Neurotic Love

      По наружной части особняка нельзя было предположить, что внутри что-то происходит, но если прислушаться, то можно было различить громкие крики и выстрелы. Пит крепко держал свой пистолет, пока Вегас, по-прежнему сжимая его руку, вёл его за собой.       Они были в бешенстве, Макао совсем недавно вернулся из-за границы и только-только начинал заново привыкать к дому. Зрение Вегаса было подёрнуто красной дымкой, когда он ворвался через парадный вход особняка, Пит был настороже прямо позади него. Кто, блять, осмелился напасть на вторую семью.       Пит загнанно дышал, от чувства кровожадности, струящегося по венам, слегка потрясывались руки, глаза были тёмными и ужасающими, он всем грешным поклялся, что если у кого-то хватит смелости хотя бы направить пистолет в их сторону, он сделает так, чтобы этот «кто-то» не смог больше видеть ни секунды.       В нём бушевали жажда крови и адреналин, подталкивая на полшага вперёд Вегаса. Если и был кто-то, кому позволено отнять у Вегаса жизнь, так это Пит и только Пит. Поэтому в момент, когда в поле его зрения попалась фигура незнакомого мужчины, он вытащил нож и вскрыл ему глотку одним чистым, точным порезом. Кровь брызнула ему в лицо, но ему было плевать, иначе быть не могло.       Его рассудок кричал по Вегасу и Макао, и единственной мыслью в нём было — защитить.       — Кем вы все себя, нахуй, возомнили?! — его голос был громким, гневным и раздражённым. Зрачки маниакально блеснули, когда он вонзил свой нож в глаз очередного мужчины, прежде чем чётко прострелить тому голову. Ему было абсолютно поебать, кого он по пути убивал, лишь бы только все они до единого сдохли.       Вегаса разрывало от злости и изумления, он ни на миг не сводил с Пита взгляд. Это была ещё одна сторона Пита, которую ему редко доводилось лицезреть, и поэтому он терпеливо ждал её проявления любой и всякий раз. Слабая усмешка тронула его губы, пока он внимательно наблюдал за тем, как его телохранитель не позволял ни одному человеку даже нацелить на них оружие.       В каком-то смысле Вегас всегда знал, что внутри Пита горит тёмный огонь, тёмная страсть. Горят и ждут, когда их выпустят на волю. И сейчас он стал свидетелем начальных стадий совершенного безумия, охватившего его прекрасного телохранителя. Ему оставалось только ждать, когда Пит позволит ему, наконец, увидеть, позволит ему, наконец, распробовать вкус того, что было за маской, которую он обожал носить.       Вегасу было невтерпёж увидеть, как Пит раскроет перед ним свою истинную натуру, хотя он понимал, что, чтобы это случилось, ему придётся подождать немного дольше. Потому что Пит был хорош, он был лучшим, он не посмел бы оступиться полностью. Так что Вегас был вынужден набраться терпения.       Пита изнутри трясло от ненависти и злобы. Его разум был помрачён, а зрение сужено. Он даже не осознавал, что повредил собственную руку, поймав ею чей-то кинжал, боль затихала яростным рёвом, который источался из него. Рана сильно кровоточила, но он никак не мог остановиться. Едва ощутимая боль, смешанная с абсолютным удовольствием убивать этих прогнивших людей, вызывала у него головокружение и дрожь. Он был в ярости. Красивый малиновый цвет лился ото всех и каждого, кто осмелился взглянуть в сторону его босса. Ему необходимо было найти Макао и защитить Вегаса.       Эти слова снова и снова прокручивались в голове, как мантра. Он чувствовал себя сумасшедшим, обезумевшим, всё вокруг было таким, сука, громким. В одной руке он держал нож, в другой — пистолет, чувствовал себя упоённо и исступлённо и со всякой минувшей секундой всё меньше походил на самого себя.       Прозвучало ещё несколько выстрелов. Пит произвёл ещё несколько выстрелов, а затем внезапно воцарилась мёртвая тишина. Он тяжело дышал, его руки, омытые горячей кровью, тряслись. Глаза были неузнаваемы, он будто бы находился в трансе, из которого был не в силах выбраться. Рассудок плыл, не обрабатывая ни единой мысли, пока чья-то рука не опустилась ему на плечо. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он перестал воспринимать окружающее.       Он крупно вздрогнул и в своём помутнении вновь вскинул пистолет, прежде чем был ошарашен видом стоящего перед ним Вегаса.       Вегас Вегас Вегас.       — Пит, всё кончено, опусти пистолет, — либо это его голос был тихим, либо сознание Пита было слишком, слишком громким. Он понятия не имел. Медленно опустил оружие, тщательно разглядывая босса, чтобы найти на нём какие-либо открытые раны.       — Вы ранены, Кхун’Вегас? — первым инстинктом было узнать, всё ли с ним в порядке, напрочь забыв о своей собственной кровоточащей руке, которая бесполезно болталась сбоку у талии. Он, как в оцепенении, маниакально ухмылялся, наслаждаясь каждым мигом этого.       — Нет, но ранен ты, Пит. Как тебе, блять, удалось всех положить с такой повреждённой рукой? — спросил Вегас, вытягивая к нему предплечье, чтобы ещё раз осмотреть руку, которую Пит, однако, одёрнул.       — Сначала нужно убедиться, что с Кхун’Макао всё хорошо, — голос у него был монотонным, низким, лицо было окрашено в красивый красный цвет. Он ощущал налипшую, присохшую кровь, как свою вторую кожу. От его тела пасло убийством и кровью. Он улыбнулся.       — Со мной всё хорошо, Пит, ты и правда устроил сегодня шоу, — раздался позади голос Макао, Пит резко обернулся, обнаружив, что мальчик невредим, и лишь блеклые крапинки крови, попавшие на его лицо, могли быть показателем того, что что-то происходит.       Единственным, кто выглядел так, словно был на грани смерти, был Пит, а не Макао.       Он всё ещё был не в себе, одновременно испытывая облегчение и радость от того, что с Макао всё в порядке, а он основательно, блять, сходил с ума.       — Я рад, что вы не пострадали, Кхун’Макао, — ответил с низким поклоном, и Вегас, скрестив на груди руки, покачал головой.       — Макао, иди и проверь, чтобы врач был готов принять нас через пять минут. Нужно осмотреть руку Пита.       — Это необязательно, Кхун’Вег-       — То есть, меня чуть не убили, а я должен мотаться по распоряжениям, вот значит как, братан? — ненавязчиво проговорил младший, в его интонации был очевиден сарказм, Вегас похлопал его по спине.       — Как ты уже сам сказал, тебя чуть не убили. Единственная причина, по которой этого не произошло, в том, что Пит превратил особняк в кровавую баню. Так что, двигай давай, — сказал он, и Макао, кивнув ему, оставил их наедине.       В мгновение, когда он пропал из виду, Вегас развернулся и медленно зашагал к Питу, тем самым заставляя его пятиться назад до тех пор, пока он спиной не подпёр стену.       Вегас был потрясён и, возможно, немного возбуждён тем, чему только что стал свидетелем. Его глаза и разум постоянно были сосредоточены на Пите с того самого дня, как тот впервые стал работать на вторую семью. Вегаса моментально потянуло сделать его главным телохранителем, потому что он видел то, чего не видел никто другой. Сильнейшая сила воли и покорность, с которыми Пит боролся внутри. Две вещи, так остро противоречащие друг другу, что Вегас почти был одержим неумолимой необходимостью в том, чтобы увидеть, как всё это раскроется.       Может, одержимым он был от природы, но в Пите таилось какое-то нечто. Всегда улыбающийся и всегда вежливый, провоцирующий желание сорвать маску и заглянуть в то, что под ней. Его накрывало стремлением узреть, как Пит сломается и выпустит полыхающий в его душе огонь.       Так что, само собой, Вегас всегда наблюдал за ним, его свербило быть ближе и видеть каждый дарованный ему момент. Потому, разумеется, он и позволял Питу везде таскаться и следовать за ним, ступать по его пятам. Конечно, ведь и Вегас был непомерно одержим его поведением и манерами. Пит мог быть столь же послушным, как верный пёс, а иногда мог без разрешения выбивать зубы парням просто потому, что всё чересчур долго затягивалось.       А в последнее время Пит был более чем готов действовать, был более чем готов стремиться высказаться и причинить другим боль. Вегас был просто в восторге от новоявленного поведения. Он хотел, чтобы Пит не останавливался до тех пор, пока безумие не поглотит его полностью.       Единственное, чего Вегас всё же ещё не знал, так это того, настолько по-настоящему и всесторонне на самом деле был одержим Пит.       — Я знал, что в тебе много всего, но, чёрт, Пит, сегодня ты прямо превзошёл самого себя, тебе так не кажется?       — Я делал только то, что было необходимо и что от меня ожидали. Кхун’Макао был в опасности, я не мог допустить того, чтобы его ранили.       Вегас усмехнулся, наклоняясь ровно настолько, чтобы Пит кожей чувствовал порывы его дыхания. Его рука поднялась и остановилась точно рядом с головой, прислонённой к стене.       — Будто бы только что наблюдал за совсем другим человеком, я догадывался, что за этой улыбчивой мордашкой что-то скрывается, — голос был едва громче шёпота, у Пита перехватило дыхание.       Вегас стоял так близко, и Пит мог быть так близок к тому, чтобы заполучить то, чего он действительно всегда хотел, если бы только знал, что на самом деле чувствует Вегас. Если бы только знал, что Вегас и сам недалёк от крайней одержимости. Несмотря на разницу в действиях, на невротическую любовь Пита и напускное отсутствие интереса Вегаса, они оба изначально тяготели к одному и тому же.       Друг к другу.       — Блять, ты даже не представляешь, насколько сексуален, когда совершенно не в себе, Пит, — Вегас подался чуть вперёд, и если раньше у Пита не кружилась голова, то теперь определённо закружилась. Вегас был так чертовски близко, и рассудок Пита постепенно ускользал, едва задерживаясь в том состоянии, в котором он мог бы сдерживаться.       — Вам понравилось, Кхун’Вегас? — осмелился заговорить он тихим и немного дрожащим голосом, но смысл, сокрытый за его фразой, был ясен настолько, насколько это вообще было возможно.       — Понравилось? Я насытиться этим не могу, увидев тебя таким красиво залитым кровью, — продолжил говорить Вегас, и его горячее дыхание дошло до шеи, по спине пробежала дрожь.       Вегас косвенно назвал его красивым. Теперь Пит ещё больше был не в себе.       И тогда губы Вегаса вдруг коснулись раскалённой шеи Пита, с его губ в момент, когда он почувствовал на своей чувствительной коже жар, сорвался тихий вздох.       — Мне хочется отправлять тебя на миссии только ради того, чтобы увидеть разбрызганную по твоему лицу кровь. Я не лгал, когда говорил, что красный тебе идёт, — прошептал он, оставляя на шее лёгкие, словно пёрышко, поцелуи. Пит так сильно сжал кулаки, что костяшки пальцев, вероятно, от такого давления побелели.       Он на ощущение позволил своим глазами закрыться, по каждой клеточке его организма пролетались бабочки. Он, должно быть, спит.       — Тогда сделайте это, Кхун’Вегас. Что бы вы ни захотели, я исполню, — голос у него был так воздушен, колени были так обессилены. Он едва не заскулил, когда Вегас осмелился провести языком по коже на шее.       — А если я не хочу, чтобы ты делал что-то, ты всё равно сделаешь? — от сказанного кровь на секунду или две застыла, по жилам поплыл лёд.       Правда ли он знал обо всём? — кричал разум.       — Не могу дождаться, когда ты раскроешься и позволишь мне увидеть каждую частичку тебя, — Пит задрожал, по телу пробежались мурашки, а волосы на загривке встали дыбом. Тоненькая нить, удерживающая его от того, чтобы именно так и поступить, с каждой секундой всё больше и больше рвалась.       Вегас тихо усмехнулся, коснувшись губами его ушной раковины, прежде чем продолжил шептать:       — Ты ведь знаешь, что я всегда наблюдал за тобой, — и с этими словами подался вперёд, однако Пит остановил его, схватив за воротник и оттянув назад.       — Если вы так внимательно наблюдали, разве не должны были уже всё увидеть? — голос у него был низким, манящим, а взгляд снова засверкал манией, когда он посмотрел на слегка потрясённое лицо Вегаса. Он чувствовал себя победителем. Внезапная уверенность повергла в шок их обоих.       — Не должны ли вы… — он скользнул рукой по его плечу, ощущая мышцы и гладкую кожу под тканью его шёлковой рубашки. Его глаза сквозь ресницы смотрели в другие, кончики пальцев ползли по обнажённой коже груди напротив, — …уже знать, кто из нас на самом деле под контролем?       И на последних словах он оттолкнулся от него, пробираясь мимо лабиринта безжизненных тех и луж крови. Его сотрясало, сознание лихорадочно металось, щёки горели, а тело покалывало от возбуждения и власти.       Если Вегас и вправду наблюдал за ним все эти годы, то также должен был понимать, что в конце концов на первое место встанет Пит. Сегодняшняя сцена в баре кое-что доказала ему. Доказала, что Вегас был глубоким собственником и что запросто впадал в ревность. И кайф, который Пит ловил от этого, был просто слишком хорош, чтобы быть правдой, не позволяя замечать, что Вегас всегда смотрел на него.       Вегас может трахать любых блядей, каких захочет, но последним в итоге останется Пит.       Он ухмыльнулся про себя, выходя из особняка, где его тут же встретил врач.       Ах да, он совершенно забыл о ранении на своей руке.

