Часть 8
19 октября 2022 г., 16:00
— О, да ты же всё услышал, теперь давай перейдём к по-настоящему важным делам, — непринуждённо отозвался Вегас, по-прежнему крепко держа за руку Пита, который постепенно сходил с ума. Его желудок выполнял трюки с обратным сальто.
— Вегас, ты не можешь просто-, — начал Порш, но Вегас, чей взгляд стал ещё мрачнее, вновь прервал его.
— Я могу делать всё, что, блять, захочу, и в этом твоё мнение меня абсолютно не волнует, — его голос был ледяным, тон — холодным и опасным, и Пит всё ещё пялился на него, вообще не понимая, что только что произошло.
— Пит — второй глава побочной семьи и мой мужчина, а теперь мы либо говорим о делах, либо вы проваливаете, — Вегас довольно быстро начинал злиться, тыча языком во внутреннюю часть щеки и откидываясь на спинку стула. От него так явно исходило раздражение, что Пит чувствовал это, как вторую кожу.
Неужели Вегас и правда только что назвал его не только своим мужчиной, но и вторым главой побочной семьи? У него мысли по центрифуге крутило, его руку неизменно сжимала рука Вегаса. Каждый дюйм его тела ликовал, кричал и покалывал. Он чувствовал головокружение, счастье и ошеломление одновременно. Взаимное понимание их чувств укоренилось так глубоко, что каждый из них всё прекрасно понимал.
Вот поэтому он был удивлён настолько, что сердце выпрыгивало из груди — он чувствовал себя победителем, и по его губам разошлась лёгкая ухмылка. Если Вегас назначил его вторым главой побочной семьи, то он и будет действовать как второй глава побочной семьи. Это давало ему ещё больше свободы убивать каждого, кто ему всего лишь не понравится, потому что будет слишком близко находиться к Вегасу.
Маниакален. Пит был совершенно маниакален и чувствовал это собственными костями, чувствовал это в собственных венах. Если Вегас был сумасшедшим, то Пит был обезумевшим.
Кинн и Порш по-прежнему не двигались, неспособные подобрать слова, чтобы высказаться о только что произошедшем, и ещё меньше понимающие, как продолжать изначальный разговор со столь внезапным, выброшенным на них заявлением.
Пит облизнул губы и ухмыльнулся, прежде чем заговорить, его голос был грубоватым и пронизанным насмешкой.
— Если основная семья не может отыскать итальянцев, то вторая семья с удовольствием возьмёт эту задачу на себя, — он наклонился вперёд, опустив голову на ладонь и заставляя Кинна посмотреть ему прямо в глаза.
— То есть, это ведь всё равно не первый раз, когда основная семья обречена на провал, — продолжил он, замечая, как во взгляде Кинна вспыхнул огонь, замечая, как сильно Поршу хотелось наорать на него и сказать, чтобы он знал своё место, но правда, неужто его слова были настолько неправильными? Нет, и все четверо это знали. Вегас ухмылялся, глядя на него, и Пит ещё никогда в своей жизни не испытывал такой гордости.
Основную семью часто признавали бездарной, чаще, чем вторую семью, что удивляло многих людей, которые впервые слышали и узнавали об этом. И Пит достаточно долго проработал телохранителем, чтобы понять все проблемы, возникающие внутри семьи — следовательно, он также знал их сильные и слабые стороны. И слабая сторона, которая совершенно очевидно была у основной семьи, заключалась в том, что они слишком часто устраивали полнейший хаос, который второй семье обычно приходилось за ними убирать.
Крайне вросшая ненависть Вегаса к ним была нечто таким, что Пит разделял глубоко в собственном сердце. Если бы Вегас попросил его сжечь их особняк, он бы это сделал. Он, вероятно, сжёг бы его и по собственной воле, будем честны.
— Нет, основная семья уже потянула за нужные ниточки, и, надеюсь, итальянцы будут у нас минимум через два дня, — сказал Кинн с безучастным лицом, отключив все эмоции. Пит знал, что Кинн не желал, чтобы кто-либо был свидетелем его скопившегося в костях гнева, но ещё он знал, что своими словами задел Кинна за живое.
