Nightmares

Рейнире было всего шесть лет, когда ее папа взошел на Железный трон. Она внезапно поняла, что отец больше не мог проводить с ней так же много времени, как раньше. Ее мама была беременна и большую часть дней проводила в своих покоях, поэтому Рейнира почти всегда оставалась в одиночестве. Она была довольно любопытной девочкой, и в какой-то момент ей надоедало сидеть в своих комнатах, или в библиотеке, или в лесу, зная, что за ней наблюдают септы, стражники и рыцари. Она слышала, что дядя Деймон часто окружал себя женщинами в Блошином Конце, и, не имея ни малейшего понятия в силу своего возраста, о чем на самом деле были эти слухи, решила, что обязательно найдет там себе подругу. Она легко обманула стражника в коридоре, притворившись, что хочет навестить маму, но вместо этого девочка накинула плащ и впервые вышла за пределы замка. Рейнира не успела отойти далеко, уж точно не настолько, чтобы встретить потенциальных друзей, как поняла, что кто-то поднял ее высоко в воздух. Девочка пискнула, но успокоилась, когда поняла, что ее посадили на плечи дяди Деймона. От него странно пахло, и этот запах ей не нравился (позже она узнала, что так пахнет эль). Дядя шел так, словно не мог поймать равновесие. Он спросил, почему она вышла в город одна, и рассмеялся, услышав ее план, но не глумливо, а так, словно ее идея впечатлила его. Но все же Деймон не преминул прочитать девочке лекцию о том, насколько опасным было ее решение, пока провожал ее обратно в замок. Поставив девчушку на землю, он поцеловал ее в лоб, пообещав не рассказывать об этой незапланированной прогулке родителям, если она больше никогда так не поступит, потому что он любит ее и не хочет, чтобы ей было больно. Рейнира неохотно согласилась, расстроенная из-за того, что теперь не сможет найти новых друзей, но довольная тем, что дядя Деймон провел с ней всю ночь, рассказывая, как сильно он по ней скучал и как ему было одиноко без нее в Долине.

_________

Рейнире было восемнадцать лет, когда родился ее сводный брат Эйгон, и вскоре она поняла, что отец снова отодвинул ее на второй план. Хотя ее немного забавлял тот факт, что теперь и Алисенте приходилось соперничать со своим собственным сыном за внимание короля, ведь она больше не была в его центре. Рейнира не могла избавиться от мысли, что отец нарушил данное ей слово и действительно заменил ее мать гораздо быстрее, чем она могла себе представить. Прошел год с тех пор, как дом ее семьи перестал ощущаться таковым, теперь она чувствовала себя незваной гостьей, навевающей своему отцу воспоминания, которые он предпочел бы забыть. Рейнире потребовались месяцы, чтобы осознать свое одиночество, понять, что отсутствие матери оставило в ее сердце пустоту и что теперь у нее нет вообще никого, ведь ее отец уже отпустил свою скорбь. Заполнил пустоту в сердце той, что стремилась держать Рейниру на расстоянии вытянутой руки, хотя ее саму оттеснили собственные дети. Отто Хайтауэр — хитрый, скользкий предатель, о котором Деймон предостерегал их в течение многих лет, сумел проложить себе путь в ближний круг Визериса, и теперь был не просто доверенным лицом Совета, но и тем, кого Визерис приветствовал как любимого члена семьи. Даже несмотря на его стремление усадить внука на трон. Рейнира не могла понять, как ее отец мог видеть хоть какое-то благородство в представителях дома Хайтауэров, но по-прежнему изгонял своего собственного брата. Рейнира чувствовала тревогу. Она больше не радовалась своему нахождению в замке, ей нужно было найти место, где она действительно чувствовала бы себя нужной, желанной, живой. Каждую ночь она мечтала о том, что было бы, если бы отец не прогнал ее дорогого дядю, если бы он по-прежнему был рядом. Ее союзник, ее друг, ее главная поддержка. Она знала, какие слухи распускали о нем за спиной отца, но понимала, что Деймон не был таким же жестоким, как Мейгор, и скорее бы предпочла быть похожей на него, чем на кого-либо другого. Она знала о его сомнительных увлечениях, азартных играх, пьянстве и распутстве, но не могла винить