый где один из кровососов шёл зажав нос, а рядом идущий волк растерялся и не знал что делать со своим подопечным. Их так же почти сносят. Ноги почти не ощущают пола, словно порхают по воздуху лишь бы найти эту тварь. Нельзя позволять разрушать его стабильность и только наладившуюся жизнь какой-то дряни, какой-то левой пакости, непонятной опухоли, которую он не замечал. Он мчит к очередному коридорному завороту чтобы увидеть открытую дверь в общий душ. Вдали опять щебечут парочки, их безмятежный вид отвечает сам за себя и Некрас заворачивает в душ. Он почти пуст, он сквозной и первая раздевалка не привлекает его внимания. Перед глазами мелькают испуганные лица голых собратьев, их обдувает лёгким порывом ветра от чужой спеси. Командир тормозит только при виде тряпок на полу. Одежда была слишком мала для оборотня и не соответствовала типичной форме смотрящего что только в основном и пользовались этим душем. Его лицо скривилось в ярости, брови сомкнулись на переносице, а рот превратился в недовольную линию, глаза мелькали как голодные огни. Он тяжело пыхтел и переводил дух. Мелкую рубашку поднимают как половую тряпку, принюхиваясь, не замечая совершенно ничего. Бег сменился тяжёлым и напряжённым шагом по сквозному коридору. Вода лилась из леек, влажный пар обдавал кожу. И выйдя к концу другой раздевалки, внимательно оглядев присутствующих там и выглянув за дверь в коридор убедился, что там так же пусто и тихо. –Командир… Что-то случилось..?– решился всё же спросить один из солдат, что поспешно застёгивал рубашку, будто вот уже сейчас был готов выполнить любой приказ и падать в ноги ради поручений. На удивление вид у него был не смазливый. –Да так, одно неприятное бельмо на глазу…– только и шикнул Некрас уходя обратно. Он нёс эту рубашку в надежде на то, что все остальные вампиры останутся с отсохшими носами, что лишний раз подтвердит вину подозреваемого бунтаря. Позже он будет вынужден так же расспросить майора о его успехах и успел ли он собрать какую-нибудь дополнительную информацию. Старик слишком хорошо умел слушать. Грузные шаги раздавались по коридорам. Оборотень уже не спешил. Ткань в кулаке почти трещала от напряжения мышц и вот-вот её грозились разорвать от злости и негодования. Всё его внимание поглощал путь, взор смотрел под ноги, но сознание уплывало в крайние дали обдумывая остальные способы как можно найти и остальных падальщиков. Бесспорно, им не составит труда поймать того самого Цестуса и Бёрнса, волку казалось что это приличный пёс, но какова вероятность, что он тоже замешан в этом и покрывает вместе с другими эту гниль? Тяжесть шагов становилась всё больше, казалось силы испарялись из мышц с каждым напряжением мышц, словно новый глоток усталости. Мерещилось словно огромный груз тянул чужую фигуру в самую пучину не позволяя двигаться дальше. Чем дольше они медлят, тем больше становится патовой ситуация. Он не помнил весь обратный путь, совсем позабыв о взглядах солдат и других кровопийц, забыл, что их реакции надо отслеживать, всё глубже погружаясь в раздумья. Его подсознание хотело избавиться и так от излишней тревоги, не позволяя вспоминать бледную макушку, но он хотел помнить, даже если это будет угнетать его, даже если это будет пробуждать в нём чувство вины и ответственности. Открытая дверь встречает его потерянно ожидающим собратом. Местофель не стал гнаться следом, наоборот, взял на себя долг распорядиться самостоятельно и распустить всех присутствующих, крайне красочно и душещипательно извиняясь за потраченное время и доставленные неудобства. –Ну?– только и вопрошает развалившийся в своём кресле. –М.– хмуро отвечает вервольф демонстрируя в сжатой руке чужую вещь. –Хочешь сказать это всё, что от них осталось?– –Именно.– –Ох боже…– томно и устало выдыхает волк, ещё больше расплываясь на своём месте. Оглядев помещение Некрас заметил, что разлетевшиеся до этого листы и бумаги обратно сложены и аккуратно убраны. Ухмылка на секунду трогает его губы, прежде чем он опять начинает хмуриться. –Не упоминай бога там, где его давно нет.– –Что ты предлагаешь делать?– –Новых вампирчиков заделать.– незамедлительно вторит громила убирая стопки в небольшой ранец, не особо заботясь об их сохранности, отбирая лишь пару листов, что уходят к нему за пазуху. –Кхкхахк…. Что?– –Ничего. Просто нам нужна помощь кровососа.– короткий комментарий. Голова поворачивается в сторону названного брата из-за продолжительного молчания, подозревая, что Местофель никак не воспринял эту идею. Так и оказалось. –Как ты поймёшь, что он не будет связан с дерьмом, что творится у нас за спинами?– всё же недовольно воскликнул последний. –Возьмём самых свежих. Только что прибывших и прошедших проверку. Сверимся с тем, чтобы никто из них не был даже приблизительно из тех же мест, кого мы подозреваем. Можно конечно ещё поинтересоваться не знают ли они кого тут, но так они тебе прям и скажут. Остаётся лишь поставить на малообщительную натуру этих кровососов. Подкупить их всегда можно.– это был самый вменяемый вариант которое подкинуло подсознание. Не было смысла искать кого-то среди уже давно здешних, так или иначе они уже знаю друг друга, и у вампиров такая же строгая иерархия как и оборотней, а то и строже, и те же тихони, ангелы, что сам пример поведения и мира, могут подвергаться угрозам и подавлению ради молчания. Некрас не хотел ковыряться в чужих мозгах чтобы узнать, была ли такая практика на выбранном вампире или нет. Слишком долго, слишком сложно. –Хаа. Звучит конечно не плохо, но всё же. Думаю комиссар тебе уши оторвёт, и скорее всего он скоро об этом узнает.– уныло отозвался сержант наконец собираясь в одну кучку и больше не превращаясь в жижу. Они уже собирались убираться отсюда, но на всякий случай стоит потом поставить сюда кого-нибудь из дозорных или подставных наблюдателей. Кто-нибудь мог бы заявиться сюда в надежде найти что-нибудь интересное. –Это точно.– –Мне всё ещё интересно как он это делает!– –Ох поверь, ты не хочешь этого знать.– И вспомнив ту грозную фигуру которую из себя представлял старик младший действительно не стал дальше развивать эту тему, красочно представляя какие пытки и угрозы мог бы использовать майор ради получения своей цели. Те же долги, помощь и уступки, почётный возраст и хитрый уважаемый ум ему так же играли на руку и мало кто мог бы с ним спорить. А то позже припомнит случай когда этот самый борзый пёс ползал в своём же дерьме и ел его в подгузнике, а от позора уже и не отмыться будет. Они действительно двинулись в поисках своего старца, предполагая, что тот на самом деле мог бы прятаться в своём кабинете, даже не смотря на столь большой промежуток времени. Тем более они верили, что если действительно кого-то ищешь, то ты действительно его найдёшь, если это касается комиссара, что в итоге сам вас найдёт и напугает этим. Его непонятные трюки или возможно изучение чужих привычек, игры на фактах что ему известны, были забавным времяпрепровождением для старика, но почти никто к этому так и не привык. Они бродили по коридорам, возвращаясь в знакомые повороты и стены, знакомые морды что кивают в знак приветствия, когда позади них раздались слишком узнаваемые шаги. –Кхм-кхм, молодежь, меня ищете?– старческий голос нельзя было не узнать. –Как всегда правы.– синхронно отозвались братья вставая в ступор и даже не оборачиваясь. Ноги перестали идти. –Охохо, вот и славно. Пойдёмте, расскажете мне что узнали.– подытожил майор, делаясь задорным и крайне довольным, и явственно создавалось впечатление будто тот ничего и не сделал за это время, но молодые оборотни знали что это обманка на которую не стоит клевать. А это, в свою очередь, делали многие и очень даже зря, часто прекращая работать и трудиться, а позже при отчётах оказывалось, что пожилой волк в очередной раз сделал свыше нормы и как всегда в идеальном состоянии, даже если это выглядело так будто бы на раз плюнуть. Его приемники отлично знали как их родитель трудился, очень часто действительно сильно уставая, но даже так не сдаваясь, выкручиваясь, уделяя время и им, и отдыху и созданию нужных графиков. Это ввергало в них глубокое уважение к старику ещё с ранних пелёнок. Неосознанно, даже будучи карапузами они старались повторять за ним, и чем старше они становились, тем чётче это становилось. А затем пошло на спад. Это становилось всё скрытнее и незаметнее, что для опекуна это превращалось в забавное развлечение, найди отличие и пойми разницу, заметь что-то новое в их поведение или размышлениях. И ему это удавалось. Комиссар привёл их всё в ту же квартирку, но на сей раз местом их сбора не стал зал с креслом и диваном, наоборот, путь был направлен в кухню. Вот откуда взялась столь железная привычка гонять чай подобно обычной воде и Некрас не изменял этой привычке. До тех пор пока не случилась пропажа. Он не мог заставить себя заварить себе этот кипяток с травами, не мог его пить и вдыхать приятный аромат, что слишком сильно давил. Он понимал, что выпьет этот чай символично, во благо старой памяти и как дань традиции. Не один, как в детстве, когда их сгоняли небольшой семьёй и они вместе ужинали. Это будет не столь проблематично, не будет чувства удавки на шее и кома в горле. Чувства чего-то пустого рядом, куска пазла которого не хватало в общую картину. Он совсем забывается к тому времени когда пожилой оборотень начал разливать воду по кружкам и заливать кипяток заваркой, идеально помня сколько ложек сахара кто любит. Ему не нужно это напоминать чтобы выудить из воспоминаний такие важные моменты. –Ну выкладывайте что узнали.– майор уместился на мягкой подушке, что покрывала почти всю поверхность стула, устраиваясь поудобнее. –Да нихухры мы не узнали!– сразу же запел сержант в негодовании. Он тут же нервно отхлебнул из кружки заедая это печеньем. –Есть один особо явный подозреваемый.– лапа достала из-за пазухи бумаги и те оказались на столе.–Но мы не можем утверждать что это был именно он, а не кто-нибудь другой, что просто вовремя проходил там. Осталась лишь одна рубашка, вампиры шарахаются от её запаха как от огня закрывая носы. Это единственная зацепка, но такие рубашки носят почти все.– констатировал Некрас, так же как и брат отпивая из кружки содержимое. –Хм, ну это неплохо, неплохо. Я могу лишь подтвердить небольшую информацию о том, что этот молодой вампир очень любит делать небольшие вылазки, но за пределы рынка не уходит. Попутно так же предпочитает часто прогуливаться по территории кампусов, возможно уже знает там всех и вся, каждый камень и трещину. Смотрящий этому никак не препятствует, а наоборот поощряет. Так делают не многие. Есть ещё какие-нибудь идеи?– комиссар выглядел расслабленно, почти как дикий лис, что доволен ситуацией и просто выжидает. Разумеется никто не станет допрашивать его, как именно он узнал эти сведения и от кого. Это было просто бесполезно. Того кто спросит победит стандартная милая и столь невинная улыбка старичка, что это смутит и поставит самого вопрошателя в неудобное положение. Хитрый волк уже что-то придумал, но всё равно будет ждать и слушать младших. –Можно взять в помощники вампира, новенького, что никого здесь ещё не знает. Без всяких заскоков, разумный, говорящий и на сотрудничество идущий, мы многое можем ему предложить, а эти завистливые голодные морды только и рады будут купиться. Думаю новые цацки не заставят их долго думать о предпочтительном выборе ответа. А там уже проследить источник вони.– оборотень ненадолго оборвался, делая новый глоток и прочищая горло.–Я забыл упомянуть, что на рынке этот смрад тоже один раз заметили, но я уже не помню у какой именно лавки.– всё же договорил Некрас. Это была дополнительная информация, но мало чем полезная, ведь на рынке почти все запахи смешивались, что людские, что от продуктов и предметов. Железо, древесина, фрукты, рыба и мясо, духи, парфюмы с цветами. Сплошная какофония в которой затеряется всё. –Хмф. Идея хорошая. Возможно у меня даже есть уже один кандидат. Но вот подкупать его будете вы, а это очень проблематично из-за довольно высокомерного характера молодого существа.– старик промолчал на дополнение про рынок незаметно кивая, принимая информацию к сведению. Скорее всего, если им и удастся уговорить выбранную тварь, то первым делом они отправятся делать обход. –Что..?– единственное что успевает сказать Местофель. –Хорошо, мы согласны.– уже утверждает Некрас. –Э-э-э?! Куда это мы согласны?! Не я! А ты!– –Да-да, у тебя всё равно нет выбора, так что смирись.– –К слову да, что-то подсказывает мне, что Некрас будет не в его вкусе, а вот ты, Местофка, очень даже будешь.– хитрый старик вновь хлебнул чаю тихо сёрбая. Такое безмятежное лицо будто бы ничего и не случилось. Будто бы он только что не загнал в угол собственного пасынка. –Да что вы за изверги?!?– так и обрывается последний ответ в этой комнате. * Как и ожидалось Майор был в курсе пробежки Лейтенанта, о том как он распугал всех находящихся в коридоре и о том какие следы оставил после себя на перилах и стенах, но комментировать это почти никак не стал. Его наследник был достаточно серьёзен и силён, чтобы решить проблему крыс среди территорий и ему хотелось видеть это собственными очами. А шлифовка стен не так уж и сильно заденет его кошель, из чего и вытекало такое спокойное состояние. Довольный кот наблюдал как наконец котята вырастают и это не могло не веселить его. Двоих братьев вновь отпустили одних, предстояли переговоры, а досье о том новичке, которого оказывается привели только вчера и почти толком никуда не выпускали, ещё не было составлено. Это не нравилось Некрасу, так привыкшему уже знать своего врага или собеседника досконально, его прошлое, его настоящее и будущее, характер и важные моменты в чертах с поведением. Придётся подключать интуицию, проверяя каждое сказанное слово, искренне надеясь что этот кровопийца не будет тотальным вруном или юмористом, от которого будут вянуть уши. И их встречают однотипные двери после долгого пути по корпусам, прямо на первый этаж, где иногда содержать новеньких. Старик мог бы поделиться с ними хотя бы фотографией или именем этого чёрта, но нет, они должны были узнать всё сами и убедиться, что это не подделка. Вход отворяется. Их уже ждут. Обворожительный брюнет раскинулся на небольшом кресле даже не встречая их. Одна из его ладоней обводит острые черты лица и командир понимает, что взгляд того устремлён далеко не на него. Мысль сожаления так и не зарождается, брата не по крови не становится жалко, наоборот, вервольф кидает на него многозначительный взгляд. Передача ответственности. Раз уж старец действительно был прав по поводу чужих вкусов, Некрасу тут почти нечего делать, но он останется чтобы следить на ситуацией. Ожидаемо что младшему брату будет тяжело принять чужие условия, какие бы они не были, это в любом из случаев будет означать принятие нахождения чужого вампира рядом. Выходит им и придётся составлять досье. Некрас тяжело вздыхает закрывая за ними дверь. –Так вы хотите чтобы я был вашей ищейкой?– мигом искрится кровосос как только Местофель садится в кресло напротив дивана где всё ещё развалилась чужая фигура. Сержант не мог не отметить, что глаза у того были типичными, обычно красными, значит ли это, что его оставили в живых из-за крупного бизнеса, богатства или знатного рода? Оглядывая чужую фигуру можно было сказать, что в этой персоне соединялись все три варианта, и всё это шлифовалось мерзким высокомерием с гадкой ухмылочкой. Двое братьев только подивились чужим волосам, чёрные как смоль, лёгкие и редкие волны прядей, что доходили почти до лопаток. Необычно. Многие из его сородичей предпочитали стричься как можно короче, чтобы банально не мешало в жизни, а тут не было никакой резинки или заколок. Сержант сморгнул. –Верно.– кратко отозвался младший. –А что, свои носы уже бесполезны? Что же вы за псы такие?– ещё бо́льшая язва вырывается из бледного рта. Нет, нет, Некрасу не хотелось врезать ему по ровному носу, нет, нет. Он сдерживал свою собственную дьявольскую улыбку в предвкушении момента, когда бледноликий согласится и будет страдать от вони. Самая лучшая награда за их страдания. Он уже предвидит это корчащееся в отвращении лицо. –Да, к сожалению мы ничего не чувствуем, поэтому и пришли к тебе за помощью.