Neurotic Love

      — Терпеть не могу, когда люди трогают то, что принадлежит мне, понял, Вегас?       Имя безо всяких формальностей совершенно свободно сошло с его языка, голод и маниакальные искорки во взгляде стали очевиднее, чем когда-либо. Заметив, как округлились глаза замершего в долю секунды Вегаса, он, расценив это, как шанс, чуть сильнее вжался коленом в его пах. От внезапного давления у того затрепетали веки и с губ сорвался мычащий стон.       Эта картина искренне вынудила его остановиться и выпялиться. Он всегда считал Вегаса привлекательным и сексуальным, но прямо сейчас — эта расстёгнутая рубашка, эти слабо сфокусированные глаза, эти максимально расширенные зрачки, эта откинутая назад голова. Всё это сводило его с ума. Он облизнулся, пристально рассматривая лицо напротив, жёстче впиваясь пальцами в нежную кожу челюсти босса.       Вегас предпринял одну, две попытки высвободиться из его хватки, но каждую из них Пит с лёгкостью пресёк. Он преуспевал по сравнению с ним не только в физическом плане, но теперь, нависая над ним, преуспевал ещё и во власти. Усмехался над скудной потугой, оставившей Вегаса таким по-смешному ошеломлённым. Вегас старался, но проебался.       Этого ты и заслуживаешь за то, что трахаешь всех своих блядей прямо перед моим лицом, прикидываясь, будто я не существую.       — Пит, что ты делаешь, отпусти, — голос у него был уж больно беззаботным, уж больно хриплым, чтобы эту безобидную угрозу воспринять всерьёз. Его слова сейчас были пустыми надеждами, для Пита не значившими ничего. Если Вегас начнёт чересчур прытко сопротивляться, он просто воткнёт в него свой нож и заставит расслабиться. Ему не было страшно.       Он медленно провёл пальцами от его подбородка к волосам, обвил мягкие пряди и резко дёрнул, почувствовав, как хватка Вегаса на нём усилилась. Его глаза были распахнуты голодом и желанием, он практически был не в себе. Каждая реакция, которую он получал от него, провоцировала в нём очередной прилив возбуждения и чистейшего, струящегося вдоль позвоночника удовольствия. Вегас стремился сохранить видимость самоконтроля, а Пит был преисполнен решимостью его разрушать до тех пор, пока не останется ни крупицы. Больше никогда.       — Я задал, блять, вопрос, понял ли ты меня, Вегас, — процедил грубо, самозабвение окутывало тело, когда он следил за чужим языком, высунутым лишь для того, чтобы облизать губы, в тусклом освещении заставляя их блестеть. Пит не мог сдержаться, чтобы не размазать большим пальцем кровь по его щеке. Ухмыльнулся, оставляя на нём свой отпечаток, прежде чем снова заглянул в его глаза. Вегас смотрел на него так оцепенело, что Питу казалось, будто бы ему принадлежал целый мир.       Именно этого он и хотел — чтобы Вегас смотрел только на него, чтобы видел только его, чтобы хотел только его.       — Да, я понял, — вышло немного хрипловато, раскалённый воздух бил Питу в лицо с каждым произнесённым словом, он выругался себе под нос и наклонился ближе, оттягивая голову босса ещё ниже, от этого зрелища ухмыляясь ещё шире. Тот дышал загнанно, руками держался за талию Пита, в глазах едва заметно читалась мольба.       — Так я и думал, — Пит зашипел от пронзившей его восхитительной боли, когда Вегас сжал его крепче. Свободной рукой он прошёлся по его обнажённой груди, легонько задевая кончиками пальцев соски, отчего Вегас, наблюдавший за каждым его движением, низко застонал и резко втянул в лёгкие воздух. Пит на миг остановился, наклоняясь так близко, что они почти соприкасались губами. Между которыми, продолжив вести рукой вверх, скользнул указательным пальцем — создал преграду, разделявшую их.       Вегас льнул к нему, об его бедро промеж собственных ног неосознанно потираясь своими, и слышал, как колотится в ушах кровь. Ёбаный пиздец, сколько же всего он хотел сделать с Питом. Затвердевший член в его брюках напрягся, дыхание стало сбиваться, Пит прикусил губу.       Он, под собой чувствуя, каким нервным становится Вегас, медленно двигающий руками по его талии, вскидывающий бёдра, чтобы прижаться к его бедру слабыми, но уверенными жестами, не смог сдержать тихого смешка, вырвавшегося изо рта. Вегас без малого выглядел нуждающимся.       — Смотри на меня, и я, возможно, позволю тебе прикасаться ещё, — голос у Пита был басистым, взгляд был устремлён на палец между их губами, на единственное, что разделяло их, пока они дышали одним воздухом — пока поглощали друг друга. Он изнутри чувствовал жар, каждый вираж пальцев Вегаса на обнажённой коже провоцировал очередной всполох крупно сотрясающей его дрожи. Ко лбу прилипала чёлка, по лицу, смешиваясь с кровью, стекал пот. Он казался сумасшедшим.       Всякое прикосновение заставляло тело ликовать. Вегас, наконец, был сосредоточен только на нём, как и должно было быть всегда, и Пита вышвыривало за границы собственного существа. Он готов был сделать всё, лишь бы отпечатать в мозгах вид такого Вегаса. Помятая одежда и взъерошенные волосы, тяжёлое дыхание и умоляющие глаза. Его практически было жалко, но практически — это недостаточно, чтобы Пит сдался. Точно нет. Он заставил бы Вегаса мучиться каждую минувшую секунду, если бы это означало полнейшее безумие для них двоих.       Он мазал губами по его щеке, водя языком по распалённой коже и пробуя на вкус усеявшую её кровь, пока не добрался до ушной раковины, позволяя языку и там провести по обжигающей коже. Вегаса прошило дрожью — его мычащий стон разнёс совершенное блаженство по разуму и телу Пита. Который смиренно усмехнулся под ощущение, как Вегас, с трудом сглатывая, напрягся под ним — он внимательно следил за его кадыком, не упуская то, как от каждого сглатывания он подскакивал.       — Сейчас ты пойдёшь за мной на улицу к машине, никаких ёбаных фокусов, глаза, Вегас, держишь на мне, ты всё понял? — он впился зубами в мягкую плоть его уха, того, несмело кивнувшего, моментально передёрнуло. — А если нет… — прервался, нащупывая ладонью рукоять ножа, надавливая заострённым лезвием на нижнюю часть его живота. С одних губ, приоткрытых, тут же сорвался поражённый звук, на других же заиграла улыбка. — Я заставлю тебя страдать от такой невыносимой агонии, что никто не сможет тебе помочь, — он прикусил ухо жёстче, и Вегас, болезненно отшатываясь, зашипел.       Пит не отстранялся ещё какое-то непродолжительное время, упиваясь пылом момента, удовольствием и властью, нахлынувшим на него так, что невольно выпустили из него стон. Одним решительным движением он поднялся с дивана, пересекаясь взглядом с Вегасом, ещё больше запрокинувшим голову назад, из-за чего крайне заметным стал бугорок в его брюках. Пит облизнулся. Хотелось распробовать каждую частичку его, хотелось целиком поглотить его и пометить бледно-белую кожу — расписать её всю фиолетовыми и синими пятнами.       — Ты всё понял? — снова настоял он, буравя глазами чужую полу-оголённую грудь, наблюдая, как её владелец неторопливо кивает.       — Я всё понял, Пит, — его голос был насыщен возбуждением, сдавлен и пронизан желанием. Пит закусил губу, одежда липла к туловищу. Господи, как же он Вегаса хотел.       Маниакально улыбнувшись, он развернулся и, из стороны в сторону непринуждённо покачивая бёдрами, двинулся на выход из комнаты. Следящие за каждым движением глаза Вегаса сфокусировались на болтающейся вокруг его талии цепочке. И в считанные секунды тот, пытаясь успеть за ним, подорвался на ноги. В переполненном помещении его взгляд был настолько пристальным, что от всего окружающего разум Пита выбрал отключиться. Сейчас существовал лишь он, Вегас и их нездоровая одержимость друг другом.       Любого приближавшегося к себе человека Вегас одаривал мрачным выражением лица, любого осмеливавшегося на миг дольше засмотреться на Пита он едва готов был застрелить прямо на месте. Он никому не позволит вмешаться. Не сегодня. Вероятно, больше никогда. Дыхание по-прежнему перехватывало, когда он наблюдал за тем, как грациозно, будто бы танцуя, Пит пробирался сквозь толпу. Ему срочно было необходимо попробовать его на вкус.       Дверца машины с силой распахнулась, Пит забрался внутрь, терпеливо дожидаясь Вегаса, присоединившегося к нему всего на шаг позже. Глаза его темнели и заплывали голодом, он безошибочно знал, чего в данный момент хочет, по губам расползлась самодовольная улыбка. Он был помешан, безумен, мозг совсем застилало пеленой, по всему телу расходился жар.       Водитель быстро завёл двигатель, даже не удосужившись спросить, всё ли с ними в порядке, и в секунду, когда захлопнулась дверь, вывернул на дорогу, тогда же, буквально в мгновение, Пит вновь оказался на Вегасе, вплетая пальцы в его волосы и грубо оттягивая голову назад.       — Какой хороший мальчик, похоже, ты умеешь слушаться, когда не строишь из себя животное, пытаясь выебать каждого, кто попадётся тебе на глаза, — он говорил это приглушённо, говорил прямо ему на ухо, и то, как от похвалы вздёрнулась грудная клетка напротив, не осталось для него незамеченным.       Правой рукой он сполз вниз по его рубашке, умело расстёгивая две оставшиеся пуговицы и окончательно обнажая разогретую и раскалённую кожу. Прижал к ней подушечки пальцев и вёл всё ниже и ниже, пока не зацепился за брюки излучающего жар Вегаса.       — Нравится, когда я зову тебя хорошим мальчиком? — прошептал, непрерывно касаясь губами его уха — дыхание сильно сбивалось, самообладание постепенно притуплялось.       — Блять, Пит… — выдохнул Вегас. Та похвала отчётливо отдалась в его члене, ладонь Пита была так чертовски близко и одновременно так чертовски далеко. Удовольствие и боль граничили друг с другом в пределах досягаемости. Пит оскалился, на долю секунды его зрение размылилось. Голос у Вегаса был таким сексуальным, и мат прошил Пита настолько, что зажёгся каждый дюйм его кожи.       Так что он подчинился, передав контроль собственным потребностям и желаниям. Скользнул рукой дальше, ощупывая жёсткий материал чужих брюк, прежде чем слегка надавил член под ним. Легчайшее и слабо ощутимое трение подожгло Вегаса изнутри, он непроизвольно вскинул бёдра и сорвался на очередной мычащий стон.       Пит усмехнулся, чувствовал его пульсацию в брюках и практически был уверен, что на нижнем белье уже образовалось влажное пятнышко предэякулята.       — Ты звучишь ещё более жадно, чем все бляди, которых ты трахаешь, Вегас, — интонация была игривой, дразнящей, он знал, что пробил его ею насквозь. Его веки, трепеща, прикрылись, Пит был весьма любезен позволить ему предаться моменту, сжав его член через толстую ткань чуть жёстче, из его горла этим вырвав стон.       — Блять… Пит, ты каждый раз слышал? — Вегас пытался говорить уверенно, пытался перехватить власть словами, беспечность которых, однако, неумолимо его подводила. Сознание кружило, основательно затуманивало. Мгла словно сгущалась прямо в мозгах, ведь он осознал, что Пита, вмиг рассмеявшегося, не одолел.       — Тяжело было не услышать. Никчёмные шлюхи драли себе глотки почти каждую ночь, — его тон был грубым, резким, по позвоночнику опять заструилась жажда крови, вытягивающая последние крупицы здравомыслия, сбережённые в его разуме. Самоконтроль и сдержанность плавно отпускали.       Вегас ухмыльнулся, поворачивая голову на столько, на сколько с мёртвой хваткой в собственных волосах мог. Натяжение было болезненным и восхитительным одновременно. Сейчас он находился в безоговорочной власти Пита, который был в этом так, блять, хорош. Его хотелось полностью уничтожить.       Пит закатил глаза, стягивая в кулаке волосы Вегаса, неспособного не зажмурится от яростного, пронзительного рывка, он вновь приподнял трясущиеся бёдра, чтобы податься навстречу руке. Его било пульсацией, каждый дюйм его тела хотел, нуждался в Пите. Тот облизнулся, и Вегас, наблюдая, заметил, как тусклый лунный свет отразился в его слюне, покрывшей нижнюю губу. Хотелось попробовать её на вкус.       — Не смотри, блять, на меня так, если не хочешь присоединиться к ним, — волнами, кроющими с головой, на него накатывали возбуждение и злость.       Через секунду автомобиль затормозил, Пит вынудил себя отстраниться, открыл дверь и телом, ступившим на улицу, сразу же пожелал вернуться к прежнему жару, вслед за ним из салона моментально выскочил Вегас. Ну и кто теперь послушный питомец?       Усмехнувшись над своими мыслями, он двинулся вперёд, по мелкой земле, проходя в особняк, отстукивая эхо ботинками, его шагам придерживалась пара других. Их обладатель следовал за ним, как верный пёс. Ещё немного и у Пита поедет крыша. Ему нужно было почувствовать голую кожу Вегаса под ладонями, ему нужно было её расцарапать и каждый её отрезок клеймить своими метками. Любой, посмотревший на него, должен был знать, что он принадлежит одному лишь Питу.       