его за то, что он проводил так много времени с бедняками в Блошином Конце, когда люди в замке становились просто до тошноты невыносимыми. Она знала, что дядя согласился бы с ней, а мама хотела бы, чтобы она была счастлива. Ни один из них не позволил бы ей стать ненужной и забытой, брошенной и одинокой, как позволил отец. Особенно сильно одиночество душило по ночам, когда даже ропот слуг, занятых своими делами, не отвлекал Рейниру от уединения. Ночью она лежала в постели и смотрела в потолок, стараясь не вспоминать о таких же ночах с Алисентой, когда они нашептывали друг другу свои сокровенные тайны, которыми не делились больше ни с кем, потому что на девушек все всегда смотрели свысока. Или о тех ночах, когда мама читала ей на ночь, поглаживая волосы, еще до выкидышей и беременностей, которые разрывали на части ее тело и душу. Рейнира и сейчас, спустя столько времени, иногда просыпалась в слезах. В таких снах она обычно видела образ матери, или, что еще хуже, то, как ее разрывают на части, пока отец увлеченно общается с Алисентой, не замечая чужих страданий. Но все же у таких тихих ночей было преимущество: никто не замечал, как принцесса, закутавшись в темный плащ, ускользала в темноту. Рейнира знала, что ей придется пробраться почти через всю Королевскую Гавань, чтобы попасть на извилистые, перекрестные улицы Блошиного Конца. Желание испытать это волнение, толпу, хаос, почувствовать все это на себе и познать не только ядовитые слова лордов и дворян, но и оживленную речь их полных противоположностей, изгоев, вместо слухов, произносимых тихими голосами, которые принцесса, конечно, не должна была услышать. Для нее непредсказуемый лабиринт переплетенных улиц стал первым большим приключением (а она ведь даже не села на дракона), и тайным бунтом против отца и отсутствия его в ее жизни. Но только попав туда, она растерялась. Воздух был испорчен дурным ароматом, доносившимся из многочисленных конюшен, а здания были похожи одно на другое, слишком неровные и близкие друг к другу, чтобы обеспечивать безопасность. Почти каждое заведение было порождением какого-нибудь слуха или ужаса, винным домом, борделем или игорным притоном. Ни одно из них не показалось Рейнире достаточно гостеприимным. Она не снимала плащ, пока шла, понимая, что не она одна пыталась скрыть свою личность в толпе. Никто не удостоил Рейниру даже взглядом, но сама девушка покрывалась глубоким румянцем, когда проходила мимо открытой двери или окна и слышала то, что не должна слышать не только принцесса, но и девушка. Одна из открытых дверей привлекла внимание Рейниры больше других. Она не могла точно определить, было ли это заведение грязной таверной или довольно дорогим борделем, но изнутри послышался безошибочный, веселый смех принца Деймона. Это был не тот низкий смешок, который он издавал при дворе или на пирах, и не рокочущее фырканье, которое он приберегал для своих шуток над Хайтауэром, а его настоящий, естественный смех, который, как думала Рейнира, он берег только для семейных ушей. Ее сердце слегка сжалось, боль пронзила грудь от мысли, что она значит для него не больше, чем низкорожденные лизоблюды, но она тут же остановилась, когда поняла, что он здесь. После долгой разлуки Деймон наконец-то был здесь. Рейнира гадала, как давно он был в городе, прибыл ли он только что или уже давно затаился, предпочитая не посещать замок. Сквозь окно Рейнира увидела, что он стоял с полупустым бокалом в руке, его взгляд был устремлен на мужчин за круглым деревянным столиком. Рейнира все еще не могла понять, где он находился: вокруг него было несколько пар в разном состоянии раздетости, но он и его спутники были полностью одеты, как и мужчина, протиравший барную стойку. Молодые женщины, подававшие напитки, тоже были в одежде. Видимо, стараясь досадить принцессе, боги послали ей какого-то лысеющего мужчину с кувшином эля в руках, перекрывшего абсолютно весь обзор, поэтому она решила свернуть за угол и продолжить поиски, в надежде наткнуться на что-то по своему вкусу. Рейнира нашла дешевую