Desmond ex Machina

      Федерико лишь мельком цепляет взглядом кавалера Эцио, прежде чем младший брат накидывает на того одеяло. Конечно, со времён первых, ещё неопытных, попыток ухаживать за Кристиной Эцио стал гораздо свободней относиться к выбору временных пассий, и всё же Федерико всегда искренне считал его твёрдым приверженцем хорошеньких женщин. Стоило Эцио только понять, в чём заключается суть — он стал бесстыдным и неукротимым, купаясь в благосклонности дам, за которыми он увиливал. И конечно же, в первую очередь, Кристины.       Обнаружить обнажённого мужчину в его постели было поистине впечатляюще. Тем более, что раньше Федерико не замечал за братом даже намёка на подобное — а ведь он весьма хорошо представлял, чем тот обычно занимается. Переспать с мужчиной — пусть и не самое худшее, что делал Эцио, но это точно не то, что ожидал от него Федерико. К тому же брат помнил, что приводить своих любовников в палаццо было запрещено.       Это было единственное строгое правило, которое установил для них отец — никаких гостей, которых он не одобрял в их доме, никогда. Даже Дуччо не мог прийти без предупреждения, а ведь они с Клаудией были почти официально обручены.       А теперь ещё и это.       — Да ты, наверное, шутишь, — категорично заявляет Федерико при виде Эцио, вышедшего из комнаты рука об руку со своим… поразительно высоким и красивым любовником. — Эцио, отец с тебя шкуру сдерёт. Заживо. А потом и с меня за то, что не уследил.       — Не думаю, — сдержанно отрицает Эцио, заставляя Федерико озадаченно почесать лоб и прищуриться. — Я уверен, что отец поймёт.       Нет, не поймёт. Вернее, Эцио просто не понимает, почему он этого не сделает. Младший брат пока не знает, кем на самом деле является их семья и какие секреты хранятся в их доме. Они всегда учили его не оставлять за собой следов, а мелкие промахи родители ему обычно прощали. По счастливой случайности или благодаря одной лишь харизме Эцио никогда не злил их отца, по-настоящему не злил. Не было никаких сомнений, что это нарушение заставит выйти из себя даже Джованни Аудиторе.       И как бы Федерико не наслаждался страданиями Эцио, он не хочет видеть, как тот обижается или портит отношения с родителями из-за отказа, серьёзных причин для которого просто не понимает.       — Нет, — твёрдо произносит Федерико, переводя взгляд с младшего брата на его пассию, явно на пару лет старше самого Эцио. — Нет, сейчас вы покинете палаццо. Если тебе так нужно представить его отцу и матери, ты скажешь за завтраком, что у тебя появился новый друг, и ты хотел бы пригласить его в гости. И только после согласия родителей ты сможешь привести его сюда официально. Так у нас будет хотя бы шанс, что отец не убьёт тебя или меня. Или… его.       Молодой мужчина рядом неловко переминается с ноги на ногу, и Эцио вздыхает.       — Федерико, — говорит последний, устало потирая вдруг занывшие виски. — Ты зря беспокоишься. Я уверен, что всё обойдётся.       — А вот я не уверен, — протягивает в ответ Федерико, одаривая стоящего позади Эцио человека ядовитой ухмылкой. — Ты ведь всё понимаешь, не так ли? — дерзко уточняет он. Мужчина старше, и должен быть не настолько доверчив, как Эцио, проживший столько лет под боком семьи и до сих пор даже не догадывающийся о том, кем он является. — С такими вещами нужно быть осторожнее.       Незнакомец колеблется, встречаясь с ним взглядом, а затем отводит глаза.       — Эцио, — тихо зовёт красавец: — Я не против.       Младший брат медлит, глядя себе под ноги, а потом на человека рядом с собой.       — Я не нарушаю своих обещаний, — сжав зубы, цедит Эцио.       — Знаю, — коротко улыбается ему тот. — Ты бы никогда так не поступил, но… думаю, ты забываешь кое о чём. Это было уже очень давно, поэтому просто… представь. Как бы ты поступил, привези, например, Лаура или Эрманно какого-нибудь постороннего на остров?       Федерико удивлённо моргает, когда на лице младшего брата отчётливо проступает осознание, а потом и вина.       — Ох… Да, я понял, о чём ты, — смущённо прочистив горло, признаётся Эцио. Затем качает головой. — Но разве тебе есть куда?..       — Я что-нибудь придумаю, — пожимает плечами красавец, кивая. — В конце концов, я учился у лучших. Да и ты сможешь найти меня позже, ведь так?       Эцио негромко хмыкает.       — Надеюсь на это, — заверяет он и переводит взгляд на Федерико. — Хорошо, брат, поступим так, как ты и сказал. Сможешь отвлечь всех, пока я помогу ему выскользнуть из палаццо?       — Дева Мария, неужели мой младший братик наконец-то обрёл здравый смысл? — саркастично замечает Федерико, испытующе поглядывая на стоящую перед собой пару. Господи, похоже, эти двое действительно очень хорошо знают друг друга. И кто такие Лаура и Эрманно? Нужно будет позже аккуратно расспросить о них Эцио. — Так. Я сейчас пойду вниз и попробую отвлечь их, а ты пока выведи его через задний двор. И… если я вдруг заговорю о крыше, у вас будет не больше минуты, чтобы успеть спрятаться, прежде чем кто-нибудь найдёт вас.       — Спасибо, Федерико, — благодарит Эцио, насмешливо дёргая уголком губ, а затем кивает своему незнакомцу и разворачивается, уводя его за собой дальше по коридору. Федерико с любопытством провожает их взглядом — весьма милое зрелище, — и качает головой. После завтрака он обязательно вытрясет из Эцио все интересующие его подробности. Но сперва следовало позаботиться о насущной проблеме.       Спустившись, Федерико неторопливо проходит в столовую и, состроив жалобную мордашку, наигранно причитает:       — Клянусь, Эцио совершенно разучился выбирать себе одежду. Клаудия, ты только представь, он умудрился надеть чулки в тон своему дублету! Ужасающая халатность! Я просто не мог позволить ему показаться на людях в этом кошмаре, поэтому отправил его переодеваться.       — И правда, ведь ты же знаешь, как лучше, — Клаудия с усмешкой указывает ему на потрёпанные манжеты. — На твоём месте я бы больше побеспокоилась о своей одежде — ты только взгляни на них! Мне стыдно, что я являюсь твоей сестрой.       Федерико ухмыляется в ответ и идёт потрепать её по волосам, в то же время пристально следя за тем, чтобы никто не прошёл мимо.       — Оу, неужели твои подружки опять подглядывали за мной? Прости, но дети меня совершенно не интересуют, хотя признаю, то, что я по прежнему весьма привлекателен, очень греет мне душу…       — Ой, фу, — морщит носик Клаудия. — Конечно нет, они просто смеялись над тобой, потому что ты ужасен! Отец, скажи Федерико, чтобы он перестал говорить за столом всякие гадости!       — Федерико, перестань говорить за столом всякие гадости, — услужливо повторяет Джованни, не отрываясь от чтения письма. — Чем на самом деле занят Эцио? — не меняя интонации, спрашивает он.       Дьявол.       — Чем-то глупым, — честно отвечает Федерико. — Я уже поговорил с ним, и надеюсь, что братишке хватит ума не влезать в неприятности. Большего, увы, сказать не могу — всё-таки он мой младшенький.       Оторвавшись от письма, отец поднимает голову, и Федерико содрогается, ловя на себе его пронзительный взгляд. Затем мужчина кивает.       — Похвальное стремление защитить младшего брата, Федерико, — он слегка улыбается, постукивая по столу пальцем. — Но если Эцио сейчас сбежит, его сегодняшние дела будешь выполнять ты.       — Пусть только попробует. Я всё равно поймаю его и уже тогда заставлю делать работу за нас двоих, — смеётся Федерико, падая на стул, выхватывая из корзинки сочное яблоко и, примерившись, с аппетитом вгрызается в него и при этом блаженно стонет. — Лучше бы ему, чёрт возьми, даже не пытаться.       К счастью, Эцио не сбегает. Он входит в столовую минутой позже, умудряясь выглядеть при этом совершенно непринуждённо. Однако от внимания Федерико не укрывается секундная заминка, с которой тот застывает в дверях, переводя взгляд сперва на отца, затем на Петруччо, увлечённо читающего за столом очередную книгу, а потом на Клаудию. Это не выглядит подозрительно и не похоже на ожидание нападок со стороны семьи, и всё же, лишь на мгновенье, но он замирает.       И отец замечает его.       — Эцио, — неспешно приветствует Джованни. — Проходи, сынок, садись. У меня есть поручение для тебя и твоего брата.       — …Доброе утро, отец, — едва слышно бормочет под нос Эцио и заходит в комнату. Федерико тут же осматривает его на предмет чего-нибудь компрометирующего, но, похоже ничего нет — по крайней мере, по пути к выходу его красавчик не оставил ему на прощанье никаких видимых следов. Это существенно облегчает им жизнь.       И, тем не менее, в движениях Эцио присутствует нечто неуловимо странное. Федерико наблюдает за тем, как он сидит, а затем хватает что-то, чтобы закинуть это себе в рот, всё ещё ожидая, когда чужой темперамент наконец вылезет наружу, и тот привычно ухмыльнётся, как его драгоценный, любящий влезать в неприятности, младшенький братец. Ох, нет, он совершенно не собирается позволять Эцио перерасти это.       — Я подготовил несколько документов для Лоренцо Медичи. Их нужно ему доставить, Эцио, отнеси их и возвращайся, а Федерико будет разносить выплаты нашим рабочим, — произносит Джованни, наконец откладывая письмо, что читал до этого. — Кроме того, мне нужна купчая от одного из партнёров. Эцио, заберёшь её по дороге.       Эцио медленно кивает, по-прежнему не поднимая взгляда от тарелок с едой на столе.       — Купчая на что?       — Некоторые строительные материалы. Уверяю, ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать, сынок, — усмехается мужчина, закатывая глаза. — Но она нужна нам для оформления документов, поэтому постарайся доставить её сюда в целости.       — Конечно, отец, — соглашается тот, ёрзая на месте и украдкой оглядывая помещение.       Федерико глубоко вздыхает, прикрывая веки. Перед глазами до сих пор мелькает уверенное лицо брата, от чего-то готового до последнего защищать незнакомого человека, и почему-то сейчас кажущегося неумолимо далёким и от семьи, и от самого себя. Что должно было произойти этой ночью, чтобы настолько взволновать или даже напугать Эцио? В любом случае, похоже, этот высокий красавчик сильно потряс его мир. Это забавно, хотя и не может не настораживать. Федерико следовало бы проверить этого человека — оказать такое влияние на Эцио был способен далеко не каждый.       Впрочем, озвучить свою мысль он всё равно не успевает. В столовую заходит мама, неся в руках тяжёлую сковороду, а служанка за ней несёт другую. Женщины осторожно переставляют их на стол, и Петруччо быстро убирает книгу.       — А вот и ты, — лукаво улыбается Мария, глядя на Эцио. — И даже на этот раз полностью одет, очень хорошо, — женщина тихо смеётся.       — Мама… — из груди юноши вырывается тихий выдох, и он торопливо поднимается, чтобы поцеловать её в щёку. — Доброе утро.       — С добрым утром, дорогой, — Мария в ответ ласково обнимет его за плечи. — Садись и поешь, у тебя сегодня много работы.       Эцио кивает, лишь на мгновение задерживая внимание на её тонких длинных пальчиках, прежде чем неловко пожимает их и отстраняется, возвращаясь за стол.       — Мама, отец… Я хочу попросить вас кое о чём, — неторопливо начинает он, и Федерико настороженно замирает, но Эцио на него даже не смотрит. — У меня есть друг, которому нужна помощь. Место, где можно было бы пожить некоторое время. Я надеялся, что он сможет остаться здесь, в палаццо, по крайней мере на пару дней.       Отец какое-то время медлит, испытующе глядя на сидящего перед ним юношу. Затем отодвигает тарелку.       — Друг? — он приподымает брови и, дождавшись утвердительного кивка, вкрадчиво уточняет: — Может ли это быть синьорина Веспуччи?       — Что-то случилось с её отцом, дорогой? — с тревогой спрашивает Мария. — Когда я на днях видела его на рынке, он был весьма весел…       — Нет, это не Кристина, — поперхнувшись от неожиданности, с трудом выдавливает из себя Эцио. — С ней и с сеньором Веспуччи всё хорошо, насколько я знаю. Это… другой человек. Я надеялся познакомить вас с ним до того, как мы с Федерико должны будем уйти, или хотя бы ближе к обеду.       Отец и мать обмениваются взглядами. Женщина колеблется, но потом всё-таки нерешительно садится за стол, а мужчина откидывается назад. Эцио напряжённо переводит взгляд с одного на другого, а Федерико может лишь представить, о чём те думают — о рисках, которым они подвергают себя.       Мария чуть склоняет голову, и отец хмыкает.       — Я правильно понимаю, что твоему другу не нужно скрываться? — в его глазах на секунду мелькает любопытство. — Раз уж он может свободно передвигаться по городу в любое время.       Эцио коротко кивает в согласии и тянется за едой.       — Очень хорошо… После того, как заберёшь купчую, сможешь привести своего друга в банк? Думаю, около полудня. Я встречу вас там, и ты сможешь нас познакомить, — мужчина осматривает собравшихся и, не услышав возражений, возвращается к еде. — А там посмотрим.       Федерико почти сочувствует младшему брату. Представлять отцу в банке того, с кем ты спишь… М-да.       — Конечно, отец, — не мешкая соглашается Эцио. — У тебя ещё будут какие-нибудь поручения?..       …молодой идиот.

