По следу «Пантеры»

      После случая с Анной Ягер заметил приподнятое настроение Эльке и ее некоторую развязность в поведении с ним, отчего сильнее раздражался. И хоть всегда охлаждал ее эмоциональные порывы ледяным тоном, все же чувствовал себя неловко. Любопытство и настойчивость Эльке обескураживали его, однако он, сам того не понимая, терпел и старался выглядеть равнодушным. Ягер хотел полностью погрузиться в работу, однако неугомонное любопытство Эльке и частые ее просьбы выпить кофе не оставляли ему шансов; он замечал ее почти хозяйское отношение в его кабинете и намеки на неудобную кровать в ее комнате. Ягер в ту же секунду хотел поселить ее в барак к заключенным или вышвырнуть из лагеря, до того был зол, а Эльке, словно не замечая этого, продолжала докучать. Об Анне он не хотел вспоминать, ибо обвинения Эльке заставили его задуматься; разумеется, все ее нарекания были лишь злым плодом ревнивой женщины, однако вскоре Ягер перестал так считать.       На следующий день Анна как обычно пришла в его кабинет, и Ягер отметил ее бледное, измученное лицо. Он распорядился о новом допросе и внимательно проследил за ее осторожной, больной походкой; чертова Эльке, подумалось ему. Весь день он наблюдал за Анной и, как отмечал, та держалась мужественно, однако порой, когда думала, что ее никто видит, она испускала болезненный вздох. Эльке ликовала о потенциальных снимках и хотела заразить своим настроением строгого Ягера, который лишь равнодушно отмалчивался, вновь вспоминая безжизненное лицо Анны.       — Кстати, как твоя переводчица? Ходить может? — насмешливо спросила Эльке, когда снова пришла в его кабинет.       Ягер подавил раздраженный вздох и взглянул на нее.       — С ней все в порядке.       — Отлично! Тогда прикажи ей принести кофе.       Ягер сверкнул презрительным взглядом и вызвал Анну. Та скоро появилась, и Ягер распорядился о кофе. Взяв папку со стола, он поднялся.       — Куда ты? — спросила Эльке, когда он уже подошел к выходу.       — К Вальтеру.       Не дав ей ничего ответить, Ягер закрыл за собой дверь и облегченно выдохнул. Он, конечно, мог отправить Тилике к Вальтеру, однако уж очень ему хотелось покинуть общество своей назойливой знакомой.

***

      Анна принесла кофе и поставила поднос на стол перед внимательной Эльке, оценивающе оглядывающую ее. Анна предложила чашку, и та приняла, продолжая рассматривать.       — Позвольте идти, фройляйн. — начала Анна, опустив глаза.       Эльке молчала и медленно потягивала кофе, поморщившись.       — Почему кофе теплый?       — Простите, фройляйн?       — Кофе теплый, а я хотела горячий! — Эльке вскочила.       — Простите, фройляйн, я принесу…       Не успев договорить, Анна почувствовала сильный удар по щеке и упала на пол.       — Грязная шлюха! — завопила Эльке, пнув ее ногой по лицу.       Анна что-то простонала, вновь почувствовав жгучую боль на спине и кровь во рту. Эльке ударила ее еще раз. В это время появились Ягер и Тилике, зашедшие в кабинет. Пораженный увиденным, Ягер медленно прошел к спокойной Эльке, чувствуя подступающую ярость. Он знал, что Тилике следует за ним; тот положил руку на его плечо, словно уже знал бушующее настроение командира.       — Тилике, убери руку, иначе сделаю больно. — ровно сказал Ягер, пронзая взглядом Эльке.       Тилике поспешно подчинился, опасливо поглядывая на него.       — Что здесь происходит? — спросил Ягер ледяным тоном.       — Ничего. — пожала плечами Эльке, — Твоя прислуга принесла мне теплый кофе. И я ее наказала.       — Что ты сделала? — Ягер хищно улыбнулся.       Он хотел, чтобы она это повторила, раздразнила его еще больше, дав ему наконец сорваться с цепи.       — Наказала ее… — Эльке осеклась, увидев его ненавидящий взгляд.       Ягер почувствовал приятное возбуждение, разливающееся по венам, и ярость, которая густым туманом охватила разум.       — Только я имею право наказывать заключенных! — заорал он, — Я здесь власть! Я — власть!       Ягер кричал что-то еще, однако уже не помнил этого. Тилике никогда не видел его таким разъяренным и невольно попятился назад. Испуганная и опешившая Эльке непонимающе смотрела на него, пока Ягер не выкрикнул: «Пошла вон!»