лавку, где продавались пирожки со свининой, неподалеку от главной дороги. Она ни на секунду не сомневалась, что вдоль лавки текла сточная вода, поэтому старалась избегать ее, пока пробиралась к ближайшей скамейке. Она просидела там от силы пять минут, когда вновь услышала голос Деймона. Он разговаривал с человеком в золотом плаще, Темная Сестра была гордо пристегнута к его поясу, и мужчина решил посетить ту же маленькую лавку. Ворчливый старик, работавший там, казалось, был рад его видеть, и Рейнира заметила, как Деймон протянул ему мешочек с монетами, даже не потрудившись их пересчитать. Деймон и его собеседник некоторое время разговаривали у входа, с места Рейниры ничего нельзя было расслышать, но можно было вдоволь полюбоваться челюстью и небольшой щетиной Деймона, пока его спутник все-таки не ушел. Мужчина доел пирог и направился в ее сторону, Рейнира опустила взгляд, надеясь, что ее не заметят. Ее сердце ускорило ритм, когда он замер перед ней, глядя сверху вниз. — Я думал, за мной наблюдают, — усмехнулся он. — Какой сюрприз увидеть вас здесь, принцесса. — Как ты узнал, что это я? — прошептала Рейнира. — Во-первых, с тебя спал капюшон, так что я вижу цвет твоих волос, — Деймон указал на прядь, упавшую на лицо. — Но я уверен, что всегда узнал бы тебя, принцесса. Ты была ниспослана Богами, единственная в своем роде, и никакая маскировка не сможет скрыть такую красоту, — Рейнира почувствовала, как румянец покрывает ее щеки. — Не будь такой скромной, малышка, ты восхитительна. — Как я могу спорить со словами человека, которого многие считают истинным богом среди людей? Ты должен услышать парочку тех историй, что служанки рассказывают о тебе, они весьма заманчивы, — Деймон снова рассмеялся над ее словами и сел рядом с ней на скамью. Он огляделся вокруг. Люди приходили и уходили, но никто не обращал на них внимания. — Итак, я должен спросить, не столько из любопытства, сколько из соображений безопасности, как ты узнала, что я здесь? — Прошу прощения? — Кто сказал тебе, что я вернулся в Королевскую Гавань? Твой отец знает? — Ну… мне никто не говорил, я просто увидела тебя. — Так ты пришла сюда не за мной? — Деймон приподнял бровь. Рейнира покачала головой. — Тогда ради кого же ты пришла? Тащи его сюда сейчас же, я оторву ему сначала член, а потом уже голову, — Рейнира пискнула. — Ты все не так понял, — затараторила девушка. — Я просто хотела выйти из замка, найти что-то новенькое. Я чувствую себя там, как в клетке, все постоянно смотрят на меня, но никто — хотя бы с толикой добросердечности. — То есть ты решила отправиться в реальный мир, куда более простой и привлекательный, чем двор твоего отца. Я вижу, кто-то идет по стопам своего дяди, — Деймон подмигнул ей. — Не знаю, можно ли назвать Блошиный Конец привлекательным. — Не знаю, могу ли я согласиться с тобой, принцесса, здесь есть чем и кем полюбоваться. Это и привлекло тебя ночью, не так ли? — Думаю, ты прав. Что привело тебя обратно в Королевскую Гавань? Я слышала, что война еще продолжается. — Это правда, и вероятно, будет продолжаться в течение еще нескольких мрачных лет моей жизни, но мне нужны были новые доспехи, где же еще я мог их достать? К тому же мне нужен хороший кувшин эля и смена обстановки. Скалы и вполовину не так интересны, как этот город, моя дорогая. — Давно ты вернулся? — спросила Рейнира, надеясь, что он не распознает обиду в ее голосе. Даже если Деймон и понял, то не подал вида. — Причалил вчера вечером. Не смог взять с собой Караксеса, это было бы слишком очевидно, так что пришлось оставить бедного мальчика на Дрифтмарке. Ему очень нравятся Мелеис и Морской Туман, хотя я знаю, что он скучает по своему любимому маленькому дракончику. — Сиракс уже не такая маленькая! Сейчас она должна быть почти такой же большой, как он. — Когда я одержу победу и смогу вернуться к брату, мы снова устроим гонки, дорогая, и я смогу показать тебе, насколько непобедимым может быть Караксес. — Неужели отец не позволит тебе вернуться? — По слухам, он совсем уж недоволен прогрессом, которого