Nightmares

Когда Рейнире было восемь, папа изгнал дядю Деймона к его жене в Долину, подальше от Рейниры. Она не знала почему, но осознавала, что скучает по нему, по его теплым объятиям, по восторгу в его глазах, когда она мчалась к нему, сидела у него на коленях во время долгих совещаний папиного совета, воровала фрукты с его тарелки за завтраком, сворачивалась калачиком рядом с ним на старом кресле в библиотеке, слишком уставшая, чтобы дойти до своей кровати, и слушала его истории до того, как заснет. Дядя Деймон знал столько интересных историй о старой Валирии, но больше любил рассказывать ей о своих собственных приключениях, о том, куда они с Караксесом летали, откуда брались все ее прекрасные подарки, чем он занимался в молодости, как проводил время, пока его не приняли обратно ко двору. Она знала, что, когда он вернется, когда бы это ни случилось, у него будет еще больше замечательных историй, но Рейнира все-таки хотела, чтобы он остался. Она ждала его у Драконьей ямы, а он все не приходил. Поэтому Рейнира тихо плакала, спрятавшись за камнем, переживая, что он забыл о ней. Печаль сменилась гневом, когда папа сказал ей, что дядя Деймон уедет надолго, что ему нельзя доверять. Рейнира не согласилась, это папе нельзя было доверять, ведь кто мешал ему сослать и ее тоже? Мама хотя бы попыталась встать на защиту дяди Деймона, но папа только накричал на нее. Так что Рейнира осталась ждать, обнимая одного из маленьких игрушечных дракончиков, которых он ей подарил, темного, как папин Балерион, молясь Семерым, чтобы дядя Деймон поскорее вернулся к ней.

_________

Когда Рейнире исполнилось двадцать, она решила, что отец был прав и Деймону нельзя доверять. Она сделала все, как он велел: надела одежду мальчишки-слуги, спрятала свои великолепные волосы и пошла с ним за руку по грязным, извилистым улицам Блошиного Конца, но ее вновь одурачили. Однажды он пообещал ей выйти в народ ночью, чтобы выпить и поесть, и она решила, что Деймон просто выполнял свое обещание. Его кожа была горячей, а рука, обхватившая запястье, намного больше ее. Рейнира почувствовала, как по телу пробежала волна возбуждения, зажгла каждый ее нерв, заставляя голову кружиться в предвкушении. Деймон был одет в темный плащ, капюшон которого полностью закрывал лицо. Девушка не знала зачем, ведь он часто появлялся на этих улицах. Она прижалась к Деймону, крепче вцепившись в его руку. Он был ее маяком в море неизвестности, она опиралась на него, когда больше не на кого было положиться. Неожиданно навстречу им выскочил пьяный мужчина, раскачиваясь на ходу. Он врезался в Рейниру, резко схватив ее за плечо. — Отвали, парень, — прорычал он. — Он назвал меня «парнем», — хихикнула она Деймону, крепче сжавшему ее руку. Перед ними завязалась драка, двое мужчин набросились на худого молодого человека, один тянулся к его карманам, другой пинал его в грудь и живот. Молодой человек ничего не говорил. Рейнира лишь надеялась, что он не умер. Она уже однажды бывала в Блошином Конце, но Деймон не разрешил ей заходить так далеко в лабиринт улиц, и теперь она поняла почему. Девушка слышала стоны за каждым углом через открытые окна борделей и громкие, сердитые крики мужчин из окон таверн. Деймон предложил ей флягу, и она отпила из нее. Рейнира доверяла ему, и ей срочно нужно было успокоить нервы. Сделав глоток, она закашлялась, горло словно охватило огнем, рот обжигало. — Осторожно, — прошептал он, отводя ее в сторону от раздевающейся на земле пары. Деймон притянул ее поближе к себе, ее плечо ударилось о его руку. Рейнира на это лишь улыбнулась. — Еще? — предложил он ей флягу. — Нет, — покачала