Часть 7
17 октября 2022 г., 16:00
На губах Пита растягивалась яркая улыбка — те слова вновь и вновь прокручивались в голове, его охватывало чистое блаженство, во всех его чертах отражалась сонливость, глаза продолжали закрываться, несмотря на прилагаемые им усилия держать их открытыми. Вегас был рядом, тяжело дышал в послевкусии момента, Пит всё ещё был не в себе, ему было трудно поверить в только что произошедшее. Всё было идеально.
По его лицу, вымазанному остатками крови и слёз, стекал пот, но он ещё никогда не чувствовал себя лучше. Он взглянул на Вегаса — обнаружив, что тот уже смотрит на него с ухмылкой. Если кто-нибудь посмеет это у Пита отнять, он сожжёт весь мир дотла.
Для Вегаса он сделает всё, что угодно.
Вегас пометил его. Назвал его своим. Его разум работал лихорадочно, и сердце пропускало удары. Одержимость и любовь прошибали его насквозь. Он любил Вегаса — он был одержим им. Он смаковал удовольствие и даже был бы рад сейчас смерти, потому что всё, чего он когда-либо хотел, Вегас, наконец, ему дал.
У Вегаса перехватывало дыхание, по всему телу расползались мурашки, когда он неотрывно наблюдал за Питом, глядя, как трепещут ресницы на нежной коже его щёк, глядя, как в лёгкой улыбке расплываются его губы. В нём всегда всё было крайне очаровательным. Но до сих пор ещё оставались нераскрытые части его. Сказанные раннее слова прокручивались по черепной коробке.
«Так сильно хочешь присоединиться ко всем своим блядям?»
Он был растерян, но ничего хорошего от этой фразы не ждал. У него было предположение, но для полной убеждённости этого было недостаточно, однако всё, что он на самом деле знал — то, что это, чем бы «это» ни было, в исполнении Пита, вероятно, было сексуально. Увидев, как он выстрелил в стриптизёра просто из-за неприязни, хотя Вегас и пальцем того не тронул, на его губах расцвела ухмылка. Одержимость засела у Пита под кончиками пальцев, Вегас был уверен. Не уверен он был лишь в том, насколько действительно намертво она впиталась в его кровь.
Если Вегас готов был превратить весь мир в пепел ради Пита, то Пит был готов построить абсолютно другую вселенную ради Вегаса. Они оба испытывали неугасающую одержимость друг другом, о которой знали, но которую ни один из них по-настоящему не осознавал. И ни один из них по-настоящему не понимал, что эта одержимость постепенно перерастает в невротическую любовь.
— Пит, нам нужно в душ, — нарушил тишину Вегас, и Пит тут же замотал головой, ещё глубже зарываясь лицом в мягкие простыни. Он и правда очень, очень не хотел вставать, его тело по-прежнему потряхивало, он был измотан. Он ради всего этого жил, но вставать сейчас? Нет, всё же ради этого он не жил.
— Не хочу, — тихо пробормотал он, качая головой под каждое слово. Манера его поведения по сравнению с предыдущей изменилась. Теперь ему просто хотелось спать и иметь Вегаса рядом под боком. Именно там, где ему и место. Он никогда больше не отпустит его и никому не позволит их разлучить. Каждого, кто попытается, он убьёт.
Он вот-вот бы снова закрыл глаза, наслаждаясь сном о Вегасе и убеждаясь, что этот момент навсегда отпечатается в его памяти, но чужая рука, обвившаяся вокруг его талии, вытянула его из тумана. Он проницательно посмотрел на Вегаса, который обаятельно улыбался. Который наклонился ближе и провёл подушечками пальцев по нежной коже, отчего у Пита по спине пробежала дрожь.
— Секс в душе? — прошептал тот, и уши у Пита тут же навострились. Раз уж уже предложили, то кто он такой, чтобы отказываться.
Он не возражал этой идее, совсем нет, вопреки уставшему телу, ощущение близости к себе влажного и горячего тела Вегаса перебороло все рациональные мысли, которые, возможно, ещё оставались в его мозгах. Он широко ухмыльнулся, растягивая для Вегаса улыбку, а затем кивнул, его глаза вновь замерцали маниакальным блеском. Он опустил свою ладонь поверх его пальцев, переплетая их за долю секунды, прежде чем тот потянул Пита за собой. Колени задрожали и ослабли, а член от интереса опять начал твердеть.