мы достигли на Ступенях, и я посчитал неразумным показываться при дворе без возможности доказать обратное. — Ты жив, это уже что-то. — Ты очень добра, малышка, но в Совете есть немало тех, кто предпочел бы, чтобы я не выжил. — Знаешь, Деймон, я уже не такая маленькая, скоро мне будет девятнадцать. — Как же летит время! Только на прошлой неделе ты была совсем крошкой на моих руках, а теперь… — Прекрати, — Рейнира шлепнула его по руке. Деймон ухмыльнулся. — Я скучал по тебе, правда, — тихо сказал он. — И я скучала по тебе. Рейнира старалась рассмотреть его: мешки под глазами, исхудавшее лицо, одиночество раздирало его душу так же, как и ее, если не больше, но она не увидела в его глазах страха. Она повернулась к его губам, еще более прекрасным, чем прежде, розовым цветом выделявшимся на бледном лице, и наклонилась, чтобы поцеловать. — Не здесь, — прошипел Деймон. Рейнира надулась. — Ты выглядишь как беглый оруженосец, а они все меня знают. Я уверен, что в отряде есть один или два предателя, которые следуют за мной по пятам, пытаясь подловить. — Прости. — Ничего. Скажи мне, нравится ли тебе это путешествие в великий потусторонний мир? Покинуть стены Красного замка — это весьма ободряющее занятие, верно? — Да, так и есть, — вынуждена была согласиться Рейнира. — Здесь ты не встретишь ни Хайтауэров, ни Бисбери, — рассмеялся Деймон. — Нет, здесь люди ударят тебя в спину, только если ты этого заслуживаешь. — Полагаю, это такое себе утешение, ведь Хайтауэры не только хитры, но и подлы. — О да, таким, как Хайтауэры, здесь не поздоровится, но мы с тобой драконы, величайшие из всех зверей, можем управлять, даже контролировать анархию, которой так боятся бедняки. Тебе понравился пирог? — Честно говоря, он просто ужасен. — Ты права, маленький дракон, — рассмеялся Деймон, — но он помогает, если ты выпил слишком много за слишком короткое время, а именно в такой ситуации я часто оказываюсь здесь, или, полагаю, оказывался до моего изгнания. И, конечно, у меня возникает вопрос: ты будешь доедать? — Рейнира протянула ему слегка остывший пирог, который он съел за два быстрых укуса. — Я, например, буду изнывать от беспокойства, если оставлю тебя здесь на всю ночь, так что пойдем, малышка, отведем тебя домой. — Но я еще не готова вернуться, я не все видела и… — Не стоит спорить с усталым, подвыпившим человеком, только что вернувшимся с войны. Я не усну сегодня, если не буду уверен, что ты в целости и сохранности в своей теплой постели, под самой надежной защитой во всем Вестеросе, даже если от нее могут уклониться хитрый подросток и пьяный разбойник. — Может, хотя бы найдем нормальную еду? — Не сегодня, малышка. Уверяю тебя, придет время, когда я возьму тебя с собой, и мы сможем съесть столько отвратительных пирогов и тушеных блюд, сколько ты захочешь, запивая все это самым дешевым элем, но это будет, когда ты подрастешь. А пока маленьким дракончикам пора возвращаться домой. — Я только что сбежала из Красного замка, не обнаруженная ни рыцарями, ни королевской гвардией моего отца, зачем мне позволять тебе стать моим охранником и приковать меня к месту, откуда я так сильно стремилась бежать? — Потому что ты наверняка пожалеешь бедного человека, на которого, несомненно, повлияли тяготы войны, ведь он был бы ужасно расстроен, если бы не проводил тебя до твоих покоев. Хотя не все жители Блошиного Конца такие уж отвратительные, как хотелось бы верить лордам, многие из них далеко не столь благородны, ты уже достаточно взрослая, чтобы это понять. — Да, я слышала, что многое из того, чем вы здесь занимаетесь, весьма предосудительно. — Моя дорогая, если ты считаешь то, что я делаю, сомнительным, нам стоит немедленно вернуться к замку, пока ты не погрязла в настоящих человеческих грехах. Пойдем, малышка. Я пройдусь с тобой, и ты расскажешь мне обо всех придворных сплетнях, которые я пропустил. Кто самой последней среди юных дев обручился? Верный своему слову, Деймон проводил Рейниру до ворот замка. — Пойдем со мной, — прошептал он ей на ухо, взял ее за руку и потянул за