– –Хмф, так уж и быть, с тобой мы будем на «ты», красавчик, но твой дружок пускай обращается уважительно. Я старше вас двоих даже в суммарном положении.– он сделал акцент на своём комплименте от которого тело Местофеля содрогнулось, а по спине пробежал холодок. Он всегда старался выглядеть небрежно или по крайней мере не слишком ухоженно, чтобы такие аристократические твари даже не смели смотреть в его сторону. С этим было явно что-то не так. «Тогда как ты позволил себя поймать?»- так и проглатывает командир, всё это время стоявший в стороне. Места для него не было и присесть соответственно тоже, но это его не смущало. Он делал мысленные заметки сохраняя внешнее спокойствие. Эмоционально он был связан сейчас со своим братом и посылал ему фибры поддержки, по крайней мере старался и он был уверен, что сержант отлично чувствует его собственный взгляд на спине. –Кхм, благодарю. Тогда позволь представиться?– Местофель терялся, всё ещё неуверенный какую именно манеру речи и тип беседы использовать с этим типом, чтобы не разгневать его и не испортить и так сомнительное настроение. Волк был внимателен к деталям и он не мог упустить из виду то, что бледные пальцы начали отбивать тихий ритм по собственной щеке. Неужели они свернули не в ту сторону? –Валяйте.– –Мг, я Местофель, это Некрас, на…– –Твоего имени было бы достаточно, но ладно, так уж и быть, этого громилу тоже запомню.– было ясно видно, что кровосос выбрал себе цель, и Местофель очень желал, чтобы тот передумал. Чтобы он быстрее нашёл саму причину этого интереса и поменял направление в противоположную сторону, лишь бы этот интерес, явно не здоровый интерес, утих и сдох в своих зачатках. А глядя со стороны Некрас мог лишь сказать, что собрат держится из последних сил, явно источая адреналин, проявляя нервозность, стараясь не сжимать кулаки и не закусывать губы от дискомфорта. Даже с таким настроем сержант выглядел доброжелательным. –Тогда… Наверное благодарю. Позволь узнать как тебя зовут и откуда ты? Может уже кого знаешь тут?– волку уже хотелось смеяться от всего этого сюра, и хохот был бы далеко не весёлым, нервным и кривым. Господин положения же лишь ещё довольнее улыбнулся, в его глазах, слишком рубиновых и пугающих пробежала искорка. Это высокомерие не нравилось никому, как и играть по правилам этого вычурного богатея с жизненным достатком. Сержанту не хотелось думать, что поиски могут затянуться, как и решение всей этой заварухи, что придётся ещё больше общаться с этим индивидуумом, что придётся продолжать с ним идти на контакт и не давать возможности передумать, как это любили делать другие кровопийцы. –Руди.– «Мент.»- хотелось досказать двоим братьям синхронно, но они просто сошлись на общей мысли. –Славно, Руди, так ты….– уловив нотку паузы Местофель застремился закрыть эту пустоту молчания продолжением темы, но его снова оборвали вальяжным тоном. –Я из дальних гор Фальды, все кого я мог бы знать мертвы, не считая крупных глав, но они мне так же не нравятся как и альфонсы. Кого именно вы ищите? И какова будет моя доля за сотрудничество?–он закончил, утихая и давая двум оборотням переглянуться в раздумьях. Богатей оказался не таким уж и глупым как они думали, если его конечно никто не предупредил, но то что они так легко приняли его за разгильдяя и пожалели об этом удручало. Теперь же им нужно было взвесить общее решение, у них не так уж и много попыток, не так уж и много из того, что они могли бы предложить. –Сначала соглашение, потом детали.– хмуро объявил Некрас наконец вступая в диалог и обрывая голодный взгляд Руди направленный аккурат на его собрата. –Ха-а-а, громила не такой уж и простак. Как жаль.– он простонал с наигранной досадой и замахнул своими локонами назад за голову и уши. Некрас нахмурился от мысли, что тот мог что-то вынюхивать, и как будто на зло младший волк молчал, продолжая сидеть в рассуждениях под пристальным взором алых очей. Сама смерть сидела напротив и ожидала вердикта. –Твоей задачей будет работать носом, ушами и глазами. Более подробно объясним позже.– Местофель не знал как ещё более точно обозначить чужую работу, чтобы это не выглядело ещё большим унижением и сравнением с какой-то ищейкой на поводке, даже если так и было в действительности. –И?– недовольная нотка проскользнула в высокомерном тоне. –И ты сможешь бесконтрольно питаться из него, исключая возможную смерть.– это была их самая лучшая приманка. Учитывая как вампир поедал сержанта взглядом было предельно ясно чего тот желал и чем хотел завладеть. И как бы Местофель не хотел этой участи, ему придётся уступить. К счастью из-за спины Некрас не видел какое лицо состроил его брат и с какой бы злостью он бы плевался ему в лицо он узнает позже. Но этого действительно было достаточно чтобы два огня почти засветились от обольщения. Для того чтобы эта хитрая ухмылка стала ещё шире, довольнее. Кот получил свою сметану, не считая того, что она всё ещё была в банке. Руди отлично знал что эта кровь придётся ему по вкусу, что это будет чем-то идеальным и он не собирался упускать своего волка так просто. –Отдаёшь своего дружка в полное распоряжение?– прямой вопрос, продолжая гипнотизировать лицо Местофеля. Последний спокойно и даже хмуро смотрел в ответ, с защитным жестом собрав руки на груди и стушевавшись, явно не желая давать никому кусать себя, будь то руки или шея, нет, нет, и ещё раз нет. Он прятал свою кожу с венам под словами одежды, лишь бы чужие меткие глаза не достали до него. Что-то говорило ему, что это плохо кончится, или просто вредность и непринятие вампиров так сильно въелась в его подсознание, что теперь приходилось переступать через свои же устои и самого себя. –Только в плане крови.– Некрас оборвал чужие мечты и планы. Огонь в чужих глазах потух не на много. –Тогда позвольте оценить ваше предложение.– его клыки почти прорезали губы. –Из царапины.– ещё грубее отозвался лейтенант, отлично зная отношение брата ко всему этому. И мысленно Местофель его поблагодарил. –Так уж и быть.– вампир был явно недоволен тем, что не сможет вонзить в кожу зудящие клыки, и тем не менее принял предложение. Соблазн был слишком велик. Местофель цикнул, стоило статной фигуре приблизиться к нему вальяжным шагом, и он не мог сделать ничего кроме как выпрямиться, перестав сутулиться, протягивая собственную ладонь. Левую. Правая достала небольшой кинжал из-за пояса, чистое серебро, идеально чтобы рана некоторое время не затягивалась, идеально для угрозы кровопийце в случае слишком сильного проявления воли. Он не заносил лезвие в театральной манере, не махался им, быстро и чётко нанося порез на внутренней части ладони. И с широкой царапиной пришла и свежая кровь. Казалось Руди был готов в ту же секунду наброситься на него, выпить досуха, оставить его пустую оболочку пока она не станет прахом и уйти искать следующую жертву, но он сдержался, прокашливаясь. –Позволь мне.– лишь отозвался он тихим голосом. На эти слова сержант лишь с недовольством протянул ладонь вперёд, точно не ожидая, что такой вычурный и наглый вампир опустится на одно колено, чтобы отхлебнуть из его раны крови. Даже не касаясь клыками, как и договорились, только из самого пореза, но тем не менее это было неприятно, шершавый язык возился по поврежденной плоти доставляя лишний дискомфорт. Оборотням было слишком непривычно иметь столь долго даже такие незначительные раны, не то чтобы испытывать такой яркий спектр боли в собственных ощущениях. Младший оборотень мог только морщиться, пока не отсчитал пять секунд, которые для него были испытанием и своеобразным обозначением границ. –Всё. Хватит.– почти выплюнул Местофель, не дожидаясь отпихивая кровопийцу обратно на его ложе, а сам встал, слегка пошатнувшись и приблизился к брату. Рана уже зажила, но неприятная липкость и запах крови остался. –Пойдём уже…– прошептал сержант оборачиваясь на облизывающегося Руди и вновь внимая молчанию брата. –Так что от меня требуется?– всё же донеслось с дивана. Вампир вновь выглядел как богатенький господин, весь аккуратный, ухоженный, без следов крови на губах и щеках, с убранными назад волосами. Некрас подивился, как этот во всех смыслах принц не начал возмущаться и беситься от того как именно его отпихнул брат, отлично помня как многим из них не нравится лишний контакт, не говоря уже о совершенно чужих и грубых оборотнях. Именно так он мог бы описать отношения собрата к остальным кровопийцам. До ушей донёсся тяжёлый и смиренный выдох Местофеля. Так и начнётся его личная трагедия. Его личный круглый булыжник которые он будет вынужден толкать к самой вершине и не допускать его падения. –Надо найти источник одного запаха, по возможности других существ, оборотней, вампиров, что пахнут так же.– младший описал всё в общих чертах, но их слушатель закинул одну ногу на другую и переплёл пальцы рук поверх колен. На удивление он был заинтересован и внимательно слушал. –У вас есть вещь с таким запахом?– одна из его рук освободилась, вытягиваясь с явным требованием отдать источник аромата ему. Некрас не задумываясь покопался в карманах находя ту самую склянку с бумажкой, без сомнений метко кидая оную в бледную ладонь. Руди без проблем словил предмет, открывая настороженно. Оборотни вновь покосились друг на друга словно в подозрении. Слишком аккуратный вампир и они всё ещё не знали сколько ему. Возможно позже они это спросят, и не важно насколько это не культурно в общих кругах. Для вервольфов ничего не изменилось, но стройная ладонь Руди повела по воздуху, подтягивая к носу словно не какой-то аромат, а частичку опасного химиката. Разумно с его стороны опасаться. Он почти не покривил лицом, оставаясь всё примерно таким же. –Довольно слабый, но на редкость неприятный аромат.– «Что это?» так и отразилось на его лице, но рот так и не произнес. –Что ты сказал? Слабый?..– первый осознал Местофель. –Да, он слабый, очень.– всё так же уверенно ответил кровопийца закупоривая бумажку обратно в её стеклянную тюрьму. Та была брошена обратно и словлена Некрасом. Братья уже не переглядывались, обратив всё своё внимание на предмет в мощных лапах, понимая, что у них возможно становится всё меньше и меньше шансов найти их врага. –Есть ли вероятность, что запах оседает, но со временем пропадает? Вы его не чувствуете, но знаете, что до этого он был куда сильнее. Значит ли это, что у вас ещё меньше времени?– Руди продолжал вмешиваться в их мыслительные процессы принося правильные идеи и умозаключения, но от этого не становилось легче. На его бледных губах появилась хитрая, не хорошая ухмылка. Предвкушение. Вервольфы ничего не ответили, встретив его хмурыми, почти враждебными взглядами. Он был прав. Он был слишком сильно прав, а их интуиция превращалась в паранойю, что твердила о предателях, везде и всегда, подозревая всех на своём пути. –Дайте два дня и я продвину ваше дело.– хитрым вздором отозвался Руди в общей тишине. –День.– Некрас почти рычал показывая своё нежелание уступать чужой воли. Он был готов загрызть кого угодно, лишь бы это помогло поискам, лишь бы это вернуло ему душевный покой. –Хорошо, день. И тогда красавчик поужинает со мной.– аккуратный кончик когтистого пальца ткнулся аккурат в Местофеля. –Я не пью кровь.– сержант был против такого мероприятия, толком не понимая этого лишнего проявления внимания кроме как возможности лишний раз выпить его крови. У вампира не было видимых причин сближаться. Или их отвергал мозг оборотня ещё в зачатках. –Ужин. Всё что ты пожелаешь.– ладони оплели его лицо. Его вовсе не волновала их ситуация, ему была нужна одна лишь выгода. Это была победа, это была проблема. –Хорошо…– прохрипел Местофель с комом в горле прежде чем покинуть мрачную комнату. Дверь с тихим щелчком закрылась, Руди предстояло ещё некоторое время ожидания прежде чем за ним придут, но заведомо было ясно, что он никуда не денется. Ещё позже сержанту придётся сделать обход с этим кровопийцей по территории, якобы в ознакомлении с основными местами. Волку это не нравилось, даже если он знал, что это вынужденная мера, чтобы чуткий нос уловил хоть какой-нибудь запах, и позже, когда этот гордый и наглый вампир скажет, что сопровождение ему не нужно, перевёртыш с радостью уйдёт восвояси, лишь бы не быть бельмом на глазу, но так же он боялся, что этот Руди не отпустит его. Это было слишком нервно для него. Мало того, что придётся больше проводить с такими время, так придётся кормить и официально принять на себя должность смотрителя, что будет внесено в документы. Понимание таких вещей удручало волка и он мог бы завыть от отчаянья. Некрас смотрел на поникшего брата, его лапы чуть крепче сжал документы в руках. Ему придётся оставить брата справляться со всем этим самостоятельно пока он будет докладывать это старику и получать для них двоих наставления, попутно заполняя(дополняя) чужую карту. Будь он в истинной форме, то позволил бы сожалению перебороть его, уши бы опустились, он бы желал выразить своё сожаление, вину и сочувствие вместо этого молчания, но предпочёл лишь тяжело выдохнуть. Их вечно понятный язык для всех. –Всё в порядке, можешь не извиняться.– он произнёс это более лёгким тоном похлопывая собрата по рёбрам прежде чем ускорить шаг. –Мг.– более хмуро отозвался громила. –О да, твоё недовольное лицо доставляет куда больше удовольствия!– * –Ну? Ты что-нибудь слышишь?– голос Местофеля имел тяжёлый подтон, что сулил разве что о его недовольстве. Они уже час бродили по зданию, от одного крыла к другому, и Руди не утруждал себя молчанием. Даже если его речь и была поставлена, даже если он и выглядел как джентльмен, он никоим образом не скрывал открытого интереса к своему сопровождающему. И именно это по мнению волка было ужасно. Как и то, что все вопросы и высказывания так или иначе относились к нему. –Давай не будем разрушать образ раньше времени. Лучше расскажи кто в твоём вкусе.– голос приглушался лёгким стуком каблуков. Прежняя обычная, почти серая рубаха сменилась белоснежной блузой с пышным воротником жабо, что струился нежной лентой вниз до самых штанов. Волку казалось, что ради их встречи и обхода вампиру пришлось сдерживать себя в красочных нарядах. Ему казалось, дай тому волю и это превратится в бал маскарад с ярким, рубиновым как эти пугающие глаза фраком, брюками и тёмными брюками, всё равно с кровавым отливом. Сержант старался держаться нейтрально в его присутствии. Сложная ситуация которую он не мог решить и не было времени на раздумья. Нельзя лишь было портить уважаемому гостю настроение. –Прошу не отвлекайся. Сосредоточься.– вервольф действительно старался сдерживать свой привычный командный тон, и те усмешки с наслаждением служили ему лишним поводом к новым заблуждениям. Действительно ли он смог не задеть чужую гордость? Действительно ли его слова не привели к краху их дело? –Разумеется. Но я всё же настаиваю чтобы ты ответил.– белоснежные ладони сместились со своих мест, выглядя всё более вальяжно и изящно, так и треща о богатстве и хорошем состоянии хозяина. На краткий миг Руди отвёл взор в сторону другого коридора, но они не завернули туда, сопровождающему казалось, что там нет ничего стоящего и вампир ничего не сказал по этому поводу, быстро поправляя белоснежный ворот. Узкие губы сжались в негодовании. Местофель рассуждал. Он мог бы обыграть это так, как ему удобнее. Если бы ему это позволили.–И никаких больше вопросов.– решил уточнить он. –И никаких больше вопросов.– тут же вторили ему. Лёгкий кивок светлой макушки в соглашении. Не смотря на неудобный и даже наглый вопрос, оборотень не чувствовал никакого смущения или дискомфорта. Просто не особо хотелось отвечать, пускать кого-то в свои прозрачные границы, которые он чаще всего просто двигал, очень плавно избегая чужого приближения. –Нет предпочтений. Нет какого-то особого типа внешности, что тянул бы к себе. Не знаю. Может и не во внешности дело, меня не тянет в эту сторону, поэтому нечего сказать. Надеюсь я удовлетворил твоё любопытство.