Neurotic Love

      Пит вернулся внутрь, как ни в чём не бывало, кожа его пылала, а в глазах снова переливался маниакальный блеск. Его захлёстывали удовольствие и власть, провоцирующие состояние бреда и лёгкое головокружение. Он был невменяем, каждая клеточка его тела звенела наслаждением. Впервые ему казалось, что под его ногами лежит целый мир.       Он никогда бы не подумал, что убийство и впрямь может быть таким целебным.       Он поспешно прошаркал в уборную, где прислонился к раковине, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Красивый румянец на его щеках сочетался с красной тканью его костюма, его вдруг резко охватило неожиданное умозаключение. Оба этих цвета выглядели практически одинаково. Пит терялся, представляя, как тонет в прелестной багрово-красной крови каждого человека, который осмелился предпринять попытку отнять у него Вегаса.       Он посмотрел на себя в последний раз, прежде чем выкрутил вентиль, водой отмывая своё лицо от любых следов убийства, хотя его по-прежнему окружал запах крови, от него всё ещё излучалась аура насилия.       В венах закипал адреналин, на губах застыла безумная улыбка, когда он наблюдал за тем, как стирается кровь, не оставляя после себя ни единого пятнышка. Он почти чувствовал разочарование, надувшись на манер ребёнка. Но он не мог допустить, чтобы Вегас узнал, ещё нет, возможно, не допустит этого никогда.       Вегас был по натуре жестоким, но как бы он отреагировал, пойми, что его драгоценный и покорный малыш-телохранитель, вероятно, проебался куда значительнее, чем он сам? Пит ухмылялся, глядя на отражение в зеркале, едва узнавая того, кто улыбался ему в ответ. Всё же часть его всегда догадывалась, что за его внешностью таилось нечто гораздо более тёмное.       Посчитает ли его Вегас сумасшедшим или заинтересуется разгадать больше о том, что кроется за маской, которую Пит надевает на себя каждый день?