***

      — Ягер что, ее выгнал? — удивился Вальтер, когда Анна пришла к нему ночью.       Она кивнула.       — Ну, не могла же она так легко уехать?.. — продолжал он, пока не увидел прикрытых глаз Анны в знак согласия.       — Ягер приказал ей собрать свои вещи и уехать, — объясняла Анна, стараясь не касаться спиной стула, — она так и сделала.       — И без возражений? Ведь эта немецкая курва — непростая особа. Ее просто так не выдворишь.       — У Ягера получилось. Я никогда его таким не видела.       — Не может быть… — выдохнул Вальтер и задумался, — Значит, он вышел из себя, когда увидел, что она тебя ударила?       — Не думаю, — Анна мотнула головой, — Верно, его рассердило то, что она распоряжается здесь.       Вальтер промолчал, отвернувшись к окну.       — И все же моя гипотеза не беспочвенна…       Анна изогнула брови в непонимании.       — Немецкая курва здесь уже давно распоряжалась, однако почему Ягер вышвырнул ее только сейчас? — Вальтер придвинулся ближе, — Почему, например, не тогда, когда она сравнивала его управление «Пантерой» и Геппнера. Это выглядело весьма бестактно…       — Возможно, это стало последней каплей?       — Ты стала последней каплей.       Анна усмехнулась.       — Глупость.       — Ошибаешься. — Вальтер загадочно улыбнулся, довольно взглянув на нее, — Возможно, из этого что-то выйдет.

***

      Ягера оповестили об очередной поставке оружия в лагерь и, не доверяя, ни солдатам, ни Тилике отправился проверять сам. Будучи любопытным мальчишкой, Тилике напросился с ним, и хоть Ягер долго отнекивался, все же пожалел его и взял еще нескольких солдат, чтобы разгрузить грузовик. Сверяясь с документами, и, заглядывая внутрь ящиков с оружием, Ягер что-то быстро писал, а потом одобрительно кивал солдатам, чтобы те начинали разбирать ящики. Тилике, как радостный ребенок с восхищением рассматривал пулеметы и пистолеты, порой целясь в других солдат, изображая выстрелы.       — Тилике! — крикнул ему Ягер, когда заметил его ребяческий вид.       Тот подбежал к Ягеру, извинительно взглянув на него.       — Простите, герр штандартенфюрер, — он шмыгнул носом и взял еще один ящик.       — Что с тобой? Насморк?       — Да, герр штандартенфюрер. Погода очень испортилась, видимо, где-то подцепил…       — Сходи к Беккеру.       — Он уехал в Мюнхен помочь госпиталю.       — Что? — Ягер отвлекся от документов и взглянул на Тилике, выгружающего ящик, — Кто ему позволил?       — Герр оберштурмбаннфюрер. Он же заходил к Вам.       Ягер разом вспомнил противного Вальтера, от которого он быстро отмахнулся; видимо, поэтому он и заходил, рассуждал он, что ж, без Беккера даже лучше.       — Сколько еще ящиков, Тилике?       Тилике отодвинул шторку грузовика и отрапортовал:       — Еще два, герр штандартенфюрер. Прикажите продолжать.       — Приказываю.       Тилике кивнул другим солдатам, и те подошли к грузовику. Ягер вновь принялся заполнять документы.       — Проверьте магазины у винтовок. — скомандовал Ягер, поворачиваясь к солдатам. — Дресслер сказал, что у некоторых их нет.       — Все в порядке, герр штандартенфюрер. — отозвался один из них, держа в руках винтовку.       — Это приказ! — крикнул Ягер и повернулся к солдату.       Он начал проверять магазинную коробку, неумело разворачивая винтовку, но в один момент послышался громкий хлопок, и Ягер с шумом упал.

