忧郁 melancholy

      Ван Ибо проклинал тот день, когда решил остаться в старшей школе и посоветовал запихнуть куда-подальше слова о том, что сдать гаокао ему не по силам. В последние пару месяцев он успокаивал себя тем, что, не останься он здесь, он не познакомился бы с Сяо Чжанем, но сейчас он уже слишком заебался. Он сидел в гостиной Сяо Чжаня, у которого остался после прогулки на Первомай, и тупо пялился в демоверсии экзаменационных вариантов. Был уже одиннадцатый час вечера, и Ибо давно хотел выбросить всё это из головы, посмотреть с Сяо Чжанем смешное видео и пожелать спокойной ночи, однако всё тот же Сяо Чжань, посмотрев строго, сказал доделывать, и уплёлся в кухню разговаривать с кем-то по телефону. Ибо покачал головой, вздохнул и снова вперил взгляд в иероглифы. Ему никто позвонить не мог: отец был уверен, что он гулял и остался ночевать у Чжочэна. Мать единственная знала, где он сейчас, потому как Ибо в порыве какого-то необъяснимого отчаяния рассказал ей обо всём во время очередного визита к ней. В отсутствие отца она чудесным образом становилась такой, какой Ибо её помнил до этого нелепого развода. Она, на удивление, не стала возмущаться из-за того, что временами он ночует и гуляет с учителем, сказала лишь: «Ты уже взрослый мальчик и отдаёшь себе отчёт в своих действиях». На признание в том, что он влюбился в парня, мама просто улыбнулась и промолчала, потрепав по волосам. Чувствовать поддержку оказалось неожиданно приятно, и Ибо уже пожалел, что согласился жить с вечно ворчащим и, кажется, начавшим пить отцом.       Ибо тряхнул волосами, прогоняя ненужные мысли, и приложился лбом к столешнице, накрыв голову руками. Информация лезть в голову отказывалась, и он просто длинно выдохнул, освобождая голову и рассеивая внимание. Он правда не планировал подслушивать, но, как только он перестал концентрироваться на чём-то одном, анализаторы начали выхватывать информацию из окружающей среды. Ну, или он просто искал себе оправдание. Так или иначе, но он вдруг отчётливо услышал, как Сяо Чжань в кухне заговорил грустно:       — Блин, не начинай, Лу-цзе. И так тоскливо.       Ибо стало самую малость обидно, что Сяо Чжань не мог обсудить свою тоску с ним. Он честно не хотел, но в конце концов любопытство победило, и он стал вслушиваться в односторонний разговор.       — Ничего я не трус, не наговаривай.       — Ты ведь знаешь, как я этого хочу, зачем ты меня стыдишь сейчас?       — Я в курсе, что я взрослый человек, только это ничего не меняет.       — Юйчэня вообще никто не спрашивал, — Сяо Чжань возмущённо фыркнул. — Звучит так, словно он превращает мою симпатию в ситуацию «на безрыбье и рак — рыба».       Ибо нахмурился. Сяо Чжань кому-то симпатизировал и не рассказал ему? Ему вдруг стало грустно из-за того, что это явно не он, а ещё — что Сяо Чжань скрыл этот факт от него. Ибо вздохнул. Сяо Чжань тем временем продолжал:       — Да не могу я! И Юйчэнь, сука, хватит уши греть. Твои советы не помогают нихера, — на этом моменте, несмотря на подпортившееся от предыдущих слов настроение, Ибо прыснул от смеха — при нём Сяо Чжань не позволял себе материться, движимый, очевидно, остатками профессиональной этики.       — Да с чего вы оба взяли, что он гей? Ну признаюсь я, а он скажет: «Прости, гэгэ, я по девочкам». И что мне дальше делать?       — И почему вы Хайкуаню советы не раздавали, когда он из-за Цзаньцзиня страдал?       — Да знаю я, что вы по-дружески. Особенно Юйчэнь, — Сяо Чжань хмыкнул, а Ибо уже даже стало как-то жаль этого неизвестного Юйчэня.       — Не надо ко мне в гости, у меня Ибо. И только попробуй про это, блять, пошутить.       — Нет, даже, если бы я был один, я бы не согласился. Я не собираюсь с похмельем завтра рассказывать про пассивный залог.       — Юйчэнь, ещё одна шутка про пассив, и я набью тебе морду и не посмотрю, что ты мне почти зять.       — Не прибедняйся, не так уж я тебя старше, подумаешь, полтора года. И вообще, раз уж ты меня младше, то где твоё почтение?       — Ой, всё, собачий корм. Я пошёл веселиться со своим лучшим другом, а вы продолжайте миловаться.       На этом, как понял Ибо, разговор был окончен. Сяо Чжань тяжело вздохнул, и какое-то время из кухни не доносилось вообще никаких звуков. Ибо тоскливо глядел в чёрный экран выключенного телевизора, оттуда на него взглядом побитой собаки глядел он же сам. Настроение теперь было ниже плинтуса, но Ибо не позволял себе расклеиваться. Наверняка при виде Сяо Чжаня ему полегчает. В этот момент он услышал шаги и оперативно выпрямился, делая вид, что не отвлекался от занятий.       — Ну как? Успех? — спросил влетевший в комнату Сяо Чжань так жизнерадостно, словно не он только что тяжко вздыхал из-за возлюбленного.       От мысли о каком-то абстрактном «возлюбленном» Сяо Чжаня Ибо стало совсем кисло. А ещё от того, что это совершенно точно не он — потому что зачем Сяо Чжаню какой-то школьник? Однако, повернувшись к Сяо Чжаню и увидев его улыбку, такую красивую и тёплую, мягкую и уютную, родную и, о Небеса, любимую, Ибо передумал грустить. Он лишь вздохнул, признаваясь в своей слабости перед этой улыбкой, и покачал головой в ответ. В ответ, в который он вложил свой, совершенно иной смысл.       — Ты, гэ, как тот мужик из мема, — хмыкнул Ибо, стараясь выглядеть просто уставшим, а не влюблённым до такой степени, что щемит сердце. Увидев приподнятые вопросительно брови, он пояснил: — Ну тот. Are ya winning, son? — и хохотнул.       Сяо Чжань чуть нахмурился, вспоминая, а потом рассмеялся. Ибо уже привычно почувствовал, как при звуках этого смеха у него на душе разлился какой-то целебный бальзам.       — Надеюсь, ты не начнёшь звать меня «daddy», — отсмеявшись, усмехнулся Сяо Чжань и прошёл к нему, а Ибо, представив ситуацию, в которой мог бы назвать Сяо Чжаня «папочка», снова почувствовал, как краснеют уши.       — Надеешься?       — Ну, в школе явно не поймут, — хмыкнул Сяо Чжань. — Что тут у тебя?       Он заглянул в конспекты и книжки Ибо через его плечо, и Ибо призвал все внутренние резервы на то, чтобы не вздрагивать при каждом его слове или выдохе. Хотя был, безусловно, благодарен старшему за то, что тот не стал развивать тему с «папочкой», иначе Ибо не поручился бы за свою конспирацию. Он и так подозревал, что слишком походит на тех самых карикатурных влюблённых подростков. Своим мягким и вкрадчивым голосом Сяо Чжань всё-таки вернул назад утраченную концентрацию, и Ибо, мобилизовав свои силы, решил довести подготовку до конца.       Закончив, Ибо отвернулся, наконец, от надоевших книжек и посмотрел на лежащего на диване Сяо Чжаня, самозабвенно играющего в какую-то игрушку на телефоне. Он показался Ибо настолько очаровательным, с чуть нахмуренными бровями и закушенной губой, сосредоточенно бегающий глазами по экрану, что, не контролируя давший сбой речевой аппарат, Ибо выпалил:       — Блин, гэ, ты мне так сильно нравишься…       Он надеялся, что Сяо Чжань не услышал: после прозвучавших слов Ибо тут же зажмурился и отвернулся. Не услышав от старшего ни единого звука, он дрожащими руками принялся собирать в кучу тетрадки и книжки, однако, уже встав из-за стола, чтобы убрать своё добро в рюкзак, Сяо Чжань наконец проговорил:       — Бо-ди? Что ты сказал? — переспросил он, и тон показался Ибо словно бы неверящим, но он отмахнулся от мысли.       — Ничего-ничего. Я молчал.       Ибо бормотал, не узнавая себя: где тот кулгай, смелый и невозмутимый, который на все попытки его смутить лишь криво усмехался и говорил в ответ вещи, смущающие и похлеще? Он сделал пару шагов, сгрузил свою ношу и хотел было сбежать, отговорившись желанием в туалет, но Сяо Чжань, проявив завидную прыть, подскочил к нему и попытался заглянуть парню в глаза. И тот, послав всё куда-подальше, вдруг повернулся к Сяо Чжаню лицом и, глядя прямо на него, сказал:       — Ты мне нравишься, Чжань-гэ. Можешь не отвечать ничего, я и так знаю: я тебе не нравлюсь, тебе не нужен какой-то школьник, от которого может быть куча проблем, а ещё тебе нравится кто-то другой. Я всё сказал за тебя и избавил тебя от необходимости меня разочаровывать. Но в своих словах я уверен, — под конец его короткой, но пламенной речи, его потянуло рассмеяться от округлившихся в удивлении глаз старшего, но он сдержал неуместный и наверняка истеричный смех, и с вызовом посмотрел на Сяо Чжаня.       — Кто тебе сказал, что мне нравится кто-то другой? — Сяо Чжань выглядел испуганным и ошарашенным одновременно, и тот факт, что именно часть про «другого» вызвала такую реакцию, заставило сердце Ибо болезненно сжаться.       — Скажешь, нет? — Ибо усмехнулся, но сам почувствовал, как усмешка вышла надломленной. — Я слышал, как ты с кем-то говорил по телефону. Про то, как не можешь кому-то признаться, что боишься, вдруг тот парень окажется не-геем, и так далее.       — Бо-ди… — начал Сяо Чжань, но Ван Ибо перебил его.       — Я понимаю, что это не моё дело, гэ. Я не могу влюбить тебя в себя тоже, и ничего от тебя не требую, я просто…       Что он «просто», Ибо так и не договорил: Сяо Чжань вдруг схватил его за предплечье и потянул на себя. Едва не упав, парень вдруг оказался в объятиях таких крепких, что стало трудно дышать. Ибо непонимающе нахмурился, но вырваться не пытался — в объятиях было уютно и, казалось, так правильно, что он просто не смог бы сейчас разорвать их. Почему Сяо Чжаню резко захотелось обниматься, он так и не понял, однако наслаждался теплом чужой груди, тем, как тесно сдавливали его сильные руки и ощущением выдыхаемого горячего воздуха на затылке. Он даже смог расслабиться и как-то обмяк в руках, вдруг захотелось прослезиться и пожалеть себя, но он не позволил этому случиться: не хватало, чтобы Сяо Чжань посчитал его ребёнком. От соблазна обвить руками длинную шею он удержался тоже, чувствуя, что если сделает так, то смириться с наличием какого-то абстрактного возлюбленного, а также спокойно сидеть на уроках Сяо Чжаня, станет не в пример сложнее.       Они стояли, обнимаясь, с минуту. Ван Ибо наслаждался моментом, но вопросы всё равно одолевали его и так замученную за день голову. А ещё он переживал за спину Сяо Чжаня, на которую он и без того жаловался. Так что Ибо, сделав вдох-выдох, протянул руку и, дотронувшись до чужого плеча, поспешил прервать объятие, пока пауза не стала неловкой.       — Гэ? Всё нормально? — проговорил он куда-то в волосы старшего. Тот покивал пару раз и отстранился. Ибо даже показалось, что с сожалением.       — Как думаешь, о ком я говорил? — спросил Сяо Чжань, посмотрев в глаза Ибо. Глаза тут же захотелось отвести, посмотреть куда угодно, только не в эту поглощающую темноту. Однако было поздно, Ибо понял, что утонул так, что не всплыть, не выкарабкаться.       — Я… Не знаю, — почему-то получилось только прошептать. Ибо прокашлялся, но взгляда оторвать всё ещё не мог. Если бы Сяо Чжань вдруг не отвернулся и не потянул его за руку к дивану, он, наверное, так и стоял бы.       