By The Riverbank

Энджи смотрел на юкату в своих руках. Она была сделана из невероятно роскошной ткани. Темная, словно глубины океана, но стоило свету коснуться её поверхности, как проступал сверкающий узор волн, будто сотканный из жемчужной пыли. На ощупь ткань была лёгкой и гладкой, совсем не такой, как те юкаты, к которым он привык. — Для чего это? — спросил он, недоуменно глядя на подарок от хранителя реки. Получать подарки для него было не впервой, но этот казался слишком дорогим, чтобы принять его просто так, без веского повода. День рождения был ещё нескоро, никаких праздников на горизонте тоже не было. Да и ничего выдающегося он в последнее время не совершал, чтобы заслужить такой дар. — Чтобы войти на гору Оэ, тебе нужно выглядеть, как ёкай, — указал господин Аракава на спортивную куртку Энджи с огненным узором на груди и на джинсы. — Так не пойдет. И даже не думай надеть что-то из того, что сделали смертные. Эти хлопковые вещи слишком дешёвые и неуместные. Логика хранителя была понятна. Энджи знал, что у ёкаев свои вкусы в моде и свой уклад жизни, и современная одежда будет выглядеть нелепо. Он переоделся, хотя чувствовал себя странно в этой юкате. Рукава были шире, чем он привык, а вместо простого пояса ткань на талии удерживали толстые голубые шнуры, завязанные в бант, с маленькими круглыми сапфирами. Однако никто из нечеловеческих существ вокруг него не высказал ни малейшего удивления, так что странность, которую он ощущал, он приписал непривычности ёкайской моды. Большинство чудовищ любили вычурные и сверкающие наряды, но граница между тем, что считалось мужским или женским, у них была весьма размыта. Для них важнее было истинное обличье, а не условности человеческой моды. И всё же они придерживались некоторых формальностей, особенно если считали, что другой стороне полагается уважение. Господин Аракава тоже был одет изысканнее, чем обычно. На нем были синие хакама, традиционные широкие штаны с золотым узором пузырей по краям. Его пояс состоял из белой ткани и красных нитей, завязанных в узел, причём часть красных нитей свисала спереди, заканчиваясь длинными кисточками. Верх — белая хакамашита, но воротник был распахнут, обнажая мышцы груди и верхнюю часть живота. На шее красовались крупные хрустальные бусины, нанизанные на ожерелье, а на воротнике хаори лежала снежно-белая меховая опушка. Синий, золотой, красный… Энджи не узнал узора на подоле хаори ёкая, но тот выглядел поистине великолепно. Господин Аракава подошёл к нему с ожерельем. Чёрный кожаный шнур, на котором висел нефритовый кулон в форме круга. Энджи посмотрел на него вопросительно. — Считай это омамори, вроде тех амулетов, что люди получают в храмах, — сказал Хранитель, надевая ожерелье на Энджи. Шнур оказался слишком длинным, так что его пришлось обернуть вокруг шеи дважды. — Для человека небезопасно бродить по рынку демонов. Я, конечно, не бог в привычном смысле, но я вложил в этот кулон свою силу. Он должен отпугивать большинство ёкаев, которые ищут неприятностей. Затем они поднялись на Оборогуруму. Это был ёкай в форме кареты, но с лицом человека с выпученными глазами и острыми клыками. Господин Аракава объяснил, что это очень популярное средство передвижения среди чудовищ. Внутри транспортный ёкай выглядел как обычная карета, и Энджи вскоре почувствовал себя комфортно под ночным небом. Хотя его причуда позволяла ему подниматься в воздух, это происходило ненадолго, и он был слишком занят управлением своей силой, чтобы наслаждаться видом с высоты. Серебристая луна расстилалась на тёмном полотне неба, пока они мчались сквозь облака. Под ними огни города были размытыми и едва различимыми, словно акварельные мазки под мягким светящимся ореолом. — Господин Аракава, на горе Оэ действительно живут демоны? Хранитель реки гладил выдру, сидящую у него на плече. Это была странная выдра с голубой шерстью и белым животом. Однако, скорее всего, она была небольшим ёкаем, так как умела делать удивительно человеческие выражения лица и носила маленький чёрный канмури — классический придворный головной убор чиновников в древние времена. Таких маленьких ёкаев в округе Аракава было много. Некоторые даже не могли превращаться в человеческий облик, но были намного умнее обычных животных. Энджи