– взгляд метнулся к черным вихрям на чужой макушке, оценивая весь этот хаос, что не смотря на сложное переплетение всё равно выглядело изящным и аккуратным. Он искал чужой взгляд. –Да, благодарю.– засранец казался не таким уж и засранцем, соблюдая все соглашения которые они заключали или оговаривали. Как казалось сержанту этот дворянин догадывался о его истинной сущности типичного солдафона которому некогда думать о постели и удовлетворении собственных плотских желаний, не говоря уже о том, чтобы рассуждать кто нравится, кто нет, что больше, что меньше. Рубиновые глаза всё равно мазнули по чужому спокойному лицу. –Вот и отлично…– сопровождающий произнёс почти шёпотом. Их шаг на время стал синхронным, пока вампир не стал притормаживать, вынуждая сделать то же самое и волка. –Дальше я пойду один. Благодарю за сопровождение.– лёгкий поклон сопровождает его слова, а одна из рук прилегает к груди в уважительном жесте. Руди лишь на миг взглянул в лицо пса прежде чем вновь по старому гаденько ухмыльнуться и исчезнуть. Опытный глаз даже не всегда мог бы заметить столь быструю ходьбу, что больше походила на скоростного призрака. А так могли только особо старые и опытные упыри, чему сержант подивился, но отпустил ситуацию, мысленно утверждая, что так даже к лучшему. Вампир уже было начал ему нравиться, но эта гаденькая ухмылочка вернула всё на своё место. «Да, пускай идёт работает, у него остался этот вечер и чуть больше половины следующего для, если можно было следовать и надеяться на договор.» только и обдумал Местофель потягиваясь и направляясь к своей знакомой территории. В знакомые бумажки, надо было разогнать жирных щенков, что давно не получали по ореху. А там он наконец и сможет выпить своего любимого кофе. Только лишь лёгкое шуршание ветра и слишком быстрый проносящийся звук шагов сопровождал Руди по мере его продвижения. Их прогулка была лишь приятным времяпрепровождением, что в очередной раз подкупала его хорошее расположение духа перед тем как он будет вынужден столкнуться с вонью, смрадом сокрытого мира, будто второй прослойки этого места, этого общества. За долгую жизнь часто теряется интерес к происходящему, как одна большая пьеса, где одни актеры сменяются другими. И только небольшое приятное пиршество разбавляло его скуку бытия. Так и был выбран Местофель на главную роль в этой комедии, где он послужит прекрасным украшением или пищей. Руди решил дать этому очаровательному запаху шанс. Угрюмые оборотни были не в его вкусе, почти никогда, но этот раз отличался. Он слышал что в местных оборотнях есть частичка крови других существ, вампиров в том числе и это притягивало к себе, как и мысль о том, что его избранник не падёт от потуг смерти так же быстро как и смертные люди. К тому же ему хотелось сломать эту преступность по своему, показать свою другую сторону, коль волк не был польщён и завлечён его богатствами и прекрасным внешним видом. Его скорость почти сносила с ног, когда остальные существа, в разы слабее, делали неосознанный шаг дальше по коридору. Он старался особенно не злорадствовать над их неуклюжестью после. Было несколько точек где этот ужасный смрад ощущался особенно сильно и вампир сравнивал аромат с гниением крысиных туш в темнице, погребённой в таких же гниющих останках людей с их содержимым. С «дерьмом» как сказали бы остальные. Кровь смертных, после прекращения их жизнедеятельности имела такое свойство как гнить, в принципе как и все живые создания, но она переставала сворачиваться. Руди мог припомнить времена, когда эти варвары перекачивали трупную кровь своим раненым и это каким-то чудом помогало, а вампиры только дивились, как эти смертные, такие слабые существа не дохли от такой гадости. Их ферменты в клыках и желудке не справлялись с гниющей кровью, это было подобно яду, если только из человека уже не отпили, почти не осушили и он всё ещё слабо дышал, сердце билось, и можно было ещё не немого побаловать себя. За время их обхода он смог запомнить парочку лиц. Первым среди них разумеется был комиссар, куда же без него. Старик, милый с виду, но за ним всплывала та тьма, ярость и сила, что могла бы поглотить и самого вампира, а там уже не важно было сколько тебе и какая огромная сила в тебе таится. Старик сможет переиграть тебя и всех кто на твоей стороне. И от чего-то казалось, что старец отлично знает обо всём происходящем, что он такой же наблюдатель, подобно римской арене, эти здания были полем бля, даже если остальным зрителям ничего не видно, он смотрел ясным взором. В их первую встречу Руди задумался, что не так с этим оборотнем и не он ли является отступником, предателем или дезертиром. Но после встречи с его воспитанниками это стало не важно. Вспомнилось, что ему не будет печально, если это место развалится, или наоборот будет процветать. Всё будет ему благодатью. Особо яркий всплеск ударил в нос, будто бы розмарином с мятой, обжигая рецепторы со слизистой. Чересчур медленное сердце забилось ещё медленнее, лёгкие, которым почти не нужно было насыщение кислородом заработали ещё реже. Этот коридор не вёл в темные катакомбы, темницы или испещрённые царапинами и следами вражды лазарет. Светлые стены, множество источников света, столь милое место, коридор полный окон, свечей, приятных глазу картин. И всё это дополнялось ядом аромата. Казалось этот запах имеет цвет, такой знакомый алый туман, дымкой прикрывает взор, но всё это кажется не настоящим. Шаг замедляется, хозяин тела прислушивается к чутью, ведь впереди огромная дверь. Деревянная, но с тем непоколебимая с железными вставками, такая, что даже сам древний усомнился в том, сможет ли он её снести. * – Хе-ей… Ну-у что ты ме-едлишь? Просто прими его. Освободи-и.– было ли это эхо, что растягивало акустикой звуки чуждого голоса или шипящая, отвратная манера речи, так растягивать слова, столь слащавым тоном.– Давай. Я знаю-ю. Я ви-ижу. Он столь огромен и си-илён, что ты почти можешь его потро-огать…– ледяные, липкие от крови руки вновь пихаются, вливают насильно содержимое пакетов, склянок, заставляя пить и насыщаться. Даже если через минуту это ведёт к краху, даже если это всё, столь драгоценное варево окажется на камнях в ногах, у истёртых больных колен. Он чувствует как пульсирует его голова, казалось сейчас расколется пополам или лопнут вены в висках. Из носа текло так же как и из глаз, ушей, и не было понятно, что именно это за жидкость, всё слишком сильно смешалось в красных оттенках. Такое бурое, такое тяжёлое. Как его тело, что почти свисало в кандалах и цепях, отдаваясь в их милость. Истертая кожа, рубцы и царапины не заживали, кожа становилась серой, почти прозрачной, проявлялось истощение. Глаза хотели слипнуться и больше никогда не открываться. –Может оно всё же не стоит того? У нас мало запасов.– издалека, опять звучал шёпот, всё такой же заговорческий, будто сам голос разума для всего живого. Но было ли в этом месте хоть что-нибудь живое? Что-нибудь, что входило в описание нормальное? В этой сырости, в этой вони, гниении и отверженной крови, ржавчине. Полной тьме. Она была слишком бесконечной. Был ли это зал? Огромная комната? Или кутузка, где его сковали будто коконом? Были ли такие же другие страдальцы как и он? Он же не был таким один? Если они это переживают, то он тоже мог бы перетерпеть. Одна крохотная надежда всё ещё сверкала в его разуме. Да. Этот маленький светлячок. Мысль, что их ищут, что его ищут, что его отсутствие заметят, и скоро найдут. И он кричал, бился, долго и упорно, пока кости не начали трещать, пока голос не охрип, пока не сломали челюсть, что всё ещё медленно, почти как у человека, заживает, а каждое движение, каждый писк, вдох, приносит невероятную боль. И слова «Я хотел как лучше для тебя, брат.» врезаются мигренью в разум, каждый раз, когда он выблевывал эту сокровенную гадость обратно, и всё исчезало в страданиях. Всё тело было сплошным синяком, но он каким-то образом всё ещё дышал. Клыки зудели, челюсть как и рёбра пылали, колени ныли вместе с запястьями, плечами, желудок выворачивало, крутило. Смерть казалась величайшим подарком, о котором он не смел молить. Он хотел увидеть счастливое высокомерное лицо ещё раз перед прощанием. Он хотел увидеть хоть что-то. Кого-нибудь. –Тц! НЕТ! Ты не понимаешь! В нём такая сила, и он настолько-о жалок, что отрекается от неё! Так глуп! Глуп! Глуп!!– всё повторял и повторял не унимающийся голос, продолжа, талдычить это слово будто засевшая пластинка, и с каждым разом нотка сумасшествия становилась больше и больше. –Но мы просто переводим ресурс. Он скоро умрёт.– голос разума говорил прямые факты, с которыми никто не стал спорить. –Я знаю! Это то, что нужно!– –Это часть плана?– шаркающие шаги переходящие в лёгкий топот каблуков сменяется влажным хлюпом, стоит только подошве начать касаться всего этого смрада, липкой жижи, что полностью его окружала. И только потом повеяло чем-то лёгким, приятным, почти как запах ванили, нечто пряное и тёплое, прежде чем его макушки касаются. Гладят. А он всё ещё ничего не видит, он слеп, как новорожденный. –Тц! АгА!– категоричный ответ почти оглушил. Откуда-то было ясно, что это существо было недовольно, и поза его была подобающей. –Он не видит?– тепло проходится по лбу, сгребая пряди волос и отодвигая их в сторону. Он чувствует этот твердый взгляд. Он знает, что смотрит в пол, там, где он должен быть, в этой тьме. –Нет. Я же сказал тебе! Он отвергает! Такой тупой, детский поступок! Может и не увидит вовсе!– сплошное недовольное шипение, дальний стук каблуков. Персона ходила по кругу вымещая так свою злобу с негодованием. –Хм.– приятный аромат, так же легко пропал, как и пришёл, унося за собой это тепло рук, вновь отпуская колкие и грязные волосы на место. Те вновь закрыли глаза.–Доложили, что второй отряд разгромили. Говорят, его зовут Руди. Ему почему-то безразлично наше предложение, но он из древних кровей.– голос разума уходил окончательно, возвращаясь к своему приятелю. –Ха-а?! Этот придурок? Высокоме-ерный болван. Ему пле-евать на нашу братию. Если он что-то и делает, то из личного интере-еса, и подкупать его бесполе-езно, а чтобы убить, мы недостаточно си-ильны.– подытожил неприятель. Он чувствовал пристальный взгляд на себе, своём теле. –Стоит ли нам поменять местоположение?– –Хм-хм-хм-м. Да.– –На виду?– –На виду.– * Неприятные и надоедливые вопли оглашали его прибытие. За приятной дверью царил истинный ад, который был не понятен древнему, но он и не собирался понимать, оглядывая помещение, оценивая, что внутри не было никаких окон. Выходов запасных тоже не было, как опрометчиво. Казалось бы промчалась такая мысль, пока объединение не пошло на него в лоб, вооружившись иглами, кольями и склянками. Навевает старые времена когда вампиров гоняли вилами, рубили им головы и сжигали прилюдно, не хватало только огромных крестов и гильотины. Крысиное гнездо было разорено. И Руди не гнушался такими же грязными трюками как эти полукровки и молодняк, некоторые были почти как новообращенные, что удивило его, глядя на эту молодую, ещё частично живую кровь в организме. Пока он не начал отрывать их головы. Да, они будут частично мертвы, как и в своём обычном состоянии, но потом нужно будет только уместить голову на место и подождать сращивания. Это лучше чем полноценный молчаливый труп. Вонь почти туманила взор. Эти идиоты что-то выкрикивали про предательство, про то, что он мог бы присоединиться к ним. –Ты можешь переродиться как и мы!– –Ты можешь встать на нашу сторону!– –Мы тебя простим!– –Иди к нам!– –Мы примем тебя!– –Собрат!– И держали склянки с вонизмом. Было сложно понять была это гнилая кровь или ещё что, но разум трещал о том, что это отрава. Так казалось и было, стоило одному из крыс выпить содержимое, тут же синея, покрываясь ужасными вздутыми венами и попросту взрываясь. Руди прикрылся одним из их приятелей, но его всё равно заляпало, и в этом не было ничего изящного, они не превращались в прекрасный пепел, что развивался на ветру и отпускал их дух. Это были почти серые кишки, печень, желудок, мясо и кости. Противное зрелище, в котором вновь начались крики, только уже о том, что это был неполноценный образец. Лицо древнего покривилось. И этим его хотели напоить? Очередной хруст. Руки, ноги, одежда. Всё это летит по сторонам, и вопли собратьев его не беспокоят, когда он в очередной раз отрывает кому-то голову от тела. Меньше сопротивления, меньше проблем, никуда не убегут, никуда не денутся. Они хоть и не чистокровные, но умереть от такого не должны. Пара склянок укладываются к нему в карманы. В комнате оставалось трое. В качестве свидетели их и хватило. Их головы были увесистой наградой за его сдержанность и за то, что он так уж и быть выслушал весь этот скучный бред, собрал информацию, а не просто уничтожил их, превращая в лужи крови на своём пути. Он нашёл одну из опухолей и надеялся, что тот кого пал его выбор так же будет верен своему соглашению. Его победная ухмылка сияет гадким дополнением для остальных. Его победа. Его триумф по которому он так скучал. С этими новыми законами, без убийств, с наказанием за каждое преступление, за каждую оторванную конечность. Как же скучен этот век. * –…-Эй… Х-э-эй! Нек…–… Некрас! Некрас!!– Комната замелькала перед чужими глазами пока три изображения не состыковались. Теперь перед его лицом было обеспокоенное лицо собрата. Как же давно он не видел эту эмоцию. –М…?– только и мыкнул тот, кого кликали уже больше минуты, трудясь разбудить его, всячески теребя и шумя, но если чужая полудрёма в кресле для начала казалась пустяком, то стоило пройти часу с этим почти пустым взором… Собрат не мог не заволноваться. Ходя по кругу и поглядывая, когда же громила уже рухнет лицом на треклятый стол с бумажками, заваривая себе любимый кофейный напиток. Но тот как на зло не падал. Но и не оживал. Словно не живой продолжал нависать на грани, и не понятно было спит ли тот с открытыми глазами или где-то внутри себя потерялся. Некрас удручённо зевнул, наконец потягиваясь. Тело ныло после столь долгого неподвижного состояния, мышцы стремились вновь получить новую порцию нагрузки. –Что «М?»!?! Вот что М! Я тебя минут пять звал! А ты как труп! Когда ты спал в последний раз? Если так надо, то отдохни нормально, а то от тебя проку будет как от амёбы.– проворчал Местофель двигаясь к двери, но так и не уходя, делая первый глоток. Его разум действительно был обеспокоен состоянием брата в последнее время. Слишком распустил себя, скорее даже забыл. Уже не совсем такой опрятный, рассеянный, с мешками под глазами и уставшим, растрепанным видом. Волку было сложно понять его состояние. Эти переживания по утрате. Даже если он и видел все эти чувства, эмоции, он не мог понять как они могут быть направлены в сторону подопечного. Да, это его долг, вернуть и дальше стеречь его, но… Не становиться его парой или нянькой. Его брови нахмурились от диссонанса в мысленном монологе. –Знаю… Знаю. Спал я, но плохо. Знаешь…– Некрас тяжело и с потугой вздохнул, понимая всю тяжесть положения и дел в их ситуации. Его ситуации. Собрат немного потупился рыская в своих догадках, успокаивая себя новым глотком кофе. Пока догадка не нашлась. –Паранойя возвращается…?– тон был не верящим. Он был удивлён, ведь вервольф не привык к таким откровениям даже между самыми близкими. Он отлично знал, что у брата проблемы с доверием, с переживаниями и тревогой, но часто этого было не видно, если только ты не вглядываешься в его привычки. Взгляд метнулся к огромным лапам. Можно было догадаться, представить как разрывается кожа на костяшках, как кости трещат от ударов, как появляются ссадины и тут же зарастают. Некрас не ответил, лишь кивнул. Пальцы вновь трут переносицу принося временное успокоение. –Но как так?! Ты ведь… ведь… В своей крепости! К тебе никто не сможет ворваться…. Ты же знаешь… Т-то есть, ты в курсе, что только немногие вообще в курсе где ты и всё в этом духе….