—

      Вскоре он покинул уборную, приведя себя в порядок и снова убрав нож, и толкнул дверь в приватную кабинку. Его тут же встретили глаза Вегаса и Владимира, глядящие на него так пристально, что он вздрогнул.       — Я уж было подумал, что Владимир спланировал внезапное покушение на тебя, — хихикнул Вегас, делая глоток из своего полупустого стакана, прежде чем продолжить. — Долго же тебя не было, Пит, — имя с его языка слетело с опасной ноткой, и у того от природной властности, сохранявшейся в его голосе, подкосились колени. И всё-таки ему хватило сил коротко кивнуть.       — Извините, Кхун’Вегас, клуб так переполнен, что у туалета образовалась очень длинная очередь, — объяснил он, стараясь не состроить на лице какого-либо выражения, которое смогло бы его скомпрометировать. Честно, ему льстило, что двое мужчин смотрят на него голодными взглядами, хотя предпочёл бы, чтобы Владимир был за множество миль отсюда. Этот человек фактически трахал его глазами и захлёбывался из-за него слюной. Омерзительный выродок.       С другой стороны, мозг Пита анализировал всё тщательно. Он был уверен, тело к этому времени должно быть найдено, но он даже не задумывался о том, чтобы позаботиться о таком бесполезном мальчишке, а уж тем более о последствиях, которые это могло повлечь. Так, что, если Вегас обо всём пронюхал, и что, если у него закрались подозрения, что Пит убил стриптизёра? Он ведь мог элементарно солгать, сказав, что парень напал на него первым. В любом случае, босс был более склонен верить ему.       Или, по крайней мере, он на это надеялся.       — Присаживайся, Пит, — голос Вегаса был низким и преисполненным чем-то, что Пит не мог точно определить, волосы на его быстро покрывающемся мурашками теле встали дыбом, когда он медленно прошёл вперёд, усаживаясь рядом с боссом. В костюме было жарко, ткань, как ему казалось, слишком тесно прилипала к коже. Лезвие ножа упиралось в поясницу, вызывая покалывания, окрашивающие его щёки в нежно-розовый оттенок. Именно тот тип боли и удовольствия, которого он жаждал.       Он глубоко вздохнул, осмеливаясь взглянуть боссу в глаза, и на мгновение, всего на крошечный миг, он готов был, полностью игнорируя присутствие Владимира, забить на всё и умолять Вегаса просто смотреть на него, видеть всегда лишь его. Он почти ощутил, что вот-вот взорвётся от того, как перекручивались внутренности, как руки вновь зачесались по ножу.       Если Вегас не мог принадлежать ему, то не должен был принадлежать никому.       Мысли разгонялись по позвоночнику, ему хотелось обо что-нибудь разбить башку, обо что угодно, лишь бы все они затихли хотя бы на секунду. Однако этого он не сделал, потому что в следующий момент Вегас опять заговорил.       — Мы с Владимиром интересовались, почему ты так задержался, я почти начал переживать за тебя, — его дыхание попало Питу в лицо, пьянящий аромат виски и его слова чётко ударили по нему в полную мощь. — Я полагал, ты знаешь, как лучше обращаться с нашими гостями, — продолжил он, тон его был резким, а глаза тёмными, и до Пита сразу же дошло.       В этой сделке для Вегаса он был всего лишь марионеткой, а для Владимира он и был этой самой сделкой.       Пит только сейчас осознал и понял, почему Кхун’Владимир попросил его покрасивше вырядиться. Потому что он хотел кого-то милого, на кого можно было бы смотреть всю ночь. Кого-то, кроме стандартных мальчиков-стриптизёров.       Его изнутри неистово передёрнуло, дыхание застряло в глотке, стоило осознанию поразить его мозг. Среди всех окружающих их мальчиков Владимир смотрел именно на него, пока Вегас этих мальчиков разглядывал, имея при себе Пита. Он чувствовал себя одновременно счастливым и злым, одновременно желанным и никчёмным. Потому что кто-то хотел его, но тот, кого хотел он, едва удостаивал его хотя бы парочкой взглядов.       Но Пит это проигнорировал, не обращая внимание на то, как неприятно это задевало струны его души, и вернулся к распитию вина, слушая, как эти двое беседуют о чём-то, что действительно не волновало его настолько, чтобы прислушиваться. Лишь когда к нему обратились напрямую, его мысли затормозили.       — Пит, дорогуша, скажи мне, есть ли у тебя какие-то планы после всего этого, — голос Владимира был лёгким и приторно-сладким, и Питу пришлось сдержаться, чтобы не подавиться от слов, слетевших с тех грязных старых губ.       Он открыл рот, чтобы ответить, мол, этой ночью у него всё ещё есть дела, всё ещё есть обязанности перед боссом, однако прежде чем он сумел издать хотя бы звук, ладонь Вегаса резко опустилась на его колено, заставив его от неожиданности действия вздрогнуть. Во внутренностях разгорался пожар.       — У Пита есть планы со мной, не так ли? — самодовольно произнёс Вегас, на его губах расползлась привычная коварная ухмылка, когда он бегло покосился на Пита, который незамедлительно кивнул.       — Всё верно, у нас с Кхун’Вегасом после ещё запланирована встреча, на которой мы должны присутствовать, — солгал он сквозь зубы, кожа выше колена раскалялась так сильно, что зрение на секунду словило расфокус. Он поднял голову и посмотрел Владимиру точно в глаза, в которых достаточно явно читались разочарование и гнев. Пит украдкой усмехнулся.       Вегас до сих пор не убрал руку с его тела, и он чувствовал, как Владимир своим взглядом буравил в нём дыру.       — Понятно, — всё, что он ответил, прежде чем попрощался и сердито потопал прочь. Не такой он хитрый, каким самого себя считал. Уёбок.       У Пита горели уши, дыхание сбилось ровно настолько, чтобы это понял он, но не заметил Вегас, как только ощутил, как чужая рука потянулась выше и легла на бедро. Стала тяжестью на его раскалённой, покалывающей от страха и потребности коже.       — Ты хорошо справился, нашёл Владимира и даже устроил с ним встречу. Роль второго главного, похоже, неплохо тебе подходит, — тихо усмехнулся тот, наклоняясь к Питу ближе, так, чтобы он чувствовал его обжигающее дыхание собственным лицом.       — И даже постарался нарядиться так, будто бы ты тайно принадлежишь месту вроде этого, — его голос был низким, манящим, и Пит окончательно купился, глазами на долю секунды метнувшись к губам напротив, прежде чем туманно поднял взгляд.       Ладонь Вегаса на бедре застилала рассудок. Ощущение горячего давления, прижимающегося к его мышцам в движении вверх, вырвало из него сбивчивый выдох, бёдра инстинктивно сомкнулись.       Голос Вегаса провоцировал в животе жар и ярость, два эти чувства бурно переплетались, и Пита порывало на проблеваться. Разум половинило между тем, чтобы слушать несущественную похвалу, или тем, чтобы злиться на комментарий о том, что он выглядит так, словно в этом клубе ему самое место.       Он не был просто очередной блядью, как все те парни.       Он не был просто очередной блядью для Вегаса, которую можно использовать, а потом выбросить, как только наскучит.       Дыхание у Пита стало прерывистым, руки сжались в кулаки. Он ненавидел, ненавидел ту фразу таким жгучим пылом, что чувствовал, как под красивым красным костюмом немеет кожа.       Но, возможно, Вегас бы предпочёл, чтобы всё было именно так.       Шептал тоненький голосок на задворках сознания, и вскоре он вновь столкнулся с этим сильным чувством желания, жажды и потребности. Он мечтал, чтобы Вегас смотрел на него так, будто он был одним из очередных, и в то же время очень хотел отличаться от них.       — Красный тебе идёт, но что идёт тебе куда больше, так это быть на моей стороне, ты понимаешь? — негромко прорычал Вегас, понизив голос на октаву, и по телу Пита, вплоть до позвоночника, пронеслась дрожь, он шумно выдохнул.       — Понимаю, Кхун’Вегас, — он склонил голову, его щёки горели, ему хотелось свернуться калачиком, но ни одна его конечность не подчинялась.       — Владимир стал слишком раздражающим, когда тебя, такого милого, сидящего здесь, не стало.       Вот оно, подтверждение тому, что Питу действительно нужно было лишь смирно сидеть и красиво выглядеть, чтобы упростить Вегасу задачу. Он был необходим для Кхун’Владимира только как услада для глаз, чтобы план прошёл гладко, а Вегас на самом деле не переживал за то, что Пит останется с ним. Он просто не мог позволить Питу попасть в лапы врага.       Он, вероятно, предпочёл бы выебать того глупого маленького мальчика.       Пит стиснул зубы, рассудок снова отлетел далеко-далеко, омрачённый образами из прошлого. Образом того бедного парнишки, жалко истекающего кровью в переулке — какой же печальный способ умереть. Пит хихикнул от этой мысли.       Вегас поднял руку, задев пальцами челюсть Пита, у которого перехватило дыхание. Эти пальцы впились в уже незапятнанную кожу, и он чуть было не застонал от потрясающего жжения, которое они собой вызывали. Он ничего не мог сделать, кроме как неподвижно сидеть и смотреть в глаза своему боссу, пристально рассматривающему его лицо.       — Готовь машину, от всех этих людей у меня разболелась голова, — всё, что он сказал ему, прежде чем выпустить из хватки челюсть. Пит уже скучал по тому, как кончики его пальцев скользили по его непомеченной коже. Однако он всё же моментально подчинился, вскакивая на ноги и направляясь к двери, чтобы передать приказ Вегаса, когда тот его на полпути вдруг остановил.       — О, и, Пит?       — Да, Кхун’Вегас?       — Красный цвет тебе идёт, но кровь тебе идёт гораздо лучше.       И сердце у Пита пропустило один или два удара, прежде чем он смог выдавить тихий, сорвавшийся с губ смешок. Вегас ведь не мог уже обо всём знать, правда? Он быстро поклонился и покинул эту богом брошенную комнату раз и навсегда.       Но чего он не смог увидеть, так это того, как Вегас откинулся назад с широкой ухмылкой на губах.

