Neurotic Love

      Воздух и атмосфера были леденящими, натянутыми, при желании их практически можно было бы рассечь ножом. Здесь воняло кровью и убийством, приглушённый свет и цепи ещё пуще усиливали ощущение.       Дон и его ничтожный сообщник были связаны, сидели друг напротив друга, оба раздетые и, чтобы хоть что-то было прикрыто, оставленные в одном нижнем белье. Глядя на них, Вегас хихикнул, рядом с ним покорно стоял Пит.       Пит до сих пор был в своих тесных кожаных штанах и чёрной водолазке, пистолет был убран, сбоку от талии сверкало серебряное лезвие. Он держал нож, гораздо более подходящий для такого типа работ, чем пистолет. Пистолет бы лишил всё действо веселья.       Вегас ещё не отдал ни одного приказа с того момента, как они вернулись из ресторана и спустились в его излюбленный пыточный подвал. У Пита от предвкушения почёсывались руки, он так остро жаждал посмотреть, как Вегас будет разрезать их врагов, что начинал бредить.       Однако тот пока даже не пошевелился. Даже не обмолвился ни единым словом, и Пит стремительно впадал в нервозность. Руки по бокам дёргались, в одной из них лежал увесистый и готовый к использованию нож. Пит уже воображал, как чужие кишки бесполезно вывернутся из тел, а вопли и плач неумолимо отразятся от стен.       Его терпение было на исходе, потому что два идиота ещё не сознались, а Вегас ещё не отдал приказ. Пит поклялся, что если это затянется хотя бы на мгновение дольше, он возьмёт дело на себя и заставит уёбков вывалить не только собственные кишки, но и собственные секреты.       Его тело сотрясало изнутри, жажда крови копилась со вчерашнего вечера, и если он в ближайшее время не омоет руки кровью, то наверняка сойдёт с ума. Навязчивые и жестокие мысли шныряли в его башке ещё с прошлой ночи, с того ебучего глупого пацанёнка, и он просто не мог успокоиться.       Это первый и единственный раз, когда его накалённая потребность увидеть, как проливается кровь, постепенно возвышалась в нём над всякой потребностью повиноваться. Если Вегас не собирается отдавать приказ, он отдаст его себе сам, прикажет и будет действовать соответственно, потому что наблюдать, как те сидят там, не поведя и мускулом, с закрытыми ртами и как в глазах их светится один лишь страх, подводило его к безумию.       Он нервно переминался с ноги на ногу, тяга повести себя импульсивно и необходимость подчиняться боролись в его теле с такой ожесточённостью, что его почти тошнило. В его хватке тяжёлая и холодная рукоять ножа, пальцы сжимали её так крепко, что побелели костяшки. Назойливые мысли шустро мчались по его позвоночнику.       — Если вы, блять, не начнёте говорить, я заживо ссажу с вас кожу и прослежу, чтобы всё это время вы были в сознании, — его неистовая нужда причинять боль и ломать накатывала на него бурными волнами, и даже если бы он захотел, то никаким способом не смог бы остановить поток слов.       Он сам был удивлён, ему самому потребовалась секунда, чтобы осознать, что эти слова слетели с его губ и что были не просто его мыслями, разум обрабатывал их слишком медленно, потому что он слышал, как те хнычут от ужаса, выпучив глаза, и больше всего на свете их глазные яблоки он хотел вырвать.       За все годы службы он ни разу не сделал ничего без особого разрешения Вегаса. Дрожь чистейшего страха прошила его насквозь.       Он слышал, как стоящий рядом Вегас хихикнул, на его лице расплылась огромная ухмылка, и Пит вот-вот решил бы, что сказал и сделал что-то не так. Но сердце его было слишком мало, чтобы прямо сейчас об этом сожалеть. Тело покалывало от желания, а кожа, к которой прилипла его чёрная водолазка, зудела по насилию. Он чувствовал головокружение и лёгкое волнение, он действовал без позволения Вегаса, однако всё, что сделал его босс, это кивнул в сторону их жертв.       — Приступай к работе, — произнёс он мрачным и в то же время издевательским голосом, и Питу на миг показалось, что он неверно его расслышал. Никогда за то время, что он служил ему, Вегас ни при каких обстоятельствах не давал ему взять инициативу на себя. Даже когда Пит очень вежливо об этом просил.       