– подытожил Местофель уже нервно прокручивая в голове мысли о том, что могло поменяться в чужом сознании. Почему всё так сразу и внезапно? –В этом и дело! Я не уверен теперь! Они смогли пробить такое плотное стекло! Каким-то образом разбив его булыжником, и он тяжёлый, что делает это ещё в разы тяжелее! Мы не знаем чем они там друг друга пичкают! Мы не знаем какие последствия это имеет. Вдруг они вообще становятся неубиваемыми, сверх сильными или ещё что.– тогда крепость превращается в ужасную ловушку или пыточную, что со звукоизоляцией делает ещё более благоприятные условия для мучительной смерти. И в совокупности с тем, что твари ничем не пахнут, это становится сокрушительным феноменом, с которым разум оборотня не мог справиться. Не так быстро. –Т-с-с-с. Да, ты прав. Но что ты тогда предлагаешь? Мне караулить пока ты спишь?– вина давила на плечи, проявляясь в сожалении на лице. Брат не мог помочь брату в трудную минуту. Терялся весь смысл их содружества и взаимопонимания, или того, что от него осталось. –Нет. Всё нормально.– командир попытался взбодриться, с особым усилием моргая и зачесывая беспорядочные пряди назад. Только слегка расчесав свою шевелюру он усмехнулся, вспоминая один важный момент перед тем как сержант захотел бы возразить на чужой ответ после раздумий.– Ты же помнишь. Мы не просто так отдали тебя в жертву.– –Жер…?– он было хотел продолжить фразу переспрашивая, совсем не понимая о чём речь пока не вспомнил о Руди. Чёрт, точно, они же послали ищейку, а он пока болтал с парнями по поводу их сопровождающей работы няньками совсем позабыл, а кофе вовсе добил стрессующий разум, сосредотачивая восприятие на себе и приятной натуре с порцией серотонина. –Точно….– добавил шёпотом метая взор в лёгкую пенку на стенках кружки. –Точно-точно. И у него осталось около двенадцати часов чтобы сделать свою часть работы. Я знаю, что тебе хотелось бы, чтобы он провалился, но хотя бы что-нибудь нашёл, лишь бы ты не выполнил обещание. Но интуиция мне подсказывает, что он закончит намного раньше.– Местофеля удручало, что интуиция Некрасов врала очень и очень редко, если не подпитывалась его ужасной паранойей или переживаниями. И ему было бесполезно лгать, что волк самолично отдал бы себя в жертву ради подсказок и приближения к цели. Нет. Он бы вертелся как уж на скороде до последнего, пока не смог бы по другому подкупить этого аристократичного гада. Личная неприязнь была выше его. Избегание было сильнее чувства долга перед домом и соплеменниками, даже если он никогда не признает этого, так будет почти всегда. –Тук-Тук! – проголосил Руди, и на фразу «заходи!» объявился в зале с тремя капающими кровью головами. Его аристократические руки слишком халатно и властно стягивали чужие пряди. Казалось вампиру всё равно, что он портит, очень удачно пачкает старинные ковры, от которых будет слишком лень и тяжело отмывать пятна. Аристократ прошёл чуть дальше, уверенный в том, что его услышали и не ошибся. На встречу вышли два брата ошарашенные чужим появлением и почти недовольные этим. Они были больше шокированы и потеряны. Злость придёт потом. –Ты совсем что-ли?!? Убери их быстрее! Сам потом стирать будешь!– завопил уже сержант, начиная в спешке искать какой-нибудь таз или ещё что-нибудь, что сгодилось бы для голов. И он сам же был вынужден толкать Руди, под его пошлые шуточки о том как быстро они сближаются, прямиком в ванную. Отвратное зрелище почти завораживало. –А теперь объясни какого вампирского хера ты притащил головы?!? И как вообще нашёл нас в этой жопе?!– Некрас не стеснял себя в ругательствах, давая себе волю по крайней мере потому что вампир влез на его территорию, наследил всякой кровавой гадостью и притащил головешки своих собратьев прямо под нос. Руди, будучи сосредоточенным на недовольно лице сержанта почти полностью пропустил чужое недовольство мимо ушей, ровно так же как и неуважительное обращение к своей персоне. Потому и ответ был его более задумчивый и туманный, почти без своего вопиющего высокомерия. –Ну почему сразу головы, это прямые участники. Ещё сутки они будут жить, тела никуда не денутся, а вы потом сможете их допросить.– он сделал небольшую паузу ухмыляясь.–А нашёл я вас по чудесному аромату. Пупсик, ты замечательно пахнешь, даже не смотря на то, что являешься волчком.– быстрый подмиг и прямолинейный вроде как комплимент не приняли. Ещё немного и глаз Местофеля начнёт жить отдельной жизнью на нервной почве. Лапы Некрасов сами встали в своё обычное расположение на груди, разве что разочарованный и уставший жест он сделал сам. Протирая уставшее лицо он думал, что за два дня на него действительно слишком много свалилось. Руди же, хоть и был аристократом, дворянином, мог действительно вести себя по хамски наравне с обычным наглым смертным. Это пожалуй та черта, которую оба брата знать не хотели, только вот признать чужую помощь им придётся. –Ха… Где допрашивать будем?– –Я бы лучше спросил, что ты хочешь на ужин?– –Так. Всё после закрытия дела!– Так и было решено. В тот момент Руди пожалел о демократической власти и выборе большинства. Волки не спорили, что ужин будет должен состояться, но не в такой напряжённой обстановке, тем более с вампиром, что будет только рад добавить новых поводов для дергающегося глаза. Головы вместе с телами отправили к комиссару. Никому не хотелось лицезреть то, как он вытрясет душу, может быть выпотрошит и тело тоже. Их новой целью стало бывшее пристанище этого сборища кровопийц. Пришлось вновь подключать аристократа. И Местофель был очень рад его молчаливости в этот раз, признавая, что когда его рот не издаёт лишних звуков, он не такой уж и бесячий. В то же время он отметил, что не чувствует никакого запаха. Рубашка, штаны, все эти вещи на кровососе были в крови соплеменников, но вервольф не чувствовал никакого запаха, будто и не было тут ничего, словно минуты назад и не было никакой драки не на жизнь, а на смерть. –Слышишь что-нибудь?– сержант рискнул поинтересоваться у брата, что в свою очередь рыскал по небольшому помещению. –Нет.– ответил Некрас обходя почти пустое помещение. Тут была пара длинных столов у стены, стулья, шкафы и полки. Никаких окон, никакого света, не считая огромных и древних люстр со свечами, с которых так неприятно капал воск на голову. Потому те места часто избегали при ходьбе. Непосредственно столы были завалены склянками. Некоторые из них были разбиты на полу и молчаливым согласием оборотни пришли к выводу, что тут уже руку приложил Руди. Но это было не так важно. Всё было почти пустым, за исключением может пары небольших баночек с той самой красной жижей, жидкостью, может песком, что предлагали светскому созданию. Каменные стены, каменный пол и потолок угнетали. Это нельзя было сравнить с тем, что было по пути в это место, такое закрытое место, а перед ним сияющая обманка, делающая туманную иллюзию на будущий осветленный кабинет или ещё что. Командир вновь потёр переносицу. Такая комнатушку могла быть не единственной в своём роде, скорее всего и не была. Только они опасно начали ворошить чужое гнездо и всё могли свернуть, переформировать как удобнее. –Как ты тут вообще можешь находиться? Тебе не тяжело от запаха?– поинтересовался Местофель внимательно оглядывая пол и стены на расстоянии. Возможно тут было ещё что-нибудь? Это не был какой-нибудь детектив на вечер или сонливый роман с гениальным злодеем, но тайник мог быть проще. За какой-нибудь каменной плитой, в стене или на полу, ведь это сложенные огромные куски камня и их легко можно подделать, сделав тайник и прикрыть его тонким слоем камня. –Я готов многое стерпеть. Да и такое не впервые уже случается. Не самый худший запах скажу я вам.– многозначительно отозвался Руди стоя в дверном проёме. –Что? Ты хочешь сказать, что ещё задолго до этого чувствовал нечто подобное?– вервольф скрыл свой интерес всё же подходя к каменным стенам. Он мог бы простукать их на предмет тонкой прослойки за которой бы раздался другой тон в стуке. –Аха ну. Вонь напоминает трупное разложение человеческих тел, загнивание их крови, только очень концентрированное. Как-то после набега на одну деревню нечистью какой-то увидел это. Был слишком близко. Не сказать, что они одинаковые, но что-то похожее есть.– Руди был доволен тем, что его слушали и что он мог разглагольствовать на эту тему, тем более перед своим фаворитом. Будь это один Некрас, он не стал бы тут задерживаться, но какой джентльмен не присмотрит за тылом партнёра пока тот занят? Тем более отличная возможность попытаться сблизиться, что он и делал. По крайней мере пытался. Местофель на его историю лишь загадочно хмыкнул, принимая во внимание полезные детали. Повезло же ему с этим старичком. Переведите его возраст в человеческие или волчьи годы и получили бы истинного старичка, а тут молодой человек, в расцвете сил, и не скажешь что видел те ужасы прошлого, и скорее всего в них участвовал, раз без особых раздумий принёс им чужие головы. Прямо как трофеи. –И что? Ты больше нигде не слышал этот запах?– Некрас решил вписаться в их беседу. Он наконец закончил осматривать осколки и содержимое пары склянок. Помимо пробки в горле те имели дополнительную защиту в виде обмотанной проволоки. Стекло скорее всего тоже было куда прочнее обычного, закалённое, просто так будет не разбить. Но всё равно такой риск был. Это было дорого, это не было достаточно безопасно для хранения, чтобы не упустить такое дорогое изобретение или ещё что. Может новый вид отравы, эликсир бессмертия для бледных, а для остальных смертных будет чистым ядом, без запаха, возможно вкуса тоже, но вот цвет конечно слишком сильно видно. Но оно и к лучшему. –Ну. Я не успел ещё побывать на первых этажах, и в округе здания тоже ещё не ходил.– ему хотелось увильнуть. Как и любой вампир он не жаловал солнце, а продолжать расследование сейчас означало бы попасть под рассветные лучи или ещё что. А при упоминании первых этажей ему вспомнился ресепшн с дамой, вроде как тоже оборотнем, но крайне напрягающим видом. Не сказать, что она сильно напугала его, не сильнее, но возможно почти на равных. Напряжённое чувство после стольких столетий, когда не было возможности встретить такого же противника, достойного или просто дотягивающего до среднего уровня. Так или иначе ему не хотелось попадаться ей на глаза ещё раз, тем более объясняться перед работницей было выше его сил и желаний. Слишком хлопотно когда вокруг столько глаз. Оборотни молчали. Сержант усиленно делал вид, что простукивает камни, Лейтенант же краем глаза оценивал аристократическую персону. Они вместе понимали, что упрекать вампира в том, что он не обошёл всю территорию нельзя, всё же он не был в их подчинении, не был их рядовым и тем более не вставал на присягу, не отдавал честь и не клялся служить этому месту, этим людям, существам. Он имел право послать их в таком случае, ведь речь шла до этого только о продвижении их дела, что и было сделано с его участием. Руди сузил их круг поиска всего за несколько часов, меньше суток и теперь им нужно было только прошарить верхушку и первые этажи с подвалами, разумеется твари могли сидеть в самых непримечательных местах, буквально на виду. Некрас припомнил парочку собратьев, что готовы были вытрясти душу из любой твари, если та грозила существованию этого места и это было действительно неплохой альтернативой помощи вампира. С другой стороны, был ли хоть какой-то процент того, что древний согласится ещё раз им помочь? Был. Местофель. Но скорее всего на этот раз словесное обещание мало что даст. Стоило ли им действительно заключить контракт? Поставить штампы, кровавые отпечатки и подписи? Только как вообще начать эту тему, если они и так сидят у него в долгу? Как бы братьям не хотелось этого признавать, они были в одной яме, а над ними возвышался бледный хмырь. –Предложение.– заявил сержант оборачиваясь на секунду к аристократу, что всё ещё упирался в стену скрестив руки меж собой. На удивление он не так сильно раздражался как другие соплеменники, был ли тому виной его возраст? Или ему было просто интересно? Но Руди покачнулся. –Да-да дорогой? Внимательно слушаю.– он почти пропел это, а в хитрых глазах промелькнула хитринка. Нет, он точно не позволит уйти им сухими их этой ситуации, вновь придётся жертвовать. –Мы пройдёмся по первым этажам и подвалам, тебе нужно будет просто указать след.– он сделал паузу, понимая, что теперь они вынуждены поменяться местами, они вновь принимают позицию охотничьих собак, в какой-то степени родное и привычное положение дел.– А ты направляешься на верхние этажи, где пространства не так уж и много.– –Лапочка, хочешь отправить меня прямиком к солнцу? Не знал, что ты такой жестокий.– одна из бледных ладоней драматично обводит лицо, хотя сама персона явно заинтересована предложением. Верхушка, сами главы, довольно запретная территория, и он не скажет, что уже бывал там, как и то, что лично знал вампирскую главу. Ещё до сооружения этого здания, формирования трёх глав, когда возможно этого города вообще не было, он с главой заключили контракт о молчании, и он уже даже не помнил зачем и почему. Но если он не помнил об этом, то это даже к лучшему, они так или иначе были связаны и бесспорно поддержат друг друга в случае нужды. Судьба всё равно сведёт их вместе когда придёт время. –Ха-а? Там не так уж и много окон, а те что есть имеют специальную прослойку, что почти не пропускает ультрафиолет, который и сжигает вас похлеще огня.– «хотя если открыть окошко, о-хо-хо….» уже не договорил сержант, но объяснил свою позицию. Безусловно, этот древний был хорошим стратегом и уж точно были какие-то причины тому, что он пренебрёг первыми этажами с катакомбами и выпытывать их не было смысла, надо было этим пользоваться. –И что же я получу взамен?– Руди не стеснялся требовать законную плату за его труд, и было даже щедро с его стороны не упоминать обещанный, но сдвинутый на неизвестно когда их ужин. –Кровавый перекус.– Местофель побледнел когда произнёс это сам, когда обогнал Некраса, что сам хотел предложить более нейтральное предложение. А брат уже закатывал рукав своей формы с рубашкой. Ладонь похолодела от страха и постепенно становилась бледнее, ещё немного напряжения и мышцы пойдут в пляс сами, устраивая тремор. –Хм-м, а ещё?–Руди был готов вытянуть из них всё по максимуму. Не сказать, что ему не нравилось состояние выбранной цели, но видеть мучение на таком лице ему почти не нравилось, было что-то неприятное в груди, но он не понимал что именно. Только из-за этой странной причины он не стал упоминать о том, что ему и так по старому уговору положены были перекусы от вервольфа, но он жалел его и нервы бедного пёсика. –Контракт на становление сопровождающим смотрителем.– Некрас прозвенел парой склянок пряча их по карманам внутри формы. Сейчас он не смог бы поднять взор чтобы посмотреть на брата. Большая цена ради возможного благополучия этого маленького города. Их дома. –Уже лучше. Но в этот раз я не соглашусь без бумаг, я надеюсь вы это понимаете.– каблуки вновь застучали по камням. Будто отчёт перед смертной казнью, этот звук глушил все мысли в голове Сержанта, что казалось желал слиться с этой стеной. Его так глумливо зажали, почти точно барышню, такую же невинную и стеснительную. Руди наслаждался этим представлением приближаясь, и он мог бы распустить руки, по настоящему лишить избранника пространства, но оставил несколько скромное расстояние между ними. Ему пришлось приложить много усилий чтобы его улыбка не стала слишком наглой и коварно противной. Нельзя было так резко опускаться до садизма, твердил он себе, пока Местофель нарочито спокойно поворачивался к нему лицом. У вервольфа был ступор, удивление, и он скорее отказывался принимать эту ситуацию, когда к нему протянули бледную ладонь, точно приглашая на танец. Он в свою очередь протянул запястье, не желая играть в бальные танцы. –Сразу к делу, сразу к делу. Как мне это нравится.