Rostov by Night

Вечер воскресенья. Дионис. Входную дверь долго не открывали. Он всё звонил и звонил, облокотившись на облупленную зелёную стену, и вспоминал, взял ли номер телефона у той миловидной медсестрички... Не заметил, как дверь приоткрылась. Максим убрал его руку со звонка и выглянул на лестничную клетку, затем затащил его в квартиру и заперся. Дионис сбросил ботинки и шагнул вглубь квартиры, но Макс встал на пути. Он положил ладони на его плечи и заглянул в глаза. — Мне нужна твоя помощь, — сказал он вкрадчиво. — Обещай, что всё останется между нами. На его лице легла усталость, аура переливалась тревожной бледной синевой. — Могу я доверять тебе? — спросил Максим. — Ну, в общем-то можешь, а в чём суть? — Нет, скажи словами. — В чём дело-то? Ладно, да, ты можешь доверять мне, брат, я никому ничего не скажу. — Даже своему сиру? — Пф! Я, конечно, помогаю ему упрочить влияние в городе, но я делаю это в первую очередь для себя. Я никогда не был у него на узах и ничем ему не обязан. Взгляд его серых глаз стал очень внимательным, словно он хотел разглядеть ложь. Но Дионис грамотно сплетал враньё и действительность, так что даже сам порой верил тому, что говорит. Максим тоже поверил. Он хлопнул его по плечу и проводил в гостиную, а сам сел на диване. На стуле напротив сидела молчком Кристина. Увидев Диониса, она протянула тонкие белые руки и состроила страдальческую гримасу. — Чего это она? — Не говорит и не встаёт. — А-а-а... Почему? — Я приказал. Странно прозвучало это слово от Максима. Но что именно показалось ему странным? Он подумал. Потом подумал ещё раз. Медленно дробилась мысль, щёлкая и трескаясь на осколки. Когда он осознал наконец, ему стало не по себе. — Приказал? Ты? — Именно. А она мне приказать не может. Дионис изумлённо хохотнул. Соколов не улыбался. Кристина жестами несла околесицу, аура её пламенела злостью и страхом. Его собственная наверняка тоже выдавала его испуг. Как так вышло, не понимал он, что щенок оказался ниже поколением их обоих? — Кровь принёс? — Д-да. — Он снял с плеча кожаный рюкзак и раскрыл. Основное отделение было выложено фольгой. Веером высыпал на стол несколько пакетов донорской крови. — Теперь ясно, почему ты просил не приводить бутылочек. С кислой миной Максим осушил один за другим два пакета, словно не ел неделю. Затем взял третий и направился на кухню. — Что с расследованием? — спросил он оттуда, гремя посудой. Дионис поведал, что знал от Александра Сергеевича: исправник и чистильщик еженощно рыщут по городу и уничтожают обнаруженных чирьёв. А поисками Николая никто, похоже, до сих пор не занимался. Максим вернулся со стаканом витэ и предложил Кристине. Та покачала головой и демонстративно отвернулась. — Заканчивай голодовку, — потребовал он, но она в ответ снова тряхнула короткими белокурыми волосами, а её аура сделалась обжигающе алой от гнева. — А ты, получается, не в курсе, да? — Не в курсе чего? — Как бы попроще-то объяснить... — Дионис сел на диван и закинул голень на бедро. — Нас всех объединяет голод, но разделяют слабости или — как считают некоторые — проклятья. Хотя то, что становление делает с такими, как Тень, определённо можно считать проклятьем. Так вот её род, — он указал на Кристину, — отличается привередливостью в питании, — и обратился к ней: — Извини, не знаю, что ты пьёшь, тут только вторая положительная. — И что делать? — Ничего. Пусть сама ищет хавчик. Отпусти её. — Не могу, она меня сдаст. — Чего она показывает-то? — Сколько ночей не ела. — Я что-то не понял. Ты всё это время держал её тут? — опешил Дионис, тот