Формалин

      — Аякс, мне не нравится что с тобой происходит. Уверен, тебе тоже. Давай решим эту проблему? — звучит тревожный голос рядом с Аяксом.       — Как? — пауза. — Разойдёмся? — и резкая усмешка, сорвавшаяся из губ его прозвучала слишком легкомысленно.       — Нет. Может, тебе наконец стоит довериться мне и пообщаться со специалистом? — Михаил стоит с хмурым лицом, но действительно волнуется       — Малыш, я абсолютно здоров, — мальчишка берёт за руки своего партнёра и смотрит прямо в зелёные глаза, ядовито улыбаясь.       — Ты-то сам так считаешь?       — А тебя что-то не устраивает во мне? — тут же улыбка с лица спадает.       — Я… беспокоюсь о тебе.       Чайльд цыкает и отпускает руки Михаила, расставив их по бокам от злости. Ярость медленно начинает проскальзывать в ещё недавно улыбающемся лице.       — Или о себе? Так, может, нахер меня?! Живи в своё удовольствие! — он срывается. Человек перед ним, кажется, пугается ещё больше.       — Ты другой. Минуту назад я разговаривал с тобой, но стоит сказать что-то не то, как ты тут же меняешься, — Михаил видит в глазах Чайльда бушующее море, которое всё никак не стихает. Оно способно снести всё на этом свете.       — Ха-ха! И что? Тебя же привлёк я такой, какой есть. Так что тебе не нравится?! — на лице Тартальи появилась вновь сумасшедшая улыбка, а слова ранили сердце партнёра, разрезая клинками его на части.       — Твои перемены, — отвечают ему тут же.       — Так может тебя надо убрать, а не меня менять? — Чайльд усмехается уже в который раз, явно показывая своё недовольство, смешанное с весельем.       — Слушай, я записал тебя к психотерапевту. Пожалуйста, сходи к нему. Хотя бы просто посмотри что это такое. Ради меня, м? — Михаил приобнимает своего парня, стараясь говорить не так напряжённо, как прежде. Взгляд Предвестника стеклянный. Психотерапевт?       Чайльду не нравится то, что сделал Михаил без его согласия. Но он стерпит, ведь… Любит?       — Как пожелаешь, дорогой. *** Аякс выходит на огороженную крышу элитной многоэтажки. Раздражение, гнев, непонимание — всё это сливается в единое чувство. Чёрт знает как его описать. Неприятное — этого достаточно. Чем-то походит на чувство вины. Хотя за что? Пф-ф, будто он держит кого-то. Вообще Аякс не курит, но Чайльду плевать, поэтому из припрятанной упаковки достаётся сигарета и начинает тлеть от поднесённого огня. И понеслась чреда мыслей: «Михаил… А у меня вообще остались какие-то чувства к этому человеку? В последнее время лишь раздражение и пустота. Хотя… Комфорта никогда и не было. Ни с этим, ни с другими партнерами. Чёрт, да что же не так? Будто проблема не в людях, а лично во мне. Вон, даже родителям не нравится что-то, а они, вроде, должны любить своих чад такими, какие они есть. Неужто, все настолько плохо? Ещё и к мозгоправу отправил этот дурак… Не устраивает? Ну и катись! Словно реально любит. Это ведь невозможно! Тут чистый временный интерес, а этот тип что-то сделать пытается. Странный… Он же очередная рыбка — развлекуха — что место заполняет. Одна умрет — купишь новую, да и всё.» Ну вот, слишком глубоко в мысли… Сейчас пойдут вопросы из ниоткуда.

— Ты хочешь всю жизнь так прожить?

