Rostov by Night

Среда. Соколов Максим Евгеньевич. Пятая ночь началась с голода. Максим выполз из ванной и долго глядел на своё отражение, не узнавая себя. Ощущения не сходились в тем, что он видел. Его ломала, крутила, раздирала изнутри неутолимая жажда. Он чувствовал себя покрытым струпьями и грязью, но из зеркала на него смотрел здоровый крепкий мужчина. Он стал сильнее, быстрее и выносливее не только обычного человека, но и гуля, которым был прежде. Но плата за это оказалась слишком высокой. Жрать хотелось до тошноты. Он душил хриплый зов чудовища и надеялся отделаться обычной пищей. Заглянул в пустой холодильник, пошарил по полкам, где нашёл крупу, макароны и консервы. Сварил кастрюлю макарон, разжарил тушёнку с фасолью. Но приготовив ужин, понял, что не съест и кусочка. Всё отталкивало его: вид, запах, консистенция. Он попытался проглотить комок, не пережёвывая, но тут же выплюнул и в неудержимой злости швырнул тарелку в раковину, где она грохнула осколками. Кристина и сегодня не отвечала на вызов. Часы показывали без десяти шесть. Куда запропастилась эта девка? Спит она до сих пор или едет за рулём и не слышит? Максим отбросил мобильный и откинул голову на спинку дивана. В нём закипала злость из-за беспомощности: он ничего не знает о вампирах, он ничего не знает о том, как себя вести. Но ему придётся действовать, ведь Кристина предупреждала, что голод может помутить разум. Он не хотел проверять свои границы. Набросив чистую рубашку, он вышел в подъезд и огляделся. На этаже располагалось по четыре квартиры. Он подобрался к двери справа в торце и осмотрел её. Потрескавшийся зелёный дермантин украшали следы собачьих когтей, потемневшая замочная скважина пестрела царапинами от ключей. Прошёл дальше — новая металлическая дверь, два усиленных замка. Максим не стал задерживаться возле неё. Деревянная входная дверь четвёртой квартиры ссохлась и неровно стояла в проёме. Между ней и косяком виднелась узкая щель. Он наклонился и прислушался. Здесь наверняка жила старушка: изнутри тянуло сыростью, лежалыми вещами и букетом сердечных лекарств, но доносившийся голос принадлежал молодой женщине. В паузах никто не отвечал ей, значит, говорила по телефону. Максим рискнул и постучался. Дверь открыла невысокая девушка лет двадцати, вероятно, студентка. Она уставилась на полуобнажённый торс, затем подняла растерянные глаза. Поймав её взгляд, он выдержал короткую паузу и тепло улыбнулся. Её лицо залил густой румянец. — Я ваш новый сосед, переехал на днях. В ванной кран потёк, а инструментов нет. Не найдётся ли у вас разводной ключ? Девушка сморгнула, словно отгоняя наваждение, и отступила вглубь квартиры, приглашая Максима зайти. — Да, где-то был. Постойте в коридоре, я поищу. Он шагнул за порог и прикрыл дверь. Осмотрелся: на стойке для обуви ожидали своих хозяек две пары домашних тапочек — розовые с помпончиками и самые обычные синие. Удачное стечение обстоятельств. Соседка уточнила, нужны ли ему другие инструменты. Он разулся и прошёл в небольшой зал с двумя раскладными диванами и длинным рабочим столом. Девушка показала ему скромный набор дешёвых отвёрток, обмотанный изолентой молоток и разводной ключ. Он указал только на последний и, когда она подавала его, будто невзначай коснулся её руки. Она смутилась и наклонила голову, чёрные прямые волосы водопадом хлынули с плеч. — Вы свободны завтра вечером? — спросил Максим, отложив инструмент на стол. — Я не настаиваю на свидании, но не стану скрывать, что вы мне понравились. — Вы мне тоже, — ответила девушка вполголоса и подняла искрящийся взгляд янтарных глаз. — Значит, я могу рассчитывать на ужин? Он протянул раскрытую ладонь, соседка положила свою поверх. Не прерывая зрительный контакт, он наклонился и поцеловал тонкие длинные пальчики. Трепетавшее с первого момента сердце бешено забилось. Чудовище внутри заурчало в предвкушении, и клыки укололи нижнюю губу. Свободной рукой Максим убрал