с крыш наших домов.

В очередной раз, уже по привычке, и несмотря на слова Обито о том, что можно было бы курить и в окно, Какаши вышел в подъезд с сигаретами, зажигалкой, своей родной курткой, и шарфом на шее. Он чувствовал себя так, словно начинает заболевать, и больше не мог позволить себе щеголять с открытой шеей. Конечно, уже через минуту к нему подсел ещё и Обито, что как раз возвращался с работы. Хатаке поймал себя на мысли о том, что желает того, чтобы друг составил ему компанию даже несмотря на то, что тот наверняка уже покурил пока шёл сюда. Теперь, когда маленькое подъездное окошко было отмыто, яркий, теплый свет наполнял лестничную площадку, на которой курили два парня. Именно тогда Какаши не смог отвести взгляд от Учихи, когда увидел, насколько нежными становятся его черты лица в таком мягком освещении. Хатаке сразу убедился в том, что не зря купил несколько ароматических свечей, что пока не довелось зажечь. — Чего ты так смотришь? У меня что-то на лице? — через пару минут после такого внимательного разглядывания спросил Обито. — А?.. Нет, нет. Задумался. — встрепетнувшись ответил Какаши, преодолевая желание потрогать чужие густые волосы, что сейчас выглядели особенно мягкими. Он тут же отвёл взгляд от Учихи и глубоко вдохнул дым, затягивая его в лёгкие. Ему стало ужасно неловко от собственных мыслей, всё-таки это же был его друг детства, ещё и парень. Какаши сразу подумал о том, как было бы больно любить того без возможности рассказать, но сразу отогнал эти мысли, попытавшись придумать иной исход. Он боялся потерять Обито, но думал, что если признается, всё равно ничего не изменится. В это же время к нему потихоньку стали подкрадываться мысли о том, что он действительно много представлял себе такое, а его мысли насчет Учихи были не совсем дружескими, как бы он ни старался перестать понимать причины своих действий. Покурив немного в тишине, Учиха раскрыл рабочий рюкзак и достал оттуда плеер и, даже старый пакет с кассетами в дополнение. — Угадай, где нашел? — с ухмылкой спросил он. — Да на помойке, где ж ещё. — прокашлявшись, ответил Какаши, вновь резко вернувшись из своих фантазий в реальность. — Правильно. Но, прикинь, оно рабочее. Тут даже есть эта твоя Земфира. — У тебя, видимо, уже дар издалека замечать такие вещи на помойках. — Я не замечал. Я в ней рылся. — Теперь ясно почему от тебя воняет бомжами. — закатил глаза Какаши. По правде говоря, проблемы его друга с гигиеной уже крайне надоели ему. Иногда он думал о том, что когда-нибудь Учиха таки принесёт в дом вшей, или вши принесут его, и тогда он точно побреет его налысо. В этом, конечно, был свой шарм, но чистые волосы Обито шли гораздо больше. Всё-таки, Какаши не зря заставил того пойти помыться вчера вечером. — Это запах мужчины, Какаши. — цокнул Обито. — И кого ты пытаешься приманить таким запахом? Других мужчин? — пошутил Хатаке, чтобы лишь узнать какой ответ даст парень. — Ну тебя же приманил. От такого ответа Какаши издал нервный смешок, уже покрываясь горячим потом. — Я не в этом смысле спрашивал. — Ну и ладно. — надулся Обито, когда понял, что его гениальную шутку отмели. Подумав над словами друга, Хатаке понял, что абсолютно убедился в чужих мыслях и чувствах. Всё-таки, по нему действительно скучали, из-за чего он поспешил рискнуть, когда наконец подготовился к своим словам, исходящим из пересохшего горла. — …Я скучал. — И я! — неожиданно воскликнул Обито от радости, после чего прокашлялся. — Я тоже… скучал. Было видно, что после такого схода по фазе Учиха стал нервно мять свои руки, пытаясь справиться с тревожностью по этому поводу. Какаши же лишь глупо улыбался, что было видно даже через бафф. Дабы разорвать Неловкое молчание, Учиха включил кассету с любимым набором песен Какаши и вставил один наушник себе в ухо, а второй протянул другу. — Бери давай. Такое предложение от Обито казалось почти нереальным, ведь тот никогда особенно не любил Земфиру, но Какаши, помешкавшись, последовал чужому примеру, придвинувшись чуть ближе для удобства. Хотелось положить голову на чужое плечо, или чтобы на его плечо её положили, но предложить не осмелился. Вся черепная коробка была занята фантазиями и представлением всевозможных исходов в том случае, если он всё-таки признает свою любовь к другу детства. Какаши придумал подробный сценарий и план, как бы мог отвертеться в случае отвержения, чтобы сохранить всё. Так спокойно он не чувствовал себя уже давным-давно, ведь фантазии перенеслись на настоящий момент его жизни, на тот, что происходил прямо сейчас. Всё это было настолько реальным, что Какаши мог физически почувствовать, как на его плече лежит чужая голова, в то время, как он опирается щекой о тёмную макушку и наслаждается этой мягкостью, почти паразитирует на ней и тихо ликует, считая, что жизнь удалась. Он даже прикрыл глаза чтобы это ощущалось лучше и чётче, но когда чуть не потянулся чтобы поцеловать несуществующую голову на его плече, тут же заставил себя вернуться в реальность. Послушав пару песен Земфиры, он достал из пакетика другую кассету, уже с любимой песней Обито от The Cranberries. Учиха даже удивился такому, но всё равно ничего не сказал, позволяя Какаши сменить кассету.