—

      В мире существовало всего несколько вещей, способных Вегаса обескуражить, и случившееся, безусловно, стало одним из них. Внезапная уверенность Пита и изменение в его характере? Вегас когда-то вообще знал человека, который работает на него?       Его мысли состязались в скорости, даже сердце билось немного неровно. Он упёрся руками в бока, к губам подкралась ухмылка.       — Ох, просто подожди и увидишь, Пит.       Усмехнулся, он понимал, что с Питом, особенно с недавних пор, что-то происходило, ему же лишь оставалось разнюхать, что именно. Но, честно, были ли его слова так оплошны? Ведь Вегас, вероятно, без своего надёжного телохранителя рядом был бы никем.       Одна только эта мысль бесповоротно лишала его рассудка. Если Пит, как минимум, отчасти так же, как и Вегас в ответ, без ума от него, то Вегас с преогромным удовольствием сыграет в игру, которую тот ведёт.       Он и не догадывался, что Пит был одержим уже и что ситуация там намного хуже, чем это реально даже представить.

—

      — Отследите каждый маршрут, которым могли воспользоваться нападавшие, проверьте оружие и ножи, что были при них. Сделайте всё возможное, чтобы выяснить, кто, сука, их подослал, — Пит был раздражён и взнервирован, голос его выходил чересчур гневным, но сейчас ему было плевать.       Вегас охуеть как запряг его на разбирательство в том, кто стоит за нападением на Макао, и пусть у него созрело одно подозрение, оно ещё не было ничем подкреплено, так что пока он по этому поводу от мнения босса воздерживался. Ему нужно было на сто процентов убедиться, верно его предчувствие или нет.       Он был всецело уверен, что во всём замешан Кхун’Владимир. Налёт оказался спланирован идеально, поскольку на его момент Вегас и Пит, как раз занимаясь расправой над Марком, были за пределами особняка. Это точно должно было быть делом его лап, иного абсолютно не дано.       В следующую с ним встречу он постарается одним выстрелом положить двух зайцев.       Вегаса и Владимира.       У него назрел план — план, который включал в себя этих двух, потому что ему надо было наглядно продемонстрировать Вегасу, что конкретно он имел в виду в день нападения. Если он кого-то захочет, то несомненно получит. Если Вегас по-прежнему будет ему сопротивляться, то, ох, придётся применить силу.       — Пит! Есть наводка, что их натравила русская мафия!       Бинго.

—

      — Кхун’Вегас, появилась информация, что нападавших подослали русские. Очень высоки шансы, что виновник всему Кхун’Владимир, — донёс Пит, только пройдя в кабинет босса. Он не постучался, не стал кланяться или ждать разрешения войти. Просто зашёл так, будто бы кабинет принадлежал ему.       — Назначь с ним встречу на завтра. В том же месте, в то же время, — сказал Вегас, растянув на губах зловещий оскал, и Пит, кивнув, уже развернулся уйти, однако был остановлен зазвучавшим голосом Вегаса.       — О, и, Пит, принарядись как следует, — поддразнил он, быстро подмигивая, и тогда Пит пулей вылетел из кабинета. Смущение натягивало его кожу, пока щёки покрывались лёгким румянцем.       Ох, просто подожди, он оденется настолько «как следует», что у тебя не будет ни единого шанса.       Организовать встречу с Владимиром, вопреки ожиданиям Пита, оказалось гораздо проще. Он полагал, что должен будет отвесить ему крупную сумму денег, но тот практически взвыл от восторга, услышав, что они вновь встретятся. Ага, у Пита аж мурашки по коже заползали вместе с желанием проблеваться.       Он повременил с отправкой сообщения Вегасу, как только получил ответ от Владимира. Завтра раскроются все карты, он бога молил, чтобы ни один из тех ёбаных мальчиков-стриптизёров не подошёл ни на дюйм ближе, потому что держать себя в руках он не собирался. Не завтра.       Вегас хотел узреть, как высвободятся полное помешательство и безумие? Тогда он неограниченно это получит, посмотрим, как он будет справляться.       Остаток дня прошёл незаметно, мимолётом, ничего особенного, за исключением, разве что, кое-чего одного, не происходило.       