Лучший друг (кошмар) семьи

Героиня Мне шестнадцать лет. Когда тебе шестнадцать, и ты девушка, то начинаешь больше времени уделять собственной внешности. Фигура меняет свои изгибы, как и черты лица. Я давно перестала походить на угловатого подростка. Грудь выделялась, но меня радовало, что она небольшая. Одноклассницы говорили, как им тяжело с их размерами. В такие моменты аккуратный бюст радовал меня ещё сильнее. Покупка нижнего белья превращалась в своеобразный ритуал с толикой искусства — настолько я внимательно к тому подходила. Что касается гормонов, тут всё нормально. Меня обсыпало обычно перед менструацией, а в другие моменты прыщи появлялись редко. Я не заметила, в какой момент начала пользоваться косметикой. Просто стала подкрашивать ресницы и губы. На большее я не расчитывала: не было необходимости да и банально умений, а выглядеть, как разрисованные куклы из класса мне не хотелось. Что правда, в весе я всё равно недотягивала до нормы. Рёбра без труда прощупывались и косточки бёдер заметно выпирали, но мне даже нравилось. Маму тревожила худоба, однако я всегда говорила об ускоренном метаболизме, и она немного успокаивалась. А за столом всё равно старалась насыпать чуть больше еды. Из-за недостатка веса и каких-то гормональных сбоев, месячные у меня проходили болезненно. Без обезбола и холодной подушки на животе справиться просто невозможно. Первый день я обычно просто лежала в своей кровати, старалась не выходить из комнаты. Родители в то время не трогали, так что всё было неплохо. Что ещё интересного... Ах да. Мы с Артёмом встречаемся полгода. Неожиданно? Тоже так считаю. Если ты думаешь, что наши отношения начались по его инициативе, спешу огорчить: нет. Не Артём стал инициатором, а я. На другое рассчитывать было сложно. Такой скромный, мягкий мальчик. Боюсь представить, через что ему пришлось пройти, чтобы задать тот самый вопрос. Я видела, как Артём долгое время ходил вокруг да около во время наших прогулок, но не понимала, в чём дело. Он порывался что-то сказать, хотя бы начать. Однако в последнюю секунду обрывал желание — и всё сходило на нет. В один из таких дней я взяла его за руки, посмотрела в глаза и спросила: "Давай встречаться?" На его щеках проступил румянец, рот приоткрылся, и всё же ни слова я не услышала. Затем Артём издал какой-то фыркающий звук и опустил голову. Чёлка закрыла его лицо. Вскоре он снова посмотрел на меня — теперь уже с улыбкой. Такой искренней и мягкой, что в искренности не осталось сомнений. Поблагодарил меня за то, что я сделала шаг навстречу, потому что сам он много недель пытался сделать то, что сделала я за одну прогулку. Мы рассмеялись и обнялись. Это было в прошлом году. Мы вместе перешли в старшую школу, но в разные классы. Артём — в математический, я — в гуманитарный. Несмотря на разделение, мы проводили вместе всё свободное время. Подолгу гуляли после школы, и он провожал меня до самой двери. Одним вечером Артём поцеловал меня. Мой первый поцелуй... Бережно обхватил щёку, опустил голову, и я ощутила чужие губы. Это было так необычно. Чувство, когда другой человек делится с тобой своим теплом, а ты благодарно принимаешь его. Он был очень тёплым. И сладким на вкус. Я никогда не забуду этот поцелуй. И родителей, которые заметили нас по возвращению из магазина. Окликнули меня — мы с Артёмом буквально отпрыгнули друг от друга. Посмотрели в глаза, захихикали. Мама с папой пригласили его на чай. Так Артём стал частым гостем в нашем доме. Почти каждый день после школы приходил ко мне, и мы проводили время либо за совместной готовкой, либо ходили гулять по городу. Забавно, что один