Иногда, когда в течение всего дня он вёл себя крайне покладисто, Вегас разрешал ему присоединиться, но сегодня Пит даже гаркнул угрозу без его распоряжения, и внезапно тот позволил ему самому заставить людей говорить.       Пит был потрясён, рот попеременно открывался и закрывался, он чувствовал, как под кожей пульсирует кровь. Он сжал пальцы вокруг ручки ножа, на мгновение ему почудилось, что он больше не находится в собственном теле. Каждый дюйм его плоти горел.       Он всегда завораживался пытками, видя, как враги истекают кровью, видя все изящные порезы и линии вдоль их кожи. Это всегда манило его и интриговало — видеть, как пол под ними пропитывается кровью.       Но он никогда не предполагал, никогда не ожидал, что сам будет так увлечён быть тем, кто активно причиняет все виды боли другому человеческому созданию и рвёт их по кусочкам на части.       Вегас всегда чувствовал и мыслил именно так, и Пит об этом знал. Так что, возможно, он такой же сумасшедший.       Пламя под его кожей уже горело ярко, голод и жажда ломать, делать больно и слышать крики агонии неслись сквозь него с такой силой, что выдавили из него маниакальную ухмылку.       — Да, Кхун’Вегас, — всё, что он сказал, прежде чем направился к двум пленникам, стук его ботинок разносился эхом по пустой комнате, сбоку в тусклом свете отблёскивал нож.       Его туловище трясло от предвкушения, странный прилив удовольствия окатил его, когда он заметил, насколько совершенно напуганными выглядели те двое, обездвижено сидящие в прохладной комнате, глазами следящие за каждым его движением.       — Обещаю, я растяну процесс на так долго, чтобы вы смогли хорошенько им насладиться, — тон его сменился на что-то более зловещее, в голосе сплелись нотки лести, когда он опасно близко склонился над лицом Дона, сзади зрачки Вегаса прожигали в нём дыру, по спине бежала жуткая дрожь.       Прижав лезвие к щеке Дона, он скользнул им вниз к нижней губе, не оказывая достаточного давления, чтобы фактически повредить кожу. Пит видел, как тот пытался отшатнуться, как по его лбу стекал пот. Он прищёлкнул языком.       Под плотными слоями одежды ему было жарко, чёлка слегка налипла на лоб, когда он разомкнул рот Дона остриём. Старик яро затряс головой, лезвие лязгнуло об его зубы, один лишь этот звук был устрашающим.       — Сиди смирно, блять, — прошипел он, вскидывая свободную руку, чтобы, удерживая его на месте, заставить его прекратить так отчаянно метаться. Он поднёс лезвие ближе к внутренней стороне щеки, позаботившись о том, чтобы оно прижималось точно к уголку рта. Глаза были тёмными и преисполненными маниакальным блеском, когда он наблюдал за тем, как восхитительно вокруг ножа расходится кожа.       Он пристально следил, как из уголка на его руку начинала стекать кровь, как от боли и страха кричал Дон, и Пит испытывал восторг от каждой разворачивающейся перед ним секунды.       — Всё ещё планируешь играть в послушного пёсика и держать пасть на замке? Интересно, как долго продержишься… — он замолчал, надавливая на нож с большей силой, замечая, как нежная кожа чужой щеки рвётся всё дальше и дальше. Слёзы, кровь и слюна смешивались в одно, капая на руки улыбающемуся этому виду Питу. Он продолжил вести лезвием по плоти, пока почти до середины щеки Дона не образовалась ровная линия.       — П-пожалуйста, остановись… — голос мужика был едва различим, он трясся как тот, кто только что умер и вернулся к жизни, уставившись округлёнными глазами на громко рассмеявшегося Пита.       — Остановиться? Не помню, чтобы просил тебя указывать, что мне делать, — прошептал он, надавливая лезвием на то же место на левой губе Дона, тем же способом ведя им по коже, пока та не порвалась. Два пореза, напоминающие улыбку одной из тех масок, что люди обычно надевали на Хэллоуин, Питу безумно понравились. И никакой необходимости в красках, чтобы раскрасить рассечения в красный, достаточно было лишь жалкой крови Дона.        