Он шёл по коридорам, ни разу не остановившись посмотреть, идёт ли Вегас за ним, ведь знал, что идёт. Его бредущее в такт сзади присутствие было абсолютно очевидным. Тело вопило, умоляло сделать хоть что-нибудь, но он внушал рассудку оставаться сосредоточенным. «Ещё ненадолго», — ухмылялся.       Толкнув дверь в спальню Вегаса, обвёл взглядом пространство. Бывал здесь не впервые, поскольку, являясь его личным телохранителем, заходил сюда довольно часто. Обычно, когда один из мальчиков-игрушек босса разваливался, ему приходилось выпроваживать того наружу. От мысли об этом начинал закипать гнев.       Присутствие Вегаса стало более явным, когда позади захлопнулась дверь, Пит решительно подошёл к кровати и похотливо согнулся, открывая ящик прикроватной тумбочки. Оскалился. Вмиг наткнулся на маленькую чёрную коробку, точно зная, что внутри неё. Поэтому достал её, покрепче сжимая, и затем присел на постель, закидывая ногу на ногу — пожирая Вегаса загадочным взглядом.       Знал, как сильно Вегас хочет накинуться на него и окончательно разрушить каждую составляющую его частичку, а ещё знал, как сильно тот хочет увидеть его сорвавшийся с цепи внутренний огонь. Ухмылка расползлась шире.       — Подойди, — простой, но настойчивой просьбой, осознавая конкретный момент, когда Вегас, не спеша приближаясь к нему, вышел из обуявшего его транса.       Как только он оказался напротив, Пит откинулся назад, перенося вес тела на упёршиеся за спиной руки. Облизнул губы, бесстыдно рассматривая его.       — На колени.       Это требование застигло Вегаса врасплох. Он никогда перед кем бы то ни было не вставал на колени, ни один человек не мог поставить его, сука, на колени. Он кто? Собака? Пит совсем спятил. Он, блять, не будет этого делать.       — Твою мать, Пит, я не стану-, — его прервали, внезапно поднявшись на ноги и туго сжав пальцами его челюсть, немедленно заставляя заткнуться.       — Я сказал тебе, блять, на колени, — голос у Пита был басистым, с различимыми нотками угрозы — он вплёл пальцы в его волосы и почти насильно опустил его на колени. Вегас уставился на него, от шока приоткрыв рот. Боже, как же он заводился. — Я не одна из твоих шлюх, Вегас, мне ты отказать не можешь, — прошипел он, усаживаясь обратно.       Ещё секунду, безотрывно глядя на него, Вегас провёл неподвижно, обдумывая всё произошедшее за последние две минуты. Разум запахал лихорадочно. К такому он не привык, не привык быть тем, кому приказывают, и каждый дюйм его тела подмывало не подчиняться, но абсолютное доминирование, излучаемое Питом, сейчас лишь вынудило тяжело сглотнуть.       Именно тогда до него дошло, что чужая одержимость им укоренилась гораздо глубже, чем он ожидал. И что собственная одержимость, вопреки предположениям, засела в нём глубже на столько же.       Быть во власти Пита прошибало его насквозь. С пульсацией в брюках и с распахнутой рубашкой он выжидал его следующего хода. Господи, он нуждался в каждом кусочке его, хотел этот каждый кусочек.       Пит клацнул языком, перебирая в пальцах маленькую чёрную коробку, лицезрея то, как пытливо наблюдают за ним глаза напротив. Одним быстрым движением он открыл крышку, обнажив содержимое под ней, рассматривая которое не смог сдержаться от широкой улыбки. Его вело от потребности, в штанах было так, так твёрдо, что практически причиняло боль.       Достав презерватив, смазку и повязку на глаза, он отбросил коробку в сторону, подвинулся и искусно разложил всё на тумбочке. Выдвинув нижний ящик, взял оттуда очаровательные красные верёвки из шёлка и добавил их к остальным предметам.       Вегас нервничал. Колени ныли, а дразнящий темп, с которым всё делал Пит, только надольше затягивал процесс. Распалённая кожа покалывала, ему необходимо было как можно скорее, блять, прикоснуться к нему.       — Теряешь терпение? — усмехнулся Пит, оглядываясь на оцепенело стоящего на коленях Вегаса, ожидавшего так, как хороший питомец ожидает своего хозяина. Он был в восторге.       — Пит, ты ведь знаешь, блять, что теряю. Если не сделаешь хоть что-нибудь в ближайшие пять ёбаных минут, я-       Пит рассмеялся. Маниакально и звонко.       — Ох, Вегас, неужели ты и правда думаешь, что сегодня вечером будешь выдвигать условия? Раздевайся, — произнёс строго, вновь откидываясь назад, чтобы получше видеть того, кто смотрел на него, как на сумасшедшего.       