Rostov by Night

Пятница. Соколов Максим Евгеньевич. Из зала рядом доносилось жужжание люминесцентных ламп и мерное шуршание системы охлаждения на постоянно работающих блоках питания. Ослепительный белый свет от них лился в небольшое помещение, где расположили Максима и Кристину. Высокий каменный свод его терялся во тьме. Вторая ночь проходила без толку, и Соколов начинал злиться. Они только и делали, что валялись на старых продавленных диванах. Его мало волновало отсутствие комфорта и нормальной пищи. Даже к дурному запаху, стоявшему в катакомбах, он привык. Максим беспокоился, что в городе происходит что-то нехорошее, пока они восстанавливают силы. Свесив ноги на пол и сев, он посмотрел на Кристину. Вот уж кого нисколько не трогала ничья судьба. Всё это время она смотрела фильмы о вампирах на маленьком телевизоре с видеомагнитофоном. Его притащил Артём. Он оказался большим фанатом кинематографа и с радостью показал ей свою внушительную коллекцию кассет. Теперь Кристина только и говорила о том, какие ошибки допустили люди, показывая их род в своих фильмах. — Позволь спросить, — обратился Макс, прежде чем она успела сунуть новую кассету, — зачем Антон так поступал с тобой? Она подняла на него мрачный взгляд и опустила руки. Её лицо сделалось несчастным, будто она сейчас расплачется. Максим пересел к ней и обнял. — Хочу понять его замысел. — Ну и зачем тебе это? Я не знаю. Я не хочу думать об этом, понимаешь? Он понимал. Только нельзя избавиться от проблемы, зарыв голову в песок. — И ты пойми: он держал меня гулем, потому что знал про мать. Но тебе не сказал. Кристина встала с дивана и зашагала по каморке. Взгляд её бегал по проводам, лежавшим в ложбинках между каменными плитами. Остановившись, она поставила руки в бока и сказала: — Александр Сергеевич... ну, тот сородич, с которым... — Осеклась. — Сир Дениса, помню, — помог ей Макс. — Сперва я решила, что Антон хотел заарканить его, связав со мной узами. Дело в том, что Александр уже много лет борется с ним за прибыльные территории, за кормушки и власть в городе. А тут так удачно пропал один из его самых влиятельных гулей, — сказала она, глянув на Максима сверху вниз, — вот он и прибрал к рукам ночные клубы. Ну а я могла бы вмешаться и спутать карты. — Звучит разумно. — Ага. Только я вспомнила, что Александр говорил однажды, будто бы мы встречаемся уже сорок лет. Кристина замолчала и отвернулась.  — Дело не в контроле соперника, — предположил Соколов. — Я слышала, что Александр Сергеевич торгует информацией и что именно так он заработал свои домены. — Она закрыла лицо ладонью и обняла себя другой рукой. — Я думаю, Антон подкладывал меня в качестве оплаты. — Он был тобой, — напомнил Макс. — Я знаю! — Она снова стала мерить помещение шагами. — Александр называл меня Тиной. А ещё мы обсуждали Антона. То есть, они обсуждали его, и Антон рассказывал ему о себе, как будто это я говорю о нём за глаза. — Кристина запрокинула голову и зажмурилась. — Господи, я поняла. Он не доверял мне. Он не верил, что я хоть на что-то способна. Я была его перчаткой для грязных работ. Маской. Шкурой! — Не говори так. Он всех использовал. — Но для чего? Я пытаюсь вспомнить хоть что-то из того, что рассказывал Александр Сергеевич, но всё пустое. О! Постой, — Кристина оживилась. — Кажется, я знаю, в чём дело. Обычно никто из сородичей не видится с губернатором, потому его отсутствие осталось незамеченным. А он отсутствует! Он уехал в Москву незадолго до твоего похищения, и Александр знал об этом. А когда узнал и Антон, то увидел возможность. — Какую возможность? Она улыбнулась его недогадливости и встряхнула пальцами причёску. — Стать князем, конечно! Он давно мечтает об этом, а сейчас самое подходящее время. Антон соберёт примогенат и заявит, что раз губернатора нет, а воевода впал в маразм, то во главе региона должен встать другой сородич. На его стороне Юнна Петровна, а она женщина опасная: ментальное внушение малкавиан действует на всех, не зависимо от поколения