Моя реальность.

Слёзы лились по белым щекам. Пшеничные волосы, собранные в небрежную косу держались слабо и постоянно спадали на лицо, прилипая к солёной коже. В голове, покрытой диадемой, ерзали черви, переплетаясь в огромный комок, а название им - мысли. Каждый день панические атаки становились всё более болезненные, но хоть одного червя из головы прочесть было невозможно, что уж говорить о куче. Голубые глаза стали красными. Зная, что её ждёт, девушка не желала засыпать. Она молча плакала, сидя на своей кровати, думая что больше никого живого не осталось кроме неё в комнате, окутанной смотрящими тенями. Укусив губу, девушка сглотнула тугую слюну и её светящиеся во тьме глаза открылись. Босые ноги спустились на пол. Она не выросла, ей почти 12 лет, но остается маленькой внешне и слишком взрослой внутри, как иронично что ни один возраст не совпадает с реальностью. Но не ей кажись, проходя на кухню и наливая себе воды, чтобы хоть как-то успокоиться и принять неизбежное, смотря на ночной Киев через окно, девушка пила прохладную воду. Но отвлёк её звук открывающейся двери, а следом и закрывающейся. Кинув взор в сторону шума, она увидела брата. —Ульвар, я думала ты спишь. Что случилось, братец? —Виг, у меня не лучшая новость. Князь умер, наш дядя. —Зевнул, то ли от скуки, то ли от усталости парень проходя ближе и тоже наливая себе воды. —Как умер?... —Её глаза округлились. Это была четвертая смерть её близких за последние три года. Паническая атака только закончилась, но приступ снова комком подкатывал к горлу девочки. —Нашли мертвым. Уже разосланы гонцы и скоро среди наших братьев начнётся настоящая междоусобная война. На трон взойдёт лучший. Нам с тобой грозит опасность, они не остановятся, ведь у нас сильное влияние. —Безэмоционально проговаривал разноглазый, словно его больше удручает эта мысль, чем кого-либо ещё. —Ты разве власти хочешь? — Смочила губы девочка, ставя стакан на стол и подходя ближе к брату. —Неужто убить готов Глеба, Бориса, Мстислава, Всеволода? Они братья наши. Брат, не совершая ошибки. —Я готов это сделать, но готова ли ты? Наш дядя тоже когда-то убил своего брата, лишь, чтобы стать единогласным правителем, а скольких убил ради власти наш отец и по пальцам двух рук не пересчитать. Так что, Вигдис, не спорь. И иди ка спать. Без грамма эмоций отвечал брат, но девочке от этого легче не становилось. Ведь ещё прошлой ночью она самолично подталкивала дядю возненавидеть свою сестру. И думала что наверняка сегодня придётся делать то же самое, но иронично ведь оказалось, что её дядя умер. Интересно, а сам ли? Уже через месяц брат с сестрой утром седлали лошадей, собирая дружину. Власть в киеве перешла в руки Святополка, старшего сына Владимира. Он с твердым намерением выгнал Ульвара и Вигдис из города и земли Русской. Но они не ушли надолго, лишь отправились собирать себе дружину и наращивать власть. Разноглазый, отрастив волосы, становился всё старше как внешне, так и внутренне. Не мудрено, он силён. Но во многих случаях и не выжил бы без поддержки младшей. А бабочка же на самом деле сходила с ума. Всё реже лунный отправлял её на задания, всё меньше она спала, но всё большую боль и частоту набирали её панические атаки. Бывало что измученная ими, она прямо перед дружиной с коня свалится и ещё дня три в сознание её привести не могут. Ульвар, как правило, злился в таких ситуациях, но сделать ничего не мог, да и не пытался. Синяки под глазами девушки лишь предавали мрачности некогда такой лёгкой и жизнерадостной девочке. И это не смешно, это страшно. Когда-то неразлучные брат с сестрой стали всё меньше бывать роднёй. Холод и борьба за власть разрушали и так последние остатки семьи. Ульвар, как и его мать был одержим идеей взять верх, а потому кидал вызов всему миру, доказывая силу своей сущности. Вигдис отражала слабость, так свойственную порой своей матери в тяжелые моменты, когда Акса просто молча плакала по ночам, когда злилась и когда не могла ничего сделать. Они это две крайности, черное и белое, что когда-то было серым. И вот наконец они сели верхом, направляя лошадей