друг семьи исчез с радара Плетнёвых, зато появился другой. Назови это круговоротом или балансом, но факт остаётся фактом. Что с Алексеем, спросишь ты? Мы не виделись больше двух лет. И, признаться, неуверена, что увидимся. Когда папа сказал, что Алексей уезжает в командировку на неопределённый срок, я испытала смешанные чувства. С одной стороны долю облегчения, потому что наше общение хотя бы на какое-то время — если не навсегда — сменит свою нарочитую близость. С другой, мне всё-таки было сложно свыкнуться с отсутствием того, кто пребывал в нашей семье такое долгое время. Он ведь друг семьи, и хороший. Мне хотелось в это верить. А когда я узнала, что Алексей скоро уедет, то убедилась: хороший друг. Плохой не стал бы пренебрегать общением, которое выстраивал со времён университета. Я понемногу стала привыкать к тому, что Свечникова в нашей жизни нет. Он не звонил, не писал письма, не отсылал какие-то сувениры или гостинцы. Никоим образом не проявлял себя, не напоминал. На пятнадцатый День рождения я не получила необычный подарок, не утопала в объятиях с ароматом воска, и всё вроде приходило в норму. Медленно, но верно. *** Как хорошо, что человечество изобрело экстренную контрацепцию. Но сейчас я расскажу тебе об изнанке ситуации. Есть контрацепция как средство: таблетки, спираль, народные средства. А есть она же как человек. И сегодня счастливая участь досталась мне. Почему? Потому что я хорошая подруга. А вот что нехорошо у моей подруги Кати, так это память. На неё, видишь ли, находит склероз, и она забывает о том, когда нужно принимать противозачаточные. И что даже с учётом их приёма нельзя забывать о важности презерватива. В один из дней она в слезах позвонила и умоляла её выручить. Время близилось к вечеру, и я хотела вскоре сесть за домашку. Потому прыткой рысью помчалась в ближайшую аптеку. Простояла в очереди дольше, чем длился их с парнем акт соития — наверняка — но добыла необходимое. Меня давно перестало волновать мнение окружающих, так что я четко и внятно произнесла на кассе: — Добрый день. Мне средство экстренной контрацепции, пожалуйста. (Rosa — The Retuses) Почти не обращала внимание на косые взгляды покупателей. По дороге к выходу даже улыбалась им. Вышла из аптеки и открыла рюкзак, чтобы всё-таки спрятать улику. Как вдруг со стороны услышала: — Ну здравствуй, красавица. Я замерла, услышав до боли знакомый голос. Подняла голову — воздух из лёгких испарился в никуда. Картина маслом: девушка с упаковкой ЭК и напротив стоящий мужчина. Словно случайные прохожие, но на деле хорошо знакомые люди. Выражение моего лица будто принадлежало преступнице, застигнутой врасплох. Хотя конкретно я могла считаться только соучастницей, не более. Катя, чтоб тебя! — Добрый день... — сделала невольную паузу, — Алексей Игоревич. Если бы он не поздоровался первым, я бы его и не узнала. С отросшей щетиной, волосами по плечи Алексей мало походил на прежнего себя. Человека, которым я его запомнила до командировки длиною в несколько лет. Одежда малость помятая, но скорее от дороги. — Не так я себе эту встречу представлял, совсем не так. — Бросил взгляд на упаковку в моих руках, и я молила Бога, чтобы щёки не походили на помидор. Но затем он глянул на себя. — Ты прости, что я в таком неприглядном виде. — Ничего страшного. — Запрятала, наконец, упаковку. — Вы наверняка вернулись недавно. — Так и есть. Я только из аэропорта. — Вот как? Забавное совпадение. И как поездка? — Всё чудесно, спасибо. Каждая минута была проведена с пользой, не сомневайся. — Рада слышать. Вы заходите на днях в гости. Уверена, мама с папой будут рады вашему возвращению. Я