и возраста. — Доказательства есть? — Того, что он хапливый сукин сын? Ха-ха! Поверь, Максим, об этом знает каждый. Потерев пальцами лоб, он скрестил их на коленях. — Что нам делать? — Как и сказала Тень — ждать. Ждать и надеяться, что Лев Николаевич размажет его по стенке. В том и заключалась проблема. Воевода был единственным, кто мог поставить Антона Павловича на место. Но Максим подозревал, что в скором времени с самим Львом Николаевичем может что-то случиться. Подле него теперь постоянно находилась Ольга Васильевна, а о её намерениях — точнее Григория Ефимовича — известно. Григория сдерживало лишь то, что Максим и Кристина знали, где его убежище. Неужели он рассчитывал, что от той же судьбы, что и Николая, его убережёт Ольга? Или он вовсе не боялся их? Всё-таки им следовало заручиться поддержкой ещё одной стороны и уравнять весы. Пусть тогда другие думают, как переломить ситуацию в свою пользу, а Максим в это время выяснит, как избавить мать от влияния Григория. И только после этого ударит по нему. Он встал и направился в зал. — Куда ты? — спросила Кристина. — Поговорю с Тенью. Она хотя бы чем-то занималась. Прошлой ночью Тень сообщила, что акриты покинули город, но не стала уточнять, способствовала ли она этому так же, как поспособствовала гибели Николая. По крайней мере, их не искали. «Нива» сгорела вместе с дебаркадером. Какой-то носферату притащил обгоревший номерной знак и вернул Кристине на память, но она не оценила добрый жест. После купания в Дону у неё не осталось ни денег, ни мобильного телефона — ничего. Тень обещала достать ей новый сотовый и восстановить сим-карту. Максиму тоже обещала, но его не беспокоило отсутствие мобильной связи. Он поплутал немного по коридорам катакомб, прежде чем она нашла его. — Негоже щенку ходить здесь одному. — Разве я один? Тень закряхтела и опёрлась костлявым плечом о холодную стену каменного коридора. — О чём ты хочешь говорить? — Чего мы ждём? — задал прямой вопрос Максим. — Годного момента для решительных действий, — ответила она и приблизилась. — Ты ещё такой человечный. Стремишься сделать всё скорее, не чувствуешь, что время на нашей стороне. Смотри на Тень: она ждала восемьдесят лет и дождалась. — У нас нет восьмидесяти лет. — Хорошо, у нас есть год или два. Умножай силы, щенок! Разве ты не видишь, какой ты хилый? Николай слыл хилым. Но он тебя отмордовал. И чахоточную тоже, — добавила она, покачав головой. По-видимому, в этом заключалась беда всех вампиров: они считали, что умеют ждать. А на самом деле их проблемы решали люди. Или напротив — создавали их. Но Максим не хотел ждать. Он никогда не ждал, что конкуренты первыми покусятся на его бизнес. Он предлагал им войти в долю на своих условиях или убирал с пути. Любое промедление могло стоить ему не только репутации, но и жизни. И недавние события доказали это: едва возник слух о гибели Соколова Максима Евгеньевича, как на его бизнес слетелись стервятники. То же происходило с властью в регионе в отсутствие Аркадия Натановича. Он уехал, и из всех щелей полезли крысы: Антон Павлович, Григорий Ефимович, Расул Гамзатович — все они желали занять его место. Последний вышел из игры. Надолго ли? От лица Григория действовала Ольга — его козырь в интригах против Льва Николаевича. Антон когда-то тоже надеялся повлиять на воеводу через маму, но Николай разрушил его план. Максим понимал, что в действительности Юдин никогда не симпатизировал ему. Его помощь, его руководство и его кровь служили его собственным эгоистическим целям. И всё же Макс считал его названым отцом. Благодаря ему он добился всего, что имел когда-то. ...