***

На следующий день они вновь встретились на лестничной площадке, только теперь Какаши специально ждал Обито с работы, куря лишь для того, чтобы это не выглядело так. - Ну что, заждался меня? - язвительно спросил Учиха. - Ну конечно. - с такой же иронией сказал Какаши, проходя в их комнату. - А зря ты мне на глаза попался, я как раз про желание вспомнил. Какаши затаил дыхание, ожидая, что же загадает ему Обито, который всё откладывал рассказ об этой маленькой тайне на потом, лишь бы заставить Хатаке об этом подольше подумать. - Я хочу, чтобы ты показал мне своё лицо без ублюдского баффа. - прямо сказал Обито, садясь на ступеньки рядом с Какаши и вставляя второй наушник в чужое ухо. Хатаке вздохнул, но ничего не мог поделать. Он честно проиграл, а Обито почти честно выиграл у него, а обещания нужно было сдерживать. Хотя бы такие маленькие, ведь Какаши знал, что большие не сможет. Опустив ткань на шею, Хатаке поднял голову, демонстрируя то, что Обито ни разу в жизни не видел. Реакция у Учихи не соответствовала тому факту, что он только что увидел восьмое чудо света, ведь рассмотрев чужое лицо он рассмеялся. - А я-то думал что у тебя генетическое уродство какое-то! - продолжая смеяться прокомментировал Обито. - А это всего лишь прыщи, да родинка как у аристократки! Он схватился за живот чувствуя себя так, будто сейчас задохнётся от смеха. По правде говоря, смех был скорее нервным, но в то же время и означал облегчение, несмотря на то, что Учиха в любом случае не стал бы дразнить Какаши за внешность. Только за личностные качества. - Мне пора звонить в больницу для душевнобольных? - перенимая чужой смех, пошутил Какаши. Уж больно заразно смеялся Учиха, и поэтому следующие пару минут они непрерывно смеялись, и стоило им лишь немного успокоиться, как они вновь заливались звонким, отдающим эхом по всему подьезду, смехом. - Так, всё, хватит. У меня уже живот болит. - сказал Хатаке, делая глубокий вздох. Обито вытер слёзы с длинных чёрных ресниц и последовал чужому примеру. Теперь они оба были красными прямо как помидоры, но так было ещё лучше. Обито думал о том, что этот румянец здорово разбавляет чужую аристократическую бледность, а Какаши как раз думал о том, что красные щёки Обито идеально подчёркивают его черты лица, делая того внешне ещё светлее как человека. Однако к горлу быстро подступил тревожный ком волнения, когда Хатаке вспомнил о том, что должен всё-таки исполнить то, над чем так долго и усердно думал вчера. Времени мешкаться не было. Либо сейчас, либо никогда более, И Какаши тут же протянул Обито сигарету из пачки. Она была крайне особенной, но Хатаке специально сделал вид, будто ничего не заметил - даже не посмотрел на неё. Тем не менее, взгляд Обито тут же пал на чёрную надпись на ней, как только он взял её в свои пальцы. Хатаке ещё ночью успел сделать это, тщательно выписав надпись на такой тонкой сигарете, хоть и не уместив её более красноречиво. Это и было его молчаливое, но яркое признание в любви, увидев которое Обито чуть не потерял сознание. Его тут же кинуло в жар, а лицо покраснело до самых кончиков ушей. Таким Какаши его никогда ещё не видел. Учиха так долго молчал, что Какаши не выдержал и перевёл своё внимание на банку, будто старательно выискивая в ней что-то, а Обито и придумать не мог, что же сказать другу. На его глазах снова выступили слёзы от переполняющих его эмоций, но он очень быстро вытер их, решив действовать. На радостях он звонко чмокнул друга в теперь уже открытую щёку, после чего, слегка погодя, тихо признался: - И я тебя. Теперь улыбка почти буквально растеклась по его лицу, выглядя словно маниакальный оскал, но по прежнему слишком мягкий из-за щёчек. Обито снова посмотрел на сигарету, случайно зажатую в руке, и сразу подумал о том, что из всех, кого он знал, такое мог изобрести только Какаши. "Не зря, всё-таки, на инженера хочет. Будет что-нибудь новое создавать" - подумал Обито, не отводя взгляда от чужого пурпурного лица с широко открытыми глазами и лишь слегка приоткрытым ртом. Все года, что ждал Какаши, оказались прожиты не зря. Обито действительно стоил каждой секунды ожидания его возвращения, и Хатаке был рад, что так и не смог отвязаться от Учихи, чтобы найти себе человека, с которым никогда не будет так счастлив, как со своим Обито.