Дон плакал, дрожал и пытался высвободиться из оков на запястьях и лодыжках, но любое движение только вынуждало их издавать отвратительно громкий лязг в комнате. Пит снова поднял глаза, тут же нашёл ими Вегаса, который с тёмным и напряжённым взглядом стоял, прислонившись к одной из стен, скрестив на груди руки, и ухмылялся.       Тело Пита наполнилось волнением, сердце бешено заколотилось в грудной клетке, потому что Вегас смотрел на него и только на него.       О, как же один этот взгляд мог заставить его уже практически развалиться на части.       Он сделал глубокий вдох, нормализируя сознание в меру собственных возможностей, и затем повернулся к Дону, который по-прежнему силился вырваться, зажмурив глаза так сильно, что, вероятно, было больно. Но было бы куда больнее, если бы Пит просто окончательно избавил его от глаз.       Поэтому именно так он и поступил. Подняв руку, с которой капала кровь и слюна, он стал прижимать её к открытой ране до тех пор, пока Дон не начал почти одержимо орать. Он улыбнулся про себя в ответ на такую реакцию и жёстко ткнул большим пальцем ему в глаз. Ощущая, как поддаётся кожа, превращая всё в сплошную кашу, следом из неё хлынула кровь, окрашивая щёку Пита горячими алыми струями.       Наверное, он должен был почувствовать отвращение к этому, неприязнь и брезгливость. Наверное, он должен был возненавидеть каждую секунду этого, но ухмылка и слетающие с его губ смешки говорили совершенно об обратном.       Дон вопил в чистой агонии, а Пит этим чувством собственнически упивался. Он чувствовал себя таким могущественным, как никогда, запах крови пробрался к носу, и он над этим маниакально рассмеялся. Его разум был затуманен, кристальное блаженство, охватившее его, было едва терпимым.       — Кто приказал убить Кхун’Вегаса? Кем вы себя возомнили, чтобы пытаться забрать его у меня? — голос у него был громким, глаза были чёрными и безумными, когда он усилил напор большого пальца, а свободной рукой провёл чёткую линию по нижней части живота Дона, тот всё кричал, стараясь избавиться от сильной боли, кровавого плача и слёз.       Кровь текла из его щёк, глаз и туловища, и вскоре даже Пит был окрашен в ярко-малиновый цвет. Кровь стекала вниз по щекам к челюсти, а Дон продолжал держаться за свою драгоценную жизнь.       — Э-это были русские! Русская мафия отдала приказ, пожалуйста, п-пощади! — кричал Дон, отчего у Пита заболели уши.       Какой же раздражающий выродок.       — Ты знаешь, кто конкретно отдал приказ? — настаивал он, и Дон моментально замотал башкой. Его единственный глаз честно посмотрел на Пита, удручённо цокнувшего языком.       — Он не знает, русские ни за что бы не послали своего босса на такую мелкую работёнку, как эта, — зазвучал в перепонках голос Вегаса. Пит практически забыл, что он всё это время был рядом, он, взглянув на него, когда власть, желание и жажда вдарили по нему в полную мощь, кивнул.       Отстранился от Дона, наблюдая, как тот слегка расслабился, и повернулся, обращая внимание на Вегаса и одним движением вспарывая жертве живот. У той не было и шанса. Пит был точен в своих действиях и выполняемых порезах. Дон был мёртв, с ним покончено.       — Тогда от него больше никакой пользы, — пробормотал Пит, едва надувшись, немного огорчённый тем, что его развлечение подошло к концу. Такие тупые ублюдки, вроде этих, долго не протягивают, он уже это понимал, когда их пытал Вегас. Это, мягко говоря, было разочаровывающе. Он ведь только начал.       Эти уёбки существуют только для показухи, в них нет стержня, их слишком легко разговорить.       Пит раздражённо вздохнул. Он смаковал крики и кровь, что заливала его лицо и руку, и её цвет так хорошо смотрелся на его коже.       Кровь стала бы ещё очаровательней, если бы принадлежала одной из многочисленных блядей Вегаса.       