***

      К сожалению, перехватить Эцио до того, как он покинул палаццо, Федерико не удаётся. Отец лично передаёт младшему брату документы, которые тот должен разнести, и, проводив его, возвращается назад, взглядом указывая Федерико следовать за ним. Джованни неспешно проходит в свой кабинет и садится за стол, а затем, не сводя с него потяжелевшего взгляда, произносит:       — Насколько я вижу, ты понял, о ком говорил Эцио, — мужчина задумчиво кивает своим мыслям и выдвигает один из ящиков, вытаскивая на стол перо и чернильницу. — Есть ли что-то… о чём нам следует беспокоиться?       — Я собирался присмотреть за… этим человеком, пока буду выполнять твои поручения, — признаётся Федерико. — Не думаю, что он представляет для нас угрозу, но всё-таки считаю целесообразным быть более осмотрительными. Эцио явно… увлечён им.       — Увлечён? — удивлённо переспрашивает Джованни, разворачиваясь к нему. А потом усмехается. — Его поведение за завтраком и правда показалось мне необычным, но…       — Немного… да, — Федерико бросает быстрый взгляд на отца, подмечая его весьма заинтересованный вид. — Думаю, он просто задумался, — пожимая плечами, завершает он. Конечно задумался, отвлекаясь на последствия проведённой ночи, казалось, внезапно изменившей весь его мир, или может быть просто чересчур смущённый тем, что ему пришлось тайком выпроваживать своего красавца из дома. Но кем бы ни был мужчина рядом с Эцио, он не казался опасным — не носил оружия или чего-либо ещё. У него не было ни видимых ран, ни драгоценностей, только маленький перечёркивающий губы шрам и небольшая отметина, выглядывающая из-под рукава на левой руке, хотя Федерико и не успел рассмотреть её лучше.       — Я разберусь с этим, отец, и если ситуация выйдет из-под контроля, сообщу тебе и постараюсь оградить Эцио, — обещает Федерико, внутренне подбираясь.       Кивнув, мужчина опирается на стол и коротко вздыхает:       — Спасибо, сынок. Я не хочу подозревать твоих друзей или друзей твоих братьев и сестры, но эти несколько месяцев были чрезвычайно напряжёнными, — Джованни устало потирает лицо.       Из груди Федерико вырывается тихий смешок. Да, потенциальные враги уже не в первый раз пытались проникнуть внутрь под предлогом дружбы, и повторения инцидента с Вьери… не хотел никто.       — Я знаю, отец, — отзывается он. — И тоже волнуюсь. Если этот человек будет вызывать подозрения… мы просто разберёмся с ним соответствующе.       — Не будь таким безжалостным, — укоряет мужчина, продолжая смотреть на сына чуть прищурившись, но притом его губы трогает лёгкая улыбка. — Ты ещё не полноценный ассасин, сын мой, и точно неполностью оперившийся птенец, не способен пока летать самостоятельно, — он наигранно хмурится и качает головой. — Теперь, что касается выплат, которые я хочу, чтобы ты доставил…       К тому времени, когда Федерико выходит из кабинета, Эцио уже нет. Федерико обдумывает свои собственные поручения и считывает их менее важными по сравнению с поисками брата — ближайшее поручение Эцио было недалеко, и в любом случае именно туда он направился бы в первую очередь…       Если только Эцио по какой-то причине не решит изменить своей привычке и начнёт выполнять поручения с самого лёгкого. Что он, по-видимому, всё-таки делает — его нет в месте, куда он должен был доставить первое сообщение.       — Х-м-м, — мычит Федерико, внимательно осматривая улицу, а потом близлежащие здания и крыши. Недовольно зачёсывает пятернёй сползшие на лоб пряди. О, если бы у него только были способности Эцио… Следить за своенравными младшими братьями стало бы гораздо проще. Федерико предвкушающе ухмыльнулся. Что ж, вызов определённо брошен, и он не собирается останавливаться из-за мелочей вроде отсутствия какого-то мифического дара, якобы доставшегося им в наследие от былых времён.       — Приветствую вас, дамы, — игриво подмигивает он, неторопливо подходя к паре куртизанок, прогуливающихся по соседней улице. — Вы случайно не видели здесь моего брата?       Даже с помощью девушек — а для этого пришлось взобраться на несколько крыш и нанять пару воров — Федерико понадобился почти час, чтобы выследить брата. В конце концов он находит Эцио в небольшом закрытом саду со скамейками и виноградными лозами, свисающими с решётчатой изгороди и дающими возможность укрыться от посторонних глаз. Изумительно красивый незнакомец, конечно же, тоже там, сидит рядом с Эцио и тихо переговаривается с ним.       Слишком тихо, чтобы Федерико смог разобрать хоть слово из своего укрытия. Вот ведь… Спрыгнув на землю и укрывшись в тени, он аккуратно подкрадывается ближе, стараясь издавать как можно меньше шума.       И замирает, когда из глубины сада до него долетает усталый и чуть раздражённый вздох Эцио:       — Я вижу тебя, Федерико. Хватит прятаться.       …это было быстро. Даже со своими способностями Эцио обычно никогда не замечал Федерико, и тот мог с лёгкостью подкрасться к нему. А значит, что он с самого начала не терял бдительности. Это… настораживало.       — Я не хотел напугать тебя, младший братец, — возвращая на лицо обворожительную улыбку, отвечает он, и проскальзывает через увитую лианами арку во внутренний дворик. — Просто ты так быстро убежал из палаццо…       — У меня были дела, — парирует Эцио, отчего-то наклонив голову. — Ты сам видел, как отец отдал мне письма.       — Да, вот только ты до сих пор не разнёс их, — подмечает Федерико.       Глаза Эцио слегка сужаются, а сидящий рядом мужчина издаёт приглушённый смешок. Первый укоризненно косится на него, но отчего-то тоже ухмыляется:       — Видимо, просто забыл, — покладисто соглашается он. — Не думаю, что это займёт у меня много времени. Что ты хочешь, Федерико?       — О, много чего, — его губы непроизвольно расплываются в лёгкой ухмылке, и он неторопливо подходит к ним, с интересом разглядывая любовника Эцио. При дневном свете тот выглядит не так уж и плохо — достаточно миловидно, на самом деле. Дева Мария, Федерико не может не оценить вкус младшего брата — это симпатичное личико в самом деле выглядит горячо. — Но, думаю, для начала можете удовлетворить моё любопытство. В конце концов не каждый день я нахожу мужчину в постели моего младшего брата. Не представишь нас, Эцио?       Эцио вздыхает, почему-то странно проводя ладонью по подбородку. А затем, словно опомнившись, отдёргивает руку.       — Федерико, это Дезмонд, — наконец произносит он. — Дезмонд, Федерико.       — Очень приятно, — вежливо отзывается мужчина — Дезмонд, одаривая Федерико мягким дружелюбным взглядом.       Тот моргает. Это имя ему незнакомо — если оно не фальшивое, то, по крайней мере, по нему легко будет выследить человека и узнать его прошлое.       — Взаимно, — широко улыбается он в ответ и пододвигается ближе. — Как же Эцио удалось завоевать симпатию такого прелестного создания? Мой младший братик редко бывает… изящен в своих ухаживаниях.       Дезмонд слегка наклоняет голову и, прикрыв изумительно красивые золотистые глаза ресницами, бросает в сторону Эцио осторожный взгляд.       — Сложно сказать наверняка, — медленно говорит он. — Это… долгая история.       — О, я люблю интересные истории и с удовольствием бы послушал вашу, — горячо шепчет Федерико, склоняясь к нему ещё ближе. — Пожалуйста, расскажи мне.       