кивнул. — Какого чёрта? Она ж тебя самого с голодухи сожрёт! — Он отодвинулся и стал внимательнее следить за поведением обоих приятелей. — Ты не можешь прятать её вечно. — Потому позвал тебя. — И что ты от меня хочешь? Я сказал — отпусти её. Хотя бы поохотиться. Идёмте все вместе, в конце концов. Соколов поглядел на взбешённую Кристину и неохотно разрешил ей говорить. Первыми её словами стали непечатные, и после них тоже. Она выложила как на духу всё, что случилось с ней за прошедшие ночи: Максим практиковал на ней приобретённый навык, а она ни ответить, ни сбежать не могла. Каждый вечер он просыпался раньше неё, и всё начиналось заново. — Господи, как я рада, что не научила его стирать память, — добавила она. — Не делай из меня монстра, — парировал тот. — Почему ты не сопротивлялась-то? — Я пыталась! Как об стену горохом! Всю квартиру убрала дважды, всю посуду перемыла, все вещи перестирала — руками! — и рубашки ему нагладила! — перечислила Кристина и воздела руки к потолку. Из-за навязанных уз Дионис ощущал обиду и сочувствовал ей, но переживания эти будто принадлежали кому-то другому. Он абстрагировался от них, представил, что всё это случилось с посторонним сородичем или обычным смертным. Непрошенная улыбка возникла на дрогнувших губах, он прикрыл её ладонью и сдержал подступающий к горлу смех. — А знаешь, что ещё он приказал? — не унималась Кристина. Дионис точно знал, что приказал бы он, и его фантазия тут же проиллюстрировала эту мысль непристойной картиной. — Смотреть с ним «Улицы разбитых фонарей»! Больше терпеть не было сил. Дионис взорвался хохотом и рухнул на пол. — Что здесь смешного?! Максим взял со столика пачку сигарет, подхватил губами последнюю и смял в кулаке бело-красный картон, затем закурил. Шорох кремниевого колёсика разом выключил всё веселье. Дионис замолк и, откашлявшись, поднялся на ноги. — Я думала, ты поддержишь меня! — С чего бы? Послушай себя: помыла полы да телик посмотрела — немыслимая жестокость! Ты её хотя бы лапал? — обратился он к приятелю, тот покачал головой и пустил кольцо дыма. Дионис цокнул языком и всплеснул руками. — Посмотрите-ка на него: благородный муж! Белое пальто, я так понимаю, в стирке? — Бабы и без приказов отдаются, — равнодушно ответил Максим. С правдой трудно было спорить. — Я хочу есть, — напомнила Кристина. — Я хочу принять душ. Я хочу переодеться. С позволения Макса она отправилась в ванную. Женскую одежду он не держал у себя, потому вместо испорченных кофты и куртки ей пришлось надеть его старые вещи. Он откопал в шкафу полинявшую чёрную рубашку и тёплый махровый свитер, в котором поместилось бы сразу три Кристины. Вид у неё был кошмарный. Чтобы избежать нежелательных встреч, Дионис предложил поохотиться в одном из клубов на Северном. В этом районе хорошие места были редкостью. Успехом пользовались только казино, но губернатор запрещал питаться в них. Втроём они покинули квартиру и вышли во двор. У подъезда стояла «борчетта». Дионис не рассчитывал, что пассажиров будет двое, потому с видимой тоской вызвал такси. Коротали дорогу за разговором. Таксист рассказывал, что раньше имел собственный бизнес, но после девяносто восьмого прогорел и вынужден крутить баранку, чтобы прокормить семью. Дионис обещал позвонить ему на счёт работы администратором в одном из своих новых баров. Обрадованный мужик не стал брать с будущего босса деньги за проезд, но Кристина всё равно подкинула ему несколько купюр по настоянию (или приказу?) Максима. В клубе, в который они приехали, не было ни фейсконтроля, ни нормальной охраны — войти мог кто угодно. Лучший