Вегас всегда заставлял его чувствовать себя совершенно безрассудным. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово, сказанное ему, всегда провоцировали дрожь, струящуюся по позвоночнику — сумасшествие играло с его разумом. Жажда крови и насилия были в нём от природы, но то, как это проявлялось всякий раз, когда кто-то осмеливался смотреть на Вегаса дольше положенного, было абсолютным безумием.
Но теперь это было почти доказательством как для Пита, так и для Вегаса. Исповедь, которая прилипла к их междустрочью, клеймящая и заявляющая друг на друга свои собственные права, грузом улёгшаяся между ними. Они чувствовали напор тех слов и помешательство, которое вместе с ними могло просачиваться.
Поэтому Пит позволил Вегасу тащить его за собой через всю спальню — руки ни на миг не отпускали его тела, и каждое прикосновение по-новой потрясало его до глубины души. Он не привык к такому и всё же впервые чувствовал себя принадлежащим.
Перед дверью ванной комнаты Вегас замер, за считанные секунды прижал Пита к себе, нападая на его шею с поцелуями, грубыми укусами и посасываниями, вдавливая зубы в чувствительную плоть, Пит вскрикнул, запрокидывая голову назад. Рассудок вопил. Вегас помечал его.
— Да, да, да, Вегас… покажи всем, что я твой, — его голос был воздушным, волны боли и возбуждения вновь захлёстывали его. Любой и всякий укус вызывал очередной стон, срывающийся с его губ, боль была настолько потрясающей, что закружилась голова. Он хотел увидеть, как метки расцветут красивым пурпурно-синим цветом, заметным для каждого.
Вегас схватил его за талию, жёстко прижимая к поверхности двери, прохладная древесина напротив полыхающего огнём тела заставила Пита негромко зашипеть. Вегас ухмыльнулся ему в шею, вёл языком вдоль неё и выше до тех пор, пока не добрался до уха. Пит вздрогнул.
К его большому разочарованию, Вегас отстранился. Зрачки его были расширены так же, как и у Пита, они оба секунду или две просто смотрели друг другу в глаза. Настолько охваченные моментом, что время, казалось, для них замедлилось, Пит качнулся вперёд, опустив руки на плечи Вегаса. Широко улыбнулся и припал губами к его щеке, оставляя поцелуи до подбородка, и его хватка на нём усилилась, прежде чем Пит с улыбкой отпрянул.
— Дразнишь, — проворчал тот, притягивая Пита к себе вплотную, соприкосновение голой кожи к коже по их телам посылало электрические разряды, Пит больше не мог сдерживать свои стоны. Его одолевала потребность.
Одним быстрым движением распахнув дверь ванной, Вегас втолкнул его внутрь и закрыл за ними дверь. Пит внимательно смотрел на него, ощущая вспыхнувшие жаром уши, в которых пульсацией отдавала кровь. Он немного отошёл, чтобы увидеть, как Вегас включает душ, подмечая, как напрягаются мышцы на его спине — от одного этого вида рот у Пита наполнился слюной.
Как только побежала и нагрелась вода, Вегас прошёл в кабинку, не ожидая ни секунды, когда Пит присоединится к нему под струями воды. Руки мгновенно вернулись на его талию, притянули ближе и подставили под напор, капли воды скатывались по его телу, и от этого зрелища Вегас облизнулся. Он собирался его поглотить.
Поэтому прижал к себе плотнее, заставляя его едва ли не поскользнуться на мокрой плитке — его руки крепко схватились за плечи Вегаса. Его глаза были большими, возможно, даже немного блестящими, а изнутри переполняли чувства и эмоции, которые он был не в силах постичь.
Вегас подался вперёд, их губы были всего в нескольких дюймах, и Пит поглубже втянул воздуха. Его обнажённая грудь была напротив такой же, между ними лилась вода, и Пит больше не мог терпеть. Его тело кололо от нужды, вожделения и желания, настолько глубоко укоренившихся, что он мог умереть.
Так что взял инициативу на себя и резко притянул Вегаса за плечи ближе, запустил пальцы в его мокрые волосы и прильнул к его губам своими.