— Как скажешь, только не звоните нам, если с треском провалитесь, точно как в прошлый раз, — процедил Пит, в голосе сквозила насмешка, а на лице сияла улыбка. Ну ладно, может быть, за эти годы он всё-таки и перенял кое-какие манеры Вегаса, но, честное слово, кто бы его за это винил.
— В прошлый раз ваша помощь нам была не нужна, — вмешался Порш, закипая от злости, и Вегас фыркнул. Будь они сейчас в мультфильме, у того бы из ушей повалил дым.
— Конечно, и именно поэтому допрос проводили мы с Питом, — усмехнулся он, вскинув бровь, глядя на Порша и на Кинна, у которого от гнева покраснело лицо.
В последний раз, когда основная и вторая семьи работали вместе, всё было улажено принудительно, потому что Кинн, Порш и остальные телохранители их семьи не смогли заставить подозреваемого говорить. Так что они в отчаянии вызвонили второй семье, ведь время шло, а прогресса было не видать. Вышло так, что Вегасу потребовалось ровно три минуты, чтобы в итоге добыть всю необходимую информацию.
Вегас всегда выполнял больше негласной работы, чем ему когда-либо приписывали, и это ещё одна причина, почему Пит таил в своём сердце ненависть к основной семье. Ему приходилось видеть, как Вегас пашет каждый день, чтобы получить в итоге абсолютно ничего за всё, что он делал. Если бы жажда крови у Пита была тогда такой же острой, как сейчас, да поможет ему бог, Кинн и Порш были бы давно мертвы. Поэтому если эти двое когда-нибудь и сдохнут, то Пит поклялся, что это случится от его рук.
Порш собирался заговорить вновь, но Пит оказался быстрее.
— Если это всё, то, прошу, будьте так любезны съебаться нахуй из дома второй семьи, — он улыбался, оголяя зубы, и голос его был таким чрезмерно доброжелательным и милым, что он сам от этого звука поёжился.
Кинн закатил глаза и, отодвинув назад стул, поднялся, за ним последовал и Порш, они вдвоём поспешили убраться из особняка второй семьи. Боже, Питу не терпелось подать их бошки на серебряном блюдце.
Как только те вышли из конференц-зала, Пит повернулся к Вегасу, заметив, что он уже пристально смотрит на него.
— Второй глава побочной семьи и твой мужчина, м? — интонация у него была лёгкой, а глаза — маниакальными, губы Вегаса ещё сильнее разошлись в кривоватой улыбке.
— И только мой, — произнёс он, и у Пита по телу пробежала дрожь, по венам — адреналин, когда он вытянул руку и с силой притянул за воротник рубашки Вегаса к себе ближе. Их дыхание смешалось, взгляды от напора друг друга помрачнели, Пит прищёлкнул языком один, второй раз.
— Ох, Вегас, я надеюсь, ты подумал дважды, прежде чем принять решение. Тебе ни за что от меня не избавиться, даже через мой прекрасный труп, — его голос перешёл на шёпот, глаза потемнели, он медленно облизал губы, глядя, как зрачки напротив проследили за движением его языка.
— Я сделаю так, что ни одна мразь не осмелится посмотреть в твою сторону, а если всё-таки осмелится, то очень скоро об этом пожалеет, — его голос был непоколебим, глаза сумасшедше блестели, Вегас чувствовал, как натиск раскалывает каждую клеточку его тела. Разум был заморожен, зациклен на том, что говорил Пит, и на этих словах его прошила уже знакомая дрожь.
— Скажи мне, Пит, ты когда-нибудь убивал из-за меня? — гипотетически Вегас уже знал ответ на этот вопрос, но почему-то хотел услышать его, хотел для себя самого это подтвердить.
Улыбка Пита стала шире, руки стиснули ткань воротника, притягивая его ближе. Он хихикнул, больше для себя, чем для Вегаса, и закивал, глаза напротив расширились ровно настолько, чтобы Пит это увидел.
— Убивал.
— Кого ты убил?
— Каждую блядь, которую ты любил трахать там, где я мог это видеть и слышать. Ты упростил мне задачу, когда просил отвозить их домой, — Пит говорил приглушённо, охватившее его безумие наполняло его силой, обрушиваясь на него так, что его едва не затошнило. Последняя крупица здравомыслия, за которую он ещё держался, рассыпалась прямо в этот момент.