мягкие блестящие волосы за ухо. Её смущённый лепет отошёл на задний план, лишь одно он слышал: ту-дум-ту-дум! ту-дум-ту-дум! Он приблизился, ощущая жаркое дыхание на лице, скользнул губами по бархатистой щеке и уткнулся носом в шею. Его направляли инстинкты: он мягко, но уверенно впился клыками в пульсирующую жилку. Девушка ахнула и дрогнула всем телом, но он крепко схватил её — ловушка захлопнулась. Обжигающе горячая кровь наполнила рот. Он сделал глоток, другой, третий. Растворился в потоке удовлетворения и долгожданного покоя. Казалось, каждая клеточка ожила на долю секунды, и мир снова обрёл яркие краски. Ничто не шло в сравнение с этим моментом, и Максим отчаянно мечтал остаться в нём навсегда. Тело в руках тяжелело. Слабый стон выдернул его из неги. Он разлепил веки и огляделся. Где это он? Что ж это делается? Сколько времени прошло? Он оторвался от девушки, струйка крови брызнула ему в лицо, легла неизгладимой виной на девичьи ключицы. Максим накрыл ранки от клыков губами и прижал языком. Говорили ему, что надо зализать, а он забыл! Кретин! Снова глянул на шею, чтобы убедиться, что проколы исчезли, затем на девушку. Она перебитым колоском лежала на его руках и не шевелилась. Сердце всё ещё стучало, но стук этот стал глухим и слабым. Он положил соседку на диван, отошёл, задумался. Будь оно всё проклято! Что делать? Вызвать скорую? Опасно. Но как иначе убедиться, что она не умрёт ночью? Выскочил из квартиры, глянул номер, затем бросился к себе. Там ждала Кристина. — Где ты был? — накинулась она с порога. Заметила кровь на лице. — А это что такое? Чья? — Отстань, женщина! — грохнул Максим и схватил трубку стационарного телефона. Кристина вырвала её из рук и положила на место. — Отвечай, чья кровь! — велела она, поймав его взгляд. — Соседки из шестьдесят пятой. Она без сознания. — Придурок! Она схватила его за руку и потащила в ту квартиру. Девушка всё ещё лежала без сознания. Кристина осмотрела её, посчитала пульс, послушала сердце. Затем поднялась и заключила: — Она в тяжёлом состоянии, но достаточно молодая и здоровая — поправится. — Сама? — Нет, конечно. — Тогда вызовем скорую. — Ну глупи. Это просто смертная девчонка. У нас есть дела важнее, чем носиться с ней. Тебе и так повезло, что она не умерла у тебя на клыках. Сложно было оторваться, да? Соколов зыркнул с таким презрением, что она невольно отступила, ухмылка исчезла с её губ. — Ты жестокая. — Ты не понимаешь. Будут вопросы: кто ты, зачем ты заходил к ней. Что ты ответишь? — Она умрёт, и вопросов станет больше. Из подъезда донёсся шорох, звон ключей. Дверь осталась открытой, человек тихо вошёл в коридор и через пару мгновений заглянул в комнату. Сверстница девчонки, подруга, по-видимому. Кристина отодвинула Максима с дороги и принялась обрабатывать её. Убедила, что их здесь не было. Соколов напомнил, что пострадавшая знает его лицо и подумает невесть что, придя в себя и узнав, что он сбежал. Пришлось вплетать его в историю, будто бы соседка вернулась домой ровно в тот момент, когда он оказывал первую помощь. Наказав ей вызвать скорую, они покинули квартиру. — Доволен? — поинтересовалась Кристина, когда они оказались наедине. — Собирайся, отвезу тебя обратно в твои апартаменты на Садовой. — Разве можно? — Да, Антон всё уладил. Ты снова «жив». Она достала из рюкзака, оставленном на диване, новый паспорт вместо утопленного и подала Максиму. — Чтоб ты знал — пришлось повозиться: досрочно кремировать неизвестного из морга, эксгумировать утопленника, чтобы провести экспертизу, восстановить документы. Вот сколько всего Антон для тебя сделал. — Гули сделали, — поправил Максим. — Не задавайся. Тебе исключительно повезло, что именно Павел был на смене позавчера. — Уже позапозавчера. Кстати, где ты была прошлой ночью? — Ты головой стукнулся? С тобой по городу каталась. — Подумай ещё раз, — сказал он и поведал о том, что не мог до неё дозвониться, потому связался с Денисом и