способ избежать своих, ведь гордые сородичи пренебрегали подобными заведениями. С другой стороны, здесь встречались безродные и слабокровные щенки, которые тоже опасались лишнего внимания. Дионис настроился на очередной яркий выход, который наверняка спугнёт беззубых собратьев. Его спутники начали ругаться, едва зашли в помещение. Кристине требовалось сосредоточиться, чтобы найти подходящую бутылочку, а Макс не отпускал её от себя ни на шаг и нервировал. Дионис предложил помощь, но та отказалась. И всё же он не помог: стащил с неё старый растянутый свитер, а одним из своих металлических поясов обозначил тонкую талию, которая скрывалась под необъятной рубашкой. Сокол тоже сыграл роль: серьёзный бородатый мужик рядом с молодой красивой девушкой выглядел как телохранитель, нанятый богатым папашей. Смертные юноши сразу же обратили к ней заинтересованные и несколько боязливые взгляды. Но именно риск возбуждал сильнее всего. Они потянулись к Кристине, как мотыли на свет, а ей оставалось лишь отсеивать неподходящих. Скоро она подцепила какого-то посредственного парнишку и попыталась улизнуть, но Максим следовал за ней по пятам. Пусть сами разбираются, подумал Дионис. Музыка пьянила его, заставляла двигаться в своём ритме. Он погрузился в тепло и запахи морем волнующейся толпы, танцевал то с одной девушкой, то с другой. Все они казались на одно лицо и только кровь отличала их друг от друга. Незамеченный никем посреди сотни глаз, он склонялся для поцелуя и делал крохотный, но такой сладкий глоток витэ. Один, второй, третий — его забавляло «надкусывать» каждую встречную, как будто он шкодливый мальчишка, который портит ужин другим членам семьи. Насытившись с лихвой, Дионис сел на низком широком подоконнике у глухого окна и открыл бутылку пива, перехваченную по пути. Он всегда таскал с собой несколько таблеток, чтобы смешать с напитком и угостить кого-нибудь, а потом угоститься самому. Ему даже не нужно возвращаться на танцпол. Сейчас кто-нибудь подойдёт к нему сам, и он предложит выпить... Очень некстати им оказался Максим. Он отобрал бутылку и посадил рядом с Дионисом заливающуюся звонким смехом Кристину. «Телохранитель» сказал что-то, но музыка заглушила его слова. По его гневно-красной ауре Дионис и так обо всём догадался. — Алкоголь? — спросил он у самого уха подруги. — Или что покрепче? — Не-е-е-т, — ответила она, комично нахмурив брови, и прыснула. Максим указал на неё пальцем и сказал вроде бы «держи её», затем исчез в толпе. В ответ Дионис отдал салют с напускной серьёзностью и приобнял Кристину. — Ну так какие у тебя вкусы? — поинтересовался он. — Я про еду. — О-о-ой, это долгая история, — отмахнулась та и откинулась спиной к фанере, закрывавшей окно. — Ну вообще, у меня был ухажёр... — До становления? И что с ним стало? — Я убила его. Выпила досуха, когда воскресла. — Прости, что сделала? — Ну, знаешь, я была сама не своя. Но Антон поддержал меня, не дал свихнуться. Он классный. Я уже говорила, как я люблю его? В памяти возникла непрошенная сцена его собственного обращения. До того момента Дионис не подозревал о существовании сородичей. Александр Сергеевич не рассказывал, кто он, и не давал ему витэ. Впрочем, никому никогда не давал и придерживался этого принципа даже в нынешние ночи. И вот он пришёл в себя после передоза, а на его руках и во рту кровь. Успокаивающая речь Саши лишь сердила его. Он заметил клыки. Заметил следы зубов на шее своего покровителя. А в комнате были лишь они вдвоём. Только полный идиот не догадался бы, в чём дело. Хотя Дионис не верил в существование