—

      Поездка домой была безмолвной, тишина распространилась по всему салону автомобиля. Пит был уставшим от этого долгого и изнурительного дня, да и сам Вегас, казалось, не особо был настроен на диалог. Так что они продолжали сидеть в уютном молчании, не испытывая ни малейшего желания разговаривать.       Разум Пита по-прежнему вопил, проклинал и требовал, чтобы он что-нибудь сделал. Казалось, убийство всего одного мальчишки спровоцировало в нём нечто настолько жестокое, что он был не способен дольше секунды мыслить здраво.       Он жаждал крови, криков и людей, съёживающихся перед ним из-за чистой агонии, которую он мог бы им причинить. Раньше он не хотел быть похожим на Вегаса, несмотря на то, что любил его и так долго служил ему, но теперь ему думалось, что он пришёл к понимаю того, что он гораздо хуже Вегаса.       — Как следует отдохни сегодня, Пит, ты выглядишь измотанным, — из мыслей его вырвали и вернули в сознание слова Вегаса, он слегка повернул голову и обнаружил, что тот уже смотрел на него.       — Конечно, я отдохну, Кхун’Вегас, — чуть улыбнувшись, ответил он, Вегас едва заметно усмехнулся, и Пита одновременно поразили смущение и подозрение. Вегас ведь никак не мог этого понять, правда?       Вероятно, он слишком много надумывал.