головой Рейнира. Деймон засмеялся и выпил сам. — Хочешь поесть? — Деймон поманил ее за собой за угол, отпуская руку. — Да? — Да, — Рейнира была голодна, она почти ничего не ела за ужином, стремясь как можно скорее скрыться от отца. Прошло уже два дня, а он все еще был раздражен тем, что она отказалась от очередного поклонника. — Просто возьми его, — прошептал Деймон ей на ухо. Его голос был ниже, чем обычно, почти похож рык. Рейнира постаралась не вздрогнуть. Она сделала, как он велел: аккуратно пробралась к мужчине с подносом и стащила оттуда кусочек мяса. Но неожиданно незнакомец заметил это поползновение, и ей пришлось бежать. Деймон погнался за ней по улицам. Это было захватывающе, такой адреналин Рейнира испытывала лишь однажды, когда впервые летала на Сиракс, постоянно высматривая Деймона и Караксеса. Теперь же она мчалась от него прочь, слыша, как мужчина следовал за ней по пятам. Она уворачивалась и пробиралась сквозь толпу, но Деймон шел напролом, Рейнира улавливала краем уха, как ворчали люди, которых он толкал. Он двигался размашистым шагом, как хищник, выискивающий добычу, а она бежала, не зная, куда деваться. Девушка даже не знала, почему продолжала скрываться от погони, ведь прекрасно понимала, что Деймон не собирался причинять ей вред, но адреналин взял вверх, что-то живое внутри нее побуждало ее бежать вперед, в неизвестность, ведь он следовал прямо за ней. — Тебе понравилось, не так ли? — прошептал Деймон, когда догнал ее. Он ухмылялся, но в глазах так и плескался восторг. — Кто знает, когда я в следующий раз смогу почувствовать вкус свободы? — рассмеялась Рейнира. Деймон усмехнулся на ее слова, снова взяв девушку за руку. Она ждала, что он поведет ее, направит, но тот лишь притянул ее ближе и продолжил идти вперед. Все это должно было быть лишь весельем. Он отвел ее в дом удовольствий, глубоко в трущобах города. Он там обычно не бывал, здесь не работали такие, как Мисария. Рейнира с ужасом наблюдала, как обнаженная женщина визжала от восторга, когда мужчина схватил ее, толкнул под себя и укусил за шею. Деймон, как и вся толпа, казалось, получал от этого огромное удовольствие. Он ушел, не сказав ей ни слова, проскользнул сквозь толпу, его серебристые волосы стали почти белыми в свете свечей. Рейнира последовала за ним, стараясь не отставать, держаться рядом, но она была намного меньше и не успевала. Девушка позволила ему вести себя к какому-то закутку, пока отовсюду доносились стоны. Они проскальзывали из комнаты в комнату, сталкиваясь с парами, иногда несколькими людьми, прижимающимися друг к другу кожа к коже. Рейнира никогда еще не чувствовала себя так неуютно. Так было до тех пор, пока он не завел ее в одну из комнат, забыв о маскировке — лорд Блошиного Конца вернулся. Казалось, никто этого и не заметил. — Что это за место? — прошептала она. Впервые за эту ночь ей захотелось вернуться домой. — Здесь люди берут то, что хотят, — Деймон говорил об этом так просто, так буднично, так скучно, а Рейнира не знала, куда смотреть. Она не знала, сколько человек было в комнате, но в одежде они с Деймоном были вдвоем. — Вожделение — это удовольствие, как видишь. Как для женщин, так и для мужчин, — прорычал Деймон ей на ухо. Глаза Рейниры удивленно распахнулись. Неужели он привел ее сюда, чтобы доказать свою правоту, потому что она отвергла его идею о необходимости брака и наследников? Он прильнул к ней, его жар искушал ее, сердце колотилось в ушах, пока его глаза искали ее. Он никогда раньше не целовал ее так, глубоко, страстно, словно искал чего-то большего. — Брак — это повинность, да, — прошептал он. Она отпрянула. Рейнира пошла