вместе они ездили к Тени, чтобы узнать имя напавшего на него вампира. Кристина достала мобильный, открыла журнал вызовов и нахмурилась. Максим предложил ей также проверить вызовы с его телефона, ведь он не мог звонить Денису по номеру, который не знал на тот момент. Она убедилась, что он не разыгрывает её и заметно скуксилась. — Ничего не понимаю, — произнесла она задумчиво. — Я чётко помню, как сегодня утром пришла к Антону и осталась у него, а вечером от него же поехала к тебе. Как могла целая ночь просто выпасть из моей памяти? — Антон что-то сделал с тобой. — Не пори чушь! Он ничего не мог мне сделать. Мы связаны, мы любим друг друга. — Если ты забыла проведённое с ним время, то любит он тебя слабенько. Его вдруг разобрал смех. Он позволил вспышке беспричинной радости затмить пережитый стресс и захохотал полной грудью. Кристина взвилась стрелой, подскочила и звонко ужалила ладонью по лицу. Ещё посмеиваясь, он погладил щёку. — Я жду тебя в машине, — процедила она и выскочила из квартиры. Максим собрал те немногие пожитки, с которыми прибыл, и собрался уходить. Из подъезда доносился шум: приехала бригада скорой помощи, топтались в тамбуре. Он выглянул через минуту и, убедившись, что все зашли в квартиру, запер дверь на ключ и спустился вниз по лестнице. «Нива» Кристины стояла под соседним подъездом. Он проскочил по узкой тропинке за придомовой клумбой и скорее сел в автомобиль. — Куда едем? — спросил он. — Ты мне скажи. Ты же со своим новым другом таскался вчера на Парамоны. Тень знает, где искать этого Николая? — В Новочеркасске. — Ну здорово! — сказала Кристина и убрала руки с руля. — Нам нельзя покидать город без разрешения Антона. — Плевать на разрешение. Убьём Николая и вернёмся к утру. — Как у тебя всё легко! Мы не знаем, где он прячется, не знаем даже его поколение, а это крайне важная деталь! Как ты собираешься искать его? — Старейшина подскажет. — Какой ещё старейшина? Неужели Тень отправила тебя к Дарье Аркадьевне? Сомневаюсь, что она что-то знает. Антон говорил, что она никогда не покидает своё убежище. У неё даже детей и гулей нет. — А чем она питается, Антон не говорил? — Говорил, — ощерилась Кристина. — Крысами и диггерами. И глупыми щенками, вроде тебя, которые забрели к ней в логово. Максим поглядел угрюмо и покачал головой. Поехали к Антону Павловичу, конечно, а не в Новочеркасск. По Стачкам спустились до моста через железнодорожные пути. В районе вокзала было шумно. Холодный ночной воздух доносил приглушённую музыку и неразборчивый голос оператора, объявлявшего прибытие поезда. Центр встречал переливающимися огнями пивных и тусклых фар ближнего света. По опустевшим тёмным улицам вереницы автомобилей гоняли мусор, редкие пешеходы выглядели, как бездомные или отпетые бандиты. По Станиславскому проехали кафедральный собор и свернули на Семашко. Кристина припарковала «ниву» на тротуаре неподалёку от доходного дома. Ещё недавно Максим приходил сюда каждые две-три недели за новой дозой. Он нуждался в той силе, которую давала вампирская кровь. Она делала его неуязвимым. Могущественным. Только благодаря ей он добился всего, что имел: клубы, бары, машины, деньги, женщины... Такова реальность, что всё решали сила и крепкое здоровье, а у него и того, и другого было с лихвой. Ни один человек не мог соперничать с ним, но многие пытались. Он пережил шесть покушений. Шесть раз оказывался на волоске от смерти, но выживал благодаря чёртовой витэ. А ведь на его месте мог оказаться кто-то иной... Максим работал ночным охранником в медицинском институте. Там он познакомился с Антоном Павловичем. Видел его редко, ни о чём дурном не думал, в конце концов, у всех докторов бывают суточные дежурства. Даже наоборот — он вызывал у него необъяснимый интерес. Теперь, конечно, он знал, что причина тому клятая вампирская харизма. Максим много раз пытался завязать диалог с учтивым доктором в круглых очках, но тот всегда куда-то торопился. В