В ответ на поцелуй тот удивлённо зашипел, зубы стукнулись друг об друга с грубой силой, приложенной Питом, руки крепче сжали мокрые пряди, и Вегас застонал. Их губы шевелились в совершенной синхронизации, каждая клеточка в теле Пита горела и покалывала. Губы Вегаса были мягкими и идеально ложились на его собственные.
Вегас ухмыльнулся в поцелуй, туже сжимая его талию и приваливая к стене. Он жёстко прикусил его нижнюю губу, жёстко настолько, что почувствовал привкус крови, и рот Пита разомкнулся в отчаянном стоне, позволяя Вегасу скользнуть языком в горячую, влажную полость. Целовать Пита было нечто таким, чему он предавался только в своих самых глубоких фантазиях, когда не мог заснуть ночью, и тело его вожделело по присутствию рядом тела Пита.
Его руки подёргивали волосы Вегаса, скользили вниз по его спине, беспощадно царапая кожу. Он тяжело дышал, в голове всё плыло. Мысль о том, чтобы однажды стоять в душе и целоваться с Вегасом, была чем-то таким, что он едва был способен представить. И всё же каждое облизывание его языка, каждый укус, если зубы рвали плоть, пробивало его насквозь.
Он изо всех сил старался поддерживать темп, задыхаясь и царапая ногтями нежную кожу спины Вегаса, стонущего всякий раз, когда Пит глубже впивался ногтями в место над его лопатками. Они оторвались друг от друга, прижимаясь лбами, их губы соединяла тонкая ниточка слюны. Пит скалился от уха до уха, сочетая это с фирменной ухмылкой Вегаса.
— Вегас, — выдохнул он, вновь путаясь пальцами в его волосах и резко дёргая. — Богом, блять, клянусь, если ты сейчас же не поторопишься, я убью тебя, — голос был низким, немного хрипловатым и крайне отчаянным. Он нуждался в том, чтобы Вегас как можно быстрее снова оказался внутри него.
— А что? Теряешь терпение? — этот насмешливый тон довёл его окончательно, он развернулся, впечатываясь грудью в холодный кафель, и выгнул спину, буквально преподнося себя Вегасу на блюдечке.
— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста? — просил он, для усиления эффекта хлопая ресницами, на что Вегас, выругавшись, именно тогда понял, что тот его опять переиграл. В конце концов, Пит имел над ним власть, такую власть, которая была и могла быть только у него. Одержимая.
Он застонал, грубо ударив по заднице Пита, вздрогнувшего и сорвавшегося на стон, слетевший с его губ и эхом отразившийся от стен. Он сильно прикусил губу, глядя, как Вегас наклоняется за шторку душевой, чтобы достать маленький тюбик лубриканта и презерватив. Пусть они и трахались всего минут десять назад, вода была не самой лучшей смазкой, поэтому они предпочли бы перестраховаться, чем потом сожалеть — хотя крохотная часть Пита истошно требовала той жгучей боли, которую это могло бы вызвать.
— Пожалуйста, прошу, быстрее, — терпение кончалось, он слишком измучался сохранять поведение доминанта. Если Вегас, однако, не предпримет что-нибудь в ближайшие две минуты, он непременно снова возьмёт всё в свои руки, потому что член, пульсировавший между его ног, был напряжённым и твёрдым, и он нуждался в Вегасе прямо сейчас.
Вегас усмехнулся, открывая тюбик и выдавливая немного содержимого на пальцы, прежде чем отставить его на пол. Ухмыльнулся, не спеша склоняясь над телом Пита, мгновенно припадая губами к горячей коже его шеи. Медленно поднял руку, дразняще скользнув подушечками по колечку мышц, и Пит, гонясь за долгожданным удовольствием, уже попытался насадиться на них.
— Вегас, я, сука, клянусь-, — слова оборвались и заменились на громкий стон, как только без предупреждения в него протолкнулись два пальца.
— Клянешься чем? — тон Вегаса был дразнящим и издевательским, и Питу захотелось размолоть его в пыль — неторопливо отталкиваясь от его пальцев. Ему не нужна была никакая подготовка, ему было плевать, даже если будет невыносимо жечь.