собой, пока их не увидели королевские гвардейцы. — Куда мы идем? — спросила заинтригованная Рейнира. — Я знаю лучший вход. — Какой? — В замке много старых ходов, милая, и многие из них могут помочь тебе ускользнуть и не быть обнаруженной. Конечно, с моей стороны было бы неучтиво говорить тебе об этом и не предупредить, что, как бы смела и яростна ты ни была, настоящая принцесса драконов, ты еще молода. И, хотя ты так жаждешь приключений, использовать ходы, чтобы пробираться ночью в город, глупо, и я не позволю тебе думать, что поощряю эти действия. — Разве не этим ты занимался в подростковом возрасте? — Я был посвящен в рыцари в шестнадцать лет и стал искусным воином. Полагаю, ты даже не подумала взять с собой кинжал, который я тебе подарил, верно? — молчание Рейниры было достаточным ответом. — Кроме того, тогда все было совсем по-другому. Королевская Гавань сейчас полна всякого сброда, коего не было во времена моего детства, такие люди напугали бы даже меня. Прислушайся к моему предостережению, дорогая, прошу тебя, иначе я буду волноваться. Я постараюсь управиться побыстрее и по возвращении отправлю тебя на всевозможные ночные приключения, но до тех пор береги себя для меня, хорошо? — Деймон выжидающе посмотрел на нее. Рейнира кивнула. — Хорошо, принцесса? — Хорошо, — пробормотала она, не в силах встретиться взглядом с Деймоном. Сейчас она совсем не чувствовала себя взрослой девушкой, а скорее отруганным ребенком. Как же она хотела, чтобы Деймон заметил, что она уже выросла. — Прекрасно, — мужчина усмехнулся и похлопал ее по плечу. — Тогда пойдем, нужно познакомить тебя с тайнами замка. Секретный туннель вел в коридор, выходивший прямиком к спальне Деймона. Сейчас на этом этаже жил только Король, ведь с тех пор, как принца изгнали, никто не занимал его комнаты, поэтому в страже не было необходимости. Рейнира хихикнула, когда вышла из прохода и увидела, как Деймон укладывает камни на место. Стена выглядела так же, как и всегда. Деймон приподнял брови. — Сколько здесь тайных ходов? — Очень много, — прошептал Деймон. — Хотя не все из них используются. Их создал Мейгор, но многое изменилось с тех пор, как он бродил по этим туннелям. — Конечно, ты у нас знаток Мейгора, — фыркнула Рейнира. — Говори тише, — прошипел Деймон, — иначе нас услышат. Между прочим, принцесса, я оскорблен вашими намеками. Каждый, кто хотя бы предполагает, что я такой же дикий и непреклонный, как он, — идиот, да еще и легковерный, купившийся на ложь и бред Хайтауэра. — Полагаю, у тебя и вполовину не такой длинный язык, как у него, — усмехнулась Рейнира. — Стоит задаться вопросом, не собираешься ли ты жениться на своей племяннице, чтобы укрепить свои притязания на трон, как это сделал Отто? — Если что-то подобное и произойдет, маленький дракон, то только из привязанности, а не потому, что какой-то лорд считает, что мне нужна жена, чтобы претендовать на трон. Пойдем, нам нужно безопасно добраться до твоих покоев, — Рейнира молча кивнула. Девушка позволила Деймону обхватить себя за плечи, пока они спускались по лестнице к ее собственной комнате. Ей следовало быть благодарной, но ее так страшила грядущая ночь: что сон, что бессонница приносили проблемы. Деймон на протяжении всего пути шепотом рассказывал о своих подростковых выходках, как пугал поваров и досаждал отцу, но Рейнира не обращала на него внимания, слишком погруженная в свои собственные печальные мысли. — Мы пришли, дорогая, — пробормотал Деймон, распахивая перед ней дверь. Рейнира задумчиво хмыкнула. — Что такое? — спросил он. — Поцелуешь меня напоследок? — спросила она. Деймон оглянулся через плечо. Где-то вдалеке слышались шаги стражников, но в коридоре было пусто. Он втащил ее в комнату и закрыл дверь. Они оказались в полной темноте. Рейнира почувствовала, как руки Деймона обвились вокруг ее талии, притягивая ее к себе. — Я действительно скучал по тебе, по всему этому, — прошептал Деймон ей на ухо и чмокнул в щеку. Затем, без предупреждения, он захватил ее губы своими, его язык искал ее, а одной рукой он придерживал