развернулась в сторону тропинки дома. — А ты? — сказал негромко. — Что? — обернулась к нему. Я правда не расслышала, настолько тихим был его голос. — Ты рада, что я вернулся? Сглотнула слюну. Вопрос прозвучал неожиданно, мысли не могли собраться в кучу. Я только смотрела на мужчину и видела в его глазах призрачную надежду на то, что прозвучит единственно правильный ответ. Не знаю почему, но я решила задобрить ожидания. — Д-да, Алексей Игоревич. С возвращением на родину. Подняла кулачок и зашагала прочь. Я чувствовала, как сердце в груди билось часто-часто. На лбу выступили капельки пота, несмотря на осеннюю прохладу. Я поспешила смахнуть их и восстановить дыхание. Встреча состоялась, и от неё нельзя убежать. Как и от последствий. ... Свечников Последние два года выдались непростыми, пусть и интересными. Я впахивал, как проклятый, на должности, о которой давно грезил. Такой шанс выпадает раз в жизни. Я согласился, думая о том, что фортуна на моей стороне, и надо управлять ею, пока не случилось иначе. Мы не виделись с малышкой... чуть больше двух лет. Я надеялся, что за время разлуки мои непонятные чувства иссякнут. Растворятся в песках месяцев вдали друг от друга. Первое время без неё жизнь казалась блёклой. Я даже представить не мог, какое место девочка заняла в моём сознании. Она не была "одной из миллионов". Она была "одна на миллион". Для меня так точно. Но работа брала своё, и я стал забывать. Её ясные глаза, нежную улыбку, чистый, не опороченный другими взгляд, её тонкую натуру. Было непросто, и всё же я заткнул за пояс то, чему не должен был давать крошечную волю. Свою гордость, жадность, отчаянное желание находиться рядом и едва поглаживать макушку с волосами ярче самого Солнца. (SADLAND — The Retuses) Поначалу я слышал её смех в смешинках коллег. Видел детскую фигуру в миниатюрных девушках из фирмы. Застывал при виде волос схожего оттенка. И всё равно у неё были ярче, живее... Тот период правда выдался тяжёлым и в моральном, и в физическом плане. Оборвать связь оказалось легче, чем я думал. Просто избавился от старого телефона, не стал сохранять контакты Плетнёвых, чтобы присечь даже самый прозрачный порыв напомнить им о своей персоне и напомнить себе самому, точно мазохист, что я оставил за океаном. Вычеркнуть всё из мыслей было в разы сложнее. Если телефон не имел никакого применения, то мозг исправно подбрасывал разные воспоминания. Временами срабатывала рефлексия по прошлому, но работа помогала забыться. Я думал, что избавлюсь от наваждения. Всем сердцем хотел верить, но не вышло. Наша случайная встреча расставила всё по местам. Помню, приехал из аэропорта, попросил водителя высадить чуть раньше, чтобы прогуляться. Слишком долго меня не было в городе. Неожиданно взяла тоска по родным местам. Вышел на одном из перекрёстков и побрёл по знакомым дорожкам, которые размыли годы. Очередной квартал остался позади, и у аптеки по правую сторону я заметил силуэт. Знакомый, но претерпевший изменения. Голова опущена, и всё же я был почти уверен, что не ошибся. Для проверки догадки рискнул обратиться. — Ну здравствуй, красавица. Столько месяцев не называл так никого, что внутри страх взял. Если девушка поднимет голову и окажется не той, я предпочту ввергнуть свою душу в объятия ада в ту же секунду. Но она подняла голову — и воздух из моих лёгких испарился в никуда. Наши взгляды встретились, а тела замерли, точно по команде. Всматривались в лица напротив, словно случайные прохожие, но на деле хорошо знакомые люди. Её глаза сохранили ясность, которую я полюбил с первой встречи. Даже стали более открытыми, взрослыми. Невозможно