ту же ночь, когда он впервые сам начал разговор, Соколов стал его гулем. Почему Антон выбрал его, он так и не узнал. Последний раз он был в доходном доме в сентябре. Справился бы он с Николаем, будь в нём достаточно витэ в ту роковую ночь? Вопрос этот ещё беспокоил Максима, хотя он понимал, что ответ на него уже не имеет значения. На первом посту охраны Соколова обыскали. Ключи, складной нож и зажигалку отобрали, заставив пожалеть, что он не покурил заранее. Кристину же пропустили без досмотра. Они поднялись на второй этаж и прошли в кабинет мимо второго поста. Антон Павлович смахнул ребром ладони крохотные круглые обрезки бумаги со стола и поднял на вошедших светлые льдистые глаза. — В чём дело? — поинтересовался он. Максим прошёл к одному из кресел для посетителей и сел, закинув голень на бедро. Второе заняла Кристина. Она рассказала о Николае и о том, что тот скрывается в Новочеркасске, и попросила разрешить им выезд из города. — Исключено, — отрезал Антон, качая головой. — Не лезьте не в своё дело. — Это буквально наше дело, — напомнил Максим язвительным тоном, — твоё, моё и Кристины. — Он посмотрел на неё выразительно и с удовольствием отметил, что она поняла его подначку. Физиономия Юдина, напротив, оставалась равнодушной, как будто его нисколько не удивило первое за сорок лет обращение на «ты». Он снял очки и подался вперёд. — Ты хорошо поработал, Максим. Я рад, что ты быстро освоился, завёл новые полезные знакомства. Но теперь поиском виновного займётся Константин. Он кто-то навроде начальника милиции. Я передам ему все сведения, что вы узнали. Сейчас вам обоим следует оставаться в тени, а тебе — учить законы и этикет сородичей. Договорились? Соколов улыбнулся, но в глазах его сверкали нехорошие искры. — Кнутом и пряником, да? Иди-ка ты на хер. Я больше не твой подсос. Антон Павлович отодвинулся от стола и сложил руки на подлокотниках. Кристина набросилась с упрёками в неуважении, но её слова ничего не значили. — Стоит мне отозвать свою защиту, — продолжил Юдин, и она моментально замолкла, — и тебя уничтожат так же, как всю остальную безродную и слабокровную мразь. — Плевать. — Не думаю. Ты хочешь отомстить, но сейчас ты способен разве что сдохнуть, как собака. Сделай одолжение, возьми пару уроков у своих новых друзей и умри с достоинством, как подобает мужчине. Мне и без того тошно тебя видеть, ты — доказательство моей некомпетентности. — Брось, Антон, незачем винить себя за то, что случилось с Максимом... — Эта эпидемия самый настоящий теракт! — ответил тот неожиданно громким и сердитым голосом. — Я упустил возможность предотвратить его, Кристина. Мой город страдает, а я уговариваю глупого щенка не убивать себя так скоро и слушаться моих команд. Сорок лет в помойку! Он встал из-за стола и прошёл к стене за креслом, на которой висел его собственный ростовой портрет конца восемнадцатого века. Прежде тот вызывал у Соколова благоговейный трепет: как много он повидал на своём веку! какой значимой фигурой был в прежние времена! Теперь самолюбование бывшего покровителя вызывало лишь раздражение. Кем он себя возомнил? — Зачем ты выбрал меня? Антон Павлович обернулся и посмотрел внимательно. На его лице читалось разочарование. — Уже не имеет значения, — ответил он и, сполна испив злобу, которую источал Максим, обратился к Кристине: — Мне сообщили, что несколько дней назад в Ростов приехали краснодарские акриты. По-видимому, широкое распространение эпидемии и её молниеносное течение вызвали у них подозрение в её сверхъестественной природе. Будь осторожна, моя дорогая, я беспокоюсь за тебя. Они вышли из кабинета несолоно хлебавши. Максим всё размышлял о том, почему, став вампиром, он оказался бесполезен. По крайней мере теперь он знал, что Антон выбрал его не случайно. На улице сразу же закурил под новую волну упрёков. Поглядел на прошедшую мимо пьяную компанию. Ноябрьский ветер шептал о приближающихся морозах, щипал нос и