ее подбородок. Когда они отстранились друг от друга, девушка почувствовала, что он наблюдает за ней. — Я не задержусь на Ступенях, принцесса. Как я могу задержаться, когда знаю, что ты ждешь меня? — Когда ты сможешь забрать свои доспехи? — Скорее всего, завтра, может быть, послезавтра. Я не могу остаться надолго, старый Морской Змей нуждается в нас с Караксесом. — Я тоже нуждаюсь в тебе, — надулась Рейнира. Деймон на это лишь усмехнулся. — Хотя, думаю, он может одолжить тебя ненадолго, если это действительно так важно. — Правда важно, да, но когда я вернусь, ты наверняка сможешь проводить все свое время со мной на Драконьем Камне, вдали от Хайтауэров, Бисбери и прочих отвратительных людишек. — Прежде чем строить такие планы, подумай, приглашу ли я тебя в свой замок, — поддразнила его Рейнира. — Посмотрим, чей это будет замок, когда я выиграю войну, — прорычал Деймон. — Да, посмотрим. Может быть, тогда ты откажешься от своей глупой кампании и наконец-то присягнешь мне на верность. — Принцесса, мы с тобой оба прекрасно знаем, что если хоть кто-то будет угрожать твоему статусу — Хайтауэры, Веларионы или кто-либо еще — я мгновенно преподнесу тебе их головы. Я — единственный конкурент, которого тебе нужно бояться, дорогая. — Так ты ничего не слышал о рождении моего нового сводного брата? — Он не имеет отношения к нашему роду, милая. — Ты уверен? Большинство придворных… — Он наполовину Хайтауэр, дорогая, как он может даже надеяться соперничать с двумя драконами? — В этом ты точно не похож на Мейгора, ведь ты никогда бы не взял в жены Хайтауэр, — рассмеялась Рейнира. Деймон поддержал ее смешком. — Не забудь упомянуть об этом за следующим обедом с отцом, я бы хотел услышать его мнение, — Деймон слегка повернул ее за подбородок, пока ее глаза искали его в темноте, а затем снова поцеловал. На вкус он был похож на дешевый эль, свинину и что-то сладкое, вроде варенья или меда. Его кожа пахла все также неповторимо: драконом, костром и потом, а еще мускатным орехом, вином и солью. Рейнира проследила пальцем линии его лица, запечатывая их в памяти, надеясь, что к следующему возвращению к ней он не похудеет и не потеряет тот огонек жизни, который когда-то мерцал в его глазах. — Мне пора идти, дорогая, — прошептал Деймон. — Не забывай, что я буду ждать тебя, когда вернусь, так что держи всех своих ухажеров на расстоянии, если не хочешь потом прятать горы трупов. — Не уходи, — слабо прошептала Рейнира. Деймон замер, почти не расслышав ее. В этот момент она так напоминала ту маленькую девочку, что прибегала к нему, прячась за его ногами в поисках защиты, сидела на его плечах, чтобы почувствовать себя сильной и защищенной, что он почти забыл о той девушке, которой она становилась. Его сердце разбивалось на осколки, если уже не было разбито. — Я должен. Война продолжается, и Корлис… — Я знаю, что ты должен покинуть Королевскую Гавань, но останься здесь на ночь. Со мной. Я не могу спать, большую часть ночи я просто лежу и думаю о том, какой одинокой я стала, а когда все-таки удается заснуть, меня преследует смерть моей матери и мучает воля моей мачехи. Деймон притянул Рейниру к груди, сердце его теперь наверняка разбилось на тысячу мелких осколков, без возможности собрать их обратно в единое целое. Он чувствовал, как она дрожала в его руках, словно лист на ветру. Это было неподобающе для дракона, скорее для олененка перед охотником, но его трогало то, что, несмотря ни на что, она позволила ему видеть ее такой — уязвимой и юной — доверяла ему тогда, когда не могла доверять никому другому. — Я могу остаться, пока ты не заснешь, — прошептал он ей в волосы, — но не могу рисковать тем, что меня поймают. — Пожалуйста, Деймон, если я засну, то проснусь от кошмара. — Я должен уйти до того, как придут твои слуги, иначе нас обоих ждет адская расплата, — Деймон знал, что это глупо, но в тот момент он заботился только о том, чтобы успокоить ее, защитить ее, когда, очевидно, никто другой за него этого не сделает. Ему пришлось заставить себя не ворваться в комнату