был почти уверен, что эта выдра — та самая, которая воровала протеиновые батончики из его рюкзака каждый раз, когда он навещал господина Аракаву. Причём она даже не пыталась это скрыть. — Когда-то жили. Думаю, некоторые до сих пор живут в более отдалённых частях малых гор поблизости, но большинство переселилось в карманное измерение, созданное Сютэн-додзи. — В легендах говорится, что его убили. — Сютэн-додзи был известным ёкаем, о котором даже Энджи слышал прежде. Лидер óни якобы основал королевство для своих сородичей и творил ужасные вещи с людьми. В конце концов его сверг герой, как это обычно бывает с злодеями. — Легенды пишут люди, — покачал головой господин Аракава. — Когда ёкай достигает нашего уровня, кому досталась финальная победа в истории, уже не так важно. Скажем так, Сютэн-додзи сейчас больше интересует утопить себя в алкоголе, чем что-либо ещё. Они прибыли к подножию горы. Высоченные деревья заслоняли небо, погружая место в полумрак, а их густо переплетённые ветви будто заключали лес в клетку. Всё вокруг было покрыто густым туманом, воздух казался промозглым, холоднее, чем должен был быть. Даже Энджи почувствовал, как пробирает этот холод. Если он правильно помнил, почти каждый год в новостях сообщали, что в этом лесу замерзали насмерть заблудившиеся туристы. Господин Аракава набросил на голову Энджи тонкую ткань. Энджи не знал, где ёкай её хранил, но ладонь оказалась на затылке, удерживая его взгляд направленным вниз. — Держи это на голове и смотри в землю, — строго предупредил господин Аракава. — Этот туман создан, чтобы держать людей подальше. Если будешь смотреть на него, обязательно потеряешься. Услышав это, Энджи схватился за локоть господина Аракавы. Ему совершенно не хотелось затеряться в лабиринте деревьев. Они двинулись вглубь леса. Глаза говорили, что они идут по тропинке из земли и травы, но ноги ощущали под собой каменные ступени, ведущие вверх. Это было странное и сбивающее с толку чувство — неудивительно, что люди здесь часто теряли ориентацию. Вскоре Энджи услышал голоса. Они звучали, как на летнем фестивале: крики торговцев, смех. Он приподнял голову и увидел улицу, полную фонарей и ёкаев. У некоторых были звериные уши, другие выглядели полностью как люди, а у кого-то были рога и клыки. Всё вокруг выглядело старинным. Деревянные здания, цветастые занавески, дорога из камня и синие огоньки-призраки, парящие в воздухе. Господин Аракава повёл его к самому высокому зданию на улице, которое оказалось рестораном. Персонал у входа — лиса в наряде официанта — поклонился им, пропуская внутрь. — Это окраина владений Сютэн-додзи. Некоторым ёкаям не нравится долго оставаться в карманном измерении, поэтому они устроили здесь рыночную улицу для всех, кто проходит мимо. Энджи отпустил локоть господина Аракавы. Коридоры были тёмными, освещёнными лишь странными синими огоньками, которые гасли, как только они проходили дальше. И они встретили хозяина этих мест. Сютэн-додзи имел красные волосы, собранные в хвост. Его волосы казались дикими, вздымающимися вверх, словно пламя. Он был обнажён выше пояса, на нём был лишь халат, доходящий до щиколоток. Забавно, но он выглядел более человеческим, чем господин Аракава: бледная кожа, заострённые, как у эльфа, уши. Ёкай облокачивался на огромный керамический чан, наполненный алкоголем, и пил, черпая напиток деревянным ковшом. Они улыбнулся, выглядя довольным. — Наконец-то решил проснуться от своего прекрасного сна, Аракава? Ты пропустил кучу всего за эти годы. Господин Аракава передал кувшин официантке, стоящей сбоку. — Ты, должно быть, уже пьян, раз начинаешь сентиментально рассуждать о быстротечности времени. Мой дар пропадёт зря, если твой язык не сможет отличить хороший алкоголь от дешёвого. — Я только начал! — рассмеялся Сютэн-додзи и кинул господину Аракаве камень, отполированный до идеального овала. На поверхности камня было вырезано слово «демон». Его взгляд скользнул по Энджи и выдре. — Господин Аракава? — Энджи посмотрел на речного бога, ожидая одобрения. Они находились на территории другого известного ёкая, и ему совсем не хотелось сделать что-то, что могло бы рассердить местных демонов или поставить под удар репутацию защитника реки. Водяной ёкай вложил выдру и овал из камня в руки Энджи. Он