с ним не для того, чтобы ей напомнили, что отец, скорее всего, выдаст ее замуж за Лейнора Велариона, доброго и благородного Лейнора, которого совершенно не интересовали женщины. — Но брак не мешает нам делать то, что мы хотим, — Деймон снова поцеловал ее, его руки накрыли ее щеки, она в ответ обхватила его плечи. Обычно поцелуй Деймона был похож на танец, на свободу, которую она не могла описать словами, но ее тело помогало, зная, что делать. На этот раз его поцелуй был похож на поражение, словно она упала с края обрыва и ждала той секунды, когда разобьется, коснувшись земли, чтобы все закончилось. Она не знала, чего он хотел, хотел ли он вообще ее, но девушка была полна решимости продолжать, потому что хотела, чтобы он, весь он, был ее, только ее. — Спать с кем хотим, — Рейнира почувствовала, как ее сердце остановилось, ее рука потянулась вверх, чтобы схватить его за волосы. Мысль о постели всегда была волнующей, пугающей тем, что неизвестный муж будет иметь с ней дело и заснет, как только возьмет свое, но секс с Деймоном не вызывал у нее такого беспокойства. Она могла доверять ему. В нем она была уверена. Но доверять ему было ошибкой. Рейнира поддалась желанию, поцеловала его, ее руки исследовали его тело, а он бросил ее. Она никогда не чувствовала себя более пристыженной, более смущенной, более использованной. Ее отбросили в сторону, променяли на более подходящую шлюху. Рейнира почувствовала, как ее желудок скрутило при одной мысли об этом, при мысли о том, что Деймон целует кого-то другого. Теперь Рейнире нужно было найти дорогу домой, ориентироваться в приливах и отливах без своего капитана. На этот раз ее комната не казалась тюрьмой. На одну ночь она стала для нее убежищем, каким была в детстве, где она могла спрятаться под одеялом и забыть о внешнем мире. Было слишком поздно звать кого-то, чтобы принять ванну, поэтому девушка просто сбросила с себя одежду, нашла самую мягкую ночную рубашку и свернулась калачиком в постели. Несмотря на бурлящую в ней драконью кровь, она еще никогда не чувствовала такой леденящий холод. Рейнира смотрела, как пламя свечи плясало у ее кровати, легко парило над воском, обжигая теплом и светом, привлекая внимание, колыхаясь в отражении глаз. В огне была своя сила, это вам скажет любой дракон, и все же его можно было приручить, одомашнить, принести в комнату, не заботясь о безопасности. Возможно, Рейнира также думала о Деймоне, хотя не должна была. Сон пришел милосердно быстро, и хотя девушка валилась с ног от усталости, он был беспокойным. Ее мечты о воссоединении с Деймоном были испорчены: вместо того чтобы заключить ее в свои объятия и нежно поцеловать под защитой чардрева, где вокруг них падали бы красные, как чешуйки Караксеса, листья, закрывая их от взглядов придворных, он с силой прижал ее к стене, шипел, ласкал, смеялся с морем шлюх, круживших рядом с ними, как стервятники, — его не приручить, он никогда не встанет перед ней на колени. Рейнира побежала, на этот раз совсем не радостно, а в страхе, Деймон преследовал ее, смеясь над ее ужасом, его руки тянулись к ней, срывая одежду, когда она не смогла убежать от него, не смогла его обогнать. Он оттолкнул ее. На этот раз она ударилась не о стену, а о кровать. Девушка была одета во все белое и видимо была глубоко беременна, кровь хлестала из нее отовсюду, заливая простыни. Деймон смотрел, а ее отец отвернулся, сердце бешено колотилось, она собиралась умереть на этой кровати. Рейнира закричала. Девушка проснулась в полной темноте. Свеча давно погасла, и Рейнира очевидно была одна. Она задыхалась, сердце билось в груди, словно пыталось вырваться