уши. Стыла в жилах кровь, не грела белеющие пальцы, но и холод не впитывала. Максим выдохнул сизый горячий дым, представляя, что это его собственное дыхание. Заметил крошечную оранжевую точку во тьме переулка чуть поодаль, напротив входа в рынок. Она разгорелась на несколько секунд и снова угасла. Пригляделся: рослый широкоплечий мужчина поглядывал на окна доходного дома. Даже с такого расстояния Максим отчётливо видел, что его длинное пальто топорщится сбоку из-за спрятанного под ним оружия. Он подозвал Кристину и поделился наблюдениями. — А ты уверен, что у него пистолет? — Пистолет-пулемёт, судя по размерам. — Чёрт! — она закусила ноготь большого пальца и забегала взглядом, размышляя. — Неужели они вычислили Антона? Так скоро! Наверняка кто-то навёл их... Что же делать? — Показать дорогу? — предложил Соколов. Она толкнула его в плечо, чем вызвала короткий беззлобный смешок. Он бросил окурок в сторону. — Промой ему мозги. — Нет, только не здесь. Надо увести его отсюда. Он смотрит на нас. Слушай, он видел, как ты курил, и мог решить, что ты не сородич. Но я наверняка привлекла его внимание. Сделай вид, будто очарован мной. — Вот ещё... Он поднял воротник и сошёл по ступенькам на тротуар. Кристина спустилась на самую нижнюю и стальной хваткой вцепилась пальцами в рукав. Она развернула его к себе и вынудила посмотреть в глаза. — Целуй меня! Максим снова ощутил знакомое постороннее касание к его мыслям, как бывало, когда Антон приказывал ему. Только намного слабее. Он скривился и, наклонившись, поцеловал Кристину в губы буднично и скучно, как нелюбимую жену. Затем отстранился и вытер губы тыльной стороной кисти. Похоже, такое поведение только подкрепили подозрения вооружённого мужчины. Переключив внимание на другой объект, он выбросил окурок и спрятался. — Идём, — сказала Кристина вполголоса. Они прошли на Станиславского и направились вверх по улице вдоль закрытых ларьков. Повернули на Газетный. Максим глянул мельком, следовал ли за ними мужик. Следовал. Они прогулочным шагом стали подниматься к Садовой. У Кристины не было плана. Соколов настаивал, что нужно всё обдумать, но она повторяла только, что должна защитить Антона, будто в этом заключался смысл её существования. Жалкого существования. Понимала ли она, что делает, или поступала так ради одобрения сира? Бросить её одну разбираться с мужиком значило оставить её в опасности, потому Максим плёлся следом и костерил Антона на чём свет стоит. Перешли Большую Садовую и продолжили путь. Взгляд акрита холодным дулом упирался в затылок. — Кто они вообще такие? — Охотники на вампиров. Долгое время они не поднимали головы, а недавно осмелели. Антон говорит, это из-за смерти одного очень древнего сородича. Я помню ту ночь, когда его убили. Будто воздух стал чище и свежее. Он веками охранял свои территории от врагов — и внешних, и внутренних. Он обладал невообразимой силой, а теперь его нет. Видишь, к чему это привело? Отовсюду вылезли крысы. — Звучит как сказка о Бабе Яге. — Может, это действительно была она, — ответила Кристина зловещим тоном, но Максима позабавила её серьёзность. Они свернули в узкий кривой переулок. Здесь нежилые осевшие от времени дома чередовались с жилыми, которые также требовали капитальный ремонт. Дворовые псы ломились под ворота, но, почуяв мёртвую кровь, со скулёжом отступали. В центре переулка возвышалась недостроенная многоэтажка. Она принадлежала государственной структуре, которую расформировали несколько лет назад. Проект никому не передали, и теперь здание стало таким же заброшенным и запустелым, как всё вокруг. У забора перед недостроем громоздились переполненные мусорные баки, от которых за версту разило тухлятиной. Впервые за эти ночи отсутствие дыхание оказалось высшим благом. Кристина пролезла в дыру в заборе из металлического листа, для Максима она была слишком узкой. Он запрыгнул на перевёрнутый бак и перескочил забор сверху. Некогда белые стены здания