ничего не сказал, но парень воспринял это как разрешение и направился к выходу. Выдра в его руках радостно чирикала, сжимая в лапках маленький мешочек, который, как предположил Энджи, содержал деньги, используемые ёкаями. Господин Аракава тем временем сел поближе к хозяину этих владений. Его выражение оставалось неизменным, пока слуги расставляли перед ним несколько красиво оформленных блюд, идеально подходящих к сакэ. Его давний знакомый смотрел на него с прищуренными глазами, а уголки губ озаряла усмешка. — Говори, что задумал, — проворчал господин Аракава. — Он человек, — указал на это король óни, слегка заплетающимся языком. Казалось, алкоголь уже начинал брать своё. Однако его глаза оставались ясными и внимательными. — Даже если он пахнет и одет, как мы, его душа выдаёт обратное. Это время уже не похоже на старые дни, да и он даже на оммёдзи не тянет. Что заставило тебя привезти обычного человека в мой дом? Господин Аракава сохранил спокойствие, его лицо оставалось непроницаемым. — Я же говорил тебе, что приведу человека. — Я думал, ты шутишь, — фыркнул Сютэн-додзи, поднимая чашу. Несколько капель алкоголя пролилось на пол из-за его небрежных движений. — Зачем? — С каких это пор нам нужны причины для действий? — ответил господин Аракава. Они были монстрами. В мире ёкаев не существовало чёткого разделения на добро и зло. Всё определялось силой. Пока у тебя есть мощь, ты можешь жить, как тебе вздумается. Сам господин Аракава не был полностью бескорыстным или добрым. Он защищал реку и её обитателей, а также людей, живущих рядом просто потому, что сам этого хотел. Этого ответа было достаточно, чтобы успокоить Сютэн-додзи. Тем не менее, он недовольно прищелкнул языком, смакуя горечь оставшегося на языке алкоголя. — Люди живут всего около сотни лет, в лучшем случае, — напомнил он. — Они долго не держатся, особенно с этой чепухой про героев и злодеев, что творится там, снаружи. — Смерть — это не конец, — сказал господин Аракава, поднося чашу сакэ к губам. — Это лишь врата к новым… возможностям. Его давний знакомый фыркнул, но это подозрительно напоминало хихиканье. Он довольно хмыкнул, зачерпывая ещё одну порцию алкоголя в свою чашу. — Собираешься превратить его в ёкая? Это возможно, но ты уверен, что сам человек этого хочет? Для превращения смертного его желание должно быть достаточно сильным. Господин Аракава бросил на него короткий взгляд. — Убедить его будет несложно. У него достаточно воли и решимости. — Ужасный старый мерзавец, — выругался Сютэн-додзи, хотя сам прожил уже тысячи лет. — Я говорил всем ещё тогда, что ты вернулся из моря не только с количеством трупов на своём счету, но и с отвратительными привычками от тех хитрых ублюдков. Тогда мне никто не верил, теперь им стоило бы прийти и посмеяться над тобой! — Я просто приобрёл навыки, чтобы лучше защищать Аракаву. — Да-да, продолжай себе это внушать. — Интерес Сютэн-додзи к разговору начал угасать. Связь ёкаев с людьми не была чем-то редким, так что его это не слишком волновало. Даже если ёкай решит завести ребёнка со смертным, было крайне маловероятно, что потомок унаследует хоть какую-то часть сил ёкая. Чёрт возьми, это уже было бы чудом, если ребёнок не родится мёртвым. — Ты приведёшь его на пир сегодня вечером? — Человека на твою вечеринку? — господин Аракава приподнял бровь, заинтригованный. — Ты уверен? — Если он будет молчать, всё обойдётся. Вряд ли кто-то из идиотов станет обнюхивать его или требовать доказать, что он человек, ведь он пришёл сюда с тобой. К тому же, он пропитан твоим запахом с головы до ног, и это отвратительно. — Сютэн-додзи скривился. — Представь, если я чувствую этот смрад даже через всё выпитое. Мне всё равно, чем ты занимаешься в своей реке, но, пожалуйста, поубавь это в моём дворце. Господин Аракава тихо рассмеялся, низким, довольным звуком, и этот смех шёл прямо из его горла. Ресторан предлагал великолепный вид на улицу. Глядя в окно, господин Аракава увидел, как его спутник прогуливается между торговыми лавками. Выдра сидела на голове подростка, направляя его, указывая лапкой, куда идти. Он вернулся к своему напитку. — Веришь или нет, но клянусь рекой Аракава, я его ещё не трогал. Зрелище, как Сютэн-додзи давится алкоголем, оказалось восхитительно забавным.