Визериса и не ударить его, не накричать за его небрежность и безразличие. Правда в этот раз у его брата было преимущество: у него было большое количество хорошо обученных солдат, тогда как Деймон был ранен на войне. Поддавшись своей глупости и как всегда уступив ей, он позволил Рейнире закрыть занавеси на кровати и переодеться в ночную рубашку, а сам сбросил с себя одежду, оставив только нижнее белье, и стал ждать, когда его пригласят в постель. Рейнира свернулась калачиком и крепко прижалась к нему, а он гладил ее волосы и целовал лоб, бормоча полузабытые истории своей юности ей в кожу, пока она не заснула. Рейнира не поняла, почему открыла глаза. Ее сны были приятными и ничем не примечательными, но она все же проснулась. Девушка обернулась, услышав стон. Деймон запутался в простынях, все еще находясь во власти сна, его трясло, он стонал и выл, словно его кто-то мучал. Рейнира успокаивающе погладила его по шее, легкими поцелуями покрыла его плечи, шею и подбородок, шепча нежные слова, пока он не затих. Даже под покровом темноты, она чувствовала на себе взгляд его сиреневых глаз. — Ты со мной, Деймон, ты в безопасности, — прошептала она. Тот ответил ей почти издевательской усмешкой. — Я думал, я здесь, чтобы защищать тебя, принцесса, — угрюмо пробормотал он. Рейнира успокаивающе погладила его по руке. — Я тоже должна защищать тебя, — прошептала она. — Ты видел то, чего я даже не могу себе представить, это нормально, что тебе больно, — Деймон хмыкнул. — Я даже не видела, как умерла моя мать, только кровь на простынях. Я сомневаюсь, что кто-то из нас сможет сосчитать, сколько смертей видел ты, сколько раз ты чуть не потерял свою собственную жизнь. Такова твоя расплата. — Когда ты успела так повзрослеть? — Деймон вздохнул. Он протянул руку, и Рейнира снова прижалась к нему, положив голову ему на грудь. Он легко поцеловал ее в щеку. — Хотя чему я удивляюсь, ты всегда была любопытным ребенком, а любопытство влечет за собой поиск ответов. — Людям не нравилась эта моя черта, — пробормотала Рейнира. — Думаю, мои родители находили мои постоянные вопросы утомительными, а септы и подавно, одна даже грозилась избить меня, потому что я слишком много болтала. — Надеюсь, твоя мать разобралась с ней должным образом. — Я не рассказала ей. — Лучше бы ты рассказала об этом мне. Я бы пообщался с ней. — Я собиралась, — призналась Рейнира. — Часть меня действительно хотела увидеть, как ты пригрозишь ей Темной сестрой, но потом я совсем забыла об этом, пока не увидела ее в следующий раз. Она тогда стала меня подначивать, спрашивая, усвоила ли я урок о том, что вежливые девушки говорят только тогда, когда к ним обращаются. — Я рад, что ты пренебрегла этим уроком. Мне нравилось тогда и нравится сейчас слушать, как ты говоришь обо всем, что знаешь, обо всем, что хочешь знать, о каждом месте, которое хочешь увидеть. Ты поистине ненасытна, и мне это в тебе нравится. Твоему отцу достаточно бокала хорошего вина или пиршества, но тебя не успокоить такой простой роскошью. Этот навык принесет тебе еще больше пользы в Совете, позволит задавать вопросы о том, что ты видишь и слышишь гораздо лучше, чем это делал Визерис. — Итак, ты думаешь, я буду хорошей королевой? — поддразнила Рейнира. — Думаю, когда я стану королем, я сделаю тебя не только своей супругой, но и Десницей, чтобы по-настоящему утереть нос Хайтауэрам, это будет лучшим решением в моей жизни. — Думаю, когда я стану королевой, я найму тебя конюхом, — рассмеялась Рейнира. Деймон цокнул языком. — Спи, принцесса, скоро рассвет, нам обоим нужен отдых, — прошептал он, удивив Рейниру тем, что не стал отвечать. Когда она проснулась, Деймон нежно целовал ее, его губы изящно скользили по ее губам, а руки держали ее щеки, словно она была сделана из чистого золота. Она оглядела его сверху вниз, он был уже полностью одет. На улице светило солнце, было уже поздно, и девушка чувствовала запах апельсинового сока со своей кровати. Рейнира нахмурилась, наклонив голову. — Я проспал, — признался Деймон, — но твои дамы, довольно милые