теперь пестрели граффити. Всюду виднелись следы постоянного пребывания вандалов и наркоманов. Они поднялись на второй этаж и спрятались за горой строительного мусора. Вскоре объявился акрит. Кристина первой услышала его приближение и показала жестом, что он во дворе. Они прокрались обратно к лестнице и стали ждать, когда он осмотрит первый этаж и поднимется выше. Максим ощущал напряжение в каждом мускуле в предвкушении драки. В глубине души он жаждал сражений, но человек был слабым соперником, и потому он неохотно усмирял необъяснимую ярость, растущую в нём. Тихий шорох шагов выдавал акрита. Острый слух не упускал ничего. Мужчина прошёл к лестнице и поднялся на площадку между этажами. Он неотрывно следил за окружением, ожидая атаку сверху, держал на изготовке «Ксюху». Вот тебе и пистолет-пулемёт... Не успел Максим предупредить — Кристина высунулась почём зря, и акрит немедленно открыл огонь. Очередь прошила живот. Она закрыла лицо рукой, глядя поверх неё на мужика, а другой жестом велела ему остановиться. Он замер в полуприседе, вцепился в замолчавший калаш побелевшими от напряжения пальцами. — Ты как? — Любимую куртку испортил, — ответила Кристина. Из пулевых отверстий густыми редкими каплями сочилась кровь. Она снова обратила взгляд на акрита и с удушающим презрением велела: — Застрелись! Быстрее мысли сработало тело, и Максим в мгновение ока оказался подле мужчины точно в тот момент, когда горячее дуло автомата упёрлось в подбородок. Он отвёл руку, и очередь ушла в потолок. Посыпалась бетонная крошка. Соколов отобрал калаш и вырубил мужика ударом рукоятки в затылок. — Что ты творишь? — А ты? — Это самозащита! — треснувшим голосом взвизгнула Кристина. — Он же ранил меня. — Ещё бы! Зачем ты вылезла? — Это же просто смертный, охотник к тому же! — Человек, — сказал Максим уже спокойным, но твёрдым тоном. Её рот напрягся, на скулах заходили желваки. Она бы покраснела от гнева, но холодная кровь не пятнала красным белые худые щёки. — С какой стати такой, как ты, указывает мне, что делать? Это же ты один из тех, кто не задумываясь убирает соперников по бизнесу. — Я не убийца. — Ну, сам ты никого не убивал, но наверняка заказывал. — Никогда, — насупился тот. — Незачем убивать, если достаточно переломать все кости. Кристина громко фыркнула и всплеснула руками. Злоба распирала её, но она не нашла достойного ответа. — Найди, чем связать его, — бросила скороговоркой и отошла, чтобы осмотреть раны. Она заменила воспоминания акрита о встрече с ними. Теперь он думал, что допоздна следил за доходным домом, но ничего подозрительного не обнаружил. А парочкой, которая привлекла его внимание, оказались самые обычные наркоманы. Но из-за них он нарвался на уличных бандитов, и те избили и обобрали его до нитки. Когда он пришёл в себя, в здании никого больше не было, и он ушёл прочь. Отправив акрита восвояси, они двинули к Садовой на квартиру Максима. «Ксюха», которую он прятал под пальто, грела душу, как ни одна женщина прежде. На входной двери установили новый замок. Кристина открыла своим ключом, а Соколову отдала его копию. Внезапно даже с автоматом под боком он перестал чувствовать себя в безопасности, но претензий не высказал. Устал. Уже прощаясь до вечера, он вспомнил, что хотел научиться гипнозу. Что бы там ни умели вампиры, а этот фокус казался ему самым полезным. — Это называется господством, — поправила Кристина со снисходительной улыбкой. — Мы не обучаем дисциплинам таких, как ты. — Каких? Безродных? Как там ещё Антон говорил... — Дело не в тебе, — поспешила исправиться она. — Просто мы до сих пор не знаем, кто твой сир и какое у тебя поколение. От этого зависит абсолютно всё! И да, вероятнее всего, ты слабокровка. Ну, наверное, ничего плохого не случится, если я попробую научить тебя. Если получится, ты сможешь использовать господство на смертных. — А на вампирах? — Не выйдет. Нельзя подчинить того, кто ближе к родоначальникам, чем