***

Когда господин Аракава пришёл за ним, Энджи гладил выдру на руках и с интересом смотрел на оружейную лавку. Кузнец, размером с небольшой холм, с фиолетовой кожей, неумолимо работал у горна, высекая искры при каждом ударе молота. — Хочешь меч? — спросил хранитель реки. — Господин Аракава, — отозвался Энджи, оборачиваясь. Выдра на его руках ловко перескочила на плечо речного ёкая. — Нет, не особо. Просто интересно наблюдать, как его делают с нуля. На работе оружие всё равно запрещено. Это не имело отношения к его причуде, да и законы ясно давали понять, что оружие, способное наносить смертельные ранения, использовать нельзя. В противном случае полицейские были бы первыми, кто носил бы с собой пистолеты, мечи и прочее, что удобно использовать в бою. К тому же, новому мечу, вероятно, не было смысла быть и у самого хранителя реки. У него уже был проверенный меч, который он любил. Всё остальное для него больше походило на одноразовые игрушки, слишком хрупкие, чтобы выдержать его полную силу. Энджи как-то спрашивал об этом, и господин Аракава объяснил, что в наше время редко возникает необходимость обнажать клинок. Большинство противников просто того не стоили, а среди более сильных ёкаев существовало молчаливое соглашение: сражения устраивались только по действительно серьёзным причинам. Нарушить этот договор ради забавы решались крайне редко. Господин Аракава кивнул, протянул Энджи руку, и они вдвоём направились прочь от оживлённого рынка. Их путь лежал к длинной лестнице, ведущей вглубь леса. По словам речного хранителя, там находился вход во дворец Сютен-додзи, и из уважения к королю они все ходили туда пешком, если только не случалась чрезвычайная ситуация. Дорога к дворцу проходила в тишине. Иногда мимо них пролетали призрачные духи, но в целом всё выглядело немноголюдным. Энджи это нравилось. Тишина была приятной, уютной, даже расслабляющей. К тому же… Глядя на их переплетённые руки, он внезапно подумал, что это похоже на свидание? Эта странная мысль прокралась в его голову, но он тут же отогнал её. Он ничего не знал о любви, да и был уверен, что ёкай совершенно не интересуется такими незначительными вещами. Господин Аракава чуть повернул голову, чтобы посмотреть на него. — Тебе нравится этот вечер? — Да, здесь круто, — ответил Энджи. Ему действительно нравилось царство ёкаев. Пусть оно и не было таким современным и удобным, как мир людей, здесь было много странного, но интересного. — Просто… некоторые из них смотрели на меня. Они хотят подраться? — Они скорее заинтересованы в… — его спутник замолчал на мгновение, прежде чем продолжить. — Не переживай. Это неважно. Просто игнорируй их взгляды. Ёкай не выглядел настроенным что-то объяснять, так что Энджи решил больше не поднимать эту тему. Они прошли между двумя деревьями, связанными верёвками с бумажными талисманами. Энджи вспомнил, как старики всегда предупреждали детей ни в коем случае не пересекать такие границы. Говорили, что это печати, отделяющие их мир от мира нечистых. Возможно, в этом была доля правды, потому что стоило им пройти, как вспыхнул яркий белый свет, и перед ними открылся золотой дворец. Он был сделан из металла и драгоценных камней, стилизован в традиционном стиле, с зелёными садами, бамбуковыми рощами и прудами, где плавали карпы. Стража пропустила их внутрь, и их усадили рядом с хозяином дворца. Сютен-додзи сменил одежду на чёрное кимоно с золотыми узорами у подола и с удовольствием пил вместе с гостями. Он