Усадив на диван Ибо и усевшись сам, Сяо Чжань вздохнул. Он смотрел в сторону, словно подбирая слова, а Ибо боялся дышать, словно от одного его лишнего движения сломается что-то важное и хрупкое. Сломать это не хотелось.       Через несколько мгновений Сяо Чжань кивнул чему-то в своих мыслях и снова посмотрел на Ибо. В глазах его была смешанная с радостью задумчивость, Ибо вдруг подумал о том, что, наверное, так выглядит взгляд взрослого человека. Он тряхнул головой, пока его мысли опять не перескочили на раздумья о том, что он — всего лишь ненужный Сяо Чжаню школьник.       — Ты тоже мне очень нравишься, Ибо, — произнёс вдруг Сяо Чжань, выбивая из Ибо воздух. Если до этого он просто боялся сделать вдох, то сейчас, казалось, совсем забыл, как это делается. — И говорил я о тебе, — он вдруг улыбнулся и опустил голову, а Ибо медленно вдохнул и выдохнул, возвращая себе самообладание. — Я, кстати, думал, что тебе девчонки нравятся. Ты всё это время молчал, так что…       — Я Сяо-Чжань-сексуал, — выдал Ибо и вдруг рассмеялся, как обычно, своим скрипучим смехом, от которого все в ужасе. Но Сяо Чжань и здесь стал особенным: едва услышав его смех, он не удержал улыбки и захихикал тоже.       — Ты придурок, Ван Ибо, — ответил старший и засмеялся, глядя на Ибо таким светлым и нежным взглядом, что парень физически почувствовал, как теплеет на сердце.       — Ты тоже, Чжань-гэ, — отсмеявшись, Ибо чуть смущённо улыбнулся: сидеть под таким взглядом оказалось слегка неловко, но до жути приятно.       — Да, — Сяо Чжань усмехнулся. — Слушай, Бо-ди, — Ибо неосознанно напрягся, наблюдая, как улыбка медленно сходит с лица несмотря на то, что нежность во взгляде никуда не делась. — Я так хочу предложить тебе стать моим парнем, но, — Сяо Чжань сделал паузу, вздохнул и продолжил, даже не представляя, что творил своими словами с Ибо, — мы ведь сможем подождать, правда? Всего лишь до выпускного?       И посмотрел на Ибо таким взглядом, что тот подумал: «Я смогу всё, что угодно, только не переставай на меня так смотреть». Ответить он не смог, небезосновательно считая, что, если он начнёт говорить, голос подведёт его. Вместо этого он посмотрел на Сяо Чжаня в ответ с самой искренней теплотой и нежностью, на которую был способен, и кивнул. Старший улыбнулся и, разведя руки в стороны, приглашающе поманил пальцами. Ибо, довольно разулыбавшись, с радостью приник к чужой груди снова, чувствуя себя намного счастливее, чем в первый раз. Приведя в порядок эмоции, он всё-таки не смог сдержаться.       — Чжань-гэ, — позвал он бесцельно, просто желая услышать голос.       — Бо-ди?       — Чжань-гэ, — произнёс он снова, улыбаясь так, словно выиграл как минимум региональные соревнования.       — Бо-ди, — Сяо Чжань, видимо, понял правила игры, улыбнулся и сжал Ибо в объятиях чуть сильнее.       — Чжань-гэ, а можно, я тебя поцелую, и мы дальше будем ждать выпускного? — проговорил он в шею старшему и почувствовал, как он вздрогнул.       Ибо догадывался, что на этот раз Сяо Чжань не решался произнести хоть слово, потому что он лишь часто-часто закивал, а после замер, как кролик, заметивший человека. Ибо медленно отстранился, уложил руки Сяо Чжань на плечи и потянулся к губам. Почувствовав, как старший задержал дыхание, он мысленно улыбнулся и в последний момент сменил траекторию, припав губами к родинке. Он настолько давно мечтал сделать так, что успел представить себе в красках, как это должно ощущаться. Однако реальность оказалась намного лучше, и Ибо, закрыв глаза от удовольствия, отстранился буквально на сантиметр и, наконец, коснулся своими губами чужих. Только коснулся, не стремясь углубить, понимая, что, если они зайдут дальше, то до выпускного не доживёт ни один из них. Лишь оторвавшись, он открыл глаза и обнаружил, что Сяо Чжань всё это время сидел, не закрывая.       — Люблю целоваться с открытыми глазами. Так я вижу то, чего не видят другие, — пояснил Сяо Чжань, видимо, ощущая немой вопрос Ибо. Тот только усмехнулся и кивнул. — Лучше не делать так слишком часто.       — То есть, иногда можно? — протянул Ибо с хитрой усмешкой, словно говорящей: «Ты даже не представляешь, на что подписался».       — Иногда, — Сяо Чжань ответил такой же хитрой усмешкой. — А теперь — пора спать.       И рассмеялся, увидев, как быстро стекла с лица Ибо хитринка. Однако парень понимал, что тот прав, и потому только обречённо кивнул, задавив в зародыше шутку про «только если с тобой». Завтра им обоим нужно было в школу, а Ибо — ещё и как-то пережить два месяца до выпускного.

***

      Несмотря на свои слова, Ибо теперь чутко контролировал свои порывы. Целоваться хотелось до боли в губах, но против реальности парень ничего не мог сделать: следовало действительно подождать до тех пор, пока они не будут ничем ограничены. Чем чаще Ибо позволял бы себе поддаться соблазну, тем сложнее было бы держать себя в руках в повседневности. Сяо Чжань словно читал его мысли, потому что было видно, как он прилагал все усилия, чтобы не сорваться и не зацеловать Ибо до звёзд перед глазами. Ибо был благодарен, потому как если бы в этой войне участвовал он один, то не поручился бы за свою выдержку.       Так что им оставались лишь редкие взгляды на уроках, за которыми тоже необходимо было тщательно следить, небольшие неловкие моменты, когда они находились наедине в квартире Сяо Чжаня, крепко сомкнутые руки в автобусе, скрытые рюкзаком Ибо и шоппером Сяо Чжаня, и долгие объятия. Вот объятий стало гораздо больше, из-за чего Ибо буквально плавился изнутри. Снаружи он, конечно же, оставался невозмутимым и дерзким, не подавая вида, что прямо сейчас от безмерно тёплого взгляда Сяо Чжаня готов был растечься, словно растаявший пломбир. Возможно, розовый.       В последний учебный день на последнем уроке английского Ибо никак не мог контролировать свой взгляд. Сяо Чжань сегодня был каким-то особенно красивым, хотя, в общем-то, ничего необычного он с утра не делал — Ибо был точно уверен. Возможно, конечно, на Ибо так повлиял поцелуй в нос, который он получил прямо на выходе из квартиры, летящий и нежный, словно бабочка коснулась его крылом, пролетая мимо. Хотя он боялся насекомых до девчачьего визга, такие бабочки ему нравились. Чжочэн пихнул его уже дважды, шепча что-то про то, что он дико палится, но Ибо правда ничего не мог сделать. Сяо Чжань сегодня оделся так же, как в первый день: хлопковая рубашка и палаццо, и парень не мог отвести взгляд от идеально подчёркнутой длины ног и талии. Ибо вновь обвёл взглядом стоящего с учебником в руках учителя, который, поправив очки, вдруг метнул острый взгляд прямо на него. Ибо тут же перестал думать о ногах и талии и, смущённо кашлянув, уткнулся в свой учебник. Чжочэн рядом фыркнул, и Ибо мысленно поставил галочку: обязательно ударить его рюкзаком в отместку. Несмело подняв взгляд снова, Ибо увидел, как Сяо Чжань едва заметно улыбнулся, чуть приподняв уголки губ, и тоже растянулся в кривой ухмылке.       От гляделок отвлекла бумажка, подложенная другом на тетрадь. Опустив взгляд в очередной раз, Ибо заметил маленькую записочку, которая гласила: «Присмотрись к Хэ Яньжань». Чуть нахмурившись, Ибо повернулся в сторону одноклассницы, изрядно бесившей его все последние месяцы тем, что то и дело норовила состроить Сяо Чжаню глазки. Та выглядела, в общем-то, как обычно: всё так же пожирала учителя глазами и ловила каждое его слово. Однако, присмотревшись чуть лучше, Ибо заметил, что она как будто бы нервничала. Хватала попадающие под руку предметы и начинала терзать их, словно справляясь с волнением, и постоянно поджимала губы, будто боялась чего-то. Скосив озабоченный взгляд на Чжочэна, он поймал точно такой же взгляд в ответ.       — Итак, ребята, — начал Сяо Чжань с улыбкой минут за пять до конца урока. Все, уже начавшие было тихонько переговариваться, тут же замолчали, внимая словам учителя. — Несмотря на то, что я провел с вами лишь четыре месяца, я, честно говоря, успел к вам привязаться, — он усмехнулся, окидывая взглядом класс. — Не знаю, странно ли это, но я всё ещё помню каждый факт из тех, что вы называли на самом первом уроке. И да, сейчас прощаться с вами ещё рано, всё-таки, я, как ваш классный руководитель, должен буду присутствовать и на экзаменах, и на выпускном. Однако это — наш последний урок, поэтому хотелось закончить его правильно.       Сяо Чжань снова тепло улыбнулся и вздохнул. Ибо, на мгновение отвлекшись от созерцания учителя и мыслей о том, как же он влюблён, посмотрел на одноклассников. Все они сидели с яркими улыбками, смотря на Сяо Чжаня счастливыми глазами: что ни говори, а ребята тоже успели полюбить его, и Ибо это безмерно радовало.       Звонок безжалостно разрушил магию момента. Услышав его, ученики начали собираться, а Сяо Чжань, сидя за своим столом, просто наблюдал за ними. Улыбка не покидала его лица, и Ибо так сильно захотелось поцеловать её, что, казалось, терпеть больше не было сил. Однако потерпеть нужно было: камера в кабинете следила за происходящим своим бездушным глазом. Так что Ибо планировал просто остаться на перемену и поболтать, как они делали всегда, а потом уйти в библиотеку и там, за подготовкой к уже наступающим на пятки экзаменам, подождать Сяо Чжаня. Это стало уже привычной рутиной, и Ибо не собирался ничего менять. Однако сегодня, похоже, на внимание и время Сяо Чжаня претендовал не он один.       — Эй, Ван Ибо! Иди давай, не стой столбом, — услышал Ибо яростный шёпот прямо над ухом. Он-то собираться не торопился и просто стоял у своего стола в ожидании, когда одноклассники покинут кабинет.       — С чего это? — ответил он, оборачиваясь. Рядом, конечно же, оказалась Хэ Яньжань.       — С того это. Мне нужно сказать кое-что Сяо-лаоши. Давай, двигай отсюда.       На это Ибо не знал, что ответить. Посмотрев на Сяо Чжаня, точно так же не понимающего, что происходит, он закатил глаза. Девчонка уже принялась пихать его в плечо, и он, раздражённо дёрнувшись, быстро скидал свои вещи в рюкзак и с громким топотом направился к выходу из кабинета.       — До свидания, Сяо-лаоши, — пробормотал он недовольно, даже не смотря на Сяо Чжаня, понимая, что если посмотрит, так легко выйти не сможет.       — Задержитесь у кабинета, ученик Ван, — догнало его у дверей. Удивившись, он всё-таки поднял взгляд на учителя и увидел направленную на него тёплую улыбку. Чуть успокоившись, он усмехнулся и кивнул.       За дверью его, как обычно, поджидал Чжочэн. Увидев, как скоро он вышел, друг удивлённо воззрился на него, однако сказать Ибо ничего не дал: приложив палец к губам, он прикрыл дверь кабинета и подозвал Чжочэна поближе.       — Там эта дура Яньжань осталась, — прошептал он, прислушиваясь к происходящему за дверью. Чжочэн понятливо покивал и тоже стал прислушиваться.       Лишь на мгновение Ибо задумался о том, что они, наверное, довольно смешно выглядели, стоя у кабинета и сосредоточенно слушая тишину, но мысли тут же вылетели из головы, как только слух наконец выцепил слова:       — Сяо-лаоши, вы, наверное, уже поняли, что нравитесь мне, — пролепетала девчонка тоненько, а Ибо презрительно сморщился: не зря он ей не доверял, вот не зря. Чжочэн рядом фыркнул от его выражения, и Ибо тут же вспомнил о своей галочке.       — Яньжань, — послышался низкий голос из-за двери, и сердце Ибо подпрыгнуло и забилось где-то у горла. С чего ради его Чжань-гэ звал эту дуру по имени?       — Нет-нет, я понимаю, что сейчас рассчитывать не на что, — торопливо перебила его Яньжань, и на этот раз скривился уже Чжочэн, который терпеть не мог, когда с учителем общались так фамильярно, что позволяли себе перебивать старшего. — Но, может быть, после экзаменов и выпускного…       — Яньжань, — снова произнёс Сяо Чжань спокойно и твёрдо, и Ибо тут же захотелось что-нибудь этой Яньжань испортить. Причёску там, или форму. Просто и по-детски. — Я всё понимаю, но рассчитывать нежелательно ни сейчас, ни после выпускного.       — У Сяо-лаоши кто-то есть? — голос прозвучал грустно, но Ибо не был уверен: оттенки скрадывались деревянной преградой и шумом коридора. То, что было слышно слова, уже казалось чудом.       — Да, у меня кое-кто есть, — сердце Ибо предательски забилось часто-часто. Он, конечно, знал, что никого у Сяо Чжаня не было, но всё-таки на долю секунды стало страшно. — Но даже, если бы не было, рассчитывать всё равно не нужно было бы.       На несколько секунд повисла тишина, во время которой Ибо и Чжочэн смотрели друг другу в глаза и пытались понять, что будет дальше. Ибо снова подумал о том, как они, должно быть, забавно стояли, и снова выбросил из головы мысли об этом, услышав из-за двери:       — Я поняла, лаоши. Простите, что позволила себе лишнего. До свидания, лаоши, и… Счастья вам с вашей девушкой.       Ибо с другом тут же отлетели от двери, приняв самый скучающий вид. Ибо притворился, будто только что рассказывал Чжочэну о мотоцикле, который вчера видел у себя во дворе, а Чжочэн принялся внимать ему со всей старательностью. Вылетевшая из кабинета Яньжань лишь бросила на них быстрый взгляд и, услышав окрик Сяо Чжаня, призывающий Ибо зайти в кабинет, резво сбежала. Ибо показалось, что он видел в её глазах слёзы.       — Сяо-лаоши? — Ибо честно хотел принять серьёзный и обиженный вид, но, увидев, как тепло улыбнулся ему Сяо Чжань, не смог удержать маску и глупо разулыбался в ответ.       — Чего надулся? — спросил старший, и этот сквозивший нежностью вопрос заставил что-то внутри Ибо сжаться. Поняв, что не сумеет ответить, Ибо только прикрыл глаза и махнул рукой, мол, неважно. Тогда Сяо Чжань продолжил: — Подождёшь меня? Я тебе дома сюрприз приготовил.       — Когда ты успел? — Ибо удивился, прекрасно помня о том, что они собирались вместе, и на сюрприз у Сяо Чжаня точно не было времени.       — На то он и сюрприз. Я ловкий, — Сяо Чжань криво усмехнулся, строя из себя плохиша, и Ибо, смотря на это, ярко улыбнулся. — Ну так подождёшь?       — Я сегодня, вообще-то, домой хотел, — протянул Ибо, — но раз сюрприз, то ладно.       — Да ладно, ты и так на прошлой неделе ни разу у меня не оставался. Обойдётся твой отец и без твоего общества пару дней, — Сяо Чжань чуть надулся, хитро сверкнув глазами, и Ван Ибо почувствовал, как желание целоваться снова затапливает его.       — Чжань-гэ, — проговорил он слабым голосом и заломил брови, — пощади, а.       Сяо Чжань тут же рассмеялся, глядя на его жалостливое лицо. Со звонком Ибо покинул кабинет, схватил Чжочэна под локоток и увёл в библиотеку.       