— И если ты рискнёшь посмотреть на кого-то другого, о, я позабочусь о том, чтобы ты присоединился к ним, потому что если ты не мой, то ничей, — ухмыльнулся он, подводя Вегаса ещё ближе, их губы соприкасались при каждом издаваемом вздохе.
Вегас был потрясён, возможно, даже возбуждён и совершенно лишён ума, потому что слова, слетевшие с губ Пита, были такими непростительно безжалостными и сексуальными. Вегас едва справлялся. Пит был идеален во всех возможных для человека смыслах, и Вегасу просто охота было утонуть в бассейне крови, который Пит возвёл для него.
Именно тогда он понял, насколько сильной была одержимость Пита, как далеко могла толкнуть его любовь и как безумны были его чувства. Вегас наслаждался каждой секундой этого. Наслаждался осознанием того, что Пит убивал из-за него, бессердечно убивал каждого, на кого он посмел опустить руку.
Однако бестолковым Вегас не был. Он знал, что в тот первый раз, когда они пришли в стриптиз-клуб на встречу с Владимиром, мальчик-танцовщик был убит в переулке Питом. Он знал, что Пит пролил кровь, но был не совсем уверен в причине. Разумно он предполагал, что пацан, возможно, напал на него, что казалось нелогичным, но волновало его это мало. Но Вегас ведь воплощение всего, только не разумного и логичного, поэтому безумие, захлестнувшее его, подсказывало, что Пит убил мальчика из чистой ревности и чувства собственничества, и от этих мыслей Вегас избавиться не мог.
Так что, получив подтверждение того, что всё это время именно Пит втихую проливал кровь, жестоко убивая, казалось бы, невинных людей, Вегаса отшвырнуло на седьмое небо от счастья. В Пите было намного больше безумства и невменяемости, чем он предполагал изначально. Чем он когда-либо ожидал.
И в этот момент он понял ещё две вещи. Первое — он совершенно бы не возражал умереть от рук Пита, и второе — он был всецело и бесповоротно в его власти.
Он кивал каждому его слову, соглашаясь вопреки тому, какой ненормальной могла показаться ситуация для кого-то другого. Это было всё, в чём Вегас и Пит нуждались, всё, чего они всегда хотели, и они знали, что созданы друг для друга, что друг другу принадлежат.
— Да, — он тяжело выдохнул, прежде чем продолжить. — Если я не твой, то ничей, — закончил он, сминая его губы в мучительном поцелуе. Их губы идеально скользили друг по другу, подходили так, как подходят кусочки пазла, и Пит тихонько застонал в поцелуй.
Возможно, это полнейшее безумство, но всё, в чём они нуждались, это друг в друге, а всё остальное не имело никакого значения.
—
Следующие несколько дней пролетели быстро, большинство из них были заняты беспорядочными поцелуями в перерывах между встречами и часами скуки, заполненными планированием новых бизнесов и, разумеется, ожиданием, когда основная семья, наконец, наконец, блять, сделает хоть что-то полезное. Вегаса это нервировало, впрочем, как и Пита. У них не было в распоряжении всего времени сраного мира, это было важным делом, и им было необходимо, чтобы основная семья уже поймала итальянцев, допросила их, а после передала всю ценную информацию им. Однако, никаких подвижек в процессе не было, и Пит всем грешным поклялся, что если основная семья не пошевелится, он сам вытащит итальянских выродков из их грязной дыры, и ему, скорее всего, понадобится гораздо меньше времени наедине с ними, чем всей команде телохранителей основной семьи. Бездарные уёбки. У Пита ладони покалывало от желания сделать больно, особенно от желания обезглавить Кинна и Порша за то, что они катастрофически отставали от графика и, ко всему прочему, были бесполезны. — Вегас, мы должны были заняться этим сами, — простонал Пит, сидя рядом с Вегасом и опустив голову ему на плечо. Они ждали уже третий день. Основная семья потратила на день больше, чем они рассчитывали, и это выводило его из себя. — Знаю, что должны были, но в этот раз сделка проходит через основную семью. Даже если бы мы захотели разобраться, нам бы не позволили, — сказал