ничего не сказал, увидев Энджи, сидящего рядом с господином Аракавой. Однако Энджи чувствовал, что это место не для него. Судя по всему, место предназначалось для важных гостей. С другой стороны зала он заметил мужа одной из высокопоставленных ёкаев, сидящего гораздо дальше несмотря на то, что они прибыли вместе. Но никто не сказал Энджи встать, а господин Аракава тоже ничего не возразил. Поэтому парень решил просто сидеть тихо и не привлекать внимания. Энджи, честно говоря, немного скучал на вечеринке ёкаев. Он не мог присоединиться к их разговорам, да и просто бегать по дворцу тоже не казалось уместным. Зато еда была превосходной. О́ни, эти óни, действительно умели готовить. Энджи тихо ел, иногда подкармливая маленькую выдру, пока к господину Аракаве то и дело подходили ёкаи — кто выпить с ним, кто поговорить. Иногда взгляды ёкаев задерживались на нём чуть дольше, чем хотелось бы, но в этих взглядах он видел только любопытство, и потому ничего не предпринимал. Да и чего стесняться? Он будущий герой, а работа героя включает в себя привыкание к взглядам публики и объективов медиа. К нему подошёл маленький ёкай, похожий на сову, и подал стакан сока. Напиток оказался на удивление вкусным — освежающим, с лёгкой кислинкой лайма. Пиршество ёкаев было обильным, с хорошей едой и огромным количеством алкоголя. Очень много алкоголя. Здесь не было шоу или выступлений — только музыка и бесконечные порции вина. Энджи был почти уверен, что половина собравшихся уже напились в стельку: кто-то валялся на своём месте, кто-то спал, едва не рухнув в коридоре. Запах алкоголя был настолько сильным, что даже он почувствовал себя слегка пьяным просто от воздуха. Сладкое, густое благоухание вина туманило его голову. Чья-то рука мягко легла ему на лоб. — Ты весь горишь, — заметил господин Аракава. — Энджи, что ты пил? — Сок. Сладкий, — отозвался он. — …На пирах у óни не подают сок. Только воду и алкоголь. — А, — Энджи моргнул, пытаясь сосредоточиться, но мысли плутали в тумане. Может быть, он и правда был пьян? Это объясняло бы, почему он вдруг видит двух хранителей реки. — Ложись спать, — велел господин Аракава, мягко надавливая на его голову, укладывая её себе на колени. — Напиток был достаточно разбавленным. После сна тебе полегчает. Энджи, кажется, что-то ответил, но он этого не помнил. Зато точно помнил, как приятно холодила его затылок рука речного хранителя, словно ледяной компресс. Устроившись, как на подушке, на его бедре, он погрузился в темноту, и шумы вечеринки исчезли из его мира. Сютэн-додзи наблюдал за происходящим, хохоча. — Парень-то, похоже, с неплохим характером. Лучше, чем эти горланящие пьяницы, — прокомментировал он, намекая на ёкаев, которые после излишков выпивки начинали громко плакать или орать песни на весь дворец. — И телосложение у него крепкое. Дольше принцесс продержится. Что, комнату хочешь, чтобы всё оформить? — Проваливай! — рявкнул господин Аракава, но в его голосе не было ни настоящего гнева, ни раздражения. Сютэн-додзи просто не знал стыда, но при этом ничего дурного не имел в виду. На самом деле, большинство ёкаев, скорее всего, посчитали бы подобное предложение вежливым и даже заботливым. Король демонов оскалился в довольной улыбке и махнул слугам. — Пьём, пока кто-нибудь из нас не свалится! Гуляем до самого рассвета! По залу пронёсся громкий одобрительный крик — его поддержали те немногие гости, у которых ещё оставалось достаточно здравого ума, чтобы понять сказанное.