– Перевёртыши промолчали на его высказывание. Стекло было непозволительно далеко и неизвестно в какой дряни, чтобы можно было им воспользоваться. И в этот раз, в каком-то закоулке сержанту придётся позволить укусить себя. Он слышал, что многие хорошо отзывались об этих моментах, кому-то даже нравилось, кому-то просто было нейтрально, просто непривычно первое время, но позже привыкаешь к этому чувству. Но волку было откровенно страшно и противно нахождение чужих клыков внутри своей плоти, вен. Дрожь бежала по холке. Руди не был злодеем чтобы наслаждаться чужим страхом, он портил кровь, почти во всех случаях, только если существо само этим не наслаждалось, но это была слишком редкая практика и большинство исключений представляли собой люд, слишком странные и непонятные, такие слабые и в то же время будто не понимающие всю опасность их действий, такие глупые и в то же время неубиваемые. Их было сложно понять. Его пальцы обхватывали локоть и само запястье, он предпочитал кусать где-то по середине, не задевая мышц и связок, но и не слишком близко к костям пястья. Он слишком часто кусал людей чтобы отвыкнуть от этой привычки, ведь чуть что и те умирали, открывались кровотечения и нужно было быть крайне осторожным, даже теперь, когда он осознавал что перед ним не хрупкий человек. Сознание грезило о тех редких моментах, когда он мог бы позволить себе укусить особо соблазнительное создание в бедро или его внутреннюю сторону, прямо к артерии, откуда можно напиться вдоволь. И там уже будет не важно выживает партнёр или нет ведь в большинстве случаев ответ отрицательный, слишком большая потеря крови. Но это происходило столь редко, а теперь это вовсе деликатес, у него не осталось врагов среди люда или других волшебных тварей чтобы проворачивать такое, а с обычными невинными созданиями это скучно, как и их крики, мольбы помиловать. Клыки заостряются, язык проходится по тонкой стороне кожи почти прощупывал вены прежде чем зубы проходят через руку как в масло, тёплое и нежное, такое вкусное, и он не промахивается задевая пару средних вен. Кровь бежит потоком прямо на язык, в клыки и глотку. Такой сладкий и вкусный, что Руди даже не задумывается спросить какой у него тип крови, понимая, что возможно самый обычный и бо́льшую роль играет сам выбор древнего. Он только на миг прикрывает глаза, позволяя себе смаковать момент перед тем как возвращается в действительность, находя своими рубинами лицо Местофеля, почти такое же бледное как и у самого Руди. Чужие зрачки были слишком широко раскрыты и вампир мог только догадываться, было ли это от адреналина, от чувства опасности и готовности в случае чего биться или от наслаждения с выбросом серотонина в мозг, если ему всё же хоть сколько-нибудь передалось чувство древнего в процессе. Брюнет сделал ещё пару-тройку глотков, когда начал беспокоиться о том, что волк как-то совсем не дышит и уж больно пристально смотрит ему в душе, совсем не отрывая взгляда. Нет, это не смущало, прилюдно спать и наслаждаться взглядом Руди тоже умел, но в этом случае он предпочёл завершить своё пиршество, явно оставаясь довольным таким условием и даром. Клыки ушли обратно в десну, язык успел ухватить последнюю пару капель крови прежде чем рана затянулась и вытер оставшуюся влагу. Он был доволен собой, даже не испачкался и рот его не был весь измазан, хотя это бы только дополнило его кровавый образ. И только он отстранился, только появилась улыбка на его губах, сержант начал кревиться, казалось земля уходила у него из под ног, и что упирался и стоял он до этого только благодаря той самой стене позади. Он начал падать, ноги подкашивались. Некрас не поспел, стоя в таком же удивлении, впервые видя как оборотень падает в обморок. Но Руди успел. Ведь из себя хрупкий и изящный барчонок с лёгкостью удерживал не маленькую тушу сержанта, а он даже не напрягался, слегка подтаскивая того повыше чтобы удобнее подхватить под рёбра. Он был так же ошарашен как и Некрас. В первые секунды они просто обменивались взглядами, оба замерев, прежде чем наконец начать действовать и тащить оборотня к более открытом пространству попутно нагоняя воздух. Оплеухи громила ещё успеет ему дать. Кто же знал, что так всё выйдет. Видимо то, что он испытывал нервозность, ненависть и страх в какой-то степени ни в какое сравнение не шло с тем, что пережил Местофель. На душе было как-то горестно. Он позволил нести брата Руди, а последний не утруждал себя его разрешением прежде чем подхватить сержанта под бедра закинув на себя и нести прямо так, следуя за старшим из братьев. –И часто такое?– раздался глухой вопрос вампира позади. Некрас навострил уши понимая что вновь позволяет кровопийце идти за его спиной, но сделал поблажку в силу того, что руки у бледного заняты почти такой же ста килограммовой тушей. –Первый раз.– –Ох да? Я уж подумал, что он слабенький какой-то.– почти насмешка, и волку не нужно было поворачиваться чтобы просто знать какая хитрая ухмылка прорезалась на чужом лице. Всё о чём говорил с ним Руди так или иначе было связано с Местофелем, и сейчас бесспорно тот должен летать на десятом небе от счастья пробивая потолок, ведь в него есть возможность быть так вплотную к сержанту, держать его и запоминать запах. От такого в желудке Некраса пронеслась щекотка отвращения. Повернутый на его брате вампир и тут не понятно хорошо это или нет. Громила горестно выдохнул не став отвечать не последнее замечание вампира, предпочтя просто ускориться. Они шли в лазарет. Там отлично воняло спиртовыми растворами, бинтами, но при этом часто бывали открыты окна и там же брат мог бы отлежаться некоторое время под надзором сестер и… этого сопровождающего джентльмена. Сам же командир будет вынужден отлучиться за бумагами и пропуском для этой персоны. Что-то ему подсказывало, что он будет даже позолочен специально для него, просто чтобы выделить чужую важность. Некрасу было даже интересно какие проценты древний платит их главам, что они так быстро приняли его и заделали все бумаги. –Дальше сам разберёшься.– прокомментировал он когда брата положили на койку и в палату зашёл мед брат, тут же заворачивая обратно оценив внешний вид больного. Видимо что-то забыл. –Что, не побоишься оставить своего братика со мной?– этот вопрос был чистой издёвкой, но старший не был щенком чтобы повестись на это так легко. Да, ему не было приятно чужое общество, да, ему было почти противно от того, что Руди словно любовно оглаживал светлую макушку младшего. Но он не имел права вторгаться в их взаимоотношения. Да, он мог бы попытаться оторвать бледному руки за такое, но это было не его пространство, не его метод, не тогда, когда брат сам делал шаги в направлении к пониманию или нейтральности по отношению к вампирам. –Вы тут будете не одни.– он приподнял бровь, делая вид будто не понимая к чему клонит Руди и бросая взгляд на проём без двери где уже ходил персонал. Множество глаз, что могло бы и убить его. –Хах.– кровопийца лишь слегка покачнул головой. Некрасу показалось, что это был лёгкий кивок, значит на том ему больше тут делать нечего, по крайней мере сейчас и без всех тех документов. Он уже шагал к выходу пока Руди опять не заговорил. –Потерял кого-то важного? Они забрали его у тебя и поэтому ты не находишь себе места?– резкие и крайне точные слова от древней твари, что большую часть времени играет в дурачка с ухмылочкой. Командир остановился оборачиваясь. –М?– самый простой способ отвязать от себя этого гада, - сделать вид будто вообще не понимаешь что к чему. Зеркалить эту игру в дурака. –Хочешь или нет, но всё равно видно как ты морщишь лицо от нежностей и моих жестов в сторону твоего братца. Я предположил, что это потому что ты скорбишь или завидуешь, потеряв такую же возможность наслаждаться лаской от своего избранника, а видеть такое со стороны тебе претит и делает больно. Я не прав?– заключил Руди, и будь он проклят, если это не было чистой правдой которую отказывался принимать Некрас. Он спрятал правую ладонь в кармане штанов, лишь бы не было видно как сильно сжимается его кулак от ненависти и желания покосить это довольное лицо. От злости, ведь этот хмырь был прав. –Хмф.– он повернулся обратно, продолжая свой путь с всё таким же спокойным выражением лица. Это было словно маской застывшей на его истинной форме, что успела прирасти обратно и теперь впивалась острыми корнями с шипами прямо в душу. * –Тц. Мой хорошенький крысеныш! Ну же-е! Двигай своими палками-и. Ты же не хоче-ешь, чтобы я их тебе поломал и тащил тво-ою ми-илую тушку по зе-емле?!– хриплый яростный шёпот обрушался на него из раза в раз, кандалы тянули шею и руки, он же мог позволить себе только сухо сглотнуть и повиноваться, топая босыми ногами по шершавым монолитным плитам. Осколки, колкие выступы и неприятные крошки с песком больно впивались в кожу. Мышцы щекотало периферией помех, колких, будто внутрь него набили такого же песка и от каждого движения кожа трещала по швам, а внутри песок двигался, перемещался. Ему пришлось действительно ускориться. –Нам некуда спешить.– вернулся голос разума. Звуча из-за спины он лишь подтверждал свою замыкающую роль. Куда мог деться слепой и слабый пленник? Голодный и такой костлявый, хлипкий как старые оконные рамы? В стороже позади не было нужды, но возможно так им всем было спокойнее. –Я знаю! Знаю! И всё же…!– внезапно взбунтовавшись начал вновь хрипеть сумасброд, вновь дёргая тяжёлые звенья цепи, заставляя почти пасть на колени. Стопы подкашивались и не хотели дальше идти, а скрюченная спина не желала выпрямляться. –И всё же, тут редки гости и ты знаешь, что я могу…– разум перебивал, заставляя утихнуть своим мирным тоном. Это всё было знакомо ему. Откуда? Откуда это было что-то знакомым? Возможно ли, что уже начался бред? От этого зловония, от не стихаемой боли, голода, что продолжал пожирать собственное тело и силы. Ему было страшно представить на что были способны эти двое. А другие? Их много, и если его сковала всего пара, то на что способны остальные? Смог бы он дать отпор, если бы был полноценным кровопийцей? Был ли он виноват в своих проблемах? Было ли ему проще, стань он нормальным, высокомерным и педантным вампиром? Принял ли бы он это куда проще? Он не мог понять, почему его человечность мешала ему принять эту ситуацию, почему он не может сдаться, почему его тело не может принять яд, который из раза в раз вливают в него насильно. Но он не умирает. Бьётся в конвульсиях, покрывается плотными и толстыми венами, так пугающе выделяющиеся на бледной, тонкой коже. Даже когда в очередной раз идёт пена изо рта, когда на него всё так же смотрят с выжиданием, он каждый раз пробуждается вновь. Как от смерти. Нет, смерть была бы слишком милым подарком для него. Смерть присуща смертным. Людям. И люди тоже любили пытки, они тоже любили мучить его собратьев. –Да-а, да-да, я помню. Ты становишься таким диким зверем от этой жижи, мне это так нравится. Пёсик.– Он помнил, как люди ловили его более слабых собратьев с которыми он старался избегать общения. Тогда подозрения на него ещё не пали, ведь он мог выдерживать свет солнца, а бледность мог оправдать скудным питанием, плохим заработком, глаза приходилось прятать в тени, прищуром или ещё чем. Лишь бы не увидели. Лишь бы не поймали. И некоторые его людские «знакомые» звали его и почти силком тащили на казни соплеменников. Он помнит так же ясно как и тогда, как сжигали собрата, нарекая его дикой и не разумной тварью, священник проклинал его, и только когда ужасные вопли боли кончились, пухлый старик сделал противное лицо и вид, будто смиловался, так уж и быть давая прощение, совсем немного помолился за него. Но люди сжигали и своих соплеменников. Это то, чего Устин понять не мог. Их нарекали ведьмами, колдунами, такие красивые люди. И им везло, если их вели к гильотине, если их не резали, не подвешивали на потеху всем с грузом на ногах, если их так же мучительно не сжигали. И кувшин эмоций наполнился. Горечь, печаль, злость с негодованием мешались, превращаясь в обычную ярость. Бледные, костлявые ладони, хлеще чем у Кощея, сжались в оковах. Ему хотелось выразить злость, как-нибудь крикнуть, хоть запинать их ногами, просто броситься всем телом на врага, но это было бы сравнимо касанию пера. –О-о-о?! Что это-о-о? Сжимаем кулачки-и? Неужели настроился на что-то-о? Хоче-ешь нас побить?– голос стал ближе, отчётливее. Скорее всего к нему повернулись. Цепи вновь дёрнулись, с ядовитой усмешкой и слишком резким движением. Будь оно более сильным, могло бы оторвать руки с плечами и кистями. Но его заставили почти упасть, чтобы прибить всем своим весом к стене. Он почувствовал тепло над головой, лёгкий треск огонька. Свеча? Фонарь? Рёбра с челюстью откликнулись болью. Пришлось сдержать болезненный порыв, стараясь дышать медленно и плавно. Слишком больно. –Эй, не переборщи.– –Сам знаю!– метнулось в сторону и вернулось.–Но ты только-о посмотри на эту крыску. Ну. Такой мале-енький и забитый. Пути назад уже не бу-удет. Я сде-елаю из него последователя, он буде-ет мне равным. Собра-ат. Я жду тебя-я. Мы все-е ждём тебя-я.– воздух обжигал ухо холодом, шёпот резал перепонки, плечо трещало от силы, что вжимало его в стену. Он будто выжидал, что последует ответ, до последнего не желая отстраняться. Но с набитым тряпкой ртом, с треснувшей челюстью ему мало что могли ответить. –Идём дальше. Главы не отличаются альтруизмом.– разум оттягивал неминуемое сумасшествие за собой, только лишь чтобы вновь подпирать за спиной. –Да эти-и скряги вообще ни разу не жертвенные-е. Всё пекутся-я об грязных и тупых люди-ишках. Это да-аже не куры, овцы. Однора-азовый паёк.– злостно добавил идущий впереди, но тут же подрываясь назад, будто мелкими скачками напрыгивая на голос разума, продолжая свою речь слощаво и приторно.–Не то что-о ты, пёси-ик. Я же могу подкре-епиться?– Следует долгое молчание, совершенная тишина раздумий. Не верилось, что разум оценивает чужую просьбу так серьёзно, что его не цепляет кличка, буквально формирующая его значение для сумасшествия. Но разносится лишь злосчастное «Тц-цсссс», такое недовольное, обиженное, словно маленькому ребёнку отказали в сладости и это душевно ранило его. Он мог предположить, что разум оттолкнул существо или же молча помотал головой в отказе. Настроение ведущего подпортилось, но они ускорили шаг. Было слышно туннельное эхо от их шагов, звяканье цепей. Он напряжённо сопел носом с тягостью надувная лёгкие и перебирая конечностями. Металлические кандалы не жгли его кожу, но уже давным-давно ободрали её так, что та не заживает, и свисая вниз как гири тянули его за собой, в эту мглу тьмы, что он только и видел. Ему даже не удосужились показать, кто именно его утащил. Пытал. Заставлял страдать столь сильно. В мыслях вновь крутилась фраза. Пути назад не будет. Есть ли этот путь назад сейчас? Статус-кво никогда ещё не был так сильно соблазнителен как сейчас, когда его собственный внутренний монолог прерывался, мысли путались и образовался огромный комок вопросов, страхов. Ему было страшно. Для чего он всё это время жил? Для чего выживал? Забудет ли он в один момент, среди этих страданий о его цели? Помнил ли он изначальную цель? Он хотел жить? Мирно жить? А сможет он мирно жить после этого? Выживет ли он вообще? Можно ли назвать его окончательную смерть второй? Тогда может ли живой труп вообще умереть? Откуда-то с боку повеяло лёгким, почти призрачным ветерком, как лёгкий сквознячок, но тот скользил вовсе не по ногам. Ударяя в нос и донося запах свежего воздуха, такого приятного, без нот пыли, сырости. Зелень, свежесть, то самое обжигающее солнце. Очередной внезапный поворот и потеря равновесия когда лодыжка всё же подворачивается подобно ватной, и он падает, цепляя стену. Плечо обдирает, кандалы скребут по стене оставляя лёгкие впадины. –Тц-ц-с-с.– доносится сверху перед тем как холодные лапы смерти поднимают его наверх, будто подкидывая, заставляя заново стоять не смотря на сильную потерю в пространстве. –Идём дальше!– недовольно шикнули, затылок мазнуло болью. Подзатыльник. * Местофель болезненно что-то проворчал, почти простонал. Не смотря на восстановившуюся кровь у него раскалывалась голова, тело будто плющило. –И как тут мой маленький герой?– слащаво отозвался Руди, тут же нависая над ослабленным оборотнем. Он знал, что его лицо будет последнем в списке того, что хотел бы увидеть сержант перед собой после обморока. –Секнду назад было лучше.