вампиров, его новообретённое естество подсказало ответ. Тогда же он понял, что всегда знал о природе близкого друга, но обманывал себя и оправдывал его странное поведение эксцентричностью, столь характерной для театралов. Новообращённый щенок всегда пробуждается неистово голодным и хватает первого, кто попадётся на глаза. В такой момент сир обязан быть рядом, чтобы сдержать его и накормить. Подлецом и паскудой считал Александр того, кто подкладывает своим детям невинных смертных, зная, что их ждёт неминуемая гибель. — Крис... Ты же понимаешь, что Антон это подстроил? — Что? Не слышу! Дионис не стал повторять, да и Кристина уже не слушала. Сменилась мелодия, и она встала с подоконника, чтобы потанцевать. Её резкие скованные движения рассмешили бы его, но он думал о том, что его сир, пожалуй, оказался не самым херовым из всех, и оттого ему стало тоскливо. Вернулся Максим. Теперь он выглядел довольным, по его ауре растекалась спокойная небесная синева, а по лицу – бледный румянец. Он поманил Диониса за собой, а Кристину просто подхватил за талию и перекинул через плечо. Её отчаянные протесты утонули в грохоте электронной музыки. Те из смертных, кто ещё что-то соображал и замечал, расступались перед ними, пропуская к выходу. На улице стоял густой туман от сигаретного дыма. Они протиснулись через группу курящих и зашли в узкий слабо освещённый переулок за клубом. Макс поставил Кристину на ноги, но она едва на них держалась. — Куда теперь-то? — В Новочеркасск. — У меня с собой столько денег на такси нет. Да и тебя вроде никто не отпускал из города. — Плевать уже. — Брат, я не занудствую, я переживаю за тебя. Если дело не выгорит, то сгореть можешь ты. — Машину ищи. — Ну покомандуй мне ещë, — буркнул Дионис, но мобильный достал. Позвонил одной из своих упырих. Студентка медицинского. Его всегда забавляло, что самыми испорченными и любвеобильными девочками оказывались именно будущие врачихи... Они на всё соглашались ради его внимания. Ответила сразу. Он объяснил, куда подъехать. В разговор встрял Максим, попросил купить ему пачку «мальборо». Дионис цокнул языком, но просьбу передал. В переулок ввалился какой-то невменяемый. Его крутило и выворачивало наизнанку от всего, что он употребил за этот вечер. Хотелось отвести взгляд, но выглядел он как-то странно: что-то случилось с его лицом, никак не удавалось рассмотреть, что именно. Переломанный пополам, он всё исторгал из себя вонючую коричневую жижу, пока наконец не упал навзничь без чувств. Тогда-то Дионис понял, что с ним не так — из его глаз и носа ручьями лилась кровь. Глупый щенок, как можно было так перебрать! Он и сам переедал однажды, но обошлось только кровавой рвотой... Кристина отлепилась от Максима, который служил ей опорой, и поплелась к парнишке. Присев на корточки, она стала осматривать его. — Может, спрячем его в мусорном баке, пока машина не подъехала? — предложил Дионис. — Накроем сверху фанерой какой-нибудь... Жаль было оставлять его вот так. Бедолагу мог найти исправник. Либо солнце. И чёрт знает, какой исход лучше. — Это смертный. Он умирает, — сообщила Кристина заплетающимся языком, но тоном, не оставляющим сомнений в том, что она не ошибается. — Капилляры словно расплавились. Печень и селезёнка переполнены кровью. Болезнь быстро развивается. — Ты знал, что ситуация ухудшилась? — Максим схватил Диониса за ворот косухи и тряхнул так, что затрещали швы. — Саша говорил, что заражённых много, но я ж не думал, что мы наткнёмся на них! — О господи! — простонала Кристина, закрывая лицо руками. Соколов отвесил ему звонкий