Любовь, такая сука!

      КАНИКУЛЫ— столько счастья только в одном этом слове, даже выдача оценок за четверть не могла испортить это прекрасное настроение. Неделя отдыха без всякой зубрежки и надоедливых лиц учителей. Лика радовалась молча, ибо её счастье имело свойство пропадать, стоило об этом узнать хоть кому-то. Поэтому она сидела тихо на подоконнике, отдалённо от своих одноклассников, и ожидала, когда откроют кабинет. — Юнг. — Кажется, её хорошее настроение притягивало всякую нечисть. Дементоров, если точнее. Одного проворного змея в лице Виктора Петровича, которому, видимо, суждено появляться, когда она чувствует себя прекрасно. — И вам доброе утро, — дружелюбно произнесла она. Сегодня у неё было слишком хорошее настроение, чтобы позволить ему портиться из-за этой неприятной личности.       Виктор Петрович замер и подозрительно прищурился. Он осмотрел себя на признак каких-либо неприятных деталей, а затем недоуменно уставился на школьницу. От этой девчонки он не ждал ничего, кроме грубости. — Ты заболела? — осведомился завуч, даже позабыв о том, зачем подошёл. Ему явно хотелось наязвить, подгадить в душу, но не судьба.       Лика слишком наслаждалась замешательством со стороны завуча, чтобы оказать ему такую честь. Ей жутко нравилось наблюдать смесь эмоций на лице Виктора Петровича. Знай она раньше, что парочка доброжелательных слов сделают ему такое лицо, стала бы самым дружелюбным человеком на всём белом свете. Она снова ему улыбнулась и поинтересовалась: — Вы что-то хотели? — С окна слезь, — чуть помедлив, произнёс учитель, и после того как её ноги коснулись пола, внимательно осмотрел её. Тех бурлящих эмоций она уже в нём не вызывала. Не было того сильного гнева, желания навредить, уничтожить. Она всё ещё была мерзкой девчонкой, но сегодня тратить на неё свои силы ему не хотелось. Некоторые личные проблемы не заставляли появляться желание срываться на всём, что движется. И что таить, он просто устал. — Передай Стрельцовой… — начал он и немного помедлил. Сашку по фамилии он не называл, по крайней мере в обществе этой девчонки. — Передай ей, что в этот раз её оценку я исправил, но в следующей четверти таким добрым я не буду.       Лика немного нахмурилась, смотря на него непонимающим взглядом. Оценки? Ей казалось, что у Александры в русском языке точно хорошая оценка стоит. Если учесть её особые отношения с учителем, она должна быть лучшей в классе, но, видимо, её суждения были ошибочны. — И… хороших каникул, — бросил он и стремительным шагом унесся прочь.       Анжелика нахмурилась, пытаясь определить, почему с ней обошлись довольно дружелюбно. От этого учителя она точно не этого ожидала. Однако жаловаться было довольно глупо. Во всяком случае, это лучше привычной агрессии. И всё же что-то её настораживало. Грубо говоря, попа чуяла неприятности. Не мог же он быть так измотан из-за того, что готовил всё для школьного квеста, который был сегодня? Доппо Фукудзавович весьма трудолюбив, но он не изверг, чтобы доводить сотрудников до полного измождения. Она бросила последний взгляд в сторону, куда унесся учитель, словно надеясь получить ответы из воздуха, и шмыгнула в открывшийся класс. Она подумает об этом позже.       Александры ещё не было, поэтому Лика растянулась на парте, поглядывая на Дазая. Он выглядел довольно уставшим. Синяки под глазами отчётливо выделялись, и то, как он тер виски… Всё говорило о сильной головной боли. Она снова вспомнила Виктора Петровича. Возможно, одно связано с другим, но выводы она делать не спешила. С того разговора в машине прошло уже чуть больше недели. Всё это время Осаму Рентарович к ней не подходил. Вполне возможно, что у него что-то случилось. На самом деле, она была почти уверена в том, что Дазай на неё обиделся. Она поступила довольно грубо, хотя в том присутствовала и его вина, однако внутреннему человечку этого не объяснишь. Всю эту неделю она ходила с чувством неловкости и ощущением, что сильно оттолкнула человека, который отнёсся с искренностью. Каким бы надоедливым физик порой ни был, за эти почти три месяца он ничего ей плохого не сделал. Напротив, он ей даже очень хорошо помог.       