– он недовольно пробурчал это под нос, зная, что кровосос наверняка всё замечательно услышал, сразу же ворочаясь на койке, оглядывая помещение в небольшой спешке с беспокойством. До тех пор пока не убеждается, что всё в порядке, и что рядом есть кто-то помимо Руди. Последнего он смиряет недовольным, почти злостным взглядом. «И что это мать твою было?!» так и витает на его уме, но он скручивает язык за зубами, понимая, что это будет ещё более унизительно, чем сейчас лежать в лазарете. Вспоминать такой позор слишком сложно. Нет, он не сможет с этим смириться и жить дальше. Кто узнает, засмеют же! Он желал притянуть наглую морду, такую довольную и с ухмылочкой, пару раз вымазать, чтобы не по себе было от его взгляда и присутствия, чтобы кости хрустели и тут же срастались, восстанавливая грушу для битья. Да, это было бы очень хорошо, даже замечательно, не считая того момента, что он показал бы свою уязвимость в угрозе. «Никому не слова, пиявка меланизмовая!» и всё, мышеловка захлопнется и они поменяются местами, не говоря уже о том, что по силе волк едва ли мог сравниться с древним. Он проиграл по всем фронтам, не считая разве что чужого непрошенного внимания, что только и оставалось использовать. Было решено просто промолчать, но по его внешнему виду было понятно, что он не доволен, вдавливая голову обратно в подушку и жмуря глаза от недовольства. –Не думал, что среди оборотней тоже есть неженки.– Руди придвигается ближе, его плечи поднимаются, а лицо принимает почти по детски задорный вид, и весь он теперь кажется таким безобидным, что дух застывает. И Местофель хочет оскалиться, зарычать, но его запястье сжимают через одеяло поверх, тонкой ладонью ведя от самой кисти до локтя. Продолжая со своей довольной моськой. –Но что ты. Мне это даже нравится.– он закончил кокетливой ноткой и вервольф не знал, нужно ли ему искривить лицо в отвращении, просто удушить себя подушкой или укусить этого гада так, чтобы отобрать какую-нибудь конечность. Рука под одеялом не двигается, принимая чужое слишком близкое присутствие и перевёртыш рад и признателен бледнолицему за то, что тот заткнулся и больше не приближается. –Эй, сержант! Долго ещё валяться будешь?– раздался крик с другого конца лазарета от медбрата, что всё это время сидел в своём уголке с чаем в руке, попивая содержимое, глядя на их парочку будто на очередное событие романа. Всего на миг, но Местофелю показалось, что в красных глазах мелькнуло что-то ужасное и тёмное, такое ядовитое. И он поспешно перебил Руди, бесцеремонно отталкивая его лицо в сторону, прикрывая это собственным телом пока поднимался с кровати.–Да-да. Куда ушёл, Некрас?– его тон был достаточно громком чтобы перекрыть недовольное шипение древнего. Последний был явно недоволен таким обращением, но сдержал свои клыки в дёснах. А волк подумал, что возможно этот засранец хотел заступиться за него? Или сожрать. Да. Точно. Это более верный вариант. Вампиры часто хотели совместить две вещи сразу – секс и перекус, часто это приводило к смерти их жертвы. Повезёт если будешь умирать в момент кульминации в приятных судорогах. –За бумажками, куда ещё! Но ты лучше подожди тут, а то разминётесь!– волк отозвался, тут же отрывая свой внимательный взгляд, лишь бы сделать вид, что занят чем-то другим. Чтением книги, газеты или тех же малочисленных карточек не совсем пациентов. Медики представляли собой больше кладезь знаний, что собирали с интересных индивидов, выявляли любопытные реакции или факты о полукровках, что о своих собратьях, что о подопечных. Великие архивариусы этой тонкой, узкой направленности, что сержанту становилось тошно от осознания, что такие засранцы просто весь день сидят. Он не отрицал, что это монотонно, но и вызывали их что-нибудь записать тоже очень редко и в основном они просто сортировали что-нибудь и проводили иногда эксперименты с кровью жителей территории, просто замешивая с некоторыми ядами, безобидными и полезными компонентами глядя реакцию. –Ха-а, спасибо, но нет! Сам найду его быстрее. Небось опять в своём кабинете зарылся.– Заправка постели занимает не сильно много времени, только не с армейскими замашками. Взбивая подушку и укладывая её поверх одеяла сержант замечает, что его привели в божеский вид, закатав рукава обратно. Не считая некоторых расстегнутых пуговиц, но моментальное негодование угасает от отмазки, что это было сделано для облегчения его дыхания. Обратно застёгивает он лишь пуговицы рубашки, что не так сильно жала горло и его основание, смиряя Руди взглядом. Посмотрел словно облизал, только мысленно признавая чужую помощь. Быть под присмотром вампира было не привычно, даже странно. Он не мог бы назвать это заботой, зная, что тому нужна от него кровь и секс, но в таком случае почему тот не взял это сразу? Особо вредные и наглые чуть ли не при первой встречи могут лезть в штаны ни капли не стесняясь при этом, просто потому что ты им понравился. Возможно древнему нравилось играть в этот сценарий, мини постановка, чтобы завлечь, чтобы разогреться. –Как хочешь.– на прощание сказал вервольф в белом халате, даже не поднимая на них взора когда они уходили. Руди же не сводил с него глаз до тех пор пока они не ушли в главных коридор, сворачивая. «Интересно он на него взъелс—»,–Упф…–мысль не закончилась, а воздух выбился из лёгких когда сержант будто таран набрёл на кого-то, кого это даже не смутило и не сбило с ног. –Нашёл.– –Некрас… Как всегда.–произнёс Местофель отстраняясь от стены куда его покревило. Им действительно повезло столкнуться вот так, а не плутать по коридорам дальше. Брат кивнул в ответ и под его предплечьем была небольшая стопка бумаг, что совсем не удивляла младшего, уже привыкшего, что старший что-нибудь да таскает с собой. Он больше удивлялся как этот оборотень, такой огромный, сильный и чёрствый мог так мягко и нежно обращаться со столь тонким материалом и не резаться об него. Сам он не дружил ни с картоном, ни с плотной бумагой, даже с салфетками бывало сложно и он часто резался, ронял и случайно мял их. –О, контракт. Надо же. Как быстро.– оба брата проигнорировали слова Руди, что всё это время стоял позади и молчал. Они всё равно были вынуждены направиться на подпись. Это было царство Некраса, он всем заправлял. В такое время непозволительно делать всё честно и на виду, тогда об этом слишком быстро узнают и поплывёт так много вопросов о том, почему же и у второго противника вампиров появился свой сопровождаемый. Два брата просто этого не вынесут, и появится вопрос, а где же кровопийца первого, что-то их давно не видно. И это превратится в хаос. Потому было решено, что они подпишут всё тихо, мирно и быстро, а позже передадут бумаги через комиссара, возможно самостоятельно предложат к принятым заявкам, что уходят к главным бухгалтерам с главами. Они расположились в небольшой комнатке. Было уже достаточно темно и им стоило идти спать, отбой давно просигналил, а они бродили как призраки. Только вот Руди точно бы не отпустил их, не удостоверившись, что теперь всё идёт так, как хочет он. –Ха, давайте, ставьте подписи и большой палец обмажте пигментом.– Некрас выбрал путь наименьшего сопротивления. Пигментированный отпечаток пальцы напоминал кровавый, но зато остальные сверху воспринимали это как обычный случай, пропуская мимо глаз, как уже давно привыкли делать, от того это было быстрее, практичнее, и меньше привлекало внимания. На их фоне даже не станут смотреть имена, а значит не станут вчитываться почему, зачем и как, вдруг вот сержант решил присоединиться к нянькам. Двое без лишних слов сделали всё зависящее от них. И если Руди почти светился от чувства победы и ликования, то Местофель впадал в небольшую хандру. На моменте отпечатков вампиру показалось, что пигмент напоминал своей структурой старые румяна, только не белые, а такие обольстительные красные. Но знал бы он, как это тяжело отстирать, не только с одежды, но и кожи. И когда это только ввели, новичков частенько красили этой дрянью, намазывая веки, щёки и если успевали губы. Когда такое случилось с Некрасом, ему казалось, что проще просто отрезать эти куски кожи, нежели отмывать химию. Единственным плюсом этого порошка было то, что он действительно был неубиваемым, никак не стереть, не смыть и не скрыть его присутствие. Кожа же на пальцах и руках часто менялась, потому через пару-тройку дней никаких следов красноты не оставалось и все были довольны. –Вот и всё.– раздался тихий стук когда печать плотно коснулась листа и её вдавили в материал. Громила вернул небольшое оборудование на место, а на контракте виднелся осторожный след чернил, что подтверждали эту бумажку действительной. Лист отложили в стопку других бумаг, предварительно перетасовав их, чтобы уж наверняка. –Да. Теперь можно поспать….– выдохшись просипел Местофель разминая спину. Эти минуты казались ему вечностью. Было такое неприятное ощущение, будто только что он насильно был выдан замуж. –Что, не отдохнул в лазарете?– решил подколоть Некрас. –Ага, как же, не дали.– огрызнулся волк в ответ, не стесняясь присутствия Руди. –Ох, не волнуйся, в следующий раз обязательно дам. Только скажи об этом, сладкий.– * –А ему обязательно идти со мной?!– взмолился сержант когда они пришли к последней развилке, где им нужно было разойтись. –Ну явно не со мной.– Некрас почти злорадствовал над братом даже не стыдясь, припоминая многие моменты и шутки, где жертвой был он сам. –Эй, у тебя есть своя комната!– –Но ты же обязан следить за моим благосостоянием и нести ответственность за это. Разве нет?– –Что?! Ты!– И под пылающее недовольство младшего, Некрас тихо пошаркал в сторону своего жилья, даже не вслушиваясь в диалоги и споры позади него. Лестница становится парой ступеней которые пролетают под ногами слишком быстро. Подошва шаркает прямиком к родной двери, но её не открывают, лапа виснет в сантиметрах от ручки, а ключи уже отворили замок. Тягость возвращается на душу и плечи. Ванная всё ещё была пропитана запахом крови, вонючей, вампирской и такой тёмной, неприятной. Головы вернули к телам, скоро должны прийти хоть какие-нибудь отчёты, но былой энергии и сил в теле поубавилось. Если раньше вервольфу было комфортно только там, за этими дверями, в своём крохотном мире, и со временем это стало ещё более значительно, когда стало не так тихо, не так одиноко и душа ныла без постоянно тихой компании, то теперь было страшно возвращаться и думать, что он мог бы поймать призраков прошлого. Чтобы сознание нарисовали ему то, чего он так хотел. Было страшно услышать над самым ухом нейтральную, спокойную речь подопечного. Ручка зазывно блестит, душа льнёт к знакомым комнатам, а ноги будто бетонные готовы пробить пол, лишь бы не идти туда. Извечное противостояние разума с душой, то что так ненавидел Некрас. Он фыркает носом, ухватываясь за ручку, чувствуя как по позвоночнику до самой холки бежит холод, так чувствуется страх перед собственной вменяемостью, страхом, что его так легко покревить, что сознание так легко сломать, так легко довести до трещин. Глаза бегают перед тем как застрять на деревянной структуре, впиваясь, цепляясь за неё. И неизвестно сколько бы он и дальше так стоял, если бы на нос не упала холодная капля, возвращая его к реальности из пучины переживаний. Стирая с лица влагу, волк запрокидывает голову, чтобы увидеть небольшую трещину, причину протечки. Что ж, позже он напишет об этом. Но сейчас он встаёт обратно, влага холодит кожу и капает с мерным темпом, ночной дождь становится для него такой же приятной неожиданностью когда дверь всё же отворяется. Стопы уже не такие тяжёлые, их можно поднять и не провалиться сквозь землю в следующем шаге. Первичный порыв помыть руки берут под контроль, заставляя себя даже не смотреть в ту сторону. Местофель был прав, ему нужен сон, ему нужен отдых. Возможно он не должен испытывать такого волнения, страха, должен принять этот косяк и работать дальше, даже если он не справился с новой ответственности, которой так и боялся, опрометчиво принимая кровососа на свои плечи, а теперь сам же об этой глупости и жалел. Подобно щенку, что за довольно короткий срок так быстро привязался к существу. А может это всё было огромной ловушкой, а может Устин подружился с ним и принял его замашки чтобы выжить, только чтобы план сработал, чтобы было чем давить. Мог ли он самостоятельно двигать стрелку в сторону врага? Было ли это честным по отношению к его подопечному? Приснится ли ему вновь тот злосчастный кошмар, где все эти проблемы решаются, где он находит того, кого ищет уже какой день, возможно раненного, помятого, но живого, что будет рад вновь увидеть его, что тут же окликнет его и он поспешил помочь, спросить всё ли в порядке, сильно ли задело. И в тот же миг, стоит ему приблизиться, чужое лицо расплавится, деформируется ужасной пластилиновой массой и превратится в уродство. Самую настоящую дрянь, монстра, голодного и не разумного, что следует только своим инстинктам в желании утолить собственный голод, пожирая всех на своём пути. И на его пути лишь одна цель. Тогда то чёрные когти и настигают волка, утаскивая того в пучины ада, боли, страданий, сжирая так медленно и мучительно, и больше нет в этой твари ничего от прошлого милого создания, что даже мухи не обидит. И Некрас опять откроет глаза, подрываясь, успокаивая себя и своё сознание уверяя, что это просто надумки, что это просто его… фантазия. Его разум придумывающий самые плохие развития событий которого и боится. Он ложится спать, постельное бельё холодит своей прохладой и свежестью. Некрас себе обещает, что уберётся как следует утром или днём, перед их походом в подвалы, накрываясь по нос и притягивая небольшую подушку плотнее к груди. Злость в душе утихает. Хотя бы немного. * –Хей, тук-тук. Мы вернулись. Вижу ты уже не спишь, а ребята из отдела покидали документов и от старичка тоже пришло несколько. Уж не знаю что они там делали, но…. Ты что… убираешься?– Местофель остался стоять в коридоре, не решаясь нарушить образовавшуюся тишину, пока смотрел как Некрас натирал тряпкой пол находясь на коленях. Последний же в свою очередь подозревал, что парочка к нему и пойдет, а потому дверь запирать не стал, не говоря уже о том, что по квартире должен был прогуляться сквознячок, выветрить эту затхлость и заодно едкую вонизму моющих средств. Руди остался стоять на пороге, смиряя это не заинтересованным взглядом, но по его виду можно было сказать, что он доволен. –Да. Непривычно такое видеть?– вервольф продолжил натирать пол, продвигаясь всё дальше к кухне, зная, что младший не упустит возможности подшутить. –Конечно непривычно! Ты за всю жизнь ни разу пол не помыл. Всегда мечтал увидеть тебя на коленях!– вторил чужим мыслям сержант, скрещивая руки на груди, где покоились бумаги, пока сам он с не прикрываемой радостью наслаждался зрелищем. –Ха-ха, молодец шутник.– Некрас отозвался без особого азарта, наконец доходя до тупичка, когда сжал тряпку, выжимая лишнюю воду в ведро.–Но мне кажется твой любовник был бы намного больше рад увидеть на коленях именно тебя.– улыбка самого дьявола отразилась на его лице. –Как прошла ночка? Без протечек? Ничего не болит?– его руки вторили позе Местофеля, только более гордо и твёрдо. Между ними была преграда, скользкий влажный пол, и если сержант попытается хоть одной ногой ступить по чистому, то Некрас не побрезгует действительно поженить его с Руди, так, для профилактики, или хотя бы закрыть их на пол дня в кладовке, вампир эту возможность точно не упустит. –Т-т-ты-ыы!! Гад ползучий!– и волк топтался из стороны в сторону, сгораемый от злости и стыда за чужие слова.–Ничего у нас не было!!– –Ох, да? Давай вы вместе об этом расскажете. Руди, заходи.– Некрас продолжал давить в отместку, пуская наконец вампира в свою территорию, давая приглашение, чем вампир быстро воспользовался, показываясь рядом с Местофелем. –Мне было бы приятно предложение твоего старшего. На коленях ты был бы ещё милее.– бледный тут же начал со своего мурчания, ещё больше атакуя свою жертву. Сержант же был слишком восприимчив к этому, больше злясь от бессилия, ведь так не вовремя не находилось ничего для ответа. –Так! Всё! Хватит! Мы будем продолжать поиски или нет?!