подзатыльник. — За что?! — Мы там ели, идиот! — Ну этого-то никто не ел. — А если инфекция передаётся воздушно-капельным путём? — предположила худшее всезнайка. — Об этом ты, конечно, не думал. Мы же ничего не знаем об этой болезни! Что если она и нас убивает? Дионис хотел возразить, что Юнна Петровна ничего не говорила о летальных исходах у сородичей, но ощутил чьё-то постороннее присутствие и промолчал. Нытьё Кристины мешало ему сосредоточиться, он сказал ей закрыть рот и присмотрелся к затенённой фигуре, прячущейся за углом здания. Предвкушая потасовку, он крепко сжал кулаки и приготовился к нападению. Незнакомец понял, что обнаружен, и вышел на свет. Им оказался рослый мускулистый мужчина лет тридцати с гладкой, как коленка, головой и густой рыжей бородой. — Ой, Константин, здравствуйте, — поприветствовал его Дионис, растеряв всю воинственность. Кристина вскочила на ноги и отшатнулась от смертного, возле которого только что сидела. — Он сам, честное слово. Вот только что вышел и упал замертво, — заверил он в её оправдание. — У него симптомы инфекции, — подтвердила та. — Мы не трогали его, клянусь. — Мы на других охотились, они вроде здоровые были. — Заткнитесь, — прошипел Максим. — Ну, языки! — Ты, — Константин указал на него пальцем, — я тебя не знаю. Кротким тоном Дионис пояснил, что перед ними исправник, «боевик» воеводы, и с ним надо говорить вежливо. Сокол отмахнулся. — Вот ещё! — ответил он. — Очередной балбес. Возится тут, когда осиное гнездо в Новочеркасске. Лицо Константина перекосило от гнева. Он рванул вперёд так стремительно, что взвилась вверх позёмка. Максим встретил его удар блоком, но отлетел назад, как от столкновения с грузовиком на полном ходу. В следующий момент исправник снова оказался возле него, схватил за воротник пальто, сгрёб с земли и приложил затылком о стену. Дионис и Кристина бросились к ним, перебивая друг друга и умоляя Константина проявить милосердие, но он их не слышал. — Ты откуда такой взялся? Вместо ответа Макс ударил исправника лбом. Его носовая кость треснула и ввалилась внутрь, деформировав лицо. На усы капнула багровая бусина. — Давай, покажи мне класс, сосун ментовский, — процедил Соколов. — Посмотрим, кто кого. Константин потрогал свободной рукой сломанный нос, уголок его рта дрогнул. Он храпнул и, опустив Максима на землю, саданул коленом в живот, что тот согнулся пополам. Исправник подхватил его и похлопал по спине. — Совсем без царя в голове, да? — прогнусавил он. — Я понял, кто ты. Живи пока. Подтолкнув щенка к приятелям, он принялся вправлять носовую кость. Кристина предложила помощь, но он отказался. — Говорят, ты бледнокровка, — продолжил он, оставив попытки вернуть раздробленную кость на место, — а гонора, как у бруха. — Это оскорбление? — напыжился Максим. — Отнюдь. Я сам бруха и знаю всех наших в регионе. Никто из нас не рискнул бы давать тебе становление. Дай-ка я на твою физиономию ещё раз гляну. Константин схватил Соколова за косматую бороду, и тот занёс кулак, намереваясь снова ударить, но Дионис сумел удержать его. Исправник хохотнул и хлопнул щенка по лбу. — Мне кажется, я видел кого-то, похожего на тебя. — Меня и видел, сбир. Я был гулем. — Какое мне дело до живых? — ответил тот, пропустив оскорбление мимо ушей. — Нет, то был вурдалак. Уже не помню, кто. Неважно. — Ну, мы тогда пойдём? — спросил Дионис. Ему не понравился взгляд, который обратил на него Константин. Всё его внезапное добродушие мгновенно улетучилось. — А что вы тут делали? — Ты бы так в Новочеке вынюхивал, — снова набычился Макс. — Не знаю, с чего ты взял, что