не заметить изменения во взгляде, фигуре. Она больше не походила на угловатого подростка, нет. Малышка превратилась в произведение искусства с аккуратным станом, небольшой грудью и ровной осанкой. Что правда, упаковка средства контрацепции совершенно не вязалась с образом волшебного создания. Нет. Она не могла, не стала бы. А если так, то её взор поменялся бы до неузнаваемости. С началом половой жизни человек смотрит совершенно иначе. Наверняка пачка в её руках — жест выручки непутёвой подружки. Катя, кажется. Ты вспомнил даже имя её приятельницы. Кого пытаешься убедить, что старался вычеркнуть девочку из жизни? Себя, конечно. А малышка ответила. — Добрый день... Алексей Игоревич. Что? Мне не послышалось? Она обратилась ко мне по имени и отчеству? Право, я же не школьный учитель. Да, между нами есть разница в возрасте — и немаленькая — но после всего, что связывало нас в прошлом? Я едва нахмурил брови, однако не хотел смущать девушку. Она стала рассматривать меня. Я пожалел, что не привёл себя в порядок перед встречей. Если бы побрился, посетил парикмахера, внешний вид оставлял бы лучшее впечатление. А так только отросшая щетина, волосы ниже плеч и помятый костюм. Ну, как есть. Так хотел обнять её, но понял, что после долгой дороги не в лучшем состоянии. — Не так я себе эту встречу представлял, совсем не так. — Бросил взгляд на упаковку в девичьих руках, и она заторопилась её убрать в рюкзак. Затем глянул на себя. — Ты прости, что я в таком неприглядном виде. — Ничего страшного. — Всё же спрятала упаковку. — Вы наверняка вернулись недавно. "Вы". Ну конечно. Если имя и отчество, то "вы" — ожидаемый атрибут. Надо бы проработать этот момент. — Так и есть. Я только из аэропорта. — Вот как? Забавное совпадение. И как поездка? — Всё чудесно, спасибо. Каждая минута была проведена с пользой, не сомневайся. Да, вот только с основной задачей все же не справился. Очень жаль. — Рада слышать. Вы обязательно заходите на днях. Уверена, мама с папой будут рады вашему возвращению. Она развернулась в сторону своего дома. — А ты? — слова вырвались против воли. Теплились на кончике языка. Я до последнего старался пресечь порыв, но не смог. Не при виде её уходящего силуэта. — Что? — спросила так же тихо. — Ты рада, что я вернулся? Мой вопрос смутил малышку. Она не смогла скрыть эмоции, которые плескались на красивом лице, точно волны в штормовой день. Но через десять секунд персиковые уста приоткрылись, и прозвучал ответ. — Д-да, Алексей Игоревич. С возвращением на родину. Малышка подняла вверх кулачок и зашагала прочь. А я так и остался стоять неподвижной статуей, вырисовывая в памяти её силуэт, что с каждым мгновением отдалялся. С уверенностью в том, что скоро мы встретимся. Всё. Мираж времени рассеился, и будто не существовало этих бесконечных лет разделения. На моём лице заиграла дурацкая улыбка. *** Героиня Мы с Артёмом готовили печенье, как часто бывало по выходным. Сегодня остановили выбор на шоколадной крошке и принялись творить. Родители в гостиной смотрели телевизор, не отвлекали нас. В гости должен был прийти Алексей. Папа пригласил его, когда узнал, что друг вернулся. Назначили встречу на субботу. Мама предложила нам что-нибудь приготовить к его приходу. Через какое-то время первая партия лакомства была готова. Я подождала, пока она чуть остынет и хотела дать на пробу Артёму, как услышала, что входная дверь закрылась. Далее последовали радостные голоса родителей, которые, очевидно, встретили Свечникова. Даже за закрытой дверью я слышала их разговор. — ... тоже рад вернуться. Спасибо, что пригласили. Даша, отнеси, пожалуйста, в