***

      Тилике и другие солдаты принесли окровавленного Ягера в госпиталь и уложили на кушетку. Тилике шумно вздохнул, вспомнив об отъезде Беккера и послал солдат за Анной. Ягер был еще в сознании и тяжело дышал.       — Простите, герр штандартенфюрер, — прошептал Тилике, присаживаясь на корточки рядом с ним, — винтовка оказалась неисправна… там даже не должно было быть пуль!       Ягер криво улыбнулся.       — Как же будет досадно, если я умру здесь от неисправности чертовой винтовки!       Тилике улыбнулся, а через мгновение в госпиталь влетели солдаты вместе с Анной. Она подошла к Ягеру, осматривая рану в груди и попросила Тилике раздеть его. Анна наспех помыла руки, открыла шкафчики, доставая шприцы, ампулы, бинты и пинцет; с набранным шприцом, она подскочила к Ягеру и задрала рукав его рубашки.       — Что это? — тяжело выдохнул он, разглядывая ее.       — Обезболивающее. — ответила Анна, найдя вену на его руке и сделала укол.       — Слишком много крови! — воскликнул Тилике, придерживая рану рубашкой Ягера.       Анна молча расстегнула армейский ремень Ягера и попросила Тилике его приподнять; перетянув рану жгутом, она удалила ватой, смоченной в перекиси водорода, остатки крови.       — Почему он теряет сознание? — обеспокоенно спросил Тилике, когда взглянул на Ягера.       — Я ввела герру штандартенфюреру пять миллиграмм алдола. Это сильный анальгетик. — пояснила Анна, обрабатывая спиртом пинцет.       Глубоко вздохнув, она подошла к Ягеру и вновь осмотрела рану; кровь остановилась, и она аккуратно погрузила пинцет внутрь, нашаривая пулю.       — Что там? — тревожно спросил Тилике.       — Пуля прошла неглубоко… — задумчиво прошептала она, продолжая осторожные движения, — Пожалуйста, следите за его пульсом, герр гауптштурмфюрер.       Тилике приложил пальцы к его сонной артерии.       — Нормальный.       Анна выдохнула, чувствуя, как пинцет столкнулся с чем-то твердым; аккуратно подхватив пулю, она медленно вытащила ее и скинула в медицинский лоток, где уже лежали несколько кусков окровавленной ваты. Кровь хлынула из раны, и Анна ошеломленно взглянула на нее.       — Что происходит? — растерянно спросил Тилике, пока Анна закрывала рану давящей повязкой.       — Возможно, попал воздух, — рассуждала она, — но так много крови быть не должно.       — Какого черта! — почти взвизгнул Тилике, пламенно разглядывая ее, — Что ты сделала?!       Анна тяжело выдохнула, раздумывая о возможных причинах обильного кровотечения; сердце не задето, мысленно рассуждала она, и вряд ли, поврежден крупный сосуд, иначе бы он уже не дышал…       — Остается одно… — вслух проговорила Анна и, кратко кивнув себе в подтверждении, объявила, — У него легочное кровотечение. Вы должны взять пинцет и оттянуть края ранения, чтобы я могла найти очаг кровотечения, герр гауптштурмфюрер.       — Что? Я? Но… — начал ошеломленный Тилике, — как я смогу?       — Я вам покажу, герр гауптштурмфюрер.       Анна отошла от Ягера, и Тилике вместо нее стал держать давящую повязку, пока та искала еще один пинцет. Она быстро обработала его, подошла к Тилике и аккуратно сняла повязку с груди Ягера.       — Возьмите, герр гауптштурмфюрер, — она протянула ему пинцет, — Видите рваные края ранения? Их нужно аккуратно оттянуть.       Своим пинцетом она оттянула края раны и из нее вытекло еще немного бордовой крови. Тилике, тяжело вздохнув, кивнул и попробовал сам.       — Еще немного, герр гауптштурмфюрер.       Тилике сделал, Анна намочила свернутый в марлю кусок ваты в спирте и погрузила пинцет внутрь.       — Поверните его голову набок, герр гауптштурмфюрер.       Тилике аккуратно повернул голову Ягера, продолжая оттягивать края раны. Анна наугад кружила пинцетом по краям легкого, пока вся вата не покрылась кровью. Вновь прижав рану давящей повязкой, и попросив Тилике сильнее удерживать ее, Анна оторвала большой кусок ваты, замотала ее в марлю и намочила в спирте. Крови стало немного меньше, однако она все же не могла разглядеть ранку на легком — Анна предположила ее размер, ибо уже знала, что при обильном легочном кровотечении шансов на выживание нет, а Ягер еще дышал. Взяв еще обычной ваты, смоченной в перекиси, Анна попросила Тилике убрать повязку, и кровь вновь вытекла; она успела быстро ее подобрать, расчищая себе путь, и сразу погрузила пинцет внутрь. Ту часть легкого, что она могла почувствовать пинцетом, полностью покрывала спиртовая вата и, аккуратно проходя ею по окружности легкого, Анна с облегчением заметила, что вата окрашивается в кровь намного медленнее. Вытащив пинцет, она кивнула смятенному Тилике и вытерла остатки крови на груди Ягера.       — У него кровь изо рта! — ужаснулся Тилике, когда заметил тонкую струйку у Ягера на губе.       Анна посмотрела и, выдохнув, ответила:       — Все в порядке, герр гауптштурмфюрер. Он не захлебнется своей кровью, рану на легком я прижгла. Осталось зашить.

***

      — Как наш больной? — воодушевленно спросил Вальтер, когда ночью пришел в каморку к Анне.       Та спросонья непонимающе взглянула на него и потерла глаза.       — Сейчас в своей комнате. Он поправится.       — Отлично! — Вальтер присел на стул, — А то я думал, что Штейнман перестарался, а Ягер пока нужен…       — Что? — Анна убрала запутавшиеся пряди с лица, — Это Вы попросили выстрелить в Ягера?       — Да.       — Но как солдат СС на это согласился?       — Штейнман — хороший офицер, однако деньги он любит больше, чем родину. И никто не виноват, ведь Ягер сам просил проверить магазины, а винтовка оказалась неисправной… Такое бывает.       — Но зачем Вы это сделали?       Вальтер вздохнул и его лицо стало серьезным.       — Мне нужно убрать его на некоторое время, чтобы советский радист смог приземлиться в Ордруфе, а неустанный контроль Ягера сразу бы его вычислил, а пока он без сознания…       — Его обязанности переходят к Вам. — закончила Анна и заметила в полутьме его улыбку.       — Да. А ты будешь ходить за ним и… потихоньку сближаться.       — Я… я не понимаю.       — Хорошо. — недовольно вздохнул Вальтер, — Ты должна сделать все, чтобы оказаться с ним в постели.       — Нет. — твердо ответила Анна, чувствуя, как в носу неприятно защипало, — Я не могу…       — Ты должна! Операция «Тайфун» провалилась, и немцы по-настоящему разозлились. Они планируют новое наступление, у Геббельса уже есть план и насколько мне известно он передаст его Ягеру. И мне нужен этот план.