— Вегас, пожалуйста, пожалуйста, не надо больше растягивать, я справлюсь и так, прошу тебя, — прохрипел он, слёзы уже прилипали к ресницам. Он был в отчаянии, сверхчувствительность прошила его тело точно в тот момент, когда Вегас с силой прижал пальцы к простате. Пит громко замычал, ещё пластичнее выгибая спину и руки сжимая в кулаки в попытке схватиться хоть за что-нибудь, за что угодно.
— И кто теперь ведёт себя как блядь, а? — голос у Вегаса был охрипшим и грубым, по телу Пита пробежались мурашки, несмотря на льющуюся на него горячую воду. Он чувствовал его обжигающее дыхание на своей шее и от простейшего оскорбления захныкал, к его щекам прилила кровь. Это ему нравилось гораздо больше, чем, вероятно, должно было.
Пит собирался снова заговорить и возмутиться, он даже скатился бы сейчас в мольбы, потому что потребность зашкаливала, но все слова в миг забылись, когда он услышал, как рвётся упаковка презерватила и как вскоре головка чужого члена упирается ко входу. С его губ вырвался пронзительный стон, он нетерпеливо толкнулся на давление. У разума, уже обволакивающегося туманом, стирались грани. Он сходил с ума и был в восторге. Вегас принадлежал ему и только ему, навсегда.
Вегас низко застонал, вцепившись ладонями в оба бедра Пита, и стал медленно проникать в узкое кольцо жара. Облизнул губы, зажав кончиками пальцев мягкую и нежную кожу, и Пит громко застонал, с лёгкостью принимая его.
Как только он вошёл на всю длину, он даже не дал ему секунды, чтобы привыкнуть, и изначально задал зверский темп, ведя бёдрами вперёд, а Пит только хватал ртом воздух и соскальзывал пальцами с плитки. От неожиданной жестокости у него закрылись глаза, рот бесполезно приоткрылся, когда Вегас всё глубже и глубже вколачивался в его тугое тепло.
Пит хотел, чтобы от его хватки остались синяки, хотел, чтобы по всему его телу расцвели метки, чтобы каждый, кто взглянёт на него, видел и понимал, что он принадлежит Вегасу. С каждым толчком его грудь всё плотнее вжималась в стену, выпуская из себя вздохи и стоны.
— Вегас, Вегас, пожалуйста… сильнее, — захныкал он, тяжело сглатывая, и тот подчинился, выплёвывая губами басистые стоны, Пит от одного особенно сильного толчка, ударившего по простате, узрел врата рая. Из горла вырвался громкий крик, из глаз отчаянно хлынули слёзы, когда он попытался обернуться и посмотреть на Вегаса.
Вегас стонал и загнанно дышал, его волосы липли ко лбу. По его телу стекали капли воды, и лишь от этого вида Пит заскулил. Он облизал и сильно прикусил губы, в итоге ощущая на кончике языка привкус крови. В животе скручивался зной, воздух вокруг был настолько мутным, что он практически не видел.
У него подкашивались колени, он изо всех сил держался за стену, крепко прижавшись к ней щекой. Звонко вскрикивал каждый раз, когда Вегас бил по простате, с уголка рта стекала слюна, глаза жмурились. Он уже был на грани, каждая частичка его тела была такой чувствительной, что он задрожал.
— Вегас, пожалуйста, я близко, — его голос был едва громче шёпота, едва внятным, Вегас оттянулся бёдрами назад и затем притянул его к себе в середине толчка. У Пита башка шла кругом, он вот-вот кончил бы, не коснувшись себя, опять, во второй раз за одну ночь.
— Кончи для меня, скажи, кому ты принадлежишь, — и этих слов хватило, чтобы Пит сорвался, выкрикивая что-то, что напоминало имя Вегаса. Разум вращало по центрифуге, от накала собственного оргазма, настигшего его снова, он почувствовал головокружение. Зрение поблекло, и если бы не мёртвая хватка Вегаса, он бы рухнул на пол.
— Вегас, Вегас, — было единственным, что он сумел пробормотать, его имя было единственным, что осталось в голове — тело охватило чистое блаженство, Вегас замычал от ощущения, как Пит сжимается вокруг него.
— Ты такой, блять, красивый, Пит, боже, я должен был взять тебя раньше, — слова и голос Вегаса едва ли уложились у Пита в голове, как только тот толкнулся ещё два, три раза, прежде чем кончить. Он тяжело задышал, нависнув над телом мягко застонавшего Пита. На его губах расползлась дикая ухмылка, кристальное счастье и мания разили насквозь.