Внезапного гнева, окатившего его волной, было достаточно, чтобы он сделал ещё один шаг и выверенным движением с лёгкостью перерезал глотку никчёмному пацану. Лезвие прошло по слоям кожи, как по маслу, и из шеи в мгновение заструилась кровь.       — Бесполезный мусор, — пробубнил он, перешагивая через безжизненные тела на полу и возвращаясь к боссу, который неотрывно смотрел на него, скрестив на груди руки.       — Я не приказывал тебе угрожать им, — сказал Вегас, следя за Питом такими заинтересованным и напряжённым взглядом, что у того чуть не подкосились колени. Сосредоточенность Вегаса на нём, смешанная с последствиями его кровожадности, провоцировала у него головокружение.       — Простите, Кхун’Вегас, этого больше-       — Было горячо.       Пит замер, как вкопанный, широко распахнув глаза, и был очень похож на пойманного светом фар оленя. Он сейчас не ослышался? Должно быть, он спит, или, может, рассудок слишком помутился от прилива адреналина и чистого блаженства, которое он испытал, вскрывая этих никчёмных людей.       — Скажи парням прибраться здесь, и… — Вегас оглядел его с головы до ног, прежде чем продолжить, — себя тоже приведи в порядок, ты испачкался, — и с этими словами покинул подвал, оставляя Пита абсолютно потрясённым и возбуждённым, не только из-за ранее сказанного.       Вегас, казалось, даже не придал значение словам, которые в Пита врезались, как грузовик. Он повёл себя так, будто ничего не случилось, и Пит всего на миг почувствовал себя равным ему, хотя каждой клеточкой своего существа осознавал, что он низшее звено. Таковым его автоматически делал статус телохранителя.       Вся та сцена была его проклятьем. Фраза Вегаса всё ещё эхом разносилась на задворках сознания, когда подсохшая кровь на щеках, наконец, стала ему неприятна и омерзительна, а её запах мутировал в более очевидный, чем когда-либо, налипая на Пита словно вторая кожа.       — Выбросьте тела и наведите тут порядок, — передал он приказ, разворачиваясь и уходя из подвала, стуча ботинками по полу по пути к себе в комнату.       Ему был необходим душ и ясная голова, потому что только что произошедшее потрясло его до глубины души.       У него кружилась голова, потому что Вегас смотрел на него и допустил нечто настолько неуместное, даже не отругав за это. Нет, вразрез тому, что он вышел за рамки дозволенного, ему сказали, что это было горячо, и затем всё сразу же вернулось на круги своя.       Единственное, что теперь не давало ему покоя, так это то, что каждый раз, закрывая глаза, он видел, как, вместо тех двух, разрезает одну из игрушек Вегаса, чтобы убедиться, что больше ни одна из этих шлюх никогда не подберётся к нему слишком близко.

      —

      — Кхун’Вегас, вы звали меня, — Пит прошёл в его кабинет, склонив голову ниже, чем делал это обычно, щёки пылали, а разум не отпускали образы из недалёкого прошлого. Он одновременно гордился собой и чувствовал себя крайне смущённым. Он ещё никогда раньше не оступался и не действовал вопреки приказам босса или, как в данном случае, их отсутствию.       — Пит, занятную вещь ты сегодня провернул, не ожидал, что у тебя хватит смелости, — голос Вегаса был лёгким, но источающим угрозу вполне, чтобы Пит не отнёсся к его словам поверхностно. С Вегасом знать наверняка нельзя.       — Я не хотел ослушаться сегодня, Кхун’Вегас, но больше не мог терпеть их молчания, — осторожно объяснил он, от страха к глотке подскочило сердце.       — Разве я сказал, что это плохо? — продолжил Вегас, опираясь головой на ладонь, и Пит нервно сглотнул.       — Нет, Кхун’Вегас.       — Хорошо, ведь я считаю, что твой маленький трюк был интересным, но позвал тебя сюда, потому что русские, возможно, представляют собой гораздо большую угрозу, чем мы можем сейчас ожидать, — проговорил он, и Пит выпрямился. Безопасность Вегаса и работа по её сохранению были его главными приоритетами, у него не было времени и дальше размышлять о своей ошибке. Или о том, что Вегас нашёл её интересной.       — Ты будешь ведущим телохранителем миссии и моей правой рукой в этом, что делает тебя вторым главным. Понял? — произнёс он с опасной ноткой в голосе, и Пит уставился на него.       Второй главный после Вегаса? Должно быть, он действительно спит, потому что такой расклад позволил бы ему быть ближе и ещё ближе к нему.       Он строго кивнул, борясь внутри с ощущением головокружения и снаружи с улыбкой, растянувшейся на его губах. Дело было серьёзным, и относится к нему тоже нужно было серьёзно.       — Понял, Кхун’Вегас, — легко ответил он, роль покорного телохранителя стала для него второй натурой. Командам Вегаса он должен был следовать, несмотря ни на что.       Но ухмылка и прежнее маниакальное чувство всё ещё утягивали его, проносясь насквозь с грубой силой. Позиция «правой руки» означала, что если ему кто-то не понравится, он мог запросто того убить.       Он, однако, виду не подал, его будничная чрезмерно счастливая улыбка растеклась до щёк, когда он извинился и отправился на поиск местонахождения русских или способа устроить встречу между их и его боссом.       Ему по душе был, скорее, второй вариант, потому что, хотя атака на их базу была бы более свойственна Вегасу, победа над их лидером путём переговоров стала бы намного эффективнее в долгосрочной перспективе. И в этой долгосрочной перспективе Пит желал для Вегаса только хорошего. Вроде себя, а не тех блядей.

—

      Было это, очевидно, трудно, пиздец как трудно, он и правда ломал над поставленной задачей голову, но каким-то чудом ему всё же удалось уговорить Кхун’Владимира согласиться на частную встречу с Вегасом.       Конечно, это стоило Питу большей части чувства собственного достоинства и обещания крупной суммы денег, но в конце концов встреча была спланирована и назначена.       Кхун’Владимиру угодить оказалось просто, что было хорошо для Вегаса и не очень хорошо для Пита, потому что одним из выдвинутых условий было то, что он, ещё и принаряженный, тоже должен присутствовать на встрече, которая состоится в приватном лаундже стрип-клуба.       Он чуть было не сломал ручку, записывая детали, когда услышал, какое место выбрал мужчина. Ёбаный стрип-клуб. Вегаса снова окружат миленькие, глупенькие создания, а Питу, как хорошему мальчику, каким он всегда и был, придётся с этим мириться и за этим наблюдать. Кровь под кожей закипала уже.       Однажды я заставлю пожалеть каждую из этих шлюх, что они посмели хотя бы моргнуть в ту же сторону, что и Кхун’Вегас.       Он стиснул зубы, перед глазами слегка помутнело, потому что в голове неустанно продолжали мелькать образы Вегаса с очередным парнем.       Ему очень нужно было взять себя в руки, дело было важным, он не мог позволить чувствам разрушить то, что может принести Вегасу пользу.       Поэтому, глубоко вздохнув, он состроил широкую улыбку, обнажающую зубы, когда шёл по коридору к кабинету босса, нуждаясь в отсрочке запроса русских.       — Кхун’Вегас, — он не спеша прошёл внутрь, склонив голову, прежде чем прикрыть за собой дверь. — У меня есть детали насчёт завтрашней встречи с Кхун’Владимиром, — продолжил он, передавая Вегасу маленький блокнот, следя за тем, как он бегло просматривает его содержимое.       Вегас кивнул, прочитав пометки, а затем усмехнулся и поднял взгляд на Пита.       — Значит, лучше тебе как следует принарядиться для нашего гостя, — ухмыльнулся он, кошмарно-дразняще подмигнув ему, а после ещё раз освободив его на ночь.       Пит кивнул и вышел из кабинета, от того подмигивания у него ослабли колени и из груди выпрыгивало сердце. Вегас все эти дни играл с ним? Сначала тот комментарий про «горячо», потом безразличие к его непослушанию, а сейчас подмигивание?! Теперь Пит вправду сходил с ума, он был в этом уверен.       Так что он поспешно вернулся в свою комнату и мгновенно забрался в постель. Ему нужно отдохнуть и выспаться, а ещё отвлечься от всех слов и действий Вегаса, прежде чем он опять вытворит что-нибудь иррациональное.