Лика осмотрелась по сторонам. Сейчас все были заняты своими делами. Она поднялась со своего места и, прежде чем успела передумать, прошла к передней части класса. Она села на край учительского стола и опустила захваченную бутылочку с водой рядом с краем. Ей хотелось удостовериться, что разговор между ними останется приватным, поэтому она и села так близко к нему. — Выглядите вы ужасно, — начала она и неловко улыбнулась. С чего-то же начать разговор нужно было. Да и Саша вроде говорила, что начать разговор с парнем надо с лёгкой игривости. Она надеялась, что это прозвучало достаточно безобидно.       Дазай поднял на неё голову и слегка нахмурился. Поначалу ему подумалось, что это снова кто-то из девчонок решил с ним пофлиртовать, но, определив в девушке Юнг, немного приподнял брови в удивлении. Если она начнёт ему строить глазки, то он удостоверится в том, что утром вместо сахара в кофе добавил какой-то наркотик. — Зато ты прекрасно, — прокашлявшись, произнёс он и уставился на бутылку воды. — Что это? — Простое подношение. Я вообще… — Она замялась, а Дазай выдохнул. Не флиртует, значит, утром был сахар. — Хотела спасибо сказать. Вы помогли разобраться с оценками и, ну… кажется, я была достаточно груба в последнее время. — Груба ты была постоянно, — справедливо заметил Осаму и снова усомнился, точно ли это был сахар. — Но, пожалуй, и я был достаточно назойлив. А по поводу оценок — это мой долг как классного руководителя следить за справедливостью, — сказал он и выдавил из себя улыбку. Голова у него раскалывалась адски. — Ты ещё что-то хотела или только спасибо сказать? Я не хочу показаться грубым или что-то в этом роде. У меня просто… — Жутко болит голова? — закончила за него она, и он просто кивнул головой. — Не знаю, чем могу отблагодарить вас за всё, поэтому примите в дар от меня воду и Ибупрофен. — Лика достала из кармана брюк блистер, использованный наполовину, и положила рядом с бутылкой воды. — Вы могли мне не поверить, и в табеле бы сейчас у меня были сплошные тройки. А так даже пара пятёрок есть. — За такое благодарить не стоит, — Дазай благодарно принял лекарство и сразу положил в рот две таблетки. Возможно, не самое лучшее решение принимать лекарство от ученика, но его это особенно не заботило. — И не поверить я тебе не мог. Уж не знаю почему, но тебе я верю всегда, Юнг. Какая-то ты особенная… — произнёс он, заставив её удивлённо приподнять бровь. — Не смотри ты так. Какая ещё старшеклассница будет попадать в такие же проблемы, как ты?       Лика пожала плечами. — Справедливо. Но ведь и вы, получается, особенный. Не думаю, что какой-либо другой учитель стал бы тратить своё время и помогать мне.       Осаму фыркнул и помотал головой. Ни один нормальный человек не стал бы. Столько дерьма есть в жизни этой девчонки, а ведь он не так глубоко копнул. Но чтобы там у неё ни было, кажется, он тоже вляпался. Как иначе объяснить то, что он почти всю неделю ночевал у её подъезда, боясь, что из-за тоски по другу она решит ночевать на кладбище? — Лика, ты… если вдруг у тебя появятся проблемы. Я имею в виду помимо школьных, ты смело обращайся, я помогу, — Осаму медленно протянул руку, желая коснуться в знак поддержки, но вовремя вспомнил, что к касаниям она относится не очень хорошо.       В классе вдруг стало очень тихо. Лика заметила это не сразу. Она была слишком увлечена тем, что улыбалась своей смелости. Не каждый день она может набраться смелости, чтобы так свободно себя вести в обществе Осаму Рентаровича. Так ещё она смогла поблагодарить его и извиниться. На душе от того было достаточно приятно.       