Отшельники Шести Извращённых Путей

      С того случая прошла неделя. Старший Ооцуцуки всё это время пытался делать вид, что ничего не произошло. Но на самом деле он боялся оставаться с братом наедине. Опасался он не сколько Хамуру, столько своих мыслей и желаний, которые с тех пор преследовали почти каждую ночь. А ещё он наблюдал на себе странные взгляды брата, в них читалось что-то необычное. Хагоромо замечал, что порой младший откровенно таращился на него, когда они мылись. Порой просто в любое случайное время спиной чувствовал на себе взгляд и уже понимал, что это смотрит Хамура. Однако были моменты, когда от контакта не отвертишься. Например, тренировки.       – Ну что, проиграл, младший братец? – весело спросил запыхавшийся Хагоромо, повалив Хамуру на землю.       – Не думай, что ты сильнее! Я считаюсь младшим только потому, что родился после тебя. Но мы оба… равны!       С этими словами беловолосый из последних сил вывернулся из захвата и поменялся местами с братом. Теперь старший оказался на спине, а младший навис над ним. Оба тяжело дышали, мокрые волосы прилипли к лицам. Сегодня тренировка была особенно жёсткая, ведь за ними с балкона наблюдала Кагуя. Она никогда не давала им спуску.       Хагоромо перестал пытаться вырваться и затих. Он поёрзал бёдрами, чувствуя на себе тяжесть чужого разгорячённого тела. Хамура ухмыльнулся и прижался сильнее.       – Хватит, брат, – тихо сказал старший.       – Что не так? – младший опустил голову ниже.       Наблюдавшая за всем этим Кагуя строго крикнула:       – Хватит играть! Хагоромо, Хамура! Если с тренировкой на сегодня всё, идите домой. Уже темнеет.       Братья взглянули на мать, она поднялась и пошла в дом. Младший с неохотой отпустил старшего, а тот резко вскочил и подорвался прочь. Оба прекрасно знали, вернее, почувствовали, почему.       Вечером, во время учёбы, парни наконец остались наедине, и Хамура сказал:       – Брат, и всё-таки ты меня сторонишься.       Хагоромо на минуту оторвался от свитка и пробормотал:       – Ничего подобного.       – А я вижу. Ты как будто пытаешься обрасти панцирем и не пускаешь меня в свою душу. Это из-за того случая?       – Я же сказал… Забудь об этом.       – Почему? Мне показалось, что тебе тогда понравилось.       – В том-то и дело, – вздохнул старший. – Я вижу, что ты теперь иначе смотришь на меня, и мне тяжело сдерживаться.       – Ну так и не надо, – Хамура пожал плечами. – Мы же ничего плохого не делали. Брат, – беловолосый подполз к старшему, – ты меня любишь?       – Конечно, – Хагоромо уставился глазами в пол.       – Посмотри на меня…       Старший поднял голову. Хамура улыбнулся и обнял брата, прижавшись к нему. В шутку он начал несильно бодаться рогами в грудь Хагоромо. Они так часто баловались в детстве. Вспомнив это, оба засмеялись. Так, развеселившись, парни не заметили, как оказались лежащими на полу. И точно так же дружеские зажимания перешли в объятия и поцелуи…       Хагоромо навис над братом, прижав его к татами. В отблесках огня от масляного светильника бледная кожа Хамуры приобрела необычный цвет. Старший начал снимать с младшего кимоно, изучая ладонями мускулистое тело. На самом деле сыновья Кагуи отличались разве что цветом волос и глаз, в остальном они были практически одинаковые. К тому же, братья всю жизнь провели друг с другом и видели всё. Но вот такие прикосновения, совершенно новые, будоражили молодую кровь, заставляли исследовать дальше, принуждали желать больше.       В горячем порыве парни совсем забыли, что хлипкие сёдзи можно распахнуть в любой момент. К тому же, братья уже изрядно нашумели, хотя обычно занимались в тишине. Словно прочитав мысли друг друга, они поднялись. Затушив светильник, Хагоромо и Хамура, еле как запахнув свои кимоно, поспешили в спальню.       Наспех разложив футоны, они плюхнулись вниз и снова приклеились друг к другу, растворяясь в своих неумелых, но таких чувственных ласках. Парни раздевали друг друга рывками, путаясь в своих кимоно и отпихивая в сторону такие ненужные сейчас куски ткани. Младший, обжигая шею старшего жарким дыханием, спросил:       – Ты когда-нибудь делал… Сам с собой?       – Иногда, – выдохнул Хагоромо.       Хамура, зарываясь пальцами в жёсткие коричневые волосы брата, притянул его к себе и прошептал:       – Давай сделаем это вместе.       Старший лёг на бок, увлекая партнёра за собой. Он протолкнул свои пальцы в рот младшего, и хоть тот не сразу понял, чего хочет Хагоромо, всё же догадался начать облизывать их. Отметив про себя, что это заводит ещё больше, старший обхватил смоченной слюной ладонью их члены и принялся торопливо ласкать их, прижимая друг к другу. Размер у обоих был одинаковый, что, впрочем, было и не удивительно. А ещё выделившийся предэякулят сделал их члены настолько мокрыми, что, в принципе, и слюна не особо нужна была.       Постепенно движения руки становились всё более рваными, дыхание – всё более хриплым и сбивчивым. Младший застонал, так что старшему пришлось заткнуть его рот поцелуем. Нетерпеливые попытки подаваться навстречу выдавали то, что Хамура уже близко к разрядке. Братья прижались друг к другу так тесно, как позволяла их поза. Прикусив губы, чтобы не застонать, младший кончил. За ним последовал и Хагоромо. Он бы мог ещё потерпеть, но видя, что Хамура кончает, старший решил не сдерживаться. Ещё секунд тридцать оба не могли пошевелиться. Футон был безнадёжно вымазан.       – Хагоромо, – позвал младший.       Старший вздрогнул. Они редко называли друг друга по имени, чаще всего просто «брат».       – Да, Хамура?       – Не отстраняйся от меня… Когда ты закрываешься в своей броне, мне больно. Будь со мной.       – Я буду с тобой, – Хагоромо коротко поцеловал беловолосого в кончик носа. – Всегда.