—

      Следующее утро и большая часть дня ушли на окончательное принятие решений по поводу сегодняшнего вечера, на то, чтобы убедиться, что все знают свои места и задачи, убедиться, что у каждого работает наушник, каждый вооружён незаметно, но в меру необходимости.       Пит не упускал из виду ни одного телохранителя, который должен был сопровождать их этой ночью, следил за тем, чтобы любой из них даже не задумывался о неповиновении конкретно ему или Вегасу.       Стрелки часов приближались ко времени, когда им стоило выдвигаться, Пит стоял перед свои шкафом. Он точно знал, что наденет, особенно потому, что Кхун’Владимир по этому случаю специально попросил его нарядиться.       Поэтому, собравшись с силами, он принялся переодеваться в тёмно-красный костюм, больше обычного оголяющий часть кожи, и аккуратно уложил на шею бриллиантовое колье. Два маленьких бриллиантовых цветка были прикреплены к его пиджаку, добавляя ему немного изыска.       Он зачесал волосы наверх, разделив их ровным пробором, что делал редко, и нанёс совсем незначительное количество макияжа. Это всегда придавало ему чуть больше уверенности в своей красоте.       Если Кхун’Владимир при виде него не пустит слюни и не даст им заключить сделку, то этого человека уже не сломить ничем.       Он в последний раз осмотрел себя в зеркале, прежде чем выйти из комнаты и двинуться по коридору, чтобы через несколько минут увидеться с Вегасом. Им нужно было выезжать прямо сейчас, поскольку нельзя было допустить опозданий, не в этот раз.       — Кто-то неплохо принарядился, а? — дразнящим и легкомысленным тоном произнёс по-английский Вегас, и Пит практически застеснялся. Сам Вегас был во всём белом, волосы его были приглажены назад, и всё, что Пит мог себе представить, это алые пятна крови по всему белоснежному костюму.       Пятна крови желательно одного из многих парней, которых обожал трахать Вегас.       Он быстро стряхнул с себя наваждение и вернулся в реальность, одарив босса ослепительной улыбкой, прежде чем их вдвоём отвели к фургону, выбранному на ночь. Сегодня вечером они были главным событием, и это было настолько немного иронично, что в этой ситуации Пит чувствовал себя как-то странно.       Он привык быть лишь телохранителем Вегаса, даже когда одет был хоть немного лучше, он всегда стоял рядом с ним на манер послушного пса, но сегодня всё было иначе. Кхун’Владимир почти заставил его почувствовать себя центром вселенной, которое вот-вот сожрёт сам дьявол.       Жаль, что дьявол сегодня был во всём белом.       — Все знают, как себя вести и что делать? — лениво спросил Вегас, и Пит кивнул, наблюдая за тем, как босс в глубокой задумчивости смотрит в окно.       — Что-то не так, Кхун’Вегас? — осмелился спросить он, осмелился подумать, что сейчас достаточно высок по статусу, чтобы задавать Вегасу случайные вопросы.       Тот качнул головой, очевидно, не волнуясь за исход сегодняшнего вечера, потому что в худшем случае Пит готов был убить Владимира одним ударом.       — Вовсе нет, я просто думаю, что красный цвет тебе к лицу, — непринуждённо ответил он, лёгким и небрежным голосом, отчего Пит тяжёло сглотнул.       Кхун’Вегас абсолютно точно лишился ума.