к соседнему холму. Хорошо вооруженная, сильная физически и морально, дружина двинулась вслед за своими главами. Их целью было захватить город и свергнуть одного из братьев, лишь ради власти и больших шансов взойти на престол. Многих уже убили в этой борьбе. И убьют не меньше. Дружины встретились. Хрипы и стоны раздавались под городом не меньше часа, подкрепленные силой киндиго, воины Ульвара рвались лишать жизней словно дикие звери или... Псы. Которых не кормили, да даже сам Ульвар больше сейчас был похож на яростного хищника, а его добычей был Судислав. И так и случилось. Как только Вигдис обезглавила воина, что кинулся на неё, в отличие от матери, она не выдержала. И тут же девушку стошнило, обильно и мерзко, а пытаясь отдышаться, луны обернулась на брата, что обезглавил своего главного врага - их брата. Он улыбался и светились его разного цвета глаза, но Ульвар, словно бешеный волк изверг рёв, засмеявшись после. Жажда крови питала княжича. Восседая на Жасмине, сын княжны въехал в город словно герой, его влияние проникало в людей и верили они, что теперь жизнь кардинально изменится в лучшую сторону, крики восхищения падали в сторону нового князя. Ночью Виг плохо спала, светловолосой девушке мерещились страшные картины и смерти, блевать не хотелось, было жаль их и... Было страшно, ведь такого кровожадного она видела брата в первый раз и это пугало хуже, чем что бы то ни было. Девушка не хотела спать, но веки сами закрывались. В этот раз она не видела Лунного, не получала задания. Но в образе луны уже очнулась в прошлом. Осознав что она в чьём-то доме, девушка сделала себя лишь духом, без плоти, с прежней маской холодного лица чистого задания, однако была удивлена, услышав голоса. Это был голос матери, голос брата и отца, и её голос. Заглянув в комнату, увидела как матушка рассказывает что-то Ульвару, но лишь пристроившись у стены, она вслушалась в их разговор. С улыбкой, мать отвечала на вопросы старшего о войне и о битвах, хотя всё-таки пыталась склонить его ко сну, Улю тогда было лет 10, ну а трехлётняя Вигдис сидела неподалёку, слушая. —Под хрип и стон моих врагов. Под их детей предсмертный рёв. Под их подруг ужасный вой. Спи, сыночек мой. —Но мам! Я буду великим воином, как можно так рано лечь спать? Расскажи ещё что-нибудь... —Станет мой малыш воином, много крови он прольёт. Но пока что нужно спать, потом станешь.. —Проговорил Олаф, подбадривая своего сына, за что с укором на него посмотрела Аксиния, ведь не первый день она объясняла детям, что силен не только тот, что может лишить жизни, но ещё и пощадить её. —Станешь сильным и большим! — В восторге подлетела трехлётняя Вигдис к брату, пока в абсолютном шоке взрослая девушка смотрела на эту картину, с удивлением замечая, что этого разговора она не помнит совсем. —Будешь королём! —Пропела мать, спокойно улыбаясь. — Под гром войны и стон врагов раздастся Ульвара грозный рёв. И он будет значить победу. А после и крики восхищенья, что упадут в сраженье правителя того. Не волнуйся, он грянет, этот бой. А пока что. —Поцеловала Ульвара в лоб мать. —Спи, сыночек мой. Маленькая Вигдис залезла на руки к отцу и втроем они вышли из комнаты, пока старший брат начал засыпать и смотря на это, Вигдис в форме тени думала что эта мысль всё-таки прорвалась в реальность брата. Но ей всё равно тяжело. И всё равно слёзы льются по щекам девочки. Так прошло немало времени, после многих битв, огромного числа срывов и панических атак, Вигдис помогла брату достичь трона. Они въезжали в Киев победителями. Глаза брата горели огнём, пока в глазах сестры он мог видеть лишь пепел. И это отразилось. О как же он был счастлив, когда узнал что на следующий день его венчают на княжество и теперь это не просто Ульвар, а князь. Наконец, впервые за три года он захотел пообщаться с сестрой, именно как родня, как люди близкие и духом и кровью... Его мысль прервала алая жидкость на полу, как только он открыл дверь в комнату сестры. Вигдис убила себя сама. В её руке лежал серебряный кинжал, шея была перерезана, а в сердце дыра. И лишь серебряная диадема лежала у ног князя.