Он томно вздыхает, позволяя голосу опустится до низкого бархата, чтобы проследить за реакцией мужчины. С женщинами проще. По крайней мере с теми, которые пытаются привлечь внимание Эцио ради благосклонности их отца. Федерико — первенец, и поэтому является для них куда более лакомым кусочком, хотя доверчивость и наивность Эцио и делает его лёгкой добычей. Не то чтобы это происходило совсем уж часто, взгляд младшего брата уже давно был прикован только к Кристине, но всё-таки это случалось, и ответ Федерико был всегда одинаков. Те, кого привлекают спелые апельсины, всегда выбирают самые большие и сладкие плоды, и, в отличие от Эцио, всё богатство семьи унаследует именно он.       С мужчинами было… сложнее. А Федерико не привык переманивать амбициозных кавалеров у своего чересчур обаятельного младшего братца.       Хотя Дезмонд, однако, кажется скорее смущённым, пытаясь незаметно отодвинуться от того, и неловко опускает глаза.       — Э-э-э, — начинает он, но почти тут же замолкает. Негромко прочищает горло. — Ну, кхм-м…       Ему на помощь приходит Эцио. Поджав губы и нахмурившись, он встаёт, окидывая Федерико мгновенно потемневшим и похолодевшим взглядом.       — Это долгая история, — медленно, с нажимом произносит он и качает головой. — И не твоё дело, Федерико. Ты разве не должен быть занят?       — Как ты и говорил, это не займёт много времени. Да и ты мой брат, — ассасин осторожно отступает, окидывая взором пустующий сад. Любопытно. — Сам понимаешь, сейчас этот красавчик интересует меня куда больше.       Реакция Эцио… странная. И Федерико остаётся лишь гадать, что скрывается под непроницаемой маской на лице младшего брата.       — Даже не сомневаюсь, хоть ты и по-прежнему суёшь нос не в своё дело, — отстранённо соглашается тот. — Но ты ведь не сможешь не лезть в это, правда?       Брови Федерико непроизвольно ползут вверх — настолько убеждённо звучит голос напротив. Это как-то… незнакомо.       — Конечно нет, — подтверждает Федерико, задумчиво рассматривая их пару — Дезмонда, которому явно было неловко находиться здесь посреди спора, и Эцио, сложившего на груди руки и наблюдающего за ним. Воздух вокруг них просто искрит от напряжения, и Федерико неопределённо поводит плечами.       — Я не смогу оказать вам какую-либо помощь, если ты не позволишь мне, брат, — он вздыхает. — А твоему новому другу, похоже, она очень необходима, не так ли? Учитывая, что ему негде остановиться, — устало комментирует Федерико, присаживаясь на вторую скамейку и показывая, что разговор не окончен. — Его выгнали из дома? Или он скрывается? Можете рассказать мне — я не собираюсь это никому сообщать.       — Не совсем, — уклончиво отвечает Эцио, в то время как улыбка на лице Дезмонда тускнеет, и он закусывает губу, задумчиво рассматривая свои сцепленные в замок руки. На его правом запястье видны отметины, но они не похожи на шрамы — возможно, это какое-то родимое пятно. Оно напоминает ветви дерева, разрастающиеся от его ладони.       — Наверное, будет лучше, если я просто уйду, Эцио, — негромко предлагает Дезмонд, смотря на того снизу вверх. — Я справлюсь. А оставшись здесь… буду только мешаться под ногами.       Эцио бросает на него резкий взгляд, а затем, помолчав, качает головой.       — Нет. Будет лучше, если ты останешься рядом, и я буду знать, что ты в безопасности, — бормочет он и смотрит на Федерико, чьи брови поднимаются всё выше и выше. — Ему некуда идти, и я в большом долгу перед ним, Федерико, — Эцио хмурит лоб. — Если отец будет против, тогда я покину Флоренцию вместе с ним…       — Эцио, — быстро окликает его Дезмонд и, обхватив плечи руками, мотает головой. — Нет!       — Да, — твёрдо настаивает тот, но потом вздыхает, продолжая уже куда более мягко: — Если это единственное решение, значит поступим именно так. Тебе не кажется, что со всеми твоими знаниями и тем, что ты можешь сделать, обеспечить твою безопасность гораздо важнее? Не стоит рисковать понапрасну.       — Никто даже не знает обо мне, Эцио! Со мной ничего не случится, — Дезмонд раздражённо подрывается со скамейки, а Федерико ошарашенно переводит взгляд с одного на другого, пытаясь осмыслить всё, что только что услышал. Голова потихоньку начинает пухнуть от обилия информации, и он морщится от заломившей виски боли. Красавчик, тем временем, продолжает нервно вышагивать по дорожке. — Я в порядке — со мной всё будет в порядке. Я не нуждаюсь в защите и уж тем более могу позаботиться о себе сам, мне не пять лет, Эцио. С чего вообще кому-то начинать на меня охоту, если раньше меня здесь и вовсе не было?       — Хватит одной ошибки, — жёстко произносит Эцио, наблюдая за ним с непробиваемым спокойствием. — Ты ведь знаешь, что произошло с Леонардо? А ведь у него не было даже половины той информации, которая известна тебе.       Федерико хмурится, внимательно вглядываясь в лицо младшего брата. Леонардо? Был ли это просто знакомый Эцио — или он говорит о Леонардо да Винчи? Прошло не так много времени с тех пор, как того обвиняли в содомии — и, хотя отец и позаботился об этом, но последствия всё ещё могли быть ужасны. Находился ли Дезмонд под таким же обвинением?..       Дезмонд вздрагивает и замирает, судорожно втягивая в себя воздух. С трудом сглатывает.       — Я не… Я сделал это не для того, чтобы ты… Я просто хотел… — надтреснуто шепчет он и отворачивается. Прерывисто выдыхает. — Я не должен был… Мне не следовало возвращаться. Нужно было просто…       — Остаться и умереть? — учтиво подсказывает Эцио, вскинув бровь.       Дезмонд вымученно пожимает плечами, чувствуя во рту металлический привкус. Губу неприятно саднит, и он аккуратно надавливает языком на ранку, слизывая выступившую капельку крови. Странно — он даже и не заметил…       — Не оставляй ради меня свою семью, Эцио, не смей, — он вздыхает, чувствуя, что, кажется, почти на грани. — Я не хочу этого.       — Я тоже не хочу, — сурово отрезает тот. — И не собираюсь этого делать, но… Проклятье… Если я сейчас сдамся, пойду по более лёгкому пути… Я просто не прощу себе этого.       Дезмонд замолкает, обессиленно прислоняясь спиной к изгороди, а Федерико довольно прикрывает глаза. Что ж, данная «сцена», — он весело хмыкает, — без сомнения, была весьма познавательна, хотя и объясняла далеко не всё. Это по-прежнему могла быть хитрая тактика, своего рода приманка, призванная рассорить Эцио с семьёй, опираясь на его чувства и доброту. Ослабить их или получить преимущество… Но Федерико всегда неплохо разбирался в людях.       Печаль и вина Дезмонда очевидны… и действительно искренни. Как и решимость Эцио, его забота. В любом случае, младший брат явно не отступит, а значит план придётся менять. Федерико страдальчески закатывает глаза. Теперь эта проблема затронет их всех — если любовника Эцио схватят и отдадут под суд… или будут пытать ради признания… Он вполне может назвать имя Эцио ради смягчения приговора.       А их семья не может позволить себе такого позора, даже находясь под покровительством Медичи.       — Я думаю, — наконец подаёт голос Федерико, краем глаза ловя на себе предостерегающий взгляд младшего брата. — Что бы ни случилось… Ты должен рассказать отцу, Эцио. Я уверен, что он сможет помочь вам.       Эцио пристально смотрит на него, а затем поворачивается в сторону Дезмонда, одаривая его не менее колючим взглядом.       — Скажу, — роняет он и встаёт. — Но если до этого дойдёт, я поступлю так, как посчитаю нужным, Дезмонд.       Красавчик лишь кивает ему, выглядя при этом настолько несчастно, что Федерико почти ожидает, что из его глаз вот-вот польются слёзы и он начнёт умолять или, возможно, клясться младшенькому в вечной любви. Но вместо этого тот холодно произносит:       — Ты грёбаный идиот, Эцио Аудиторе.       И, чёрт возьми, Федерико стоит отдать ему должное.