Соколов открыл глаза и глянул в черноту, в которой где-то высоко смыкался потолок. Он решил, как поступить. Сел и посмотрел на Кристину. Она лежала совершенно неподвижно, грудь её не вздымалась от дыхания. Он протянул руку, чтобы пощупать пульс, но тут же одёрнул, вспомнив, что они вампиры. Его сердце тоже больше не билось, но иногда он забывал об этом, как сейчас. Другие тоже спали. Никогда прежде он не слыл ранней пташкой, но по какой-то причине пробуждался раньше всех. Выйдя в примыкавший к залу коридор, чтобы не нервировать собратьев, Соколов закурил. В зале послышалась возня, и к нему выскочил Артём с круглыми от ужаса глазами. Заметив сигарету, он отшатнулся и замахал руками. — Чёрт побери! Чуть до инфаркта не довёл. Я думал, мы горим. Не делай этого здесь, ладно? Вурдалаки народ нервный. — Трусливый скорее. — Огонь убивает нас. — Людей тоже. Артём сложил руки на груди и выпятил тонкие сухие губы. — Не доведёт тебя до добра твоя самоуверенность, Максим. Я слышал, что ты вытащил Тень из горящего дебаркадера. В этот раз обошлось, но что будет в другой? — То же самое, — ответил он и раздавил бычок пальцем о стену. Горячий табак посыпался на пол, Артём выругался и убежал. Он не стал ждать, когда проснётся Кристина, и не оставил никакой записки. Не было нужды. Максим выбрался из катакомб знакомыми коридорами и поднялся по вытоптанной тропинке на смотровую площадку над набережной. Внизу шумели автомобили, доносилась музыка из ресторанов, которые расположились вдоль прогулочной зоны. Ветра не было, только снег сыпал редкой крупой и укрывал голую холодную землю. Рядом сновали люди. Он подумал о том, что стоит подкрепиться, но не здесь — много лишних глаз. Достал полупустую пачку сигарет и закурил. Постоял, опёршись на поручень и вглядываясь в чёрные воды Дона и огни костров на левом берегу. Если у него ничего не получится, что станет с людьми? с городом? Быть может, и ничего. В конце концов, никто не подозревал даже, что рядом с ними существуют вампиры, гули — людям всё равно. Даже недавний пожар не вызвал ни у кого удивления. Люди желали стабильный заработок, здоровья своим близким и доллар по тридцать. А что там сожгли на этой неделе не их забота. Максим стрельнул бычком вниз и направился к Ворошиловскому проспекту. Ростов ожил сигналами и музыкальным попурри, которое лилось из всех машин. Эпидемия шла на спад, и люди отважились показаться на улице в приятный зимний вечер. Оказавшись на проспекте, Соколов стал свидетелем модной нынче забавы. Молодёжь парковалась у тротуара, открывались все двери и багажник, и улица оглашалась кошмарным шумом, который почему-то называли музыкой. Так могли стоять две, три и более машин, соревнуясь в том, у кого звук громче. Затем все сворачивались и ехали дальше. Нет, вампирский гнёт им не грозил, они сами могли загнобить кого хочешь. Но он уже решился и отступать не собирался. Добравшись до доходного дома, выкурил очередную сигарету и подошёл ко входу. Он наверняка был заперт в столь поздний час, но стоило Максиму приблизиться к двери, она раскрылась, и гуль-охранник впустил его внутрь. Его видели по видеокамере. Но он и не рассчитывал застать Юдина врасплох. Его обыскали и проводили в кабинет Антона. Советник привычно восседал за огромным п-образным столом и разбирал бумаги. — Оставьте нас и не беспокойте, — велел он, не отрываясь от документов. Гуль покинул кабинет и прикрыл за собой дверь. Максим прошёл вперёд и сел в кресло для посетителей. В роскошном кабинете он показался себе убогим в порванной одежде, грязный и пахнущий речной водой. Антон тоже почуял запах сырости и гари и повёл носом, затем взглянул на Соколова поверх круглых очков. — Неужели меня неверно проинформировали, и твой сир на самом деле помойная крыса, а ты во всём ему подражаешь? — Кого ты хочешь оскорбить? Антон Павлович откинулся на спинку кресла и, поставив локоть на высокий подлокотник, подпёр подбородок кулаком. — Конечно же, не Ольгу. Она не виновата, что ты снюхался с бомжами. Боюсь, ответственность за это лежит на мне. Я был с тобой недостаточно строг. — Я пришёл по делу, — сказал Максим, надеясь настроить бывшего покровителя на серьёзный разговор. — А мне что с того? — Довольно, Антон. Я знаю, что ты делал и для чего. Мне это не нравится. Но я закрою на твои выходки глаза, если ты поможешь мне. На лице советника возникла искренняя улыбка. Похоже, ему