холодильник, а то шоколад растает. — Хорошо. Ты пока иди поздоровайся с ребятами. — С радостью. Мама заглянула на кухню, подмигнула нам и положила шикарный торт в холодильник. Алексей в своём репертуаре: никогда не оставался в стороне, а если участвовал, то с размахом, на который способен. Я отломала кусочек печенья, дала Артёму попробовать. Он довольно прикрыл глаза, и я с наслаждением наблюдала за его реакцией. В этот момент на кухню зашёл Свечников, застав наши нежности. — Всем привет, кого не видел. Я встрепенулась, смахнула с фартука муку, посмотрела на гостя. — Алексей Игоревич, здравствуйте! Встала, будто перед старшим по званию. Ощутила, как кровь приливала к лицу. Нас застали за милым взаимодействием, а такое чувство, как за чем-то непристойным. Всё дело в Алексее. Мне было всё равно на мнение окружающих, но Свечников находился в списке исключений. Я не могла найти должного объяснения ситуации в своей голове, но это правда так: когда речь шла о нём, многое приобретало другие ноты, отношение даже к самым обычным вещам. Возможно, дело было в том, что я знала мужчину давно, и подсознательно боялась его неодобрения, непредсказуемого поведения. — Артём, верно? — Глянул на моего парня. — Да. Я видела, как он слегка сжался. Артём всегда был смирным юношей, неуверенным, тихим. Под внимательным взглядом Алексея он будто становился ниже, меньше обычного. Свечников протянул руку. — Ты наверное меня не помнишь. Я — Алексей, друг семьи. Мы выделись давно, так что наверняка забыл. — О, нет, я помню. — Пожал руку в ответ. — Приятно познакомиться ещё раз. Но мужчина разорвал рукопожатие не сразу. Я опустила глаза и заметила, как он сжал ладонь Артёма. С каждой секундой чуть сильнее. Карие, обычно тёплые глаза, внезапно потемнели. Посмотрела на парня — его лицо заметно напряглось. Я забеспокоилась, что ему больно, хоть он старался того не показывать. Выставила руку вперёд, коснулась предплечья Артёма. Мужчина проследил за моими действиями и словно вернулся в реальность. Тут же отпустил чужую руку, глянул на меня и вышел из кухни. Я мягко обхватила ладонь юноши, приложила к щеке. — Всё хорошо? — Д-да. Просто ваш друг очень сильный. — Этого не отнять. *** Свечников — ... стала обращаться ко мне на "вы". Неужели я так постарел, Дим? — Хах. Лёш, она и сама повзрослела. Замечает разницу со старшими, обращает внимание, отсюда и формальности. Но ты друг семьи, так что, думаю, этот случай — исключение. — Конечно, "Алексей Игоревич" звучит более зрело, статусно. Но я помню твою дочь с совсем юных лет, и мне странно слышать от неё такое строгое обращение. — Ладно, старик. Если хочешь, я поговорю с ней, и ты снова будешь "дядей Лёшей". — Вот ещё. Никакой я не дядя. Отхлебнул ещё пива. — Кстати, ты не ревнуешь её к этому Артёму? — М-м-м... В каком смысле? — Ну, просто у отцов всегда в такие моменты просыпается гиперопека над своими чадами. Тогда и начинается повышенное внимание к приближённым. — О, нет, поводов для беспокойства нет. Артём очень хороший парень. Я вижу, как он дорожит нашей дочуркой, как любит её. По-настоящему, знаешь? Я закивал. Потому что знал, о чём речь. Сам любил его дочь, хотя не мог в том признаться вслух даже себе. — Конечно, ему не хватает решимости, но он ведь совсем мальчишка. Надо запастись терпением. — Ты прав, Дима. Как всегда. Я отложил бутылку к ножке стола и стал размышлять о нынешней ситуации. Что изменилось? Как следует вести себя? Стоит ли предпринимать какие-то шаги или лучше пустить на самотёк? Ответы оставались где-то далеко. Но пока дверь в дом Плетнёвых была открыта для меня, всё остальное не имело значения.