***

В задней части замка десятки маленьких духов и ёкаев трудились без устали на кухне и в погребах. Они рубили ингредиенты, разделывали мясо и поддерживали огонь в печах. Когда Сютэн-додзи устраивал праздник, это всегда было нелёгким временем для тех, кто работал за кулисами. Сам процесс готовки и уборки был не таким уж страшным, но вот сервировка — это совсем другое дело. Многим из этих слабых ёкаев было жутко находиться рядом с великими и могущественными существами. Страх был частью их природы, и, учитывая, что не все старшие ёкаи утруждали себя скрывать свою мощную ауру, выдерживать это давление вблизи слишком долго становилось невыносимо. Разумеется, никто не жаловался. Большинство высокопоставленных гостей не опускались до того, чтобы портить жизнь мелким работникам — это было всё равно, что человеку таить обиду на муравья. Бесполезно и только вызывало бы насмешки среди равных. К тому же, нападение на младших ёкаев расценивалось бы как вызов самому Сютэн-додзи и проявление неуважения. Ёкай-хорек уселась, вытирая лапки влажной тряпкой, наслаждаясь редкой минутой отдыха. Её друзья принесли ей воды, чтобы поддержать силы, ведь им ещё предстояло вернуться к работе. — Наверное, быть гостем на празднике господина Сютэн-додзи — это настоящая удача. — Мы недостаточно сильны, чтобы быть приглашёнными. — Думаю, нам и так повезло работать на господина Сютэн-додзи. — Новенькая из клана девятихвостой лисы просто потрясающая. — А разве птицы с юга тоже не прибыли? У них такие красивые перья. — Смотри, не тронь не тех, иначе можешь ослепнуть или отравиться. Группа маленьких ёкаев болтала, пересказывая слухи, которые они слышали или подмечали на вечеринке. — Господин Аракава привёл с собой спутника, — вдруг спросил кто-то из толпы. — Никто не знает, что он за ёкай? Я был слишком далеко, чтобы рассмотреть. Вопрос вызвал оживлённый гул среди собравшихся. — Я его видел! Видел! Тот с рыжими волосами, да? Он был одет в шёлк, сотканный духами Аракавы, а это значит, что он, возможно, водный ёкай из глубоких вод? Такой шёлк тяжело сделать, и его не продают посторонним. — Глубоководные ёкаи, как правило, не такие загорелые, — возразил другой ёкай, похожий на собаку. — Да и запаха реки или моря от него нет. Остальные захихикали. — Это потому, что он пахнет господином Аракавой. — Кажется, он немного напряжённый. — Господин Аракава тоже очень серьёзен. — Его посадили за главный стол. — это было скорее возвышение из татами, ближе к месту Сютэн-додзи, чем настоящий стол, но у маленьких ёкаев не было образования, чтобы точно описывать такие формальности. Эти существа могли бы скрываться в мире людей, но находили, что города из металла слишком загрязнены для жизни. — Значит, он тоже должен быть сильным ёкаем, да? — Не знаю, но в человеческом облике он красив. — Господин Аракава позволил ему уснуть у себя на коленях. Наверное, он его очень любит. В умах маленьких ёкаев факт, что рыжеволосый спал на коленях у господина Аракавы и не оказался впечатанным в стену, означал одно — он был достаточно любим речным хранителем, чтобы тот проявлял такую терпимость. Они были ёкаями, и некоторые вещи в мире монстров были простыми. Они не утруждали себя стеснением или уклончивостью, как люди. Гость носил дорогие шёлка, сотканные духами реки, сидел рядом с важными ёкаями, пах как господин Аракава… Всё указывало на то, что хранитель реки оставил на рыжеволосом метку, словно ярлык: «МОЁ». Могли бы даже повесить одну из тех неоновых вывесок, которые используют люди, с надписью «ЭТО МОЁ» прямо над его головой. Даже если рыжеволосый не был сильным ёкаем, этого было достаточно, чтобы заставить остальных ёкаев дважды подумать, прежде чем с ним связываться. Ёкаи были территориальны, и только глупцы или отчаянные смельчаки осмелились бы так неуважительно обращаться с тем, что принадлежало известному ёкаю. Хотя эти маленькие духи и не были старыми, они слышали о прошлом господина Аракавы. Герой Аракавы не всегда был таким спокойным и благородным, каким казался сейчас. В противном случае не было бы столько историй о бурных и вспыльчивых водах Аракавы. Хозяин приливов мог и давно не брать меч в руки ради серьёзного боя, но это не означало, что он стал мягким или дряхлым. — Всё-таки, должно быть, приятно, когда тебя так высоко ценит такой известный ёкай. Повисла короткая пауза, после чего кто-то из угла спросил: — Как думаете, у Аракавы скоро появится новый хозяин? — Да ни за что! Скорее всего, это просто Кошо или Сюдо, — ответил другой, громко пискнув своим клювом. Они часто видели подобное в старые времена. Раньше у смертных самураев были слуги, которые заботились о мелких делах или готовили всё необходимое для повседневной жизни, так как женщинам не позволялось находиться на поле боя. Иногда это включало и удовлетворение определённых нужд. Ёкаи были не так строги в этих вопросах, но даже среди них редко кто соглашался делить свою территорию с кем-то ещё, как бы сильно они ни дорожили друг другом. — Ты застрял в прошлом. В смертном мире больше нет ни Кошо, ни Сюдо. — Они просто дали этому другое название, а суть осталась прежней. Они ещё немного поспорили и перекинулись шутками, но вскоре внимание ёкаев переключилось на другую тему. Ведь на празднике было много других ёкаев и, конечно, более сочных тем для обсуждения. Но если бы хранитель реки задумал завести ребёнка с партнёром, это была бы совсем другая история.