девушки, были готовы пойти на подкуп, и сказать Визерису, что ты приболела и не сможешь спуститься к нему сегодня на завтрак, поэтому они принесли завтрак сюда. Надеюсь, ты не откажешься поделиться, я ужасно голоден. — Если уж так надо, — вздохнула Рейнира. — И пусть хоть кто-то скажет, что я не щедрая королева. — Добродетель будет твоей лучшей чертой, когда ты станешь моей супругой. Ее ты, очевидно, унаследовала от своей прекрасной матери, — подмигнул Деймон. Рейнира прижалась к мужчине, держа кубки с соком, пока он кормил ее виноградом и ломтиками яблока и рассказывал о своих путешествиях к Божьему Оку с Караксесом в молодости. — Меня не всегда называли «порочным», да, я был свободолюбив, но в какой-то момент это вызывало восхищение у людей. Мой дед, Старый король, радовался тому, как сильно я напоминаю ему мою мать и тетю. Только после смерти моей бабушки, когда все стали мрачными и серьезными, мой характер стал проблемой. — Ты собираешься притвориться, что не убил и не изуродовал половину населения Королевской Гавани? — усмехнулась Рейнира. — Дикарь. — Я выполнял свою работу. Когда к нам прибывают важные гости, они должны чувствовать себя в безопасности, как и самая обыкновенная женщина с ребенком. На Короне плохо скажется слабо защищенная столица. Эти безжалостные преступники были поставлены в пример не просто так, принцесса, ты поймешь, когда мы будем править, — Деймон сделал паузу, чтобы отпить сока. — Твой отец уже предложил тебе достойную должность в Совете, или ты все еще разливаешь вино? — Я по-прежнему всего лишь чашница, — вздохнула Рейнира. — Мое мнение все так же бесполезно, как и раньше, а присутствие требуется только, когда всем становится скучно. — Ты уже выросла, я уверен, что скоро все изменится. Многие мужчины в Совете уже слишком стары и измучены своими глупыми желаниями и бесполезными советами. — Об этом могут знать даже Боги, как и мы с тобой, но только не мой отец. И если это незнание позволит Отто и дальше вершить судьбы по своему усмотрению, он не станет привлекать к этому внимание. — Как проницательно, моя юная принцесса, — похвалил Деймон. — На что по-твоему похожи Ступени? — На ад. — Ты скучаешь по дому? — Я скучаю по тебе. Караксес скучает по Сиракс и по стадам овец. Там ему приходится постараться, чтобы найти пропитание, и, по-моему, он не очень-то счастлив. Он временами даже ворчит, когда я пытаюсь его оседлать. — Ты беспокоишься за него? — Он ворчит, а не умирает, — Деймон положил в рот несколько виноградин, а затем наклонился к столу за тарелкой и поставил на место кубки. — Ты завтракаешь так каждое утро? — он запихнул в рот ломтик ветчины. — Нет, обычно я ем кашу с отцом и его новым выводком. — Что ж, все было чудесно, — сказал Деймон, ставя тарелку на кровать рядом с собой, — но мне пора идти. Мне нужно кое с кем встретиться и постараться выбраться из замка незамеченным. Это трудно даже ночью, не то что при свете дня, — Рейнира села, подняв голову с его плеча, пытаясь увидеть что-то на дне его глаз. В них отражалась ее собственная печаль. Он тоже негодовал из-за своего ухода. Деймон поднес одну из ее рук к своим губам и поцеловал. — Я вернусь, принцесса, вернусь, чтобы сделать тебя своей королевой и согревать твою постель каждую ночь, если позволишь. — Конечно, мой принц. — Скажи Сиракс, что Караксес скоро вернется, чтобы снова танцевать с ней, — Деймон пристегнул меч к поясу, кивнул девушке и, к своему удивлению, низко поклонился. — До новых встреч, моя королева, — ее щеки стали пунцовыми, пока на его губах играла ухмылка. Вскоре отец зайдет ее проведать, и Рейнире придется изображать из себя послушную дочь, жаждущую услышать о своем сводном брате и дворе, жаждущую узнать все, что знал Визерис (даже если Деймон уже сказал ей, что многие из этих знаний давно устарели и стали бесполезными), жаждущую произвести впечатление на лордов, которые хотели сместить ее с места законной наследницы. Все, чего она жаждала на самом деле, это возвращения своего принца и того дня, когда они снова будут счастливы вместе.