Вегас всё околачивался рядом, ни на секунду не сводя с него глаз, и Пит словно отделялся от собственного тела. Вегас пялился на него таким настойчивым взглядом, что Пит едва не поверил, что он уже знает о поочередных убийствах всех его маленьких игрушек — и ему, вместо того, чтобы испытывать страх, это нравилось. Он тайно дёргал за ниточки куда дольше, чем босс, вероятно, предполагал, поскольку совсем недавно выведал о том, что тот пытался заказать одного и того же мальчишку дважды.       Как жаль, что их теперь не достать, Пит ведь всех их убил.       — Вам что-нибудь нужно, Кхун’Вегас? — спросил он в тот момент, когда опять застал Вегаса, пожирающего его глазами. Который, однако, только качнул головой и посильнее вжался в спинку дивана, придерживая в руке стакан с виски.       При виде того, как Пит ухмыльнулся, он облизал губы.       Одержимость им не была рождённой у него недавно, о нет. Вегас частично потерял рассудок, просто впервые увидев, как Пит с особой внимательностью наблюдает за пытками над кем-то. Его взгляд, впитывающий и каждую деталь истязаний, прожигал в нём дыры.       И его созерцание, несомненно, окупилось, судя по тому, что Вегас увидел из тех двух раз, когда во время расправ позволял ему взять инициативу в свои руки. И по какой-то странной причине его жажда крови казалась ещё более жестокой, чем была у Вегаса.

—

      С наступлением следующего дня Пита начало потрясывать от предвкушения и воодушевления. Сегодня должен быть крайне интересный и насыщенный день — для него самого всяко больше, чем буквально для кого-либо другого.       Сегодня он заставит Вегаса посмотреть на него, вольно или невольно, и в этой партии разыграет свою лучшую карту.       Владимира.       Он уже знал, что тот начисто безумел рядом с ним, так что вполне мог использовать это в свою пользу, чтобы завоевать Вегаса. Это было игрой, в которую, вопреки риску, приходящему с ней, он отлично умел играть. Он, пусть ему это и не нравилось, частенько занимался охмурением мужчин по приказу босса, поэтому сегодняшний вечер обещал быть довольно простым.       Единственной причиной, почему он продолжал выполнять эту жалкую работёнку обольстителя, был Вегас, потому что, признаться честно, на профессию он клал болт, и если бы работал на другого человека, то, вероятно, уже бы уволился. Но работал он на Вегаса, никто не имел права его винить.       Сегодня он решил разделить волосы лёгким пробором и зачесать их назад, оголяя лоб с всего парочкой спавших на лицо прядей. Он надел чёрную укороченную водолазку и узкие чёрные штаны, идеально облегающие задницу. Образ дополнил своими обычными ботинками и цепочкой на талии, серьгами-гвоздиками и ненавязчивым макияжем. Он выглядел красиво. Очень красиво.       В таком виде он стоял в гостиной особняка, терпеливо дожидаясь, когда, наконец, явится босс. Который сейчас опаздывал, и Пит понимал, что поступает он так лишь Владимиру назло. Он покачал головой.       Вспомнив о правилах хорошего тона, Вегас всё же пришёл, на нём была тёмно-красная шёлковая рубашка, три верхние пуговицы которой были расстёгнуты, обнажая отвлекающую часть груди. Он был в чёрных брюках, волосы уложил на привычный манер, дорогой одеколон прилипал к нему, как вторая кожа.       У Пита в башке вертелись мысли, он заставлял себя смотреть на что угодно, лишь бы не на шею Вегаса. Глубокий бордово-красный цвет его рубашки разыгрывал воображение. Он, покрытый очаровательной тёмно-красной кровью. Это было тем, что Пит всегда хотел увидеть.       — Отлично выглядите сегодня, Кхун’Вегас, — сказал он, бесстыдно глазея на босса, в конечном счёте замечая, что Вегас уже пожирает глазами каждый дюйм его тела. Внезапный накал вызвал проскользившую по позвоночнику дрожь.       — Принарядился как следует, точно как я тебе и велел, м? Какой послушный питомец, — этот комментарий отразился у Пита в розоватом оттенке щёк, этот необычный комментарий заставил его внутренности перекрутиться в обратную. Жар молниеносно вылился в пах.       — Только для вас, — ответил он, подмигнув, а затем двинулся в сторону их фургона, не удостаивая Вегаса удовольствием своей смущённой реакцией.       — О, и, Кхун’Вегас, вы опоздали, — усмехнулся, первым забираясь в салон, ожидая, пока босс присоединится к нему. Что тот сделал всего мгновением позже, и когда дверца машины захлопнулась, он моментально столкнулся с мрачным выражением его лица.       Они с Вегасом вглядывались в души друг друга секунду или две, пытаясь понять, найдут ли в них что-то ещё. Что-то, что обличало бы их нынешние чувства. Всё же отыскать не удалось ничего, кроме отзеркаленного напротив одинакового маниакального блеска, всегда появляющегося у них перед заданием.       — План знаешь?       — Естественно, знаю, я ведь его и составлял.       — Не груби мне, если не хочешь опоздать сильнее, — голос у Вегаса был настолько низким, что срезонировал у Пита в груди, а незначительно угрожающий тон породил в нём желание вмиг рухнуть на колени. По телу рассыпались мурашки, глаза засияли. Он обожал это.

      —

      В клубе было шумно, переполненное помещение освещал слепящий свет прожекторов, в воздухе витал крепкий запах алкоголя и табака. У Пита уже начинала болеть голова.       Повсюду переливались синие и фиолетовые цвета, накрывая своими отблесками посетителей, пока Пит с Вегасом были в ожидании, когда их сопроводят в приватную кабинку к Владимиру.       Миловидный мальчик, подойдя, велел следовать за ним, неторопливо, но уверенно ведя их через оживлённую топлу. Питу охота было содрать с себя кожу, так противно всё вокруг контактировало с ним.       Открывшаяся перед ними дверь явила собой Кхун’Владимира и на его коленях мальчика, наверняка, одного из здешних стриптизёров. Хватило только этого зрелища, чтобы Пит закатил глаза.       — Дорогуша Пит и Вегас, какое счастье, что вы оба, наконец, добрались сюда, — наигранная любезность в его голосе была очевидна настолько, что Питу хотелось повыбивать ему зубы, но это желание он всё же поберёг. На пока.       — Кхун’Владимир, как приятно снова увидеться с вами, — маняще-сладко и с учтивой улыбкой на губах произнёс он, направляясь к мужчине и, слегка покачивая бёдрами, тут же замечая, как тот съедает его глазами.       — Надеюсь, дела у вас были исключительно хорошо, — продолжил чуть невнятно, присаживаясь с ним рядом и опуская ладони на его бёдра. Вегас смотрел так пронзительно, что Пит, даже не глядя в ответ, ощущал его взгляд.       — Теперь уж точно, раз я снова увиделся с тобой, — парировал он, и больше всего на свете Пита подмывало, воспользовавшись ножом, отрезать ему язык, а потом выколоть глазные яблоки. Ёбаный пиздец, на что бы он только ни пошёл, чтобы привлечь внимание Вегаса.       Тогда же, прочистив горло, Вегас присел напротив них и откинулся на спинку кресла, мальчик-стриптизёр устроился у него под боком. Кровожадность у Пита становилась невыносимой. Наблюдая, как тот неряшливо прихлёбывал свой мартини, подумалось, что, возможно, заранее следовало отравить ему напиток.       — О чём ты хотел поговорить, Вегас? — попытался завязать диалог Владимир, но неумолимо возвращался взглядом к Питу, который, когда он кончиками пальцев потянулся к его руке, вот-вот готов был ею же вырвать его конечности.       Пит облизнул губы, наблюдая, как Владимир поймал движение его языка, и услышал, как заговорил сидящий перед ними Вегас.       — Да так, знаешь, всего-то о некоторых недавних событиях, — интонация у него была грубоватой, глаза сверкали чем-то дьявольским, и Питу до одури нравилось на это смотреть. На что, однако, смотреть ему не нравилось, так это на то, как местная блядь к Вегасу прижимается.       Хотя взгляд Вегаса был бесконечно прикован к Питу, его зрачки были немного расширены, хватка на стакане с виски была сильна настолько, что, сожми он его чуть крепче, стекло разбилось бы на осколки. Его взгляд говорил обо всём, что необходимо было знать. Вегас определённо закипал видеть то, как кошмарно близко к Владимиру находился Пит.       