наружу, глаза наполнились едва сдерживаемыми слезами. Рейнира подтянула колени к груди и позволила себе зарыдать. Она еще никогда не чувствовала себя такой одинокой. Послышался голос. Она нахмурилась. Раздался удар. Рейнира подпрыгнула. Два голоса. Кто-то стучал в дверь ее спальни, умоляя открыть ее. — Ну же, принцесса, — прохрипел Деймон. Он был пьян. Она услышала голос сира Кристона, призывавшего его уйти. — Убери от меня свои поганые руки, — прорычал Деймон. Сир Кристон, вероятно, не послушался, потому что дядя продолжал ругать его. Рейнира протерла глаза. Деймон продолжал настойчиво стучать по двери. — Открой, принцесса, — простонал он снова. — Пожалуйста! — сир Кристон заговорил снова, но его голос был слишком приглушен, чтобы Рейнира что-то расслышала. — Я знаю, что ей нужно отдохнуть, но она может поспать позже, это срочно, — настаивал Деймон. Он снова стукнул кулаком в дверь. — Нет, тебе не нужно звать гребаного короля, король все равно тебе не подчиняется, Криспин, — прорычал Деймон. — Принцесса! — Рейнире надоела эта суматоха. Она вытерла глаза и щеки рукавом ночной рубашки, встала с кровати и медленно подошла к двери. Деймон с ворчанием колотил по дереву, не в силах пробиться. — Вам лучше уйти, — приказал сир Кристон. — Она спит. — Она может поспать позже, — прорычал Деймон. — Я больше не буду просить, уходи, — потребовал сир Кристон. — Слушай сюда, ты не смеешь отдавать мне блядские приказы. Никогда не думай даже начинать! — Моя работа — защищать принцессу, и сейчас у меня есть все основания полагать, что вы представляете опасность для нее и для себя, учитывая ваше состояние. — Ты вообще не затыкаешься? Принцесса! Рейнира! Рейнира! — девушка усмехнулась про себя. Он был в таком же отчаянии, так же сломлен, как и она. Он не был чудовищем, не был стервятником, он все еще был ее Деймоном. Она медленно открыла дверь, устремив взгляд на стоящих перед ней мужчин. Рубашка Деймона все еще была не застегнута, волосы лежали в беспорядке, а лицо было покрыто испариной. Его глаза никак не могли сфокусироваться на ней, а кожа была смертельно бледной, почти зеленой, как будто он был болен. Сир Кристон был стоически спокоен, волосы уложены в идеальную прическу, шлем отброшен. Одной рукой он держал Деймона, пытаясь оттащить его. Его темные глаза были полны беспокойства и тревоги, но не страха. — Что это значит? — тихо спросила Рейнира. Сир Кристон перевел взгляд с нее на Деймона. — Прошу прощения, принцесса, — начал он, но Деймон оборвал Кристона, оттолкнув его и протиснувшись в дверной проем. — Принцесса! — воскликнул сир Кристон. — Скажи ему, чтобы отвалил, — прорычал Деймон. — И почему я должна выслушивать твои требования? — Он не уйдет, пока ты не скажешь, ублюдок не хочет меня слушать. — Может, это потому, что ты пьян в стельку и преследуешь девицу посреди ночи? — Я идиот. Великий, мать его, придурок. Мы не должны были идти туда, и я не должен был оставлять тебя, но теперь я здесь, — Деймон взял руку Рейниры в свою и поднес ее к губам, нежно поцеловав. Она все еще слышала, как сир Кристон стучал в дверь. Деймон выглядел раскаявшимся, но она все еще колебалась. — Откуда мне знать, что я все еще могу доверять тебе? Почему я вообще должна доверять тебе после… после такого? — Я не враг тебе, принцесса, клянусь тебе. — Не уверена, что ты когда-либо в своей жизни сдерживал обещание. — А ты бы хотела? Поклясться тебе, как все эти лорды? — Я думала, ты сказал, что я услышу от тебя эти слова, только если ты подведешь меня? — Да, принцесса, я знаю. Я подвел тебя, предал, я облажался, но я хочу все исправить, правда хочу. А теперь скажи, пожалуйста, своему