Через несколько часов Ибо сидел на диване Сяо Чжаня и играл в игрушку на телефоне. В честь последнего учебного дня Сяо Чжань благородно разрешил ему отдохнуть от учёбы и предаться ничего-не-деланию. Сам он готовил что-то в кухне, откуда Ибо был изгнан. Только через полчаса, когда Ибо уже планировал отправиться в кухню и ныть о том, что «его гэгэ совсем о нём забыл», как делал теперь частенько, Сяо Чжань вернулся в гостиную и присел рядом с усталым вздохом. Телефон с игрушкой тут же оказался забыт и отброшен, а Ибо ужом подполз к старшему и заключил его в крепкие-крепкие объятия. Сяо Чжань тихо рассмеялся и перетянул Ибо к себе на колени: почему-то, так обниматься ему нравилось больше. Ибо, в целом, совсем не возражал.       — Бо-ди, — позвал Сяо Чжань.       — Чжань-гэ? — отозвался парень, пробормотав слова Сяо Чжаню за ухо, куда как раз упирался носом.       — Сюрприз, — одно слово заставило Ибо отлипнуть от старшего. Он уже хотел было слезть с Сяо Чжаня, вполне очевидно думая о том, что ему нужно куда-то сходить, однако тот, обхватив его за талию, не позволил. — Куда это ты собрался?       — Так сюрприз же…       Сяо Чжань усмехнулся и, обхватив лицо Ибо ладонями, притянул его ближе и поцеловал так чувственно, что Ибо порадовался, что сидит. Если бы это произошло стоя, у него точно подогнулись бы колени. Обхватив руками плечи Сяо Чжаня, он обеспечил себе устойчивость и полностью сосредоточился на губах старшего. Они, тем временем, становились всё настойчивее, и через секунду Ибо почувствовал, как до его собственных губ дотронулся чужой язык. От этого ощущения воздух, которого и так оставалось мало, окончательно покинул лёгкие, и он отстранился, чтобы вдохнуть. Недалеко, буквально на сантиметр.       — Доверься мне, Бо-ди. Не бойся, — прошептал Сяо Чжань, и Ибо, переведя дух, кивнул.       Расслабившись, Ибо вновь подался вперёд и припал к губам старшего. Сяо Чжань легонько поглаживал его щёку большим пальцем, переместив вторую ладонь на шею, и Ибо окончательно перестал паниковать. Когда Сяо Чжань сперва чуть прикусил его нижнюю губу, а потом огладил языком внутреннюю сторону верхней, Ибо почувствовал, что сейчас умрёт и вознесётся. Однако, долго это не продлилось, и через несколько секунд блужданий языком по рту Ибо Сяо Чжань отстранился сам, быстро чмокнув парня напоследок.       — Как тебе сюрприз? — спросил Сяо Чжань, с улыбкой смотря в глаза Ибо. А у самого Ибо при виде покрасневших губ старшего, казалось, отказало что-то важное.       — Для первого раза — неплохо, — дал Ибо характеристику, явно приуменьшая оценку всего произошедшего. И Сяо Чжань, смерив его насмешливым взглядом, явно догадался об этом.       — Каждый раз, когда будешь дуться по пустякам, будут вот такие сюрпризы, — Сяо Чжань сделал серьёзное лицо, и Ибо, приняв правила игры, тут же виновато потупил взгляд.       Сяо Чжань, тихо хихикнув, притянул его ближе и уложил к себе на грудь, так, как они сидели до этого. Ибо, расслабившись, довольно выдохнул.       — Не хочу злорадствовать, — начал он, и Сяо Чжань фыркнул, словно догадавшись, о чём тот хотел сказать, — но всяким Хэ Яньжань такое только снится.       — А может, и не только такое… — глубокомысленно протянул Сяо Чжань, и Ибо, выдохнув ему в ухо и насладившись совершенно очаровательным хихиканьем, продолжил:       — И пусть снится дальше, — и обнял ещё крепче.       — Ну, я ведь сказал ей, что рассчитывать не на что.       — Да, я помню. Кто это, кстати, у тебя там «есть»? — ехидно спросил Ибо, не надеясь на ответ.       — Ты, — произнёс вдруг Сяо Чжань таким тоном, словно его возмущал сам факт существования этого вопроса.       Ибо же, едва обработав то, что сказал старший, медленно отлепился от его груди и, посмотрев в его глаза с расстояния вытянутых рук, переспросил:       — У тебя есть я?       — Конечно. А у тебя — я.       Ибо, услышав безапелляционный ответ, тут же расплылся в счастливой улыбке.