Первое, что бросилось ей в глаза, после того как внутреннее ликование утихло, было удивление на лице Александры. Она стояла в проходе и смотрела широко раскрытыми глазами на неё. Лика неловко ей махнула и осмотрелась. Другие школьники тоже смотрели на неё. Упс, кажется, она не подумала, как будет со стороны выглядеть её фамильярность. Она натянула на лицо привычную маску безразличия и спустилась со стола. В полном молчании она прошла за свою парту и опустилась на стул. — Что это было? — Александра подскочила к ней и удивлённо её осмотрела. — Ты флиртовала с учителем? — Чего, блять? С дуба рухнула? — Лика нахмурилась и покачала головой. Опять она за своё. — Мы просто разговаривали. Если тебе интересно, то я просто поблагодарила его за то, что он помог исправить мне оценки. — Уж не знаю, о какой вы там благодарности говорили, но искры между вами летали, — Александра всплеснула руками. — Я, конечно, рада, что тебя вытащили из твоей оболочки, но знаешь, мутить с учителем — идея так себе.       Анжелика очень раздражённо фыркнула. Она повернулась к подруге, желая сказать той пару ласковых, но осеклась. Саша выглядела измученной. Её глаза были немного покрасневшими, а отсутствие даже намёка на макияж навевало мысли о том, что у подруги что-то случилось. Для неё всегда было важно выглядеть хорошо. — Во-первых, не тебе меня судить, а во-вторых, мы действительно просто говорили, — спокойно произнесла Лика. — Что у тебя случилось?       Александра судорожно вдохнула. По ней было видно, что произнести вслух она не решается, но, кажется, Лика и так всё поняла. — Опять? — коротко спросила она, и Стрельцова поморщилась. — Там долгая история. Но в этот раз это действительно конец. — В её серых глазах собрались слёзы, которые были готовы вот-вот пролиться, но она их сглотнула. — Не заморачивайся.       Анжелика вопреки просьбе заморочилась. Как бы её порой Александра ни раздражала, она всё ещё оставалась ей очень близкой подругой. Ей было крайне неприятно видеть, как она медленно ломается внутри. Лика почти физически ощущала чужую боль, и от этого ей самой становилось нехорошо. В разгар игр она утащила подругу в туалет младшеклассников и закрыла за ними дверь. — Рассказывай, — со вздохом попросила она и села на окно. Саша помедлила и села рядом с ней. Она достала сигарету из потайного кармана в юбке и закурила, выпуская струйки дыма в приоткрытое окно. — Я не знаю… — тихо пробормотала Стрельцова и, выкинув окурок в окно, закрыла лицо руками. — Почему я такая дура? — всхлипывая, спросила она. — Только показалось, что всё хорошо, что всё получится…       Девушка беспомощно разрыдалась. Её плечи дрожали от беззвучных всхлипов. Казалось, что все слёзы она выплакала ещё вчера вечером, и то, что было сейчас, являлось крупицами тех эмоций. — Ты говорила, я помню. Он урод и что может так оказаться. Он сознался… — Она оторвала руки от лица и посмотрела на Анжелику. — У него жена… ребёнок будет… — Она всхлипнула. — Как я могла быть дурой и этого не заметить?       Лика промолчала. Единственное, что она могла сейчас сделать, это слушать чужой плач. Она сама не могла подобрать слов, поэтому неловко раскрыла руки для объятий. — Он… он сам сказал. Сказал, что не знал о ребёнке, хотел развестись, а сейчас… сейчас он не может поступить по-другому. Совесть, блять, у него проснулась. — Александра уткнулась носом в плечо подруги. — Самое страшное, я хочу ему верить… Господи, я готова ему поверить. Он чёртов мерзавец, а я готова ему поверить и простить… Я люблю его. Люблю, понимаешь? — Девушка потянулась к пачке сигарет и достала ещё одну. Ей хотелось выкурить сразу полпачки, но она сдерживала себя.       