Пит был счастлив и измучен, его ноги могли подогнуться в любую минуту, но выражение лица Вегаса, копирующее его собственное, стоило каждой секунды, их губы сошлись в очередном глубоком поцелуе.
—
Той ночью Пит уснул в кровати Вегаса, кошмарно истощённый и отъёбанный до безумства, Вегас был таким милым, так крепко держал его — казалось даже, он боялся, что если отпустит, Пит выскользнет из его рук, и Питу это нравилось. Вегас был всем, что он когда-либо хотел, всем, в чём он когда-либо нуждался, и крохотная часть его самого понимала, что Вегас чувствовал то же самое. Вскоре сон поглотил их обоих, они рядом свернулись калачиками в постели под мягким одеялом.—
Следующим утром, проснувшись, Пит заметил, что Вегас уже давно не спит, смотрит на него сверху вниз и лучезарно улыбается. Его конечности покалывало, в голове проносились образы прошлой ночи. Значит, всё это был не сон. — Доброе утро, — его голос был охрипшим от всех криков и рыданий, которые выкатывались из него вчера, но ему было всё равно, не иначе, ведь первое, что он увидел с утра — лицо Вегаса. Тот тепло улыбнулся ему, что бывало редко, и Питу было упоительно осознавать, что это из-за того, он был рядом. Он неторопливо сел, в его движениях прослеживалось лёгкое напряжение. Он не планировал вставать с кровати весь день. — Разве ты не должен был встать раньше? Если я ничего не путаю, у нас сегодня несколько встреч, — пробормотал он, слегка прижимаясь носом к ухмыльнувшемуся Вегасу. — Должен был, но не хотел, — и сердце Пита пропустило три удара одновременно. — Да и встречи только с Кинном и Поршем, они подождут, мне плевать, — произнёс Вегас, притягивая его ближе, чтобы поцеловать в губы. Это было что-то вроде негласной договорённости, что они принадлежали друг другу и никому больше. Невысказанные слова были очевидны, как безоблачное небо, и оба знали о том, что чувствует другой. Им не обязательно было говорить это вслух, потому что мания прилипла к ним двоим, словно вторая кожа. Однако, этот уютный момент прервал стук в дверь спальни Вегаса. С другой стороны донёсся голос телохранителя. — Кхун’Вегас, прибыли Кхун’Кинн и Порш, чтобы обсудить дело с итальянцами. Вегас замычал и быстро ответил: — Мы будем через минуту, — и, к счастью, никто не стал спрашивать, кого именно он имел в виду под «мы», потому что и Пит, и Вегас разделяли взаимное понимание друг о друге, ни один из них не хотел ничего объяснять, но и скрывать не хотел тоже. — Давай, встаём, покончим с этим как можно быстрее, — пробормотал Пит, отрываясь от кровати и отыскивая свою одежду с прошлого вечера. Ему нужно было что-то надеть, чтобы добраться до своей комнаты, где он сможет переодеться в подходящий для работы костюм. Когда Пит собирался выйти из комнаты, Вегас остановил его. — Не надевай сегодня форму телохранителя, надень то, что сам захочешь, — сказал он, подмигнув, и у Пита в замешательстве нахмурились брови, хотя вопросов он задавать не стал. В конце концов, Вегас его босс, он бы не осмелился игнорировать прямой приказ. Ладно, это ложь. Он определённо бы проигнорировал прямой приказ, но любопытство перебороло его потребность подчиняться, поэтому он просто коротко кивнул Вегасу, а затем вернулся в свою комнату, чтобы переодеться. Ему было интересно, что у Вегаса за план, потому что он точно должен быть, другого расклада не существовало.—