Вегас осёкся. Пялился ему прямо в глаза. Он не ослышался? Должно быть, он спит, ведь как иначе Пит только что выплюнул ему очередной приказ. Никогда ещё кто-либо не осмеливался приказывать ему, особенно дважды за ночь, так почему он позволил Питу сделать это?       — Ты глухой? Я сказал, раздевайся, или хочешь, чтобы я тебе помог? — выдержка у Пита заканчивалась. Сознание поглощали голод и жажда, в желудке извивался жар, ему не хотелось ничего другого, кроме как коснуться Вегаса. И когда тот, наконец, очень, очень медленно встал, он оскалился.       Вегас неспешно начал раздеваться, подтягивая руки к брюкам, неторопливо расстёгивая пуговицу и молнию — ни на секунду не прервал пристального зрительного контакта, когда вместе с бельём их стягивал с себя. Последним он с плеч скинул красную шёлковую рубашку. Стоя совершенно голым перед всё ещё совершенно одетым Питом, он чувствовал пронзительную волну унижения. В таком положении он никогда раньше не был, не понимал, что делать.       В свою очередь, Пит с наслаждением блуждал глазами по его телу, замечая, как с каждым вздохом вздымалась и опускалась грудная клетка, задерживаясь взглядом на торсе и опускаясь им ниже, к колом стоящему напротив живота члену. От этой картины рот наполнился слюной. Он нужен был ему внутри сейчас же, иначе он умрёт.       — Иди сюда и ложись, веди себя хорошо и не устраивай сцен, — он, глазами по-прежнему поглощая каждый миг, жестом подозвал его ближе, и Вегас ступил навстречу, чувствуя себя кошмарно беззащитным. Через это вёл его тон, которым Пит говорил с ним. По всей коже расцвели мурашки, прохладный воздух ударил по разгорячённому телу, он прикусил губу. Не догадывался, что Пит может быть таким властным. Всё больше и больше узнавал о своём телохранителе. Всё больше и больше того, на чём свихнётся.       Он залез на кровать и улёгся на спину, Пит смотрел за ним глазами хищника, следящего за добычей. Рыкнул басом, ткнув языком в щёку. Атмосфера вязалась возбуждением и вожделением, напряжение было столь густым, что хоть ножом режь. Он чуть было не потерял равновесие от зрелища доступного ему и только ему Вегаса.       Поэтому он не спеша подполз к нему, перекидывая одну ногу через него так, чтобы оседлать его. От этого действия друг об друга потёрлись обнажённый член Вегаса и его собственный, скрытый под одеждой — внезапное трение сорвало Пита на хриплый и высокий стон. До сих пор он в полной мере даже не осознавал, насколько действительно остра его потребность.       — Пит, блять, я богом клянусь-       — Тише, Вегас, будь умницей, веди себя хорошо и получишь награду, — голос у него был едва громче шёпота, он подался вперёд, заглядывая Вегасу в глаза, прежде чем припал губами к его груди. Губами, прижимающимися к раскалённой коже. От лишь одного их касания у Вегаса по позвоночнику пробежала дрожь, он вскинул руки, вцепляясь ими в талию Пита. Который всё чаще и чаще целовал единственное место, с каждым разом задерживаясь на миг дольше. Возбуждало так, что начинало плохеть.       Пит целовал горячую кожу, волочил по ней языком, кончиком пробуя на вкус солоноватую плоть, и после, успокоившись, стал посасывать её. От неожиданности Вегас замычал, мучительно впиваясь подушечками пальцев в бока заскулившего на ощущение Пита. Тот прикусил кожу, вдоволь насыщаясь видом расцветающей там крошечной отметины.       Ладони Вегаса нырнули под его укороченную водолазку, дразняще невесомым прикосновением скользнув по талии, и Пит простонал, отсвечивая ухмылкой. Если он продолжит потакать и дальше, то, вероятнее всего, распадётся на части, вымазавшись в слюне, как какая-то жалкая шлюха. Поэтому он опустил поверх его ладоней свои и, отпихнув от тела, завёл их у него над головой. Зажав его запястья одной рукой, томно задвигал бёдрами, отвлекая Вегаса для того, чтобы с прикроватной тумбочки схватить шёлковую верёвку. Погрузив его в удовольствие от жавшихся к нему бёдер, он воспользовался выпавшим шансом, привязав его запястья к спинке кровати.       Вегас распахнул глаза, безуспешно силясь подёргаться в импровизированных наручниках. С непорочным неверием смотрел на Пита, неспособного сдержаться от усмешки. Боже, блять, Вегас выглядел так сексуально.       — Что ты делаешь?       — Развлекаюсь, что же ещё? — он моргнул ему практически невинно, и Вегас самой преисподней поклялся, что если сможет избавиться от этой верёвки, то заставит его пожалеть о каждом пройденном мгновении.       — И как, весело? — спросил равнодушно. Он был так возбуждён, так жаждал Пита, что ожидание медленно, но верно убивало его, а Пит этим только забавлялся. Ещё немного и он сойдёт с ума.       — Вполне, но кое-чего не хватает, — он замолк и снова, как следует прогнув спину, наклонился, Вегас узрел врата рая или ада, уверен не был, потому что сейчас действия и слова Пита твердили об абсолютно разном.       Вернувшись в исходное положение, он, придерживая повязку для глаз, растянул на губах широкую улыбку и бессознательно вжался задницей в член под собой, ощущая распалённый и твёрдый стояк, заставляя Вегаса тихонько скулить.       — Даже, сука, не вздумай, — прищёлкнул языком. — Сколько ещё раз я должен сказать тебе, что условия сегодня диктуешь не ты? Так сильно хочешь присоединиться ко всем своим блядям? — голос был звонким, гневным, он повязкой закрыл ему глаза. Вегас точно его убьёт.       Случись это всё в любой другой день, он бы поинтересовался, о чём на самом деле говорил Пит, но то, как он вдавливался задом в его член, то, как ограничил ему движения и восприятия, отрубало функционирование мозга. Он вскинул бёдра, и Пит негромко застонал.       — Пит, позволь мне прикоснуться к тебе, — он занервничал в момент, когда почувствовал, как отпускает вес его тела. Как собственное тело покидает жар. Пит, в свою очередь, усмехался, сходя с кровати, чтобы сбросить одежду, оставаясь в одной лишь маленькой болтающейся на талии цепочке. Знал, что Вегасу она понравилась.       — Где же в этом веселье? Держи руки при себе, Вегас, — пробормотал, вновь взбираясь на него сверху, ёрзая голой кожей по голой коже, вынуждая себя притормозить, чтобы перевести дух. Всё казалось таким насыщенным, что тело сгорало изнутри. Вегас был рядом, и он собирался его поглотить.       Снова склонившись над ним, прижался губами к изгибу его шеи, чувствуя, как под собой сбивается чужое дыхание, как с губ срывается низкий ропот. Он целовал и посасывал плоть, образовывая всё больше и больше меток на его теле. Ему было необходимо, чтобы все видели и знали, что Вегас принадлежит ему, было необходимо, чтобы об этом знал и сам Вегас. Он грубо прикусил кожу, безрассудно желая извлечь из него как можно больше звуков. Готов был поклясться, что почти выпустил кровь, и был в абсолютном от этого восторге.       Теперь он истошно тёрся об него в погоне за собственным удовольствием и спустя некоторое время от Вегаса, возмутившегося стоном, отстранился.       — Блять, Пит, пожалуйста, — простонал тот, в никуда пытаясь подмахнуть бёдрами.       Пит облизнулся и ещё раз выгнулся к тумбочке, сгребая оттуда тюбик смазки и презерватив. Последнее положил рядом и открыл крышечку первого, выдавливая немного на пальцы и Вегасу на член. От неожиданного холодка Вегас, тяжело сглотнув, зашипел.       Сделав глубокий вздох, Пит потянулся к себе и мазнул пальцами по колечку мышц, прежде чем неторопливо ввести одну фалангу внутрь.       — Блять… — вырвался из горла протяжный стон, когда он полностью вошёл пальцем в себя. Он был слишком нетерпелив, слишком отчаян, чтобы ждать и осторожничать. Ему плевать, что может быть больно, он любил эту боль, приходящую вместе с растяжкой.       Он пару раз толкнулся пальцем изнутри, с губ слетели тихие стоны и ругань, Вегас всё никак не мог угомониться, постоянно натягивая верёвки. Питу надо было ещё ещё ещё. Поэтому он ввёл второй палец, крайне несдержанно и крайне сильно жаждая Вегаса внутри себя, что растяжка стала обжигать, но обжигать так, так приятно.       — О боже… — громко взвыл он, произвольно смыкая глаза. Боль, смешанная с удовольствием, кружила голову. Он чувствовал себя туманно и расплывчато, утыкаясь пальцами в стенки и раскрывая их ножницами, чтобы как следует подготовиться для Вегаса.       — Твою мать, Пит, блять, позволь мне увидеть тебя, — выругался Вегас, с силой, хотя и безуспешно, дёргая связанными руками.       — Нет, — всё, что ему ответили, жадно отталкиваясь от пальцев в попытке проникнуть ими глубже. Комнату заполоняло всё больше и больше стонов, Вегас совершенно сходил с ума. Он не мог посмотреть на Пита, не мог к нему даже притронуться, самоконтроль был на грани.       