– прокричал он с алеющими щеками и ушами, тыча пальцем прямо в бумаги, явно указывая на то у кого в данный момент такая важная информация. –Разумеется.– дуэтом отозвались остальные. Им пришлось ждать того момента когда же пол высохнет. И только начало комнаты было пригодно для ходьбы, Некрас кинул брату новую тряпку, что прилетела ему в затылок и повисла на шее. –Коль ты уже отвечаешь за подопечного, то будь добр прибраться в ванной. Там всё ещё воняет кровью.– сказал и пропал на кухне, продолжая мытьё полов, полок и просто всех поверхностей где могла осесть пыль. И таким одним действием Некрасу удалось устроить генеральную уборку в доме, ведь подобно сопровождающему, Руди решил всё же намочить свои руки. Так или иначе он тоже был к этому причастен и всячески желал завладеть расположением сержанта, а ради этого стоило заняться делом. Когда всё действительно закончилось, поверхности блестели как и пол, воздух был свежим, а от вони разложившейся крови не осталось ни следа. На душе стало легче, с плеч частично смелись горы, в мыслях было чище и тело не разрывало от напряжения без достаточной нагрузке при таком стрессе. И там не важно было ли то физическим или психологическим напряжением.–Садись, выкладывай.– старший пригласил на кухню за стол, где было удобнее всего разбрасываться бумагами на столе. Он не успел поесть, но и голода почти не чувствовал, решаясь сделать чаю. Пусть это будет его маленьким посвящением в хороший настрой и успех в этом деле. –Ха-а-а-а, ладно! Так уж и быть. Коль ты так просишь и умоляешь меня.– не удержался сержант заземляясь около стенки, спиной к выходу, где обычно никто не сидел и там же не замечая как подчиняется своей молодой, почти детской натуре подтягивает ноги на стул. И так же быстро под пристальным взглядом сразу двух сдулся, желая вид, что просто потянулся перед тем как неудобно закинуть ногу на ногу. –Кхм! Так вот! Много они конечно не вытянули… Зато теперь известно, что они никак почти не были связаны, да и имена друг друга знать не желают.– Местофель не успел закончить до конца свой доклад, когда его перебили тихой теорией. –Гипноз?– Некрас сместил руки, поза стала серьёзнее и массивнее, младший брат же записал догадку на отдельный лист перед тем как продолжить. –Всё возможно. Они утверждают, что не виделись до этого раньше, и так же не знают есть ли вообще и где ещё такие гадюшники. Что, конечно можно поставить под сомнение, но… Ты знаешь наши методы.– вервольфу пришлось отвести взгляд в сторону, делая вид, что слеп для чужого пристального, рубинового взгляда, что явно был заинтересован его словами. Возможно позже допроса не избежать, а он как нянь был обязан объяснять что к чему и как работает. Не то, что бы их методы пыток были каким-то шибко изощрёнными, скорее всего Руди мог бы придумать много чего жёстче и хуже этого, уничтожая тех как физически, так и ментально, но вот главам те нужны были в здравом уме. –А что на счёт лидера?– здоровяк задал новое русло. –Тут сложнее. Они начали беситься, и сложно было понять. Вроде их двое, или трое, или это был какой-то третий проект, что должен был стать их великим достоянием и силой. Ну ты понял. Но опять же, они даже не видели его в глаза, имени так же не знают, те прятали лица и прочие отмазки.– –Чушь какая-то. Как они тогда в это дерьмо влезли?– возмущение было приглушённо новым глотком. –Размытие лиц.– ввязался Руди, вызывая недоумение у двух перевертышей. –Что прости?– оба голоса синхронизировались. –Хмф. По достижению определенного возраста и при определенных условиях развития, вампир может воздействовать на сородичей так, чтобы они не могли описать и узнать его черты через ту же фотографию или ещё что, но при этом те могут узнавать его по ауре и при близком контакте.– древний подался в объяснения облокачиваясь о косяк прохода, всё ещё раздражая младшего своим сальным взглядом. –И это имеет свойство подавлять сородичей беря их под контроль?– старший продолжал сыпать вопросы видя чужую информированность. Видимо это всё же не было ошибкой и принятие Руди в помощники постепенно окупалось. –Разумеется.– последовал категоричный ответ. –Но?– выразился сержант. Он предпочёл бы узнать сразу все подводные камни в этой реке прежде чем подвернёт лодыжку и сляжет там же. –Но-о…– задумчиво протянул вампир, осмысливая стоит оно того или нет перед озвучиванием.–Это довольно редкая способность. Существо или не развивается на должном уровне и способности утухают, или же они умирают раньше чем доживают до нужного возраста.– –И против этого ничто не поможет? Нельзя как-нибудь снять это?– –Нет.– –Вообще?– –Вообще.– И Некрас вновь смерил бледного недовольным взглядом. Может быть он поспешил с выводами. Опять. –Но ты этой способностью владеешь?– теперь Местофель впился в Руди взглядом собираясь вытрясти из того душу. Он не посмеет соврать ему. –Тц. Да.– вампир будто прикусил язык в нежелании делиться этой сокровенной информацией, как и тем сколько ему уже веков и во сколько эта способность может проявляться и как это странно, когда ты не замечаешь этого проявления, но тебя забывают после встреч. Его первый опыт с такой силой был крайне… сумбурный и трудно перевариваемый. –Хмф.– на этот раз хмыкнул командир.–И что? Ты пытался допросить их о вожаках?– –Да… Но опять же, они начали сходить с ума, неся бред про просветление, про великую силу и кровь дурман. О чём шла речь так и не понятно, но кажется они пытались…. Создать что-то для своего божества? Иди лидера, эксперимента. Не знаю, тут называй как хочешь, мало что было понятно в этих криках и корчах рожь.– на том бумаги и кончились. Небольшое открытие в неизвестных способностях вампиров было единственным что радовало, но больно братья сомневались, что об этом нигде не написано. Возможно умалчивалось? Глава так или иначе древнее многих гор, хоть и со своими бедами в башке, но вроде как мудрый иногда, сквозь свой бред. Но об этом никогда никто не говорил…. «Возможно ли что…» так и оборвалась догадка с божеством или святым созданием. Слишком было нелогично. Или может он не ошибался? Другие вампиры не пропадали, исчез только Устин, значит ли это, что он просто пал кандидатурой на это отправление в ад? Или всего одного испытуемого хватало на долгосрочный период для создания пахучей жижи? Но тогда как? Зачем? И тогда был ли он жив? Лапа на ручке кружки сжалась чуть сильнее, фарфор впился в суставы с мышцами пока Местофель складывал в ровную стопку бумажки. –Так что? Выдвигаемся?– сержант встал неожиданно энергично, готовый помочь и трудиться. Или спешил как можно скорее разделиться со своим подопечным. Некрас скосил взгляд, чтобы увидеть, что оно возможно действительно так. Не при столь липком взгляде. Хотя ему повезло, что Руди ещё не лез к нему чуть ли не в душу или ещё куда. –Да–да. Двигаем.– кружка стукнула о стол. Пустая и забытая, но всё ещё тёплая. –Всё как договаривались? Я навожу вас на самый очевидный след, а дальше вы сами. Я к плесени не пойду.– Руди бессовестно напоминал и жаловался. Горделивый аристократ. Оба волка могли поспорить, что тот и в жизнь эту плесень не видел. –Да, ты пойдешь к солнцу.– без энтузиазма отозвался старший. А солнце действительно уже давно поднималось и стремилось всё выше в небо. Мурашки вновь пробежали по позвоночнику. Переживания вновь начали возвращаться. Это было волнительно, так выбиваться из обычного распорядка дня, когда время так долго тянется, новое и непривычное чувство. И страх, страх найти труп. Да, это было бы печально, будь то кто-нибудь из других подопечных или собратьев. Но это будет ужасный разрыв, если он найдёт разорванного по частям вампира, своего вампира, даже если мысленно Вервольф стыдился и стеснялся так озвучивать мысль, он продолжал так считать. От того шаги вновь давались трудно. –Разумеется.– Руди схумрил брови и вышел из квартиры первым задавая остальным темп, едва ли волнуясь о том поспевают ли два волка за ним. Он соврал бы сказав, что ему неприятно спускаться вниз, на первые более сокрытые этажи, туда, где голодные лучи его не достанут, где родная тень так приятно стелится по коридорам. Перевёртышам было не понять его радость, и в то же время он не желал встречаться с той девушкой. Эта мысль повторялась у него слишком часто в разуме, что древний почти не заметил как его окликнули придержать темп. –Да подожди ты! Куда щемишь так! Длинноногий чёрт….– кликал Местофель хватая бледного за плечо, чуть ли не опрокидывая последнего назад и почти теряя равновесие вместе с ним. –Ох, прошу прощения…– его взгляд упал на руку, что продолжала сжимать плечо. На его памяти это возможно первый раз, когда сержант по своей вынужденной инициативе создавал контакт между ними. Ему очень хотелось довольно ухмыльнуться, но все старания ушли на нейтральное выражение прежде чем он свернул в один из знакомых коридоров. Он не потеряет аромат зловония, но обойдёт ресепшн во что бы то ни стало. И что-то ему подсказывало, что там этого запаха как раз и не было, слишком…. Глупо было бы со стороны задумщиков этой дряни сразу с главного входа пускать вонь и тем самым лишний раз раскрывать себя. От того возникли бы лишние вопросы, но вот по всяким улочкам и узким коридорам те сновать любили. –Мы уже идём по следу?– не выдержал гнетущей тишины сержант следуя за чужими шагами тень в тень. –След… Скорее трупный запах. Но ты верно предположил.– Руди почти шептал. Этот забытый годами коридор делал слишком хорошее эхо и их легко могли услышать на другой стороне, благо шагали они достаточно тихо. Но это мрачное окружение которое два брата не узнавали вовсе настораживало их. Неужели и они за всю свою жизнь здесь чего-то да не видели? То, что сами главы и остальные высокие чины скрывали от них? Или возможно ловушка самого древнего. Так думал сам Некрас, с каждой минутой всё больше напрягаясь и получая новую порцию адреналина. Страх это то, что он чисто физически не мог контролировать. –Кажется… Осталось совсем немного. Тут особо сильно несёт, так что думаю другого такого же правильного пути вы бы не нашли.– проговорил Руди как только они вышли из узенького коридора. Он произносил слова довольно редко и по его речи можно понять, что вдыхал он через раз, без видимой необходимости не желая чувствовать запашок. –Да, это граница с катакомбами, подвалом. Это запасной коридор, ответвление от основного. Нормального.– сделал акцент на последнем слове Некрас, всё ещё сыплющийся искрами от напряжения.–Чуть дальше будет пункт охраны со стражей, там и разминёмся. Он дальше поведёт, а ты сам на верха пойдёшь.– –Ха-а… Как славно.– древний не стал спорить. Вполне удобное соглашение. Но взглянув на светлый коридор, такой просторный и аккуратный, что переходит в настоящие каменные стены подземелья он понял, что там вовсе нет этого следа, нет тёмной бурой зловонной дымки. Их противники не такие уж и глупые или пешки были слишком исполнительными и аккуратными. Путь дальше был не столь длинным. Пост со стражей оказался действительно ближе чем казалось. Тамошний собрат встал с насиженного места отдавая честь. Он выглядел молодо и довольно активно, возможно только недавно пришёл на смену. Некрас и не помнил зачем именно нужно было охранять это место и что именно там хранят, да и кажется даже не задавался этим вопросом. На мгновение он задумался, не является ли этот волк предателем, таким же пропитанным этой дурью и взглянул на Руди, стоило услышать лёгкий шелест его вдоха. Древний едва заметно покачал головой. Нет. Так выглядела небольшая надежда. –Чем могу служить, сэр?– спросил паренёк. Вблизи он казался не таким грозным и даже больше сонным. –…– так и был выбит весь дух из Некраса, что не придумал хоть какую-нибудь отмазку с причиной их обязательной прогулки по заброшенной и всеми забытой территории, но в голове был лишь пустой писк, а врать вот так в лицо импровизируя… Он пал лицом в грязь. Его личный позор. –Ох ты что забыл? Или тебе не сказали?!– взволнованный тон сержанта заголосил из-за спины брата. Включился полноценный актёр.–Нас отправили на проверку катакомб чтобы убедиться действительно ли там так много вредителей. А то жалобы поступают! Мол, много этих грызунов развелось! И нельзя же просто понаставить ловушек, нет, надо найти точное место, а то вдруг их основное гнездо не там, и мы зря оборудование тратили!– этому увлекающему за собой голосу мог бы позавидовать кто угодно. В такие моменты старшему казалось, что вот ну кто мог бы повестись на этот бред? И сам же много раз в молодости вёлся на его бредятину с ложью! И сейчас когда парнишка увлечённо кивал с важным лицом будто от этой миссии зависела жизнь всего мира, Некрас обернулся назад к Руди, что смотрел на это всё с хитрым прищуром. Выбрал же он себе любовничка. Две змеи друг друга стоят. Волк кивнул ему, стоило поймать рубиновый взгляд и бледный ответил тем же, отправляясь назад уже основным светлым путём. По его шагам было видно, что идёт он с опаской, не до конца уверенный что волк не набрехал ему на уши, мол, безопасный свет! Стекло! А страх сожжения на солнце такой же древний как и он, и сидит в нём как единое целое, и даже так с гордостью на перевес он ушёл в самый свет даже ни разу не засомневавшись и не запнувшись. Убедился, что эта информация правдива на собственном опыте. –Ох да-да! Конечно!– обеспокоенно отозвался стражник хватая старый фонарь за ручку.–Тогда с радостью проведу вас!– эта наивная улыбка делала ситуацию ещё более неловкой. Лейтенант чувствовал себя ещё более пристыженно чем обычно, а младший и в ус не дует, радостно благодарит и с таким же напором вешает на уши лапшу дальше. Вот же…. Не волк, а лис. Путь их лежал вниз по ступеням, совсем немного, но действительно становилось жутковато и темно. Факелов и фонарей тут не было, слишком затратно вышло бы, учитывая как редко пользуются этим вместилищем. По ногам пробегал сквозняк, добавляя ещё более неприятное явление к довольно маленькому пространству. До тех пор в пока коридор не кончился и они не вышли к главному пути. Мрачный простор, который обрамлял серый темный камень плит. Это было бы идеальным местом для гнезда. И оглядевшись внимательнее собратья заметили, что по одну сторону были залежи бочек с предполагаемым вином, в них были встроены огромные краны, хоть оттуда и хлебай. А по другую было углубление с костями. Черепа, нижние челюсти, рёбра и позвонки, лопатки и тазы, много мелких костей. Останки их предшественников, их прародителей, что не дожили до появления этого здания или умерли вложив в него саму суть. И проведя несколько секунд в уважительном молчании двинулись дальше. –Ты бывал тут уже раньше? Часто? Есть предполагаемые места образования гнезд этих паразитов?– сержант продолжал свободную беседу. Многим и спрашивать не нужно как именно он получал одобрение своих подчинённых, по крайней мере до тех пор пока они не узнавали его наказания за лишнее баловство и как он поддерживает дисциплину в отряде. Командир шёл рядом и пытался привыкнуть к этому не официальному тону. Действительно нужно было чаще выползать из своей пещеры, но куда уж сейчас. –Ох, да, иногда патрулировал, но совсем редко, по мелочам гоняли, что-нибудь взять. Тут есть старые свитки просто… Это довольно большое пространство, под всё здание почти, и тут много мест есть для этих гадов. Но….– –А-а-а….– почти ультразвуком пискнул Местофель застывая на месте когда под их ногами пронеслось несколько крыс.–Господигосподигосподи… скажите что они уже ушли…– казалось он не мог дышать от первобытного страха. Старший узнал нечто полезное о своём брате. –Ушли.– коротко отозвался Некрас возвращая внимание к солдатику как бы напоминая, что он не договорил. –Кхм, да. Только видите ли. Проблема наверное больше в том, что… Они бегут отсюда и дальше их просто нет.– подытожил их проводник. Здоровяку хотелось упрекнуть того словом, коль знал, что такая странность происходит, то что не доложил? Это точно не нормально и это мало как можно объяснить какой-нибудь естественной причиной. Но он удержался, беря на себя инициативу главного вруна пока Местофель всё ещё оглядывал ошалелыми глазами пространство вокруг. –Что же, это мы тоже проверим. Спасибо за помощь, дальше мы сами.