было очень весело. — С какой стати? Никак не возьму в толк, по-твоему, раз ты теперь гранд-чайлд воеводы, то стал равным мне и можешь навязывать свои условия? Тебе две недели от роду, а туда же — подвиньтесь, я имею мнение! — Речь о стабильности в городе. О наших нежизнях. И твоей в том числе. Антон Павлович показал жестом, что готов выслушать, и Максим рассказал ему обо всём. О том, что Ольга всё это время находилась у Григория Ефимовича, что именно он выпустил чуму в город и, в конце концов, подставил своих союзников, чтобы выйти сухим из воды. Он также высказал опасение, что Ольга Васильевна действует по его указке и в любой момент может устранить Льва Николаевича. Антон поблагодарил его за информацию и снова обратился к документам. Максим опешил от такого безразличия. — Ты что-нибудь предпримешь? — спросил он нетерпеливо. Цокнув языком, Антон снял и отложил в сторону очки. — У меня ощущение, что все вокруг или слепые, или тупые, — сказал он ледяным голосом. — Я исполняю обязанности губернатора с тех пор, как он уехал. Если воеводы не станет, мне это только на руку, и не только мне, а всему региону. Григорий Ефимович всё посмертие сидел в Новочеркасске и дальше будет сидеть, не его нужно бояться. Другое дело — Камарилья. Аркадий Натанович потому и уехал, что лелеет надежду оградить не только регион, но и всю страну от наших зарубежных собратьев. Это даже не смешно. Они придут и заберут то, что посчитают нужным, и никто их не остановит, потому что некому. Самые древний среди нас — Лев Николаевич, а он на четыре — четыре! — поколения удалён от вашего патриарха. — А Дарья Аркадьевна? — не отступал Максим. Он вспомнил ещё одно имя: — Сергей Александрович? Юдин громко фыркнул и сложил ладони. — Ну что ты корчишь из себя дурачка, Максим? Ты видел Дарью Аркадьевну, она беспомощна и бесполезна. А гангрел, — он покрутил пальцем у виска, — нашёл какую-то Голконду и рассказывает всем, что ходит под солнцем и не пьёт человеческую витэ. В этот самый момент, Максим, где-то в Европе обитают настоящие боги! Существа, которые сильнее нас с тобой в сотни раз. Ты говоришь, встречался с ассамитом, а у Камарильи есть настоящие колдуны, которые щелчком пальцев, — он щёлкнул, — заставят твою витэ закипеть и взорваться. И пока губернатор играет в патриота, я займу его место и буду ждать. Камарилья придёт рано или поздно, и я сдам им регион без единой жертвы, чего не будет, если у руля останется Дуумвират. — Ты просто трус. — Как ты смеешь оскорблять меня? — возмутился Антон и указал куда-то в сторону. — Эта дыра даже не моя родина, а я защищаю её, как собственный домен! — От выдуманных врагов. — Ах, выдуманных? Забыл, что только что сам рассказал мне о заговоре цимисхов и ассамитов? Или ты Камарилью посчитал выдуманной? А знаешь, что? Разницы нет, о ком речь, потому что кто угодно может прийти и взять Ростов, ведь Лев Николаевич целыми ночами только и делает, что книжечки читает. А, ну да, больше не читает, ведь ты притащил ему Оленьку, счастье-то какое! — Не продолжай. — А то что? — Он усмехнулся. — Ишь ты как за маму волнуешься. Какой же ты лицемер, Максим. Я опекал тебя сорок лет! А сколько ты знал свою мать? Лет десять? — Одиннадцать. — Оди-и-иннадцать! Потрясающе! — Антон поднялся из кресла и опёрся ладонями на стол. — Это другое. — Это именно то, что я сказал. Ты был моим, и становление тебе вообще не полагалось. Тебя украли у меня, а теперь ты крадёшь у меня Кристину и смеешь утверждать, что я что-то тебе должен. Соколов тоже встал на ноги. Кулаки его невольно сжались. — Я не вещь, и Кристина тоже! — Ишь как запел. На дуэль вызовешь? — Я похож на рыцаря? — Ты похож на болвана, рождённого быть слугой до конца своих дней. Максим подался вперёд и врезал Антону в челюсть. Тот не пошатнулся и не скривился от боли. Максим вскочил на стол и поднял Юдина за грудки, ударил — снова никакой реакции. Его равнодушный взгляд полуприкрытых глаз заставлял кровь кипеть от ярости. Ещё ударил: в подбородок, в