ты. Вот почему так важно знать поколение. — Давай попробуем, — сказал Максим и, сняв пальто, плюхнулся на диван. Кристина звонко рассмеялась в ответ на такую наглость. А затем задумалась. Он заметил усердную работу мыслей на её лице, будто она делала невозможный выбор. — Есть условие, без которого нельзя научиться этой дисциплине. — Она медлила, теребила пальцами блестящий замок испорченной куртки. — Знание передаётся ученику через витэ учителя. — Ты это придумала. — Нет, это правда так, но... Если не веришь, то и не надо, — заявила она и развернулась на выход. — Баба с возу — кобыле легче. Он разгадал, конечно, её замысел — затянуть поводок на шее туже. Но это был её поводок, а не Антона. Девица верила, будто могла управлять им, но Максим больше не желал ни перед кем пресмыкаться. Пусть попробует удержать его. Силёнок не хватит. — Ладно. Я согласен. — Правда? В её глазах читалось искреннее удивление. Кристина подошла и, закатав рукав, протянула бледную тонкую руку. — Много не нужно. Мне ещё восстановиться надо, знаешь ли. Опустив угрюмый взгляд на запястье, Максим пожевал губами. Лишь бы выгорело, подумал он и прокусил тонкую нежную кожу над синеющей венкой. В сравнении с тем, что ему довелось пробовать раньше, кровь Кристины казалась божественным нектаром. Она тянулась с трудом, густая и студёная, как охлаждённая наливка. Не успел он насладиться ей сполна, как Кристина высвободила руку и отвернулась. Она сделалась робкой и неуверенной на миг, но затем обрела голос: — Ну а теперь немного теории, — и лизнула ранки с проступившими на них крохотными тёмными гранатами. — Господство это не просто гипноз. Господство это власть, открытая манипуляция, и ты должен понимать это. Ты — высший хищник, а все остальные — твоя дичь. У некоторых родов это в крови, как у меня и Антона, и своих детей мы выбираем среди таких же сильных и волевых смертных. — Дальше, — поторопил Максим и жестом попросил перейти к следующему пункту. — Каков наглец, — оскорбилась Кристина и потребовала: — Извинись. Ответом стал упрямый взор, и это лишь раззадорило её: — Извинись! — Я не пытался тебя унизить, — сказал он и исподволь добавил: — Извини. — Другое дело. — Она успокоилась и подбоченилась. — Ты понял, как это работает? Важен зрительный контакт и чёткое намерение, а также повелительный тон. Ты должен захватить внимание жертвы и обратить всю свою волю в приказ. Но это лишь половина работы, а вторая половина заключается в силе твоей витэ. С этим у тебя не должно быть проблем, ведь ты был гулем. Но помни, что применение дисциплин высушивает витэ из наших тел, потому важно всегда оставаться сытым. Витэ — единственное, что поддерживает в нас нежизнь. Без неё ты погибнешь. — Понятно, — кивнул Максим и уставился на Кристину: — На колени. Она фыркнула и сложила руки на груди. Смысл этого неосознанного жеста не укрылся от него. — Прекрасная попытка. Так и быть, прощу тебя на первый раз. Как я уже говорила... — На колени, — повторил он настойчиво и твёрдо. Кристина опустилась на пол и вскрикнула от ужаса. Лицо её перекосил страх, который она тщетно скрывала. — Ты не можешь! Невозможно! Ударь себя! Ударь себя! Как это? Ты же выполнял приказы... — Выполнял? Я извинился, чтобы добиться желаемого, — пояснил он и подал руку. Она отмахнулась и отползла от него. — Как ты можешь быть ниже меня? Кто ты такой? Кто твой сир?! Ситуация развивалась совсем не так, как он ожидал. На лице Кристины читались все её намерения: бежать к Антону, рассказать ему обо всём и избавиться, в конце концов, от ставшего вдруг опасным щенка. Нет, прежде всего Максим должен выяснить, что всё это значит. Новые обстоятельства были ключом к тайне его обращения, но он не мог понять, как им пользоваться. Прискорбно, но ему придётся оттачивать полученную науку на учителе. — Замри, — приказал он, отбросив сожаления, и склонился к испуганной девице, затем накрыл её дрожащие губы пальцем и добавил: — Не кричи.