Анжелика не понимала. Она не знала, как можно любить кого-то настолько мерзкого, как Виктор Петрович. Сейчас к завучу у неё появилось ещё больше ненависти. Столько девочек пострадали из-за него, а больше всего Саша. Она, видимо, по-настоящему влюбилась, а он… он просто мерзавец, который её использовал. Правда, она почему-то иногда хотела верить. Почему-то, несмотря на всю её ненависть к нему, ей хотелось верить, что Сашу ценят по-настоящему, а не так… Похоже, она в очередной раз ошиблась, а страдать из-за этого подруге. — Мне хочется сказать тебе: а я говорила, но я не могу, — почти шёпотом произнесла Лика. Она медленно гладила волосы подруги. — Я никогда не влюблялась, и я не знаю, как поддержать тебя. Любовь иногда та ещё сука. А у тебя этой любви будет ещё навалом. Подожди, когда переболеешь этим червём. — А если не переболею? — шёпотом спросила Александра, и Лика сжала её чуть сильнее в объятиях. — А куда ты денешься? — Лика вздохнула, а затем хитро прищурилась. — Может, обратишь свой взгляд на Колю? — Нет! — Саша ожила и отстранилась. — Только не он. У подруг парней не увожу.       Лика хотела произнести, что он ей вообще-то не парень, но промолчала. — Может быть, Осаму Рентарович… — задумчиво протянула она, а затем помотала головой. — Хотя нет, хватит с меня темноволосых. Теперь только на блондинов смотреть буду. Слушай, а пошли в клуб сегодня, — Александра утерла слёзы окончательно. — Не хочу дома тухнуть. Идём.       Лика задумалась. Перспектива быть в толпе пьяных людей её не радовала, но сейчас отказать подруге она не могла. Да и в любом случае отказ только бы отсрочил неизбежное. — Ну, пошли. Однако я уйду сразу, как мне надоест или станет не по себе. И ты меня уговорить остаться подольше не будешь. — По рукам!       Клуб, выбранный Александрой, ожидаемо был похож на какое-то захолустье и находился за три пизды от дома. По своей воле в эту местность Анжелика бы не сунулась. Про такие районы, как эти, обычно снимают документальные фильмы, как о местах, где самые страшные маньяки расправлялись со своими жертвами. Сам клуб, вероятнее всего, был не очень, особенно если учесть, что вход располагался у какого-то подвала, рядом стоял мусорный бак.       Анжелика нервно повернулась к подруге, что нацепила короткое платье. В таком виде у неё точно будет много ухажёров. Сама Лика предпочла более простую одежду: худи и джинсы. — Я, конечно, всё понимаю: горе, ростовчанин, но ведь можно было что-то получше выбрать. — Ой, да не начинай. — Александра махнула рукой. — Это хороший клуб. Тем более тут мой знакомый работает, так что у нас будет алкоголь.       Внутри всё оказалось на самом деле не так ужасно. Музыка, правда, была жутко громкой, и у Лики практически сразу заболела голова. На танцполе было полно народа, а вот у бара довольно пусто. У клуба был второй этаж. Там располагались стойки и VIP-места для каких-нибудь богачей, случайно забредших в этот клоповник. Яркие огоньки от софитов неприятно резали глаза, но для Александры, похоже, это не было большой проблемой. Она чувствовала себя прекрасно в такой атмосфере. Виляя бёдрами в такт музыке, она утащила подругу к барной стойке. — Привет, Светик, — поздоровалась она с барменом, и тот, явно обрадованный встречей, перегнулся через стойку и обнял девушку. — Когда ты говорила, что заглянешь, я думал, что ты имела в виду, что заглянешь как-нибудь на выходных. — Только не говори, что не рад меня видеть, — она надула губы, и бармен покачал головой. — Я, кстати, не одна в этот раз. Знакомься, моя подруга Анжелика. — Она указала на девушку, что уже села на высокий барный стул. — Это Светик… Святослав.       Светловолосый парниша улыбнулся и махнул рукой.       — Ну, вы тут общайтесь, а я танцевать.       Саша упорхнула в сторону танцпола, где люди неистово дёргали телами, пытаясь попасть в такт музыки. Анжелика проводила подругу взглядом и сложила руки на барной стойке. Желание здесь находиться таяло с каждой секундой.       