—

      Следующие несколько дней прошли спокойно, без особых проблем. Все в основном занимались своими делами, а Пит воспользовался этим временем, чтобы как можно лучше обуять свою непреодолимую жажду убийства.       К сожалению, всё пошло совершенно не так, как планировалось, потому что случилось то, что окончательно разрушило его самообладание.              Пит, как и множество раз до этого, стоял перед дверью спальни босса. Та была плотно закрыта, а его взгляд прикован к полу. Он был уставшим и очень хотел в свою комнату. Заставлял себя думать именно об этом вместо своих настоящих желаний.       — В-Вегас, пожалуйста, сильнее…        Он слышал этот раздражающий писклявый голос сквозь дверь и стены и становился чрезвычайно нервным. Для него это не в новинку, такое происходило часто, но с каждым последующим разом утягивало его на дно всё дальше и дальше.       И сегодня последняя крупица его здравомыслия вполне могла раствориться.       Была ночь, 2:34, и он уже больше часа изображал из себя сторожевого пса. У него болели перепонки, кулаки белели от того, как сильно он их сжимал. Ещё один звук из пасти этого грязного мальчишки, и он выстрелит прямо через тёмно-древесную дверь сам.       Он хотел, чтобы этот пацан исчез, хотел, чтобы исчезли все эти тупые бляди, чтобы их посадили под замок, убили и предали огню. Он хотел их заживо сжечь, смотреть, как плавится их кожа и как всё их существо превращается в ничто.       Сегодня он был вне собственных границ.       Если Вегас устроит с мальчиком очередной раунд, Пит сделает так, что ни один человек больше никогда не сможет приблизиться к Вегасу.       Он был сильнее Вегаса. Морально и физически. Так что, если он реально захочет, то сможет запереть его в этой комнате и до самой смерти его оттуда не выпускать.       По мере того, как его мысли мутировали во всё более худшие и худшие, в более жестокие и чудовищные, он различил, как позади него открылась дверь. Прикусил язык, чтобы не дать словам проклятий сорваться с его рта.       — Отвези его домой, — всё, что он услышал, прежде чем понял, что Вегас даже не вышел из комнаты. Нет, он просто вытолкнул пацана в коридор и захлопнул дверь прямо за его спиной. Пит был на седьмом небе от счастья из-за поведения Вегаса по отношению к этой бляди.       Вполне заслужено.       — Сюда, пожалуйста, — вежливо произнёс он, подавляя все свои чувства и мысли, пока вёл молчаливого мальчика к парковке и усаживал его в одну из машин.       Тот не осмеливался поднять головы, едва ли осмеливался дышать, сидя в салоне рядом с Питом, который не мог сдержать усмешки.       — Почему ты боишься? Я не причиню тебе вреда, — слова с лёгкостью покинули его, сердцебиение тут же участилось, как только он заметил, что мальчишка явно вздрогнул от бодрого тона его голоса.       Однако ничего не ответил, не произнёс ни буквы и не издал ни единого звука, а Пит, как делал обычно, пожав плечами, завёл двигатель. Ему не нравилась подвешенная в воздухе неприятная атмосфера, но он мог перетерпеть её до того момента, пока они не доберутся до дома этого парня.       Вскоре это было сделано, Пит сам вышел из машины и помог другому собрать все его вещи. Он едва держал себя в руках, он был так добр и вежлив к кому-то, кого хотел полностью вскрыть и разорвать на части.       — Почему ты работаешь на такую жуткую организацию? — мальчик, наконец, обрёл голос в тот момент, когда они переступили порог его входной двери, и Пит ухмыльнулся ещё шире, вверх по его спине вновь поползла мания.       — Потому что это даёт мне свободу делать вот так.       Одним резким движением он полоснул лезвием своего ножа сквозь чужую одежду, пронзая жестоко и вспарывая кожу на животе. Из кишок полилась кровь, окрашивая пол прихожей в тёмно-красный цвет и попутно пачка руки Пита.       — Мне плевать, кем ты себя возомнил, но если у тебя есть смелость приблизиться к тому, кто принадлежит мне, тебе придётся за это заплатить, — собственный голос, который он сейчас едва ли узнавал сам, был низким и мрачным, он выворачивал и вталкивал нож всё глубже в живот несчастного мальчика. С восхищением наблюдал, как того, мучительно кричащего, колотило чистой агонией. Терял кровь он слишком стремительно, теперь его уже никак не спасти.       Его завораживало видом отливающей от чужого лица краски, которая окрашивала пол, на котором они стояли, Пита и его самого в тёмно-бордовый оттенок. Горячая жидкость стекала по передней части рубашки Пита, которая, какое везение, была чёрной.       Он уничтожит каждого, кто отбирает Вегаса.       Он отстранил от себя тело, позволив ему упасть, кровь заливала мальчишку до тех пор, пока от его существа ничего не осталось, и Пит пошёл из дома прочь, оставляя того наедине с собственными страданиями. Кто-нибудь найдёт его, но никто не узнает, что именно с ним случилось. В этом районе слишком много мелких банд, так что не будет чем-то удивительным то, что кого-то обнаружили мёртвым.       Поэтому, как ни в чём не бывало, он поехал обратно, руки его омывал красный цвет, глаза были тёмными, а зрачки расширенными, когда он одержимо рассмеялся. Если это то, что он будет чувствовать всякий раз, пыряя ножом очередную тупую и бесполезную блядь, он больше никогда не хотел останавливаться.