—

      В тот момент, когда они прошли в здание стрип-клуба, их обдало запахом крепкого алкоголя и пота, пьяный народ смотрел на шоу и выбрасывал свои деньги, как что-то ничего незначащее, на ветер.       Пит прищёлкнул языком.       Их немедленно сопроводили в приватную кабинку, где их тут же встретил Кхун’Владимир с двумя мальчиками-стриптизёрами по обе стороны от него и ещё тремя, свободно разгуливающими по ближайшему пространству. Руки Пита уже зачесались от нехватки пистолета, заткнутого сейчас за пояс.       — Кхун’Владимир, очень приятно с вами познакомиться, — Пит заговорил первым, замечая, как мужчина пожирает его одними глазами, не оставляя вне поля своего внимания ни единого дюйма его тела.       Джекпот.       Они с Вегасом присели на диван, расположенный напротив Владимира, который, почти трогательно пуская слюни, всё ещё терял голову из-за Пита, и двух симпатичных мальчиков, которых уже с лёгкостью разглядывал Вегас.       — И чем же я заслужил удовольствие быть целью киллера, которого ты нанял для меня? — голос у Вегаса был невозмутимым, звучащим почти дружелюбно и, возможно, обиженно. Это было частью плана.       — Видишь ли, Вегас, я просто на дух не переношу, когда люди пытаются отобрать у меня то, что я заработал своим трудом. Неужели я для тебя какая-то шутка? — возразил Владимир напористым и пронизанным фальшивой добротой голосом, и Пит уже был готов одним выстрелом вышибить этому мужику мозги.       — Заработал своим трудом, выкидывая на это деньги и надеясь на лучший результат? — парировал Вегас, растягивая на губах усмешку, и Пит на одну или две секунды искренне запереживал, потому что босс частенько имел привычку провоцировать тех, с кем работал, и вызывать бурю негодования.       Однако в этот раз ничего подобного не произошло. Произошло только то, что та ухмылка отразилась на губах Кхун’Владимира, и Пит был ошеломлён.       — Теперь потолкуем о бизнесе, — сказал тот, наливая им двоим по стакану виски, который Пит принял, пусть и был слегка смущён. Если ему не изменяет память, Вегас в прошлом пару раз уже имел дело с Владимиром, хотя сейчас он в этом был не совсем уверен.       Ночь продолжалась, эти двое болтали без умолку, вели переговоры и планировали новые места для постройки завода, и Пит действительно слушал, слушал, но вот то, как один из тех ебучих пацанов с ног до головы оглядывал Вегаса, фактически доводило его до безумия.       Хуже всего было то, что Вегас, казалось, в ответ тоже бросал взгляды.       Пит совершенно был вне себя от злости, и вишенкой на торте стало то, что этот парень заимел наглость усесться прямо на колени к Вегасу, прямо рядом с Питом, и, ох, ёбаный Вегас мгновенно положил свою руку на его задницу.       Пит умирал от желания взять того, вскрыть и вытащить его сердце, а потом засунуть его так глубоко ему в глотку, чтобы он им подавился.       Он уже перестал прислушиваться к разговору, его брови нахмурились, а кровь под кожей бурлила так остро, что под слоями одежды ему становилось жарко.       Он убьёт его.       И столь прекрасная возможность представилась, когда мальчик поднялся и вышел из комнаты, а Пит, извинившись и сославшись, что отойдёт в уборную, моментально последовал за ним.       Выйдя за пределы клуба в небольшой переулок, он увидел, как тот достаёт сигарету, чтобы затянуться, и огонь от зажигалки был крайне похож на огонь в глазах Пита.       Он подкрался к нему сзади, обхватив одной рукой, чтобы стремительно заставить его заткнуть пасть. У него не было нужды в том, чтобы этот бесполезный пацан начал орать, плакать и устраивать сцены.       — Богом, нахуй, клянусь, издай хоть один звук, — ему даже не пришлось заканчивать предложение, поскольку мальчик рьяно закивал.       Свободной рукой он скользнул под костюм к задней части брюк, вытаскивая оттуда маленький острый нож, наклонил голову пониже к чужой шее, чтобы прямо на ухо прошептать:       — Как ты смеешь пытаться отобрать то, что принадлежит мне, — тихо прорычал он, одним резким движением вскидывая руку и перерезая мальчишке горло. Падая на землю, из его рта вырывалось отвратительное бульканье, пока он не свалился безжизненным грузом, а Пит в одиночестве продолжал стоять в луже растекающейся крови.       Он смеялся, всё громче и громче, абсолютно маниакально, с ножа у бедра по-прежнему капали бардовые капли.       Простоял он в той луже ещё секунду, тыльной стороной ладони стирая кровь, попавшую на щёку и губы.       Он чувствовал себя обезумевшим и ещё никогда в жизни не чувствовал себя лучше.       Просто подождите, однажды Вегас станет моим.