Отрадно знать, что действует ему на нервы.       То, как его язык упирался во внутреннюю часть щеки, тоже говорило обо всём, что необходимо было знать. Он злился и ревновал, и Пит доводил его до того, до чего сам хотел.       — О недавних событиях? Но я думал, наше партнёрство идёт, как положено, — отозвался Владимир, подушечками пальцами теребя край чужой укороченной водолазки. Проследившие за этим глаза Вегаса сфокусировались на цепочке, свободно болтающейся вокруг талии Пита. Он смаковал каждый миг его пригвождённого к себе внимания. Боже, неужто Пит сорвётся убить Владимира прямо здесь и сейчас.       Не сорвётся. Нет, потому что был всего один человек, которого уничтожить он хотел гораздо отчаяннее, чем этого старика.       Уничтожить этого никчёмного стриптизёра.       Пит видел, как он припадал к Вегасу, играясь лапами с его воротником, глаза его были столь настойчиво округлёнными и лоснящимися, что подмывало проораться.       Голод по чьей-нибудь крови перетягивал глотку, взгляд мрачнел, а ладонь уже стискивала рукоять пистолета. Терпение было на исходе, он нуждался в смерти этого мальчишки.       — Таким наше партнёрство и было, пока ты не послал своих людей по душу Макао.       — Тебе понравился мой маленький сюрприз? Ты что, всерьёз решил, что я позволю тебе крутить мной, как марионеткой? — Владимир оскалился, плотнее приобнимая Пита, и гнев Вегаса стал проявляться очевиднее.       — Попробовать всё же стоило, и, в конце концов, да, я крутил тобой, как марионеткой. Свою долю ты окупил и даже обеспечил мне безопасный путь для перевозки наркотиков. Ты уже проиграл.       На Владимира словно в мгновение снизошло осознание. Это было убого, и Пит не в силах был сдержать слабой, сорвавшейся с губ усмешки, видя, как у того осунулась рожа и выпучились глаза.       — Ты использовал меня!       — Это буквально именно то, что я только что сказал. Как жаль, что от тебя больше никакой пользы, — Вегас ухмыльнулся, расположив руку на пистолете, и у Пита теперь отрубались тормоза. Ведь ёбаный мальчишка что-то нашёптывал Вегасу на ухо.       В считанные секунды по комнате раздалось два выстрела.       Обнимавшая Пита рука моментально обмякла, являясь предостаточный признаком того, что с Владимиром босс покончил раз и навсегда.       Второй прозвеневший выстрел был произведён Питом. Пуля была доставлена чётко в область лба мальчика. У Вегаса медленно округлились глаза.       — Он подобрался, блять, слишком близко, — было словами Пита, прежде чем он подтолкнул себя к стоячему положению и обошёл стол, отделявший его от Вегаса. С маниакальной улыбкой на губах он наблюдал, как капли крови не спеша сползают по его щеке. Его взгляд по-прежнему был прикован к нему, в особенности к цепочке вокруг талии и к обнажающей живот укороченной водолазке.       Пит сделал ещё шаг, поставил одно колено между его бёдер, а другим упёрся в диван — так, нависая над Вегасом, он практически сидел на нём.       Он вытянул руку повыше, оттягивая голову Вегаса назад и крепко сжимая его челюсть, вынуждая его смотреть снизу вверх. Взгляд потемнел, зрачки — расширились, он пялился Вегасу прямо в глаза. В животе сворачивался жар. Лицо напротив было зеркальным отражением его собственного, с такими же увеличенными зрачками и таким же маньячим блеском в них.       Он ощущал исходящее тепло от его тела, которое напряглось совсем чуть-чуть, но вполне достаточно для того, чтобы Пит заметил это, когда коснулся коленной чашечкой его промежности. Облизнул губы, прижав пальцы по обе стороны от его челюсти.       Вегас приподнял ладони и уложил их на верхнюю часть бёдер Пита, перебирая пальцами тонкую серебряную цепочку и накручивая её на фаланги, от неожиданного прикосновения в Пите заискрилось возбуждение. Он ухмыльнулся, слегка туже надавливая на уже полутвёрдый член под коленом.       — Терпеть не могу, когда люди трогают то, что принадлежит мне, понял, Вегас?