—

      Одно и то же событие происходило следом за предыдущим, всё больше и больше раз Пит давал собственному разуму взять контроль над его действиями. Всё больше и больше раз его жажда крови и насилия одерживала вверх над ролью послушного пса.       Благо, Вегас ни о чём не просил дважды, что делало эту работу довольно простой для телохранителя, и Пит от счастья сиял ярче солнца.       Тьма с каждым разом утягивала его всё глубже и глубже, когда он снова вбивал свой нож в бедных мальчишек, и с каждым разом ему всё сильнее и сильнее казалось, что он падает в бездонную пропасть.       Но ему было плевать.       Всё, что его волновало, это чтобы Вегас был рядом с ним.

—

      — Кхун’Вегас, сегодня приедут Кхун’Кинн и Порш, чтобы что-то обсудить с вами, — Пит предал сообщение, которое получил всего пару минут назад.       Вегас с играющей на губах лукавой ухмылкой стоял, оперевшись на свой офисный стол, казался глубоко задумавшимся. Он снова за прошедшие несколько дней позволил своему взгляду блуждать вверх-вниз по фигуре Пита, который изо всех сил пытался побороть румянец, заливший его щёки.       Последнее время Вегас смотрел на него гораздо пристальнее, глаз со своего телохранителя не сводил. Это было подозрительно и совсем немного пугающе. Босс никогда раньше не уделял ему столько внимания. Конечно, они хорошо друг друга знали, и Питу ещё не приходилось в присутствии кого-либо другого прикусывать язык так сильно, но и Вегас ещё никогда так на него не пялился. Так, как будто поглощал его.       — Подготовь столовую и проследи, чтобы еда Кинна была на вкус как отравленная.       — Да, Кхун’Вегас.       — И, бога ради, прекрати называть его Кхун’Кинн.       Вегас и Кинн ни дня в своей жизни не ладили и, вероятно, ни дня в своей жизни ладить не будут, но Пит к этому привык. Привык к ссорам, грызне и мелким поступкам. Он всё знал и всё же никогда не останавливал Вегаса от очередной незначительной выходки.       Поэтому он позаботился о том, чтобы еда Кинна была совершенно отвратна на вкус и чтобы обеденный зал был накрыт для гостей. Вскоре распахнулись двери, явив собой во всей красе Кинна и Порша, вошедших так, словно они этому месту были хозяевами.       Пита чуть не вывернуло. Кинн и Порш всегда имели наглость вести себя настолько высокомерно, как будто им двоим принадлежал весь мир, в то время как не только их семья, но и их отношения, буквально трещали по швам. Наблюдать за этим было и грустно, и неловко.       — И чем же я обязан удовольствию повстречаться со своим драгоценнейшим кузеном? — чрезмерный сарказм Вегаса никогда не переставал вызывать у Пита смешки, пока он внимательно смотрел за тем, как все трое усаживаются за уже поданную еду.       — Прошу, налетай, я распорядился, чтобы для тебя приготовили особенное блюдо, — продолжил Вегас, и Кинн лишь кивнул, явно пребывая не в настроении сегодня шутить и смеяться.       Чертовски хорошо.       — Давай перейдём к делу, — начал Порш, но осёкся, услышав, как нелепо закашлялся Кинн, выплёвывая всю еду обратно.       — Вегас, ты что, блять, это отравил?! — голос Кинна был визгливым, эхом расходящимся по комнате, и Вегас не удержался от широкой ухмылки, дерзко откинувшись на спинку стула.       — Разумеется нет, но будь осторожен, теперь ты знаешь, каков яд на вкус, — подмигнув, произнёс он, из-за чего Порш бросил на него раздражённый взгляд, прежде чем перевёл его на Пита.       — Причина, по которой мы сегодня здесь, не в тебе, Вегас, причина в Пите.       В тот момент, когда его имя слетело с уст Кинна, у Пита на долю секунды перестал функционировать разум.       — Что вам вообще может быть нужно от Пита?       — Мы хотим, чтобы он присоединился к основной семье.       — Ага, нихуя подобного.       Пит был слишком потрясён, чтобы среагировать вовремя, и незамедлительный ответ Вегаса заставил его желудок сделать сальто. Он отрёкся от предложения так быстро, что Пит едва ли мог его перебить, рассудок сгущался в тумане излучаемого им доминирования.       Почти что собственничества.       — Разве мы не должны послушать мнение Пита по этому поводу? — поинтересовался Кинн, опуская на тарелку салфетку и складывая перед собой руки.       — Совершенно, блять, нет, держи свои грязные лапы при себе и не впутывай в свои планы моего телохранителя, — голос у Вегаса был ледяным, у Пита в животе скрутился жар от абсолютно очевидного собственничества, которое сейчас источал Вегас.       — Слушай, мы можем-       — Нет, не можем, а теперь проваливай, пока я по частям не отправил твои конечности дядюшке Корну.       И на этих словах Кинн с Поршем моментально сдались. Никто в действительности не догадывался, рискнёт ли Вегас пойти на что-то такое, но ради собственной безопасности просто решили оставить всё как есть, потому что кристальный гнев стал чересчур однозначный и бешенный.       Так что, встав со своих мест, Кинн и Порш покинули особняк, не произнеся больше ни слова, не выдвинув больше ни мысли, не совершив больше ни движения, и Пит мог видеть, как от злости закипал Вегас.       — Пит, — его голос разошёлся по всему его телу, когда он медленно повернулся и, ни на миг не отводя глаз от его фигуры, стал приближаться.       Прежде чем Пит успел что-либо сказать, прежде чем его разум смог осознать происходящее, его с силой прижали к холодной стене позади, грубо вдарив спиной об плитку, и от этого ощущения он простонал. Чужие руки крепко сжали его бока.       — Даже думать не смей о том, чтобы объединиться с основной семьёй. Ты меня понял? — его голос проносился насквозь, сознание помутнело, зрение расфокусировалось, а каждый дюйм его тела покалывало от предвкушения и желания. Дыхание резко сбилось в момент, когда он ощутил, как туже стиснулись ладони вокруг его талии.       Вегас усмехнулся, и мозги у Пита превратились в кашу, потому что тот был так близко, что он чувствовал запах его дорогого одеколона. Пит не знал, как реагировать, их губы находились всего в нескольких дюймах друг от друга, он мог поклясться, что Вегас слышал, как из его груди выпрыгивало сердце.       И до того, как он смог взять себя в руки и ответить, что всё понял, он почувствовал, как ладонь Вегаса хлестнула его по щеке, заставив голову дёрнулся влево, зубами моментально прикусить нижнюю губу и всхлип — вернуться назад в глотку.       — Я спросил, понял ли ты меня, Пит.       — Я понял, Кхун’Вегас.       И сразу же после жар его тела исчез, а Пит остался стоять с пульсирующей щекой и предельным возбуждением.       Блять, Вегас отвесил ему пощёчину, и ему это понравилось.