Она задумалась и не заметила, как ей поставили яркий коктейль. — Я не заказывала. — Подарок заведения, — ответил парниша и подтолкнул коктейль ближе. — Это безалкогольный мохито с пищевым красителем, — пояснил он, заметив, как она изучает взглядом яркий напиток. — Спасибо, — девушка благодарно улыбнулась и сделала глоток. Приятно холодная жидкость скатилась по горлу вниз к самому животу. Она зажмурилась, ощущая привкус цитрусового фрукта.       Её желание спокойно посидеть никто учитывать не стал. Александра прибежала минут через сорок, и, заказав что-то алкогольное, уволокла её в сторону танцпола.       Там было жарко. Запах пота, смешанный с алкоголем, витал в воздухе. Анжелика сгорбилась, стараясь быть как можно незаметнее. Рядом дёргались люди, пытаясь выдать свои движения под дикий бит за танец. Девушка зажала руками уши. Музыка была слишком громкой, неприятно била по ушам и вызывала головную боль. Больше всего на свете Анжелике хотелось уйти домой.       Перед глазами всё начало плыть. Она зажмурилась, а затем медленными шажками направилась в сторону бара, желая немного посидеть и отдохнуть. Ей была не совсем понятна реакция организма на алкоголь. Она выпила один напиток с небольшим содержанием спирта. Возможно, свою работу делал пустой желудок. — Ты куда? — возмущённо поинтересовалась Саша, перехватив подругу на половине пути. Она совсем не была похожа на человека, который несколько часов назад безутешно плакал. — Мне нехорошо. Я посижу немного, — чтобы услышать хоть что-то, приходилось кричать, что тоже плохо влияло на её больную голову. — Хорошо, но если совсем плохо станет, иди домой. Только напиши, чтобы я зря тебя не искала, — Александра вновь скрылась в толпе людей, а Анжелика, поменяв свой маршрут, отправилась в туалет.

Пожалуй, ей было очень плохо. Даже слишком сильно плохо.

      Уборная встретила её неприятным запахом мочи и прочими естественными выделениями. Она сморщилась и быстрым шагом направилась в самую дальнюю кабинку. На её счастье, тут было довольно тихо. Она села на закрытую крышку унитаза и откинула голову назад. В глазах опять неприятно помутнело. Ей было очень плохо. Дрожащей рукой она достала из кармана телефон. В голову пришёл один номер.       На который звонить она не решалась. Как бы сильно она ни ценила Куникиду, она не смогла бы вытерпеть беспокойство в его глазах. Со слезящимися глазами она нашла номер Дазая. Это был единственный взрослый, к которому она могла свободно обратиться. Ну, была не была. — Да? — Хриплый со спросонья голос раздался в трубке, и у девушки пошли мурашки по телу. — Лика? — Да… — Девушка прокашлялась. — Вы сейчас очень заняты? — Нет, — по голосу Дазая было слышно, что он слегка насторожился. — Что-то случилось? — Вы можете меня забрать, пожалуйста? — жалобно всхлипнула она. — Меня подруга в клуб затащила. Мне нехорошо стало. Заберите меня, пожалуйста…       Она была на грани слёз из-за неловкости и абсурдности всей этой ситуации. Осаму Рентарович наверняка думает, что она какая-то малолетняя дура, которая решила напиться. — Заберу, без проблем. Скажи адрес, а лучше геолокацию. — Лика кивнула головой, а затем поняла, что он этого не видел. — Хорошо.       Минуты ожидания показались часами. Девушка закрыла глаза и откинулась на кафельную спинку унитаза. Желая отвлечься от собственного ужасного самочувствия, она невольно прислушалась к приглушённым голосам. — Ну так у него, по-любому, был роман на стороне, — говорил приятный женский голос. — Вот не думаю, что если у них всё было так плохо перед её беременностью, он собирался хранить верность. Если уж на то пошло, то он под самый конец последнего триместра заявился. Мол, жить он без неё и дочки не сможет. Это, наверное, отец Милы пригрозил ему, вот он и вернулся. Но зря она будет ожидать от него верности. — Ну и то верно, — вступил в разговор второй женский голос. Он был немного грубее, и в нём чётче проявлялся алкоголь. — Мне кажется, брак у них не сложится. Нужно было ей сразу на развод подавать и аборт делать, когда он в первый раз ушёл. Сейчас будет страдать только ребёнок от их скандалов.       