— А что не так? Каждый дрочет, как он хочет, а я выбрал именно такой способ. Кому не нравится — вон дорога на все четыре. Вперёд! Доебался ведь ещё, — произносит в пустоту Чайльд. Будто в надежде, что его поймут. Пошла вторая сигарета. «А вообще, жизнь-то у меня так себе: не скучно, потому что я не один. Ну, как… пока в себе разберёшься — заскучать не успеешь. По сути, у меня кто есть? Я, я и я да родня. Царица? Вот только на работе мне и хорошо. А в остальное время что делать? Решил как-то жить работой, и что вышло? Отключился прямо на задании от переутомления, а потом ещё четыре месяца мурыжил себя в больнице… Надо бы без подобного впредь.»       — Аргх. Даже возвращаться не хочу. Что там на этой бумажке? Аякс достает скомканную бумажку, что дал ему Михаил. — Чжун Ли… Квалифицированный, — Чайльд хмыкнул. — Ишь какой. Павлин. И номерок написан, вот это честь… Ну, давайте попробуем, Чжун Ли. Номер набирается, а в Аяксе пробуждается интерес к неизведанному: новая личность, манипуляции, соблазн, привязанность. Что же можно будет применить к нему? Долго не отвечает. Естественно: почти ночь, но энтузиазм примчаться прямо сейчас и узнать кто же это, разрастается в геометрической прогрессии. Гудок. И трубку берут. Низкий, бархатистый, космический — как передать? — невообразимый голос завораживает с первых секунд. — Доброй ночи, — обычное приветствие, но в них слышатся нотки усталости. — Не знаю Ваш номер. По какому делу звоните? А Аякс замирает — ни подвинуться, ни слова вымолвить. Внутри уже пылает желание слушать дальше, увидеться, узнать, кто обладает таким голосом. Предвкушение и ярый интерес. — Молчите… У вас истерика? Мысли в кучу, сердце спокойнее, и первое слово вымолвлено: — Господин Чжун Ли? Я ваш новый клиент. У нас назначен сеанс на другое время, но можно ли его перенести на сейчас? — Понятия не имею кто вы, но почему бы и нет? Если вам нужна помощь — моя задача её оказать. — Не нужна мне… — Тарталья цыкнул, но воздержался от продолжения своей фразы. — Просто хочется ускорить процесс. На другом конце слышно усмешку. И ответ уж неизвестно: желанный он или нет. — Ну, приезжайте. Адрес на визитке есть. До встречи, Аякс. Звонок сбросывают. — Тц. Сказал же — павлин! Видите ли, догадался он — кто я. Молодец какой, — Чайльд позлился, а после его губы одолела широкая, довольная улыбка. — Но голос… мать моя, я готов примчаться туда сейчас же. Адрес… ничего себе райончик. Дорого-богато. Давайте же проверим, что это за личность такая. ••• Как и было ожидаемо, Аякс примчался по нужному адресу. Перед ним небоскрёб. — Чёрт, да это местечко уж получше моего будет… Сколько же ему придётся отвалить денег? Чайльд входит в здание, долго поднимается на нужный этаж и ещё пару минут мнётся у двери, так и не решаясь позвонить, да только дверь отворяется прямо перед носом и мужчина, выглянувший из-за неё, окидывает рыжего взглядом. Похож он, вроде бы, на человека лет двадцати пяти, длинные волосы заплетены в хвост, который свисает с широкого плеча. Что уж не скажешь о глазах: они словно светящееся золото. — Вы приехали на дверь полюбоваться или поговорить? Парню становится несколько стыдно, но как обычно виду он не подаёт. Как говорит Чайльд: включаем режим сучки. — Красиво у вас тут. Боялся вы будете не вписываться. Доктор резко усмехается. — Так пройдёмте. Или вам тут привычнее? — в голосе его звучит издёвка. Ну, всё. Начинается культурное унижение друг друга. Аякс проходит в квартиру, снимает пальто и, даже не спросив, проходит дальше. Зайдя в какую-то комнату, из которой исходит приглашающий свет, усаживается в одно из кресел возле панорамного окна. Оно было закрыто занавесками. Мужчина проходит следом, занимая второе место напротив. — Итак, что же привело вас ко мне? — А вы не экстрасенс? Я думал, что мне тут выставят диагноз, пропишут таблеточки и вперёд в дурку, — Аякс явно доволен сказанным. — Сочувствую, что у вас был столь печальный опыт, но я не занимаюсь засаживанием нуждающихся в помощи в легальные камеры пыток, — о-о, как же парня бесил этот навык парировать буквально все издёвки. Аякс уже продумывал, чем бы задеть «господина», но его мысли резко оборвали. — Вам приходилось переживать чувство одиночества? Этот вопрос заставляет Чайльда растеряться. Даже слишком… — Воу-воу, как мы стартанули. А есть вопросы попроще? — врач смеряет его взглядом, который так и твердит: «Прекращай это». Аякс решает в очередной раз отшутиться. Он ведь не за помощью приехал, а от скуки. — Знаете, вокруг бегают столько людей, а без меня все рушится. У меня просто нет возможности, почувствовать себя ненужным или каким-то не таким, — ответ озвучен. Психотерапевт выгибает бровь. Прокол пошёл, и Чжун Ли его тут же замечает. Лишнее уточнение: «ненужный» и «не такой». Значит, он уже думал о себе в таком ключе. Психотерапевт оставляет записи на приготовленном блокноте, расположенном на своём колене. — Вы же не против, если я буду оставлять пометки для себя? — Да на здоровье. Все равно ничего не выйдет, — Чайльд отвечает, убрав руки за голову с широкой улыбкой. Ещё заметка: «Отсутствие веры в лучшее», «Безнадёга». — Был ли в жизни момент, когда всё надломилось? Когда что-то очень напугало? Снимите эту маску, давайте начистоту. — Пхах, — Чайльд рассмеялся. — Да у кого его не было? После этих слов, он долго думает. Да так, что даже не слышит собственного имени. — Да, все переживали потрясения. И, конечно же, я — не исключение. Чжун Ли заинтересовался: наконец хоть что-то, кроме шуточек в виде защитной реакции. — Расскажите о них, пожалуйста. — Господин Чжун Ли, — эта тема явно не нравится говорящему. — Я не вижу смысла ворошить прошлое. Собеседник хмурится вновь за последний час. — Так, значит, вы не заинтересованы в помощи. Она вам просто-напросто не нужна. Вероятно, вы только что поссорились с человеком, стало скучно и… Одиноко. За неимением друзей, видать, я был единственным кандидатом на ночной приём. Но вы пока не готовы, поэтому это место открыто для вас в любое время. Как соберётесь — я жду. Можете остаться на ночь, мне не принципиально. Как никак, ехать в место конфликта так и не остывши — плохая идея. Аякс зол. Нет. Чайльд зол. Но пока лишь пассивно. — Уверяю, я ещё надоем Вам. А от предложения поспешу отказаться. Удачи, — парень встаёт и покидает квартиру.

Он не приехал ни на утро, ни через день, два. Всё это время Аякс не появлялся и дома. Спустя неделю что-то сподвигло его вернуться к терапии. В этот раз он даже не стал звонить, а сразу зашёл, желая показать себя, но ненароком застал доктора, выходящим из душа. Картина заставляет Тарталью замереть на месте, разглядывая и запоминая этот момент в голове. «Архонты… Такие люди реально существуют? Тело, зататуированные руки до плеч, голос, личико… Да в нём всё божественно.» Даже не взглянув на вошедшего, Чжун Ли говорит: — Я не намерен извиняться, это ведь вы ко мне так неожиданно ворвались, — мужчина накидывает на своё плечо полотенце. — Проходите, я сейчас подойду. Моракс собирается уйти в комнату, но его останавливают. — Мы могли бы и так побеседовать. Только мечты Аякса весьма жестоко обрывают. — Нет, — ответ озвучивается для Тартальи грубо. — Пока вы мне не откроетесь, и мы не станем ближе, то ваши желания вне консультаций не имеют веса. Аякс щурится. Оу, как он заговорил. — Вы точно квалифицированный специалист? Как-то непрофессионально общаетесь. — У меня свои методы, — Чжун Ли аккуратно выдергивает свою руку из хватки пациента. — Так вы дадите мне одеться? Или будут ещё какие-то прихоти? Последовало молчание, и Чжун Ли покидает гостиную, предварительно указав посетителю на кресла в зале. Через несколько минут психотерапевт выходит из спальни в своей рабочей одежде, состоящей из бежевой рубашки и чёрных штанов, и начинает беседу, усаживаясь в кресле поудобнее. — Итак, я не спросил это ещё в тот день и обратился по имени, которое мне и сказали использовать, но имеются ли слова против того обращения? — мужчина смотрит на пациента, начиная диалог со столь обычного вопроса. — Пожалуй, нет. Можете звать меня Аяксом. Так будет проще. — Так вам комфортнее быть Аяксом? — Мне комфортно со всеми. — Однако… — не успевает Моракс закончить предложение, как его сразу же перебивают. — Я пришёл, чтоб Вы мне помогли или искоренить это, или что-то другое, — Аякс закидывает ноги на маленький столик, совершенно не волнуясь о приличии в чужом доме. — Чего же вы сами хотите? — скрестив руки на груди, мужчина с приподнятой бровью смотрит на своевольные действия парня, которого не заботило то, что он находится на сеансе у человека, которого видит и сидит у него «в гостях» лишь второй раз. — Господин Чжун Ли, если б я знал, то разобрался бы сам, — Аякс привстаёт и с улыбкой берёт со столика стакан с водой под недовольный вздох. Уже усевшись обратно в кресло и отпивая воду, подготовленную для самого терапевта, он с лёгким соблазнением поглядывает на почти светящиеся глаза поверх кромки стекла. И вскоре психотерапевт довольно хмыкает на такой жест. — Аргумент. — И? Что же дальше, мой спаситель? — Чайльд ехидно улыбается мужчине, который, в свою очередь, сидит с задумчивым лицом. — Что будет, если мы объединим всех вас в одного? — Тарталья — это гибрид Аякса и Чайльда, — он хмурится на такой вопрос. Чжун Ли что-то знает. Сам юноша ему не объяснял ничего. Уверен, Михаил тоже, ведь тот слишком туп, чтобы понять всю суть «проблемы». — Куда уж дальше? — Хм… Так он вас устраивает? Может, попробуем оставить лишь его? — Чжун Ли предлагает это, сложив руки в замок перед собой, чуть наклонившись корпусом вперёд. — Не могу сказать да. Но и нет тоже. Психотерапевт протяжно протягивает «о» и прикладывает сложенные пальцы к переносице. — Занятно… Тяжелый случай. — Именно за это я и заплачу вам такие деньги. — Верно, это очевидно, — мужчина делает небольшую паузу, затем продолжает. — Ладно, начнём с простого: что вы чувствуете, когда отнимаете у кого-то жизнь? — Тарталья замирает и задумывается на мгновение. — Ничего… Это делает Чайльд, у него ведь нет чувств, — Аякс хмуро поднимает взгляд на потолок, закинув руки за голову. — Однако вы помните — остаются эмоции или послевкусие. Так какое оно? Чайльд недолго размышляет над этим вопросом. Его лицо выражает некую неуверенность, хотя с виду кажется самоуверенным мальчишкой, который отвечает всем сразу невпопад. — Я чувствую отдачу оружия и холодную сталь в руке, — парень возобновляет зрительный контакт с Чжун Ли и расслабляется. — И всё? — Думаю, ещё наслаждение и гордость, по типу: «Я выполнил поручение», «Я справился». — То есть, вы гордитесь своими действиями? — мужчина вновь складывает руки в замок после того, как делает заметки в блокнот. — Нет, — Тарталья пожимает плечами. — Я горжусь своей целеустремленностью. — Что ж, это похвально… Временами, — и прикладывает кулак ко рту, откашливаясь. — Итак, вам нравится то, чем вы занимаетесь? — Определённо. — И убийства не отталкивают? — Лишь притягивают, — и весело закрывает глаза. Тарталья и Чжун Ли молчат несколько минут в и без того кромешной тишине. Первым нарушает её психотерапевт. — Мы можем поговорить о семье? — Знаете, вам, всё-таки, уже открыты дороги даже в самые сокровенные уголки моей души, — Аякс преследует какие-то свои цели, говоря подобное. Он неотрывно смотрит в янтарь, сложив свои руки на коленях. — Хм… — Чжун Ли хмыкнул. — У вас есть душа, это уже хорошо. Что ж, как ваша семья к этому относится? — Родители не одобряют, — юноша тяжело вздыхает, отводя взгляд. — Отец чуть ли не отказался от меня, а матушка вечно подавленно чувствует себя, когда вспоминает об этом. — А братья, сестры? — Они… — Тарталья заминается. На переносице появляются небольшие складки от хмурого лица. И внезапный вопрос: откуда такая конфиденциальная информация у него? — Не знают. Мужчина удивиляется такому ответу. — Вы пускаете им пыль в глаза. — Ну, приходится... Я не хочу, чтоб они пошли тем же путём. — Так вам не нравится нынешняя версия себя, — кажется, для Чжун Ли такой ответ какой-то странный. — Я достоин лишь такой участи, но Тевкр, Тоня, Антон — они все не должны быть такими же, как я. Это ужасно, сложно и больно… Я не здоров, но хочу, чтоб они прожили счастливую жизнь, — Аякс был очень искренен в ответах, раз уже доктор много чего знает о нём. Благополучие семьи было одним из важнейших ценностей в его жизни. — Для вас это не счастье? — В какой-то мере — нет. Я кайфую от этого, но в тот же момент оно подавляет меня, потому прекрасно всё понимаю. — Вы хотите исправиться ради себя? Или потому что кто-то так захотел? — Чжун Ли нахмурился. Последовала минутная тишина. — Я сам захотел. — А вот мне кажется, что нет, — Аякс хочет возразить, но не дают. — Никогда не делайте одолжений. Сами хотите — действуйте, плевать на последствия, и если вы уверены — вперёд. Но сейчас всё это не ради себя. Может, для других? Может, для возлюбленного? Но факт того, что вы игнорируете собственные чувства и делаете то, чего от вас ожидают — остаётся фактом, — психотерапевт опирается рукой о щёку и мотает головой, недовольно глядя на пациента, принимая для себя окончательное решение. — Я делаю это только ради себя, — как отрезает. Он пытается заставить доктора поверить. — Сейчас говорите не вы, а Чайльд. Вы ведь стараетесь измениться ради кого-то, так не стоит. Чайльд недовольно цыкнает. — Я тут не за советом, а для лечения. — Зачастую родители не принимают выбор детей. Вы не должны так беспокоиться о непринятии отцом. — Я Вас услышал, — тон повышается, слышится явное раздражение. Обстановка определённо стала напрягать Аякса. — Вам стоит найти того, кто примет вас. Тот, ради кого вы измените себя — рано или поздно уйдёт, а обратно вернуть уже не получится, — он пожимает плечами. — Именно так ваша личность потеряется и безвозвратно уйдёт. Давайте так, начнём с простого: перед тем, как что-то сделать — всегда думайте. Считайте это своим домашним заданием. Каждое действие ведёт за собой необратимые последствия. Приучите себя к осознанности, — заключает наконец психотерапевт, скрестив руки на груди. — А это разве не те изменения, от которых вы так меня отговариваете? — улыбнувшись, спрашивает Аякс и выгибает бровь. — Это положительное качество. Ни от одного из них хуже не будет. — Хах, я постараюсь удовлетворить Вашу прихоть. — Уж пожалуйста, — Чжун Ли поднимается с белого дивана. — На сегодня, думаю, хватит. Я достаточно информации узнал, и мне стоит проанализировать всё сказанное вами, — немного помолчав, он продолжает. — Сегодня вы были откровеннее. — Ну, у меня язык не поворачивается врать Вам, — юноша следует за доктором, хлопая по плечу и хихикая. — Это похвально, — Моракс продолжает улыбаться. Подобный жест парня был неформальным для их отношений психотерапевта и пациента. — Тогда до следующей недели. Не забывайте мои слова. — Они будут мне сниться, — послав воздушный поцелуй Чжун Ли, Аякс выходит из дома Чжун Ли. — Тогда вообще отлично, Аякс, — мужчина, ухмыляясь, подходит к окну, смотря на город и видя вскоре фигуру Тартальи внизу. — Этот юнец ещё доставит мне проблем.       Мужчину забавляет такая возня. *** — Какие у вас планы на будущее? — На ближайшее будущее? Я планирую прибыть на родину. — Семью хотите навестить? — Чжун Ли смотрит на Чайльда, и на его лице появляется довольная улыбка при упоминании семьи, которая позже пропадает. — Не сказать, что это так… Скорее, рабочий момент. Но к ним заскочить придётся, иначе по шапке получу, узнай они, что я приезжал и не показался родителям. Хотя мелких я уже давно не видел. Пора бы, — Тарталья переводит взгляд на панорамное окно. — Наверняка это стресс для Вас. — Само собой. Знаете, не вдоволь выслушивать о том, какой я непутёвый уродился. Да и не хотелось бы вновь видеть беспричинные слёзы матушки. Вечно она всё утрирует… Придётся как-то пережить это. — Не боитесь проявления Чайльда? — на лице Тартальи вмиг появляется напряженное выражение лица. Конечно боится. Какой нормальный человек не будет бояться проявить свою самую ужасную сторону при семье? При младших, в глазах которых ты являешься самым лучшим и примерным старшим братом? — В какой-то мере, да… Собственно, поэтому я и хотел бы попросить вас отлучиться туда со мной. Это возможно? — пациент очень надеялся на согласие. — Хм… Такой выезд стоит немалых денег. Ещё и учитывая, что мне придется всё оставить. — Плевать. Я заплачу столько, сколько потребуется. Вы согласны? — Ну, я не могу подвергать опасности вашу семью. Хотя, — мужчина снимает очки, складывая их на столик. — Мне, честно говоря, несколько всё равно, но я забочусь о вашем благополучии, а если что-то пойдёт не так — оно пошатнется. — Приму это за согласие! — Чайльд достаёт свой гаджет и что-то записывает под довольный взгляд Моракса. — Я сообщу вам о дате вылета и всё подобное. — Хорошо. Давайте вернёмся к началу. Я имел ввиду в общем ваши планы на дальнейшую жизнь. — Сяньшэн, я не привык думать наперёд. Зачем что-либо планировать, если так или иначе все разобьётся о суровую реальность. Оно мне надо? Строить ожидания, а после разочаровываться... «Мы все просто умрём в конце. Так что лучше веселиться до этого времени, чем постоянно переживать о чём-то». — Весьма депрессивно звучит. — Это реализм, — парень хмыкает, прикрывая свои глаза. — Ведь если бы можно было спланировать всю жизнь — это было бы неинтересно. А божества любят позабавиться, разрушив чью-то мечту или отняв чью-либо жизнь. — Так Вы вините во всём богов? — Моракс удивляется суждениям Аякса о божествах. — Я, конечно, двинутый, но не настолько. Но согласитесь, это проще найти, казалось бы, источник своих проблем и винить во всём его. Возникает ощущение, будто ты сам ни в чем не виноват, и это лишь случайности; происки кого-то свыше. — Я понимаю, о чём вы. Люди часто так делают, но очень редко догадываются о причинах подобных действий. Я рад, что вы сами к этому пришли. — Когда у тебя никого нет, то только и остаётся, что думать о жизни да о себе. — Я позже проверю вас на наличие дистимии, — Чжун Ли записает в свой блокнот об этом. — Да пожалуйста. Всё время мира — ваше.