скулу, в нос — никаких следов! Антон осклабился, показав два ровных ряда мелких жемчужных зубов, и остановил очередной удар ладонью, затем оттолкнул Максима. Тот слетел со стола и откатился к противоположной стене. — Я говорил тебе, что обладаю силой в десятки раз больше твоей, а ты забыл. Все бруха такие. Тупые. Вспыльчивые. Он спрыгнул на пол. Максима пробирала злость. Она разрасталась, как опухоль, оттесняя все другие эмоции и мысли, поглощала его стремительно и неукротимо. Ему казалось, кто-то нашëптывает: «Сдайся, сдайся!», но он держался всеми силами, чтобы не взорваться. Его взор затухал, сокращаясь в одну крохотную точку — лицо Антона. Он приближался к нему с ухмылкой и закатывал рукава белой рубашки. Соколова вдруг отбросило на задний план собственного сознания. Он словно смотрел фильм от первого лица. И ему не хотелось прерывать его. С безразличием наблюдал, как кто-то другой в его теле бросается на Юдина и рвёт его ногтями и зубами, выдирает всю его напыщенность и высокомерие вместе с жилами и мясом. Никакой силы у него не было в помине. Он только и мог, что защищаться. Но это оказалось бесполезным против него. Но кого? Кем он стал? Максим подался вперёд, стараясь ухватиться за несуществующие поводья, но не находил их. Кому он отдал своё тело? И вернёт ли он его назад? Совесть ощутимо уколола. Он не должен поступать так даже с мразью вроде Антона. Он выше этого. Он должен вернуть контроль над собой, пока не стало слишком поздно. Снова потянулся сознанием на своё место и ощутил напряжение и боль в руках от силы, с которой драл чужую плоть. Ещё попытка, и его ошеломил вкус крови во рту — Максим захрипел и сплюнул на пол. Острота зрения возвращалась к нему, возвращались и другие чувства. Он горько жалел о том, что поддался гневу. Вот он какой Зверь. Нет, его присутствие невыносимо. Он не должен выпускать его, не должен. Максим склонился над изувеченным Антоном и встряхнул его. Жив ли он? Рассмеялся нервно глупому вопросу. Вспомнил, что Соломон, померев, быстро истлел до костей. А Юдин явно старше ассамита, значит, и он превратился бы в скелет, но этого не произошло. Вспомнил он и то, как Кристина дала собственную кровь, когда он сам так же рухнул без сознания. Схватив с пола осколок опрокинутой настольной лампы, он вспорол им руку. Дверь кабинета распахнулась, на пороге стояли Денис и Александр Сергеевич. Приятель настолько ошалел от увиденной картины, что невольно выругался матом. А на лице его сира застыл неописуемый ужас. Он бросился к ним и, отпихнув Максима, сел подле Антона. Руки парня дрожали, когда он осматривал его раны осторожными касаниями длинных тонких пальцев. — Я не хотел, — заверил Максим. — Я пришёл по делу. — Посмотрел на Дениса, тот кусал губы и молчал. — Он нарочно выводил меня. Когда оно завладело мной, я хотел остановиться, но не смог. Казалось, примогену было всё равно. Он смотрел с неожиданной для его приятного и доброго лица жестокостью. В его синих глазах лежало глубокое презрение. — Родство с воеводой не даёт тебе права чинить расправу из-за старых обид. — Я не хотел этого! — повторил Соколов громче. Денис приблизился к нему и попросил успокоиться. — Да брось ты! — огрызнулся тот. — Вы понятия не имеете, за кого заступаетесь. Он рассказал им о том, что Антон Павлович использовал Адонина для сбора конфиденциальной информации, и о планах относительно самого Максима. Поведал и о намерениях сместить Льва Николаевича и сдать Ростов врагам, когда те заявятся — если заявятся, подумал он про себя, — в город. Губы Александра Сергеевича дрогнули и изогнулись неприязненно, но затем он взял себя в руки и ответил ровным тоном: — Если это правда, то я действительно был несправедлив к тебе. В таком случае я тебя не осуждаю. Но ты должен понимать, что тебя назначили чистильщиком, а не исправником, и в круг твоих обязанностей выявление предателей не входит. Ладно, ничего, — он улыбнулся и коснулся выпачканной кровью ладонью его плеча, но сразу же одёрнул, — ты слишком