Отшельники Шести Извращённых Путей

      Хагоромо устало опустился на татами. Сегодняшняя тренировка была просто изматывающая даже для такого сильного парня, как он. В полутёмной комнате было прохладно, и старший Ооцуцуки откинулся на спину, заложив руки за голову. Но спать было рано, сегодня ещё предстояло изучить несколько новых свитков. Мать заставляла их с братом не только тренироваться, но и постоянно узнавать новое. Поэтому почти каждый день братья посвящали тренировкам, а вечер – учёбе.       Зашуршали сёдзи, и в помещение вошёл Хамура. Недовольно взглянув на брата, он спросил:       – Ещё даже огонь не зажёг? Пора уже начинать, – он подошёл к масляному светильнику. Яркое пламя осветило комнату.       – Брат, ты сегодня не видел мать? Она с самого утра не появлялась, – сказал старший.       – Может, опять пошла к этому запретному древу… – задумался Хамура. – Кстати, о запретах. Смотри, что я нашёл у неё.       Хагоромо уставился на младшего, который достал из-за пазухи кимоно потрёпанный свиток:       – Ты заходил в её покои?       – Ха, как будто для тебя самого все её запреты что-то значат, – усмехнулся беловолосый. – Скоро и к древу пойдём! Только момент надо улучить. Нам уже по шестнадцать лет, брат. Мы больше не дети.       – И что же там? – Хагоромо с любопытством подполз ближе.       – Если честно, я сам ещё не смотрел, за весь день и минутки-то свободной не было. Так…       С минуту братья, едва не касаясь своими рогатыми лбами, таращились в ветхую бумагу, после чего резко покраснели и отпрянули друг от друга.       – Эм… – только и смог произнести младший.       – Да-а… – выдохнул старший. – Его надо вернуть в покои матери, пока она не узнала. Это ведь… Здесь что-то плохое написано?       – Не думаю, что плохое, ну… Так ведь дети появляются? – предположил Хамура.       – Братец, тогда почему здесь не только женщины с мужчинами изображены, но и женщины с женщинами, и мужчины с мужчинами?       – Раз так нарисовано, значит, это тоже можно, – неуверенно сказал беловолосый.       – Не всё, что написано в свитках, разрешено, – старший нахмурился. – А зачем матери вообще это нужно? Почему она читает такое?       – Было бы странно, если бы она не знала… Ну, о таких делах. Мы же как-то у неё появились.       – А кто наш отец? Мне иногда кажется, что матушка – вообще не человек, – вздохнул старший.       – Да перестань, не в бамбуке же нас нашли, в конце концов!       Какое-то время парни молчали, стараясь не смотреть друг на друга. Конечно, не то чтобы они вообще не имели представлений о сексе. Что-то они знали, но весьма смутно, и, конечно, заниматься этим им ещё не приходилось. За ежедневными тренировками было как-то не до этого. Братья и не целовались-то ни с кем, что уж говорить о чём-то большем. На девушек, конечно, немного обращали внимание, но это был скорее дружеский интерес, не успевший пока оформиться во что-то иное.       – А ты не думал, что мать специально его там «забыла»? – предположил Хамура. – Чтобы мы всё узнали!       Хагоромо несколько секунд обдумывал ответ:       – Может быть. Я-то ещё даже не целовался ни с кем, – он потёр затылок.       – Как и я.       – А вдруг придётся? Мы же опозоримся, потому что не умеем! – воскликнул старший.       – Тогда потренируемся!       – Друг с другом? А так можно?       – Твой долг как брата помочь мне! Считай это очередной тренировкой. Ну что, Хагоромо, попробуем?       – Хамура… Ладно, всего раз.       Парни придвинулись ближе. Первая попытка вызвала у них только хихиканье, потому что они неловко стукнулись носами. Второй раз вышел получше: братья положили ладони на плечи друг другу и уже не спеша соприкоснулись губами. Замерев так на несколько секунд, они забыли, как дышать, а потом резко отстранились друг от друга. Младший спросил:       – Как тебе?       – Странно, – старший прикоснулся кончиками пальцев к своему лицу, после чего положил руку на живот: – Мы касались друг друга губами, но у меня странное чувство… Здесь.       – Я чувствую похожее. Смотри, тут, на рисунках, все эти люди высовывают языки.       – Я понял… – Хагоромо притянул брата к себе.       То, что они сделали, полноценным поцелуем взасос, конечно, было сложно назвать. Парни непонятно как облизывали друг друга, пытаясь засовывать языки. Выходило плоховато не только из-за первого раза, но и ещё из-за того, что оба одновременно пытались вести, не желая уступать. Ведь такими же братья были и в жизни – всегда шли на равных. Только когда Хагоромо обнял Хамуру крепче и перехватил инициативу, стало получаться лучше. Младший так втянулся, что сам не заметил, как застонал.       Внезапно оба оторвались от своего занятия и вздрогнули. Они услышали приветствия слуг и шаги матери. Глаза старшего расширились от ужаса:       – Брат, как его вернуть?       – Погоди! – руки младшего Ооцуцуки подрагивали от волнения, пока он сворачивал свиток и запихивал его за пазуху.       Когда Кагуя распахнула сёзди, оба брата сидели уже на расстоянии друг от друга и делали вид, что читали. Правда, свиток, который держал Хагоромо, был перевёрнут вверх тормашками. От взгляда матери не ускользнуло и то, что сыновья были оба с краснющими лицами и бегающими глазами. Хмыкнув, она удалилась, ничего не сказав.       Уже далеко за полночь младший Ооцуцуки прокрался в спальню матери и с дико бившимся сердцем вернул запретный свиток на место. Он старался двигаться как можно тише, и ему показалось, что матушка не проснулась. Хамура не знал, что лежавшая с закрытыми глазами Кагуя улыбалась под одеялом. Он вернулся в комнату, служившую им с братом спальней, и забрался под одеяло.       – Всё в порядке? – шёпотом спросил Хагоромо.       – Вроде бы да. Слушай, брат… Как-то странно это всё было.       – Давай забудем об этом. Спокойной ночи.       – Спокойной ночи.       Однако уснуть оба ещё долго не могли. Младший крутился на своём футоне, пока старший лежал на спине, уставившись в потолок. Оба не могли понять, как называется это странное ощущение, которое они сегодня испытали? И стоит ли теперь оттолкнуть друг друга или поддаться притяжению новой неведомой силы?