верному псу, чтобы он свалил отсюда побыстрее. Скажи ему, что ты в безопасности. Я здесь по твоему приказу, клянусь тебе. Рейнира молча смотрела на него. Его голос был хриплым, словно захлебывающимся от эмоций, которые никто из них не мог распознать. Что-то сильнее, чем вина, глубже, чем желание. Она отрывисто кивнула и открыла дверь, чтобы успокоить сира Кристона. Рейнира вернулась в свою опочивальню, потратив при этом чуть больше времени, чем предполагалось, на то, чтобы убедить сира Кристона не вызывать королевскую гвардию, и что он может уйти на ночь, зная, что она в безопасности. Деймон уже сидел на ее кровати — он снял сапоги, голова его была откинута назад, глаза закрыты. — Дядя? — тихо позвала его Рейнира. Глаза Деймона распахнулись, но взгляд все еще был расфокусирован, он повернул голову, пока она закрывала дверь. — Рейнира? — голос Деймона стал тише. Перед глазами все мерцало, болела голова и грудь. — Рейнира, — Деймон опустился перед ней на колени, когда она подошла к кровати, его руки потянулись к ней. Рейнира гладила его волосы, слегка проводя ногтями по коже головы, а он скулил, прижавшись к ее бедру. — Ты бросил меня, — это не было обвинением. Он знал, что это правда. — Почему ты ушел? — Ты — Отрада Королевства, моя отрада, моя идеальная принцесса, а я использовал тебя, — Деймон говорил так, словно эти слова вызывали у него отвращение. Рейнира наклонила голову. — Я тоже хотела тебя. — Брать от кого-то то, что ты хочешь, и добровольно отдавать это — две разные вещи. Я пытался воплотить свои фантазии, но ты реальна, ты здесь, и ты заслуживаешь лучшего, большего. — Я была просто счастлива быть с тобой. Впервые в жизни отношения не пугали меня, я чувствовала себя с тобой хорошо, пока ты не остановился. Тогда мне просто стало неловко за свои желания. — Никогда… — Деймон посмотрел на нее, наконец-то найдя ее глазами, — не стыдись своих желаний. Никогда не позволяй кому-то другому стыдить тебя. Ты — Дракон, ты рождена для страсти. — Тебя это испугало? Мое желание? — Возможно, — вздохнул Деймон. — Встань, — потребовала Рейнира. Деймон приподнял брови. Она выжидающе смотрела на него, поэтому Деймон медленно поднялся на ноги. — Садись, — указала она на кровать. Деймон беспрекословно повиновался. Рейнира наблюдала за ним, за его мыслями, за колотящимся сердцем, когда она сократила расстояние и поцеловала его. Это было мягко, но в то же время горько, вкус вина подпортил впечатление. Когда они оторвались друг от друга, он коснулся ее носа и ухмыльнулся. — Ты нашел кого-то еще? Шлюху, чтобы снять напряжение? — Нет. Я думал об этом, но не смог. Поэтому просто пил, один. — Ну, теперь ты не один, — Рейнира вернулась в постель и потянула Деймона за собой. Он сбросил рубашку и бриджи и натянул на них одеяла. Деймон свернулся калачиком у нее под боком, положил голову ей на плечо и обхватил руками ее талию, словно желая доказать себе, что она рядом, что она настоящая. — Я тоже собиралась взять у тебя то, что хотела, не только ты использовал меня. — Я знаю, ты не скрывала этого, но ты заслуживаешь лучшего. Нам не нужно брать друг у друга то, что мы хотим, я охотно отдамся твоим желаниям, вдали от чужих глаз, реальность и фантазия размылись у меня в голове. — На самом деле, я не знаю, чего желаю. — Я научу тебя, если ты позволишь. Ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя желанной, свободной, открытой своим желаниям, а не заложницей ситуации. — Ты хочешь владеть мной? — Иногда эта идея манит, да. — Ты не станешь. — Я знаю. — Я буду владеть тобой. Ты будешь моим консортом. — Я все еще буду с тобой? — Деймон был приятно удивлен. — Я не злюсь, что ты не переспал со мной, Деймон: мне больно, что ты сбежал. Я привыкла, что ты уходишь, что тебя выпроваживают за дверь или ты бросаешь все во имя гордости, но бегство на тебя не похоже. Ты заставил меня чувствовать себя отвратительно. — Рейнира, я никогда… — Ты заставил меня почувствовать, что мое желание к тебе неправильно, хотя я знаю, что ты тоже хочешь меня. Если бы ты сказал, что хочешь остановиться, мы бы просто пошли куда-нибудь еще, или ты проводил бы меня домой. Это бы не разбило мне сердце. — Я действительно хочу тебя, очень сильно, и я хочу сделать тебя счастливой, — пробормотал он, касаясь ее кожи, эти слова были предназначены только для нее. Рейнира вздохнула. — Я сделаю все, что потребуется, чтобы доказать тебе это. — Мой отец всегда говорил, что любит тебя, но не может тебе доверять, — печально сказала Рейнира. Деймон лишь кивнул головой. Он знал, что думает о нем Визерис, как он оценивает его, его отход от традиций. Он был интересным, выдающимся, но не надежным, никогда не был Десницей, никогда ему нельзя было верить. — Я не могу так жить. Мне нужно знать, что я могу доверять тебе, мне нужно знать, что ты не сбежишь, если я скажу тебе, чего хочу. — Ты дракон, как и я, малыш. Я никогда раньше не встречался лицом к лицу с другим драконом, и ты победила. Наш танец был только началом, но я переступил черту и обжегся. Ты поешь ноты, которых я никогда не слышал прежде, повелеваешь мной без помощи кнута или цепей, и, признаюсь, эмоции пугают меня. Я ничего не чувствую к своей законной жене, и она меня ненавидит, а с Мисарией у нас было взаимопонимание, но не было настоящих чувств. Было товарищество, но не близость. Поэтому я был поражен тем, насколько страстной была ты, насколько открытой, дающей, но и жаждущей брать. Я больше не буду убегать. Ты дракон, ты заслуживаешь того, чтобы тебя почитали, а не боялись. — Так ты сожалеешь? — Конечно. — Ты никогда не извиняешься, не так ли? Ты растеряешь всю свою гордость, если признаешься, что тебе стыдно? — Мне жаль, Рейнира, я подвел тебя, — Деймон говорил медленно, словно сквозь стиснутые зубы. Девушка просияла. — Ты уже взрослая женщина, а не ребенок, я не могу ожидать, что ты будешь следовать моему примеру без раздумий, без собственного мнения. — Ты теперь тоже другой человек. Война изменила тебя больше, чем я думала. — Как это? — На поверхности больше от человека, чем от дракона, гнев и страсть все еще там, внутри, но ты боишься причинить мне боль, как отец. — Возможно, — усмехнулся Деймон. — Мы оба выросли, изменились с тех пор, как ты в последний раз был дома, дядя. Я готова принять тебя таким, какой ты есть, если ты готов принять меня, но я не могу обещать, что это будет легко. — Я буду здесь до тех пор, пока ты нуждаешься во мне, милая. Деймон прижался поцелуем к ее плечу. Она провела рукой по его шее, чувствуя чужой пульс под кончиками пальцев, ощущая запах пота на его коже. В его объятиях, в своей постели, вдали от любопытных глаз людей в доме удовольствий, она чувствовала себя в безопасности. — Думаю, ты все еще должен мне достойную ночь в городе, — прошептала она. Деймон хмыкнул. Рейнира чувствовала, как сон зовет ее, тянет к себе, но ей вовсе не хотелось закрывать глаза. Девушке хотелось смотреть на Деймона, чувствовать его тепло рядом, наслаждаться домашним уютом, за которым он вернулся, который теперь был возвращен и ей. Она впервые за долгое время заснула без помех, как и он, нежась в объятиях друг друга, напоминая друг другу, что они должны остаться вместе, что больше никого не будет, что они неприкасаемые и непоколебимые. Пока их не нашли в постели.