Кто-то из девушек глубоко вздохнул, а затем тот приятный женский голос снова вступил в разговор. — Я слышала, что он в школе работает. Вот скажи, зачем человеку с долей в крупной компании работать в школе? — Может, у него фетиш на маленьких школьниц? — предположила другая девушка, и они обе невесело рассмеялись.       Лика вновь подумала о Александре и Викторе Петровиче. Наверняка подруги его жены говорят о нём что-то подобное, перемывая косточки. Хоть бы у него от тщательного мытья этих косточек артрит развился, злорадно подумала она и отвлеклась на пришедшее сообщение.       Осаму уже приехал, и Лика, пошатываясь, вышла из кабинки. Головокружение усилилось от смены положения, и она прислонилась к стене. Разговор девушек затих. Лика поняла, что их внимание сосредоточилось на ней.       Одна из девушек обеспокоенно нахмурилась. — Эй, с тобой всё в порядке? Помощь нужна? — Лика слегка кивнула, и её взяли под руку. — Как же ты так? — спросил приятный голос. — Не знаю, — честно сказала Анжелика и сморщилась.       В основном помещении клуба, по ощущениям, стало вдвое громче. Она морщилась и жмурила глаза. Если бы не помощь незнакомки с приятным голосом, она бы не дошла до выхода.       У самого выхода её подхватил на руки Дазай. В обычное время она бы точно возмутилась, сейчас же было абсолютно всё равно, кто её несёт и куда. Свежий, прохладный воздух приятно остудил внутренности и помог прийти в себя. Её усадили в салон машины. Дазай присел рядом с открытой дверью, на корточки, чтобы заглянуть ей в лицо. — Ты как? — На удивление мягко поинтересовался он. В его голосе не было ни намёка на осуждение, лишь лёгкая тревога. — Сейчас лучше. Спасибо. — Она хотела благодарно улыбнуться, но передумала: ей показалось, что это неуместно. — Ты пила? Только ответь честно, пожалуйста, — попросил Дазай, и Лика кивнула. — Пила. Один стакан. Что это было, не знаю. Но вроде не что-то очень крепкое.       Мужчина нахмурился и посмотрел на неё с ещё большим беспокойством. — Мне подруга дала коктейль, — попыталась успокоить его девушка. — У меня организм отреагировал так, потому что я ничего не ела с самого утра. — Ну ты даёшь… — Осаму покачал головой. — Даже дети знают, что пить на голодный желудок — идея, мягко говоря, хреновая, — он вздохнул и поднялся. Кажется, у него где-то на заднем сидении была бутылка воды.       Осаму обошёл машину, сел рядом с Ликой и протянул ей воду. — На, пей. Полегчает, — он проследил взглядом, как она начала пить, а затем завёл машину. — Ну, дорогая, выбирай. Либо к тебе, либо ко мне.       Лика подавилась и уставилась на Дазая полным недоумения взглядом. — Куда? — уточнила она, резко протрезвев. — Я тебя одну со всеми последствиями алкогольного опьянения не оставлю. Так что выбирай, где ночевать будешь. — Он посмотрел на неё спокойно, выписывая её замешательство. — Ко мне, — после короткой паузы тихо произнесла она.

***

      На горизонте появлялись первые признаки рассвета. Облака окрашивались в ярко-красный, переходя в бледные оттенки по всему небу. Александра сидела, прислонившись к решётке, мутным из-за алкоголя взглядом наблюдая за мужской фигурой, разговаривающей с полным офицером.       В её голове творился полный кавардак, но она всё же помнила, как позвонила Виктору Петровичу. Сейчас он, сонный и с растрёпанными волосами, делал всё возможное, чтобы в её личное дело не вписали пьяный дебош.       Крупная сумма упала на стол и скрылась под папкой офицера. Тот довольно кивнул, пожал руку Виктору и дал знак отпустить её. Александра, блаженно улыбаясь, сделала шаг и упала в его руки. — Витюша… а я знала, что ты меня любишь… — заплетающимся языком произнесла она, обвивая его шею руками, вызывая раздражённый вздох у мужчины. — Дома поговорим, моя ты пьяница, — тихо произнёс он. Глаза его на мгновение смягчились, но затем снова укрылись холодной пеленой.