Пит жёстко толкнулся пальцами, вскоре, растягивая себя, к двум добавляя третий, дыхание прерывалось, как только его мышцы потрясающе обволокли фаланги. Сознание набивало наслаждением, он никакого внимания уже не обращал на Вегаса, вперёд-назад двигая пальцами. От особенно резкого толчка вскрикнул и вытащил их.       Прополз на Вегасе, оседлав его бёдра, и затем разорвал упаковку презерватива, не спеша раскатав латекс по его твёрдому и пульсирующему члену. Это действие заставило Вегаса, запрокинув голову и раскрыв рот в форме буквы «о», басом застонать. Всё это время его член не трогали, так что такое невесомое прикосновение прошибло его настолько, что он подавился воздухом. Пит несколько раз провёл по его стволу, упиваясь зрелищем, от которого обильно скапливались слюни. С него хватит, он нуждался в Вегасе внутри. Поэтому медленно подтянулся выше, упираясь коленями в матрас — вытягиваясь назад, чтобы выровнять член, пристраивая головку ко входу, и тогда поклялся, что увидел звёзды. Член у Вегаса был большим, он абсолютно точно превратит внутренности в кашу.       — Пит, прошу тебя, блять, — голос выдернул его из мыслей. Вегас звучал жадно и отчаянно. Пит к хуям прощался с рассудком. Глубоко вздохнув напоследок, он насадился на его член. Они застонали в унисон — он вцепился руками в собственные бёдра. Растяжка была приятной, покалывания — болезненными, что охуеть, но каждое мгновение точно того стоило.       — Боже, ты такой узкий, Пит… — голос у Вегаса был низким и хриплым, наполненным жаждой и возбуждением. Пита повело, у него слегка закатились глаза, когда он опустился на всю длину. Член был настолько большим, что Пит сам невольно растягивался вокруг него. Вегас неосознанно подмахнул бёдрами, и, вскрикнув, Пит рухнул вперёд, оказываясь на чужой груди.       — Блять, Вегас, блять… — стонал, неспешно приподнимаясь и насаживаясь снова. Каждое скольжение раскалённого ствола по тугим стенкам напрочь срывало шифер. Боль и удовольствие были такими восхитительными. Он звонко заскулил.       Вскоре, найдя правильный темп, попеременно трудился коленями и бёдрами, подскакивая на члене. Всякий раз, когда он опускался вниз, а Вегас вздёргивал бёдрами вверх, он видел искры.       Вегас басовито застонал, разомкнув челюсти. Сознание было охвачено тесным жаром Пита и невероятными звуками, вытягиваемыми им из него. Когда Пит подавался вниз, его глотку неизменно вспарывало очередным вскриком, и Вегас не хотел ничего более, кроме как втрахать его в матрас.       — Твою мать, Пит, пожалуйста, дай мне увидеть тебя, блять, — стонал, когда тот, умело вбирая в себя, сжимался вокруг него так сильно, что становилось практически больно. Он ускорился, впиваясь ногтями Вегасу в грудь — был уверен, что пустил кровь.       — У-умоляй, — задушено произнёс он, каждым движением сбивая с губ последующий стон. Зрение было лишено чёткости, рассудок крыло пеленой, рот произвольно открывался. — Умоляй, как все твои шлюхи всегда умоляли тебя, — он знал, что получил полный контроль над Вегасом. В этом не было сомнений.       — Чёрт возьми, Пит, — в данную секунду Вегас едва мог поверить ему, ещё меньше мог поверить в то, что действительно собирался сделать это.       — Прошу тебя, Пит, блять, я так сильно хочу посмотреть на тебя. Хочу увидеть, какой ты красивый, когда трахаешь себя моим членом. Пиздец, пожалуйста, Пит, пожалуйста, — под конец голос притих, и Пит на высоких нотах заскулил.       Кивнул, позабыв о том, что Вегас не видел его, и одним выверенным жестом снял повязку с его глаз. Он ни на миг не остановился, подскакивая вверх и вниз, сыпля стонами из собственного рта.       Ничто не могло бы подготовить Вегаса к зрелищу, которое он в конечном счёте лицезрел. Волосы прилипали Питу ко лбу, глаза были зажмурены, на ресницах застыли слёзы. Спина была изогнута идеально, бёдра пахали бешено. Рот у него, откуда стекала слюна, был раскрыт. Он выглядел таким затраханным, что Вегасу сносило крышу.       Пит бесконечно стонал, с его губ струилась слюна, пока он изо всех сил старался трахать себя жёстче.       — Пит, боже, блять, какой же ты сексуальный, пожалуйста, развяжи меня, мне нужно прикоснуться к тебе, Пит, — голос был сорванным, низким, стоны слетали каждый раз, как только Пит опускался на член. У него со лба скатывался пот. К нему необходимо было прикоснуться.       Пит безумно ухмылялся, зарываясь руками в свои сковывающиеся напряжением бёдра. Он жаждал быстрее, сильнее. Жаждал, чтобы Вегас выебал из него все мозги, чтобы сделал его речь бессвязной, а его — податливым, чтобы единственное, что осталось бы в башке, было одним лишь Вегасом.       Будто бы сейчас было не так.       Он кивнул, кивнул так жадно, что повело голову. Затормозил и наклонился вперёд, развязал чужие запястья и в момент, когда те освободились, оказался перевёрнут и вдавлен лицом в матрас. Он судорожно вздохнул, эта резкая смена позиций вскружила ему рассудок.       — Чёрт, Пит, мне хочется отыметь тебя так жёстко, чтобы ты зарыдал, — взвыл Вегас, склоняясь над его телом и в тесное тепло вгоняясь во всю длину. Под его громкий крик, не став терять времени, сразу же задал зверский темп.       — Пожалуйста, пожалуйста, трахни меня, Вегас, заставь забыть обо всём, кроме твоего имени. Заставь кричать и плакать, пожалуйста, — надрывным писком умолял Пит, выпуская из себя стоны и хныканья. Самообладание от него ускользнуло, он больше был не в состоянии сдерживаться.       Вегас хлопал бёдрами, по всей комнате раздавались шлепки кожи об кожу, Пит что-то неразборчиво бормотал. Сгребал простыни под ладонями в кулаки и сильно оттягивал, срываясь на стоны.       На одном особенно порывистом толчке всё тело передёрнуло, изо рта вылетел звонкий скулёж.       — Вот так, вот так, Вегас, да, пожалуйста, не останавливайся, блять, — нескладно бубнил он, жмуря глаза, по лицу стекали, пропитывая простыни, слёзы.       Вегас грубо сжимал его талию, глазами сфокусировавшись на очаровательной болтающейся цепочке, а пальцами врезаясь в мягкую плоть с такой силой, что знал — на следующее утро останутся синяки. Он вколачивался бёдрами, тело Пита вперёд-назад раскачивалось по постели, и Вегас сходил с ума. Ещё никогда секс не ощущался именно так, и он был уверен, что секс с кем-то другим для него навсегда уничтожен. Пит был всем, чего он когда-либо хотел и в чём когда-либо нуждался.       — Жёстче, Вегас, пожалуйста… — произнёс Пит аккурат в сдавленный стон. Вегас всякий раз неумолимо попадал по простате, и остановить выплёвывающиеся наружу стоны у Пита не получалось. Его рот был широко раскрыт, с уголка губ стекала слюна, по лицу сползали слёзы. Он чувствовал себя заёбано и так, так хорошо.       — Боже, Пит, какой же ты, блять, красивый, ты хоть представляешь, что творишь со мной? — рычал Вегас, а Пит уже больше не понимал, о чём он говорит.       Красивый красивый — слово, как мантра, эхом отщёлкивало в мозгах.       В животе скручивался густой зной, он, закатывая глаза, ртом хватал воздух.       — Вегас, Вегас, могу я кончить? Пожалуйста, позволь мне кончить, боже, — кричал, умоляя того, кто только шире растянул ухмылку.       — Кончи для меня, — и Пита окончательно отпустило. Раскалённое добела удовольствие прошило его, в глазах на миг потемнело, когда белёсые струйки семени вылились на простынь под ним. Он громко застонал, выпаливая имя Вегаса. Имя, которое слетало с губ словно молитвой.       — Вот так, Пит, — тот продолжал входить в него грубо и быстро, вколачиваться почти что яростно, и в его хватке тело Пита обмякало, ноги отказывали.       Вегас стонал, низко мычал, держась за Пита, как только мог, и толкнулся ещё два, три, четыре раза, прежде чем с долгим протяжным стоном кончил в презерватив внутри.       — Ты, блять, мой, Пит.       Тело Пита не выдерживало, он, как сумасшедший, кивал на каждое произнесённое Вегасом слово, лицо вымазалось слезами и слюной, он блаженно скулил, вытягивая губами улыбку. Он никогда не чувствовал себя лучше. Вегас, с множеством возражений, прозвучавших от Пита, вышел из него и прилёг рядом.       Вегас принадлежал ему, нравилось это тому или нет.       На веки Пита грузом наваливался сон, в послеоргазменном состоянии он всё ещё продолжал похныкивать. Вегас провёл одной рукой по его волосам.       — Ты в порядке? — спросил, и Пит, крепко зажмурив глаза, кивнул ему.       — Это было охуенно, — пробормотал он, на что Вегас маниакально оскалился.       — Ты мой, Пит.       — Только твой, Вегас.