В итоге Пит сошёлся на чёрной водолазке с закатанными рукавами и на облегающих штанах вместе с привычной обувью. Наряд был не самым ярким, но он всегда считал, что, когда он на службе, чёрный цвет на нём смотрится лучше всего. Он и впрямь отлично выглядел в чёрном и не отказался бы от возможности заставить Вегаса голодно пялиться. Его взгляд упал на шею, на контрасте с бледной кожей расцвели тёмные пятна, он был в полнейшем восторге. Некоторые метки были оставлены достаточно высоко, чтобы ворот водолазки не смог их прикрыть. Питу нравилось. Оказавшись вскоре в конференц-зале второй семьи, уже сидевшие там Кинн и Порш вытаращили глаза, заметив отметины на шее Пита. Он украдкой ухмыльнулся, он несомненно носил их на себе с гордостью. Слегка поклонившись им, он встал позади того места, где должен был сидеть Вегас, и взглядом зацепил второй стул, поставленный рядом. Насколько он был осведомлён, никакая третья сторона присоединиться к встрече не должна была, так? Он что-то упустил? — Мой дражайший кузен и Порш, вы, кажется, прямо не можете мною насытиться. Очень приятно видеть вас тут в десять утра, — голос Вегаса был непринуждённым и полным сарказма, но в его глазах Пит отчётливо видел раздражение. — Пит, иди сюда, садись, — продолжил он, как только присел сам, указывая на стул рядом, и у Пита округлились глаза. Этот второй стул был для него? — Кхун’Вегас-, — он пытался заговорить и объяснить, что телохранителю не положено сидеть рядом с главой второй семьи, но Вегас, обхватив пальцами его запястье, потянул его на себя, и это действие, заставшее Пита врасплох, вынудило его в итоге сесть, слегка врезавшись телом в Вегаса. — Заканчивай эти «Кхун», Пит, — это прозвучало как приказ, как безмолвное требование, которое Пит просто не мог проигнорировать — не мог проигнорировать то, как это сжало и перекрутило его внутренности, и то, как от этого громко забилось в ушах сердце. Пит помутнёно кивнул. Что Вегас вытворял? Кинн и Порш, переглянувшись между собой, посмотрели на парочку, сидящую перед ними, а затем снова друг на друга. На их лицах читалась растерянность, Вегас ухмыльнулся, переводя внимание на метки на шее Пита. — Они ему идут, не так ли? Делают его ещё более симпатичным, — произнёс он, и Пит одновременно ощутил и смущение, и гордость, и полную власть над собой. Эта похвала бурно разнеслась по нему. И он лишь молча наслаждался тем фактом, что Вегас так величественно демонстрировал его. Кинн прочистил горло, его глаза смотрели куда угодно, только не на тёмным засосы, усеянные на шее Пита, который не смог из-за этого сдержать тихого смешка, сорвавшегося с его губ. — Мы пришли, чтобы обсудить дело с итальянцами и… — Кинн взглянул на Пита, — …вопрос о присоединении Пита к основной семье, — закончил он, и Вегас ткнул языком во внутреннюю часть щеки. Он понимал, что они снова поднимут этот вопрос, и в этот раз совершенно с этим был не согласен. — Он ни при каких обстоятельствах к основной семье не присоединится, — его голос был басистым, мрачным и опасным, а у Пита расходилась восторженная улыбка. Он чувствовал себя принадлежавшим и так хотел всадить пулю в головы Кинна и Порша за то, что опять заговорили на эту тему. Вверх по шее, как тень, наматывающая вокруг него круги, поползла жажда крови. Он ни за что бы не ушёл к основной семье. Пит был верным, был в собственности Вегаса, и им не нужно было это оглашать, они оба знали — они вместе. — И почему же? Он и у нас может быть телохранителем, — вмешался Порш, пытаясь улыбнуться Питу, который лишь безучастно смотрел вперёд. Он совсем не был фанатом фальшивой доброты. — Потому что он не телохранитель. Кинн, Порш и даже Пит теперь обратили своё внимание на Вегаса. Глаза Пита широко округлились, на его лице рисовалось замешательство. Что Вегас имел в виду? Совершенно ведь очевидно, он телохранитель, главный и личный телохранитель Вегаса. — Вегас- — Он второй глава побочной семьи. Ох, тут же у Пита отвисла челюсть, у Порша чуть из орбит не вылезли глаза, а Кинн так вообще полностью оцепенел. Вегас ухмылялся, переплетая свои пальцы с пальцами Пита, крепко сжимая его ладонь. Пит чувствовал себя поехавшим, а Вегас точно был сумасшедшим. И их обоюдное безумие только удваивалось. — Что? Второй глава побочной семьи и мой мужчина.
