The Sense

      Старые кольца на гардинах издают противный скрежет, когда Рики зашторивает окно, почему-то прячась от бледного лица полной луны, пока в воздух взлетает столб пыли. Помещение мгновенно поглощает темнота, будто набегает из другой комнаты и, словно большой наглый кот, старается занять как можно больше места, развалившись на постели и вытянув лохматые лапы. Но ее сгоняет на пол маленькая желтая настольная лампа, стоит Рики нажать на кнопку включения.       «Болит»       Он крутит это в голове все свои семнадцать лет, так же, как без устали по дорожным трассам мелькают машины, разрезая природную тишь; так же, как каждый день неровный кончик грифеля карандаша оставляет следы на шершавой и желтоватой бумаге.       «Сегодня сильно болит»       Он настолько привык к этому, казалось, уже фантомному чувству боли внутри своего тела, что при его внезапном исчезновении не вздохнул бы полной грудью, а просто-напросто не смог больше жить.       «Вчера болело не так»       Руки как-то машинально оказываются на середине груди, а длинные замызганные и растянутые рукава кофты сползают вниз, ближе к локтям. Рики замирает на месте и старается как можно медленнее набрать полные легкие воздуха, чтобы потом, когда отпустит, боязливо выдохнуть то, что останется, и как обычно заплакать.       «Может, завтра станет полегче?»       Темноту, сидящую в углу, с краев кусает свет от лампочки, что горит в кухне. Она подпрыгивает и сильнее прижимается к стене, почти так же, как и руки Рики давят на грудную клетку.       «Мне больно»       Он правда старается держаться. Пальцами давит так сильно, что чувствует грудину и ребра, так, будто пытается закрыть трещину в трубе, чтобы вода не затопила всю комнату. А на самом деле же затыкает дыру в душе, чтобы слезы не потекли с щек ручьем и не заставили его в который раз захлебнуться.       «Мне больно»       Дышать через нос уже слишком тяжело, Рики открывает рот и хватает маленькие кусочки воздуха, пытаясь как можно скорее проглотить их, прямо как вчерашним днем он скорее съедал будто украденную со стола булочку.       «Мне больно»       На ребра словно положили огромную бетонную плиту, Рики как будто чем-то придавило. Руки сжимаются, а ногти впиваются в кофту — он чувствует их на собственной коже даже сквозь ткань и кусает щеку изнутри, чтобы отвлечься от распирающей и жгучей боли.       «Мне больно, мне больно»       Он наклоняется вперед и падает лицом вниз, упираясь телом в собственные колени.       Ощущение, что в этот самый миг земля начнет содрогаться и поднимется ввысь, а небо, приклеенное где-то там на просроченный пва, начнет падать, рапирает грудь и выжимает весь воздух. Оно нагнетает так, словно вот он, Рики, уже лежит, раздавленный с двух сторон, а его кровь съедает одновременно и асфальт, и тонны облаков. Больно и одновременно никак.       Щелчок. Раз, два.       На третьем Рики трясет головой и моргает чаще обычного. — Очнулся, — звучит чей-то голос — знакомый, но Рики пока не понимает, кому он принадлежит. — Где ты?