Об акулах и их людях

Самекичи смотрит на Ваданохару, стоящую по ту сторону решётки, и у него странно ноет под рёбрами. Ему больно. Больно видеть некогда весёлую и улыбчивую Ваданохару такой… неправильной. Больно осознавать, что она стала такой по его вине. Это он её не защитил. Это он допустил, что она стала <i>такой</i>. Самекичи чувствует на своей коже прикосновения новой Ваданохары, и по его телу бегут сотни мурашек, а внутри всё холодеет от страха. Эта Ваданохара трогала по-другому, не так, как старая. Она проводила кончиками пальцев по шрамам, нежно, ласково, но в то же время как-то иначе. И улыбалась. Жутко, зловеще, как самая настоящая садистка. Самекичи это пугало. Как, впрочем, всё в ней. Самекичи слушает рассказы новой Ваданохары о том, как прекрасно в Море смерти, и ему хочется кричать. Хочется выть от отчаяния, метаться по камере и рвать на себе волосы, но он не может. Он слишком слаб. Да и Сал ежедневно устраивал ему такую встряску, что он едва ли мог говорить, не то что двигаться. Поэтому всё, на что он был способен, — это просто лежать на полу в грязной камере, вдыхать смрад отравленных вод Моря смерти и слушать. Слушать, как его самая любимая девушка признавалась в любви больному ублюдку. Слушать, как она смеялась, рассказывая очередную, на её взгляд, забавную историю. Слушать, как она изменилась. Самекичи скучает. Скучает по ласковым объятьям, по звонкому смеху, по умиротворяющей игре на фортепиано. Самекичи хочется, чтобы это всё оказалось просто плохим сном, затянувшимся кошмаром. Хочется проснуться в один день не в тёмной камере, а у Ваданохары дома и понять, что ничего не было. Ни кражи Священного меча, ни разоблачения Сала, ни разрушения жемчужины и последующего распечатывания Моря смерти, ничего. Но каждый раз открывая глаза, он видит только тьму. Всепоглощающую, холодную, пугающую. И Ваданохару, что каждый день приходила навестить его. Самекичи смотрит на Ваданохару, стоящую за решёткой, и у него странно ноет под рёбрами. Потому что эта Ваданохара — не его. Она чужая, далёкая, страшная. Она не вызывает у него тех бабочек в животе, что раньше. Теперь при виде неё ему хочется спрятаться, убежать и никогда не показываться. Потому что эта Ваданохара не та. И уже никогда не станет прежней.