источник инфекции оттуда, но это территория Дарьи Аркадьевны. Туда никому нет хода без её разрешения. Даже мне. — У меня есть разрешение. — Неужели? У щенка? — Мы были у Тени, — пояснил Дионис, — она обещала сообщить советнице о визите. Константин храпнул носом и смерил троицу оценивающим взглядом. — Так поезжайте сами. — Антон Павлович не позволил, — напомнила Кристина, дёрнув Соколова за рукав. Тот смахнул с себя её руку и отстранился. — Я передам воеводе, что поручился за вас. Отправляйтесь в Новочеркасск как мои помощники и разберитесь с источником инфекции. Максим скривил лицо и направился прочь. Дионис поблагодарил Константина за оказанное доверие и поспешил за приятелем, следом семенила Кристина. Никогда прежде он не видел исправника таким сговорчивым и открытым. Неужто встреча с сородичем так повлияла? Представителей их рода в области действительно было немного — Лев Николаевич позаботился о том, чтобы никто из его потомков не разбазаривал ценную кровь направо и налево. Но как он мог быть уверен в том, что Макс одного с ним рода? Дионис обернулся и глянул на смотрящего им вслед Константина. По его бледной ауре, словно капли парафина в масле, перетекали тёмные пятна подозрительности. О чём он думает? на что рассчитывает? ...У входа в клуб ожидал старый зелёный «жигулёнок». Заметив их, хозяйка автомобиля вышла из салона и бросилась в объятья Диониса. Он одарил её скромным поцелуем в лоб и передал ключи от «борчетты». — Отгони, пожалуйста, мою лошадку в гараж. Она стоит во дворе рядом с городской администрацией. Только будь осторожна, а не то я очень сильно огорчусь, — добавил он и больно ущипнул девушку за бок. Она вскрикнула и засмеялась. — Тогда я подожду тебя у тебя дома, да? Ты же вернёшься к рассвету? — Конечно, моя золотая... то есть нет, нет! Давай не сегодня. — Он разом поник, лишь на мгновение подумав, что мог подцепить в клубе инфекцию. Не хватало ещё заразить гуля, студентку медицинского университета, в котором крутились тысячи смертных ежедневно. За такой подарочек Антон Павлович лично оторвёт ему голову голыми руками... Девчонка надула губы, но тут же расплылась в улыбке, стоило Дионису озарить её самым любящим и нежным взглядом, на какой он был способен. — Обещаю, что вознагражу тебя, — прошептал он и подмигнул заговорщически, — но позже. — Сигареты где? — вклинился Максим. Студентка покосилась на него с недовольством и указала на бардачок. — Нам надо ехать, золотце. Они сели в салон: Дионис — за руль, Соколов — на пассажирское место, а Кристина легла сзади и положила руку на лоб, словно умирающая. Помахав на прощание, он вырулил на проезжую часть. — Я не верю Костику, — тихо сказал Дионис, когда клуб остался далеко позади. — Не станет он прикрывать нас. Точно не после того, как ты помял ему лицо. В ответ приятель смерил его выразительным взглядом. В любом случае, выбора у него не было: исправник не поедет в Новочеркасск, а Максим не отступится. Он мог оставить им машину, а сам отправиться домой, но указания Александра на счёт щенка оставались в силе. Если он ослушается сира, то лишится его поддержки, а сейчас это было совсем некстати. Дионис бросил беглый взгляд через плечо на Кристину. Она всё ещё лежала, поджав колени к животу, и нудила о том, что они поступают неразумно. Ах если бы только ему представилась возможность посадить на узы её саму! Тогда он не переживал бы о том, что она наябедничает на него Антону или — хуже того — воеводе. Возможно, ему удастся договориться с Максимом повлиять на неё, а до тех пор он останется рядом, чтобы поймать удачный момент.