– не предложение, едва ли дружелюбный тон и грозная натура, этого было достаточно чтобы юноша без вопросов вручил фонарь ему, доставая из ближнего углубления пару свечей. Как оговорился тот, это было про запас, уже на опыте сам прятал запасные свечи и фонари всякие. На том и удалился шаркая назад. –Ну? Как ты?– ладонь утешающе уместилась на плече младшего похлопывая. –Уже лучше… Я и не думал что тут действительно могут водиться эти мелкие!– негодование из него продолжало литься и дальше, но для командира это значило, что собрату действительно становится легче и страх постепенно забывается. В некоторой степени ему было завидно, что сам он со своим страхом так не сможет справиться. Никогда. –Хорошо, тогда пойдём дальше.– проявленное добродушие быстро впитали восстанавливая былой дух. –Да. Кстати ты не думал почему вампиры почти никогда ничем не пахнут?– –Разве?...– прямо сейчас глубже вздохнув Некрас мог уверенно сказать, что кто-то ещё ходил тут, точно не оборотень, какой-то непонятный запах, смешанный. Определенно там было железо, но настоящее ли или с примесью крови? И сколько он себя помнил от бледных всё же часто пахло их собственным запахом. –Эм, ну да?– теперь впал в ступор сержант, уже не уверенный в собственных словах. –То есть от Руди ты тоже ничего не чувствовал?– –Ну… Слабо так, не навязчиво возможно. Я как-то не обратил внимания. Возможно я ошибся.– –Или ты просто слишком редко с ними контактировал.– цепляющее предложение старший озвучил с ухмылкой подпирая стеной правды младшего, что был вынужден признать это как факт. Правда, что он был вынужден всячески избегать контакта с бледными, если только это не касалось бунтарей или помощи товарищам, что работали в распределении на нянек. –Ой для всё-всё, понял я, не нуди!– Спор затих, оседая вместе с тишиной в дальнем пути. В этом месте действительно было достаточно просторно, каждое помещение как неплохой зал или возможно даже неплохой дом, комната. Только не было слышно какого-нибудь звона капель сырости, не было шорохов и лишних звуков. Казалось, что они как чужеземцы вторгались на чужую территорию, а воздух будто стал ещё тяжелее, ещё плотнее. Было действительно странно, что больше крыс и мышей на своем пути они не встречали. Ни одного грызуна или живой твари. Даже самой мелкой. Никакой таракан не смел высунуться на их пути, а все паутины были пусты и заброшены. На одной из развилок они остановились. Повороты были идентичными как близнецы и не было никаких обозначений куда они ведут. Но внимательный взгляд выцепил на одной из стен что-то, что выбивалось. Совсем неприметное. Вмятины. Царапины. Пара полос крови, тёмной и уже сгнившей. И этот запах, такой знакомый, что выделялся даже из под двух других, почти еле уловимых. Устин. Они нашли его? Они так близки? Прилив надежды и сил прошёлся по телу. Кровь может быть как старой, так и свежей в силу того, что вампирская кровь была гуще и насыщеннее и сворачивалась быстрее. Но это не значит, что они не попытаются. Он не попытается. –Оставь тут меток на всякий случай, по ним вернёмся. А сейчас пойдём туда. Чую там пахнет тухлой кровью.– –Животной?– уточнил сержант расцарапывая каменные плиты ногтями что на мгновение не уступали самой породе, оставляя подобие белых шершавых полос. Вот и поточил коготки. Пальцы слегка жгло, кожа нагрелась, но быстро остыла. –Скорее всего. Возможно поэтому тут и нет крыс.– теоретически твари могли питаться крысами или использовать их кровь для экспериментов, да и сами тела, самих грызунов. –Ужас… Угх…– Местофель покривился, когда запах дошёл и до его носа, резко ударяя по рецепторам и на миг ему показалось, что в лоб ему ударило кирпичом.–Ужасно воняет… будто туша какая-нибудь неделю гнила.– –Ха… Значит нам туда. Давай поспешим.– и их шаг ускорился, глаза блестели от ярости и концентрации. Возможно эта драка, это столкновение превратится в нечто большее. Сержант отлично понимал, что ни за какой подмогой старший не пойдет, а подкрепления ждать не станет. И это было суровой правдой. Некрас ринется в лоб, отстаивать своё и возмещая весь тот стресс и напряжение которым его успели наградить. И по мере продвижения следов становилось больше. Более глубокие и страшные царапины почти прорубали грубую породу камня. Капли крови, но уже обычной, животной или возможно человеческой. Есть вариант, что так перетаскивали оборудование, оставляя борозды на полу, не желая тащить тяжесть в руках. Но опять же, никаких звуков, сплошная тишина. Такая давящая и противная, а пара оборотней уже почти боялась дышать, лишь бы не нарушить этот покой, не объявить случайно о себе заранее и ставя в крайне неудобную позицию. Им нужно было зайти в чужой тыл и обезвредить. А это было проблематично, ведь действие этой красной жидкости они так и не узнали. Почти бардовая, богом забытая дверь почти во всю стену стала их наградой. Следы шли оттуда, или сюда. Они могли пойти не в ту сторону, и просто найти старое убежище. Братьям хотелось думать, что там действительно пусто, но шуметь они не стали, старательно навостряя уши. –Ха-а. Как же вы ме-еня бе-есите.– совсем тихо послышалось по другую сторону. Дерево не казалось таким тонким и звукопроводимым, но его полая структура могла стать ещё свободнее с годами.–С другой! Ха-ха! С другой, да! Сторо-оны. Такое упрямство нам и нужно. О да. Прекра-асно. Продолжай в том же духе и сломись духом, чтобы сам ми-ир пал к твои-им ногам. А пото-ом восстань!– монолог был прерывистым, не связным и заикающимся, от чего волкам было сложно подслушивать и на анализ слов уходило куда больше времени, чем им хотелось. Была ли там жертва? Точно была. Но одна ли? Если говорящий упоминал нескольких, или же это могли быть другие подчинённые крысы. Но речь продолжилась. –Как тебе-е только не-е надоело. Неуже-ели так нравится валя-яться в грязи? Тако-ой немощный червь как ты. Ты должен! Должен был согласи-иться сразу! Тупой простолюд, не-е понима-ающий! Так обойти-ись с ним!– шипящий голос стал ещё более ужасным, таким непереводимым и едва узнаваемым. Два брата оглянулись друг на друга показывая своё недоумение. Они уже не понимали совершенно ничего что там происходит. Их заминка заняла не больше минуты, прежде чем дверь с грохотом слетела с петель, задевая сержанта, что был придавлен древесиной к стене и сбит с толку. Он почти устало и с досадой выдохнул, на секунды после удара тело растворилось в онемении, пальцы похолодели. Острые выступы волокон из двери были слишком в опасной близости от его брюха, и пока руки с ногами его не слушались, он мог лишь окликнуть Некраса, совсем не слыша собственный голос, что потерялся в звоне. Громилу хватают за грудки и в пыли, смытом месиве он едва может различить того с кем борется. Огромная лапа тянет его почти разрывая форму и Некрас без промедления идёт в атаку, стараясь ударить в голову или под грудь, лишь бы отпустили. Но его швыряют внутрь помещения как негодную шавку, на пару мгновений он разбивает губу. –Наконе-ец пришли-и. Атуй его.– только и шипит со стороны, а старший не успевает оглянуться на зачинщика этого вздора, когда его откатывают к стене. Он слышит рычание, его собрат, запах перевертыша, шерсти и пыли с кровью, очень много крови. Приход в себя даётся с трудом, но нельзя было терять время и подставлять пузо под чужие когти. Взгляд наконец фокусируется на красной дымке и раздутой морде. Везде на его теле пульсировало вены, а чужая фигура и его габариты выглядели абсурдно, почти уродливо с таким количеством мышц. Глаза горели красным, так же надуваясь мелкими венами и становясь ещё более пугающими. И это то, что осталось от его товарища? И это то, для чего были принесены все те жертвы? –Смо-отри! Смо-отри!– вновь это шипение в стороне. Взгляд уходит к источнику, чтобы мыльное пятно стало полноценным образом. Бледный был у стены и стягивал пальцами под горлом, заставляя смотреть на это зверство того, кого они искали. Устина. Всего избитого, почти сухого, но живого! И Некрас уже не видит, следует ли его вампир чужому приказу, смотрит ли, наблюдает ли как его рвут, как массивные и деформированные челюсти щёлкают в сантиметрах от тёмной макушки. Он сосредоточен на том, чтобы не дать себя сожрать, на том, чтобы столкнуться с этой тварью будто со стеной в жалкой попытке противостоять, когда они сцепляются лапами и его руки почти таранят насквозь чужие когти. Его вновь тащат к стене, независимо от того с какой силой он упирается в землю ногами, на его шее уже пульсируют вены от напряжения, а к лицу прилила кровь. Всё исказилось в гримасе ненависти, ярости, когда он начал обращаться, становиться с этой тварью хотя бы чуть-чуть, но ближе к равным. Раздаётся вопль в перемешку с рыком, тяжёлым пыхтением, когда непонятному мутанту прилетает в морду такой же когтистой лапой, когда более мелкий собрат, нормальный, правильный, почти цепляется в его шею зубами рыча и отстаивая, наступая с новой силой. Одежда трещит по швам, кровь едва успевает литься и тут же организм исцеляет себя. Кожа покрывается шерстью, размеры становятся ещё больше, ещё ужаснее и морда вытягивается вместе с клыками, что цепляют зараженную плоть, смыкая челюсти на запястье. –Посмотри-и, правда прелестно-о? О-он так сражается, будто бы ты его божество-о. Интере-есно, что же вас связывает?– Цестус шипить дёргая лицо Устина на себя и уставшее создание едва соображает за своей дымкой на глазах. Его взор направлен на танцующие тёмные пятна, а в сознании так мутно, что при очередной тряске, картинка плывёт ещё больше, но освежает его разум, вместе с рычанием и звуками возни. Фокус возвращается. И ему хочется рваться, кричать, но он лишь едва мычит в ткань, что продолжала заполнять ему рот. –О-оу. Хо-хо-хо. Кажется я начинаю пони-имать. Боже-ество полюбило уро-ода?– и эти слова слышны только им двоим, только их острым и бледным ушам, в этом эпицентре битвы и того, как Некраса вновь и вновь атакуют, утягивая за собой лоскуты кожи, плоти. И Устину страшно, что это приведёт к его концу. Он пришёл за ним! Пришёл! Он нашёл его! Он может умереть сейчас… И это осознание бьёт по нему ещё больше. Цестус кривит лицо в отвращении и казалось бы сейчас начнёт шипеть от чувства гнили на своём языке, если попытается назвать те чувства, что читал на чужом лице. Два перевёртыша продолжали грызть друг друга. Один, почти полностью чёрный, куда меньше измученной мощной фигуры, что пульсировал алым в просветах чёрной редкой шерсти. Ужасный мутант напичканный ядом. И в этом существе уже нет ничего человеческого, нет прошлого доброго сознания. Так уверял себя командир, когда в очередной раз шёл в наступление и вгрызался ему в горло, чувствуя как ему раздирают бедра с ребрами. Его пытались скинуть, оттащить, что угодно, лишь бы отцепить от собственной шеи, что переполнялась крупными вздутыми венами. Но его не отпустили, продолжая впиваться дальше, прокусывая плоть, раздирая и не позволяя ране затягиваться. И острый кулак прорезает путь в чужой груди, раздирая жир, желудок и лёгкие чтобы добраться до сердца, чтобы уничтожить эту тварь. Чтобы положить конец мучениям этого монстра. И они оба падают. И Некрас в своём обличии весь в крови. Он поворачивается и смотрит прямо в душу Цестусу, что уже стоял в дальней части стены. –Как жа-аль. Бёрнс был хоро-ошим мальчиком.– но на лице не мелькает ничего кроме замерших в напряжении закатных глаз, широко раскрытых, не от мира сего, таких сумасшедших и со столь узким зрачком. Лейтенант без промедления бы кинулся на него, сожрал бы, убил, разорвал и никакой суд ему был не нужен чтобы решить эту уродливую судьбу. Но в его хватке был сам Устин, и к его открытой худощавой груди слишком близко держали шприц с красным ядом, и казалось под этой бледной кожей видно как сердце простукивает. Только теперь глаза полностью оглядывают его худощавую, бледную и синюю фигуру, эти вены и острые углы на суставах. Вторая рука тянет его за волосы, заставляя во всей красоте показать изгвазданную в крови и слюнях челюсть, что едва успела зажить. Его избавили от оков, он мог видеть, двигаться, но сейчас это было лишним, в стальной хватке сумасшедшего. –Что же-е ты не нападае-ешь? Ха-ха-ха.– эхом отражается шёпот когда игла совсем слегка царапает мраморную кожу и командир в нерешительности переминается на другую ногу останавливая себя. Вызывая этим только ещё больше удовольствия у Цестуса.–О да-а…. Я ви-ижу. Он де-ействи-ительно для тебя-я бо-ог. Ха-а… Не так ли? Но что, е-если я убью твое-его бога?– его глаза на миг сияют чистым безумием и мерещилось, что они вот-вот станут алыми, как вся его кровавая суть. –Тц-с-с…– лишь тихо пыхтит Некрас приходя в себя. Ему столько хочется ответить, так хочется сказать этой твари, как он достал его, как хочется переломать ему шею и все кости и продолжать так раз за разом пока его тело не превратится в безвольную куклу. Но сжатые кулаки говорят сами за себя. Он просто наблюдает, с тоской и сожалением заглядывая в знакомые глаза. Казалось они стали тускнее. –О, даже-е так? Н-не боишься-я, что бо-ог м-может сорваться?!? Или-и для-я тебя это буде-ет честью?!– это превращается в оглушительное вещание, а ядовитая игла поворачивается в его сторону. –Дава-айте пои-играем. Кто из ва-ас первее падё-ёт. Хе-хехехе.– бледная рука вновь дёргается, на этот раз хватая Устина за шею, едва выбивая из него слабый клекот боли. Лицо становится серьёзным, а немигающий взгляд мог оставить глубокие борозды в памяти и психике.–А-а те-еперь серьёзно-о. Вампи-ир не евший более трё-ёх суток може-ет обезу-уметь. Кому как не ва-ам это зна-ать. Капитан.– Цестус наслаждается недопониманием на лице заложено божества и тем, как сильно скривилось от злости лицо напротив. Казалось ещё немного и лейтенант вновь обратится. –В шпри-ице токси-ин. А бо-ог настолько-о силён, что отвергае-ет его, но голо-од скоро возьмёт своё. Противо-оядием является его-о кровь. Но так ли-и вы доверяе-ете друг другу-у?– Страх, которого не просили и наступление которого не ждали. Жёлтые глаза оглядывают светлую фигуру, истощенную и слабую. Если яд достанется ему, прямо в сердце, то он просто не выдержит и умрёт. Гематомы на коже являлись космосом, что так и не собирался сходить и волк сетовал на отказавшую регенерацию. Но если выберет он, если его, если…. Если он отравится, если токсин поглотит его, сможет ли он, смогут ли ему помочь? Хватит ли у Устина сил на такой подвиг? Не проснется ли его темная сторона которую всё это время мучили и дразнили вкусным ужином? Но решение принимает не он. Слабое тело толкают прямо в оборотня, так веселясь с его растерянности когда под ребра входит игла, но вервольф не Может пошевелиться, слабость и онемение распространяются всё больше. И будто на зло чужие когти царапают его, кожа почти не стягивается и кровоточит, а здоровяк всё больше сгибается, когда понимает, что его душа сейчас лопнет от мук и страданий как и у существа в его руках. Эти печальные глаза смотрят ему в душу. –ХХАХАХА, ВОТ ГДЕ КОНЧАЕТСЯ ВАША ВЕРН– припечатанная к стене фигура пыхтит, рычит и задыхается пуская пену, стараясь расцарапать невидимую силу, что душит его, что не позволяет отстраниться от стены. –Благодарю Варикус.– где-то вдалеке говорит Руди и слышится эхом голос собрата.–Некрас!!!– Но мир лейтенанта сужается до узких кругов, он видит плачущее лицо, такое знакомое и холодное. Его руки слишком тяжёлые, чтобы наконец приобнять его. И вампир не медлит, надрывая кожу ладони, с тихим плачем. Старший боялся, всё ещё боялся, при этом так спокойно умастившись рядом с голодным существом. Его умиротворение. Он не превращался в монстра, он не хотел сожрать его. Это был всё тот же Устин. По губам мажут кровью, стараясь выдавить внутрь как можно больше, даже если это смертельно опасно, даже если это приведёт к смерти самого хозяина. Бесконечные причитания так и не заканчивались, продолжаясь.–Живи! Живи! П-пожалуйста! Прошу, прошу прошу прошу, живи, живи!– пока не превращается в беззвучную молитву, когда холодные ладони обхватывают ещё тёплое лицо. Слёзы капают на разорванную форму.