Вегас, переплетая с его пальцами свои, и Пит уже в n-ый раз за этот день устало вздохнул. — Мне похуй, разрешили бы нам или нет. Мы хотя бы действуем эффективно и быстро, — пробормотал он, поворачивая голову и глядя на Вегаса — их глаза тут же пересеклись, он улыбнулся. Он всё ещё не мог поверить в то, в каком положении теперь находился, это действительно было выше его сил. Вегас рассмеялся и качнул головой. Конечно, он понимал, что к настоящему моменту у них, вероятно, могли быть и все подозреваемые, и информация, необходимая для того, чтобы разобраться с текущим бизнесом и подчистить хвосты, но на этот раз сделка шла через основную семью, и у побочной в этом вопросе права голоса не было. Им просто нужно будет прибрать тот беспорядок, который устроит основная семья. Как раз тогда, когда Пит собирался высказаться в очередной раз, пожаловавшись на то, насколько та семья бесполезна, в дверь их кабинета раздался резкий стук. — Войдите, — сказал Вегас, они оба выпрямились, наблюдая за тем, как внутрь торопится телохранитель. — Кхун’Вегас, только что звонил Кхун’Кинн, просил вас двоих встретиться с ними в доме основной семьи. Вероятно, подозреваемые не хотят говорить. Пит знал. Пит, сука, нахуй, знал. Основная семья ещё ни разу не смогла по-настоящему разговорить ни одного ублюдка, и это его чертовски раздражало. Основная семья то, основная семья сё. Да нихуя, основная семья — ничто, потому если если они неспособны заставить говорить и двух человек после буквально нескольких дней их плена, то статуса основной семьи они были не достойны. Пит кипел от злости, как и громко застонавший Вегас, гнев от этих двух исходил настолько явно, что телохранитель поспешил извиниться и удалиться. — Я же говорил тебе, что они бездарны. — А я никогда и не говорил, что ты не прав. Пит фыркнул. Это правда, Вегас никогда не спорил с ним, он говорил лишь о том, что, по логике вещей, они не имеют права вмешиваться. Но это всё равно не значит, что всей ситуацией он был менее раздражён. Пит вздохнул, Вегас, переплетя с ним пальцы, потянул его за руку, ведя на выход из кабинета и в сторону парковки. Сегодня они поедут одни, раз уж никто ни с кем не мог справиться. Раз им придётся делать то, что всего несколько дней назад было совершенно чётко заявлено как «не их дело».—
На место они прибыли довольно быстро, их моментально встретили, стоило им только выйти из машины. Вегас ухмылялся, а Пит сегодня был до предела взбешён. Единственное, что не давало ему сорваться — Вегас, спускающийся прямо рядом с ним в подвал дома основной семьи. Его взгляд тут же остановился на Кинне и Порше, от одного их вида он только раздражённо фыркнул. Да, он мелочный. На самом деле очень мелочный. — Выходит, даже самое элементарное вы не можете сделать без нашей помощи, — сказал Вегас, невесомо положив ладонь Питу на поясницу, когда они подошли ближе к тем двум — сердито закатывающим глаза. — О, вы что, беситесь? Нам пришлось высиживать и, как собакам, ждать, пока вы закончите работу, с которой, как все мы прекрасно знали, вы не справитесь, — продолжил Пит голосом, пропитанным ядом, пристально глядя на Кинна и Порша. — Ладно, не надо вот так сразу нападать на нас, они твердолобые и, похоже, натренированны терпеть допросы, — угрюмо произнёс Порш, переводя взгляд с Вегаса на Пита. В центре комнаты стояли двое мужчин. Одна верёвка, подвязанная к потолку, туго намотанная вокруг их запястий, удерживала их на месте, ноги были прикованы к полу. Пит чуть было не рассмеялся вслух, увидев их. Они более-менее выглядели невредимыми, даже не напуганными, на них не было ни царапины. Это, мягко говоря, было позорно. — Вы уверены, что пытались разговорить их, или просто ждали, пока они заговорят добровольно? — тон его голоса был лёгким, весёлым и насмешливым, он почти был уверен, что каждое слово, слетающее с его или губ Вегаса, всё глубже вонзало эфемерный нож в мужчин напротив. Это было позорно, практически унизительно. Они с Вегасом, разумеется, справились бы гораздо лучше. — Да, пытались, они не особо склонны к диалогу, — заговорил Кинн, и Вегас действительно звонко и придыханием рассмеялся. — Ну и сколько ты на это поставишь? — спросил он, вызывающе вскидывая одну бровь в сторону нахмурившегося кузена. Пит обожал смотреть на это. По комнате даже не витал смрад, в атмосфере не было ни намёка на пытки. Это казалось незамысловатым, скучным и чересчур не впечатляющим действом. Тут был полумрак, свет приглушён, и единственное, что отдалённо придавало комнате жуткий вид, это цепи, свисающие с потолка. Пит мог напридумывать куда больше. — Что ж, если вы не возражаете, то мы начнём, — промурлыкал Пит, проходя мимо Кинна и Порша, стуча ботинками по полу по направлению к двух жертвам. Его прошибла дрожь, наполненная жаждой крови и желанием омыть руки кровью. Его передёргивало от предвкушения, когда он встретился взглядом с одним из мужчин. — Слышал, ты не любишь потрепаться, хочешь проверить одну теорию? — пробормотал он, растягивая губы в яркой улыбке. Он на миг слегка отклонился назад, сжав пальцами рукоять ножа, затем вытащил его, скользнул лезвием по нижней части чужой челюсти, повёл вниз к точке пульса и обратно к щеке. Он внимательно наблюдал за тем, как сосредоточено за каждым его движением следит мужчина, но крошечное сглатывание не осталось для него незамеченным. То, как подскочил его кадык, было слишком очевидным, когда кто-то стоял так близко. Мужчина глубоко вздохнул и отвёл взгляд, смотря куда угодно, только не на Пита. Подозрительно. — Я тут подумал, ты кажешься мне знакомым. Мы где-то встречались раньше? — спросил Пит, вдруг искренне задумавшись, вспоминая все встречи за последние несколько недель или месяцев. Он был погружён в мысли, серебро лезвия по-прежнему скользило по коже напротив. — Стрип-клуб, — ответил тот более дрожащим голосом, чем Пит ожидал, он непонимающе склонил голову и нахмурил брови. — Стрип-клуб? Ты, наверное, что-то путаешь, — парировал он, надавливая ножом чуть сильнее, видя, как оно медленно, но верно разрывает тонкий слой эпидермиса, откуда вытекают мелкие багрово-красные капельки. — Может, ты не видел меня, но я видел, как ты пырнул ножом того парня в переулке, — о, у Пита тут же глаза почернели блеснувшей в них манией. Он облизнулся, провожая взглядом стекающие по щеке капли крови. — Пырнул того парня? Я, блять, глотку ему вскрыл и то же самое сделаю с тобой, если в ближайшее время ты не начнёшь говорить, — он произнёс это грубым басом, проводя ровную линию поперёк нижней губы мужчины, видя, как от внезапной боли тот взвизгнул. Он напряжённо смотрел, как алая кровь струилась по челюсти и капала на пол, как его нож в тусклом свете переливался красным. — Так что, лучше тебе начать- Его прервал плевок прямо в лицо. Пит издал полный недоверия смешок. Он, сука, что, только что плюнул в него? И ещё до того, как он что-либо осознал, к ним двоим подлетел Вегас, вскидывая кулак и попадая им точно морде мужчины. — Ты сейчас посмел ему в лицо плюнуть, блять? О, я заживо ссажу с тебя кожу и заставлю жрать собственную плоть, — низко прорычал он, выхватывая у Пита нож и высекая прямую линию точно поперёк груди, из которой захлестала кровь, он сунул в неё лезвие, прорезая мышцы вдоль, так, чтобы не спеша, но выверенно приподнять тонкий слой кожи. Мужик орал в чистой агонии, яростно извивался. Из его глаз сыпались слёзы, отчаянные вопли бесконечно заполоняли комнату. Пит вытер лицо рукавом рубашки, раздражённо облизывая губы и неотрывно наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой. — Смелости, чтобы плюнуть в меня, тебе хватает. Давай посмотрим, останется ли она такой же, когда я её из тебя выпущу, — маниакально произнёс он, широко округлив глаза и улыбаясь, подхватывая другой нож и проводя им по нижней части живота. Мужик взвыл от боли. — Задумывался когда-нибудь, как ты выглядишь изнутри? Я дам тебе шанс посмотреть, — пробормотал, вдавливая лезвие в тело всё глубже и глубже, а тот вопил так громогласно, что у Пита заболела голова. По телу пробежалось напряжение. То, что Вегас смотрел на него, пока в него яро хлестала кровь, заставило его улыбнуться ещё шире. Это было чистое безумие. — Ты собираешься говорить, блять, или так и будешь упрямиться? — голос Вегаса был ледяным, он вздохнул, когда мужчина захныкал, бурно мотая головой. — Может, ты передумаешь, как только распробуешь собственную плоть? — рассеянно продолжал говорить он, вырезая крошечный кусочек прямо из-под кожи, которую он только что приподнимал, и поднося его к лицу мужчины. Он выпучил глаза, и Вегас ухмыльнулся. — Ну же, открой рот, — уговаривал он, силой заставляя того разомкнуть челюсти и на острие ножа запихивая мясо ему в полость, с его губ почти моментально заструилась кровь, Вегас одержимо рассмеялся. Рвотные позывы были слышны во всей комнате, мужчина рыдал и кричал, практически каждый дюйм его тела был покрыт кровью. Он долго не продержится, какая жалость. — Л-ладно, что вы хотите знать? — каким-то чудом удалось пробубнить ему, глаза налились кровь, тело крупно затрясло, Пит чувствовал полнейший восторг, наблюдая за тем, как Вегас делает что-то, что ему было так свойственно. Кровь на одежде и лице спровоцировало дрожь, пробежавшуюся по телу, к границам сознания подступало возбуждение. — Где убежище твоего босса и где вы храните контрабандную наркоту, которую украли у нас? — спросил Вегас, держа нож близко к лицу мужчины, когда тот начал вываливать всё, что только знал, и Пит расплылся в ухмылке. Подумать только, им хватило лишь попытать одного из двух мужчин, чтобы добиться всей необходимой им информации, в то время как Кинн и Порш не смогли даже натолкнуть тех на мысль рассказать всё, что они хотели знать. — Ну вот, было не так уж и сложно, правда? — поинтересовался Пит, подходя ближе и видя, как мужчина прерывисто и облегчённо выдохнул. — Т-теперь вы нас отпустите? — жалобно спросил тот, и Пит громко рассмеялся. — Конечно, я позволю тебе присоединиться к той шлюхе, которую я убил у стрип-клуба, — непринуждённо и с сумасшедшей улыбкой ответил он, поднимая нож и перерезая мужику глотку, замечая, как то же самое Вегас делает и с другой жертвой, уже давно потерявшей сознание от омерзительных способов их работы. — Уловил, кузен? Вот как надо правильно это делать, — усмехнулся Вегас, сразу же покидая комнату и даже не заботясь о том, что двое других хотели бы ему сказать. Пит не отставал от него ни на миг, тут же вцепившись в него руками, заставив остановиться, обернуться и одарить своим вниманием. Пит был покрыт кровью и потом, волосы налипли на лоб, по груди стекал красивый алый цвет крови. Его глаза были широко распахнуты, зрачки максимально расширены, они даже казались слегка остекленевшими, когда он смотрел на Вегаса. Блять, увидеть, как Вегас слетел с катушек и заступился за него в тот момент, когда ему плюнули в лицо, на самом деле захлестнуло его крайне непреодолимым возбуждением. Он не мог выбросить эту картину из головы, он нуждался в руках Вегаса на себе и в себе, каждая частичка его существа горела. Он нуждался в том, чтобы Вегас взял его прямо сейчас, ему даже было плевать, что они ещё не дома. Какая разница. Его рассудок кричал о том, чтобы заставить Вегаса подчиниться, и всякая часть его в то же время хотела подчиниться сама. — Блять, Вегас, ты был так горяч, — пробормотал он, впиваясь пальцами в его одежду, прижимая его тело ближе к своему — Вегас мгновенно поднял руки, чтобы удержать его, крепко сжимая талию, и Пит застонал. — Вегас, прошу, мне нужно, чтобы ты трахал меня до тех пор, пока я не потеряю дар речи, пока твоё имя не станет единственным, что останется в памяти, — Пит задыхался, его глаза сильно округлились, возбуждение накатывало на него волнами. Их губы слились в страстном и раскалённом поцелуе, затем Вегас отстранился и с силой потащил Пита за собой. О, он даст ему именно то, о чём он просит.