юн и многого не понимаешь. Не беспокойся, я принял к сведению то, что ты сказал, и не стану выставлять тебя в дурном свете перед воеводой. — Неужели? — засомневался Макс. — Скажем так, мы с тобой сочтёмся в будущем. Устроит? — Вполне. — Тогда ступайте оба. Дионис, позаботься о своём друге, а я займусь Антоном Павловичем сам. — Уверен, что тебе не понадобится помощь? — спросил Денис. — Можете перенести его в мою машину. Пока они тащили бесчувственное окровавленное тело вниз, ни один гуль не сдвинулся со своего поста. Какой же толк от них тогда, если любой вампир может зайти и велеть им не вмешиваться? Забавно, если на самом деле они выполняли команду не Александра, а самого Антона, ведь тот сказал не беспокоить его. Самоуверенный дурак. Когда белый «джип» Адонина уехал, Максим ощутил, как резко навалились слабость и тошнота, будто Зверь высосал из него все соки. Безумно хотелось жрать. Они с Денисом сели в «борчетту» и двинули куда-нибудь поесть. Оба молчали. Соколову казалось это странным. Приятель никогда не упускал возможность потрещать. — Ты в порядке? — спросил он у него. — Ты у меня спрашиваешь? — удивился Курагин. — Да, в полном. — Расскажешь, чем занимался в прошлые ночи? Денис напряг челюсти, на его скулах заходили желваки. Ответил он не сразу, словно подбирая слова: — Я лечился. Как видишь, успешно. — И замолк. — Я в чём-то виноват перед тобой? — Нет, Макс, ты не причём, — уверил он. — Я просто не хочу об этом думать. — Прости, что напомнил. — Такое невозможно забыть. Снова настала тягостная тишина. — Ты знал, что Кристина встречалась с твоим сиром? — поинтересовался Максим. Необъяснимая тревога свербела нутро, будто он что-то упустил. Раздражительная пауза. — Нет, не знал. — Ты врёшь. — Да, я вру, — не стал сопротивляться Денис. — Какого дьявола с тобой происходит? — Макс ткнул его в плечо. — Ты знал, что Антон вселялся в её тело для этих встреч? — Это невозможно, — убеждённо ответил приятель и посмотрел ему в глаза, чтобы показать, что уверен в своём суждении. — Сородичи не поддаются такому контролю, их воля должна быть совершенно подавлена. Будь это так, любой щенок мог приказать бы ей что угодно, и она не смогла бы сопротивляться. — Он нахмурил брови и тряхнул головой. Затем хлопнул ладонью по лбу. — Твою мать! Он вдавил педаль тормоза в пол и остановил автомобиль посреди улицы. Максим успел упереться руками в бардачок. — Так дело было не в тебе, а в ней! То есть, и в тебе тоже, но... Чёрт! Саша-то не знает! Каков подонок! — Денис вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев. Он боролся с собой несколько секунд и наконец признался: — Антон позвонил ему и сказал о твоём приходе. Он реально хотел, чтобы ты напал на него, а тут мы с Александром... Как два свидетеля. Что же мы наделали? Макс, он ведёт Антона к воеводе не затем, чтобы передать его под суд, а чтобы избавиться от тебя. — Что?! — Соколов сгрёб его за воротник косухи и оскалился. — Он хотел убить тебя, я отговорил! Я обещал, что накачаю тебя и вывезу в Краснодар, чтоб не мешался. — Предатель! — Чёрт возьми, Макс, он мой сир! — Денис сбросил с себя его руки и пригладил локоны тёмных волос. — Мы с тобой знакомы пару ночей, а Саша меня с того света вернул, понимаешь? Максим вышел из салона и, бросив дверь открытой, быстрым шагом направился прочь. Курагин выскочил за ним. — Стой ты! Не уходи, едем в библиотеку, — предложил он. — Расскажешь Льву Николаевичу. Как только Саша тоже всё узнает, то непременно встанет на твою сторону. — Как вы заебали! — рявкнул Соколов, развернувшись на пятках. — Ну давай же, чёрт тебя дери! У нас в руках сейчас такая бомба, от которой весь Ростов тряхнёт. — Денис потряс в воздухе руками. — Я пошёл бы сам, и хрен с тобой, но ты же видишь, я не хочу бросать тебя. Брат, друг, ну же! За «борчеттой» выстроилась небольшая пробка. Водители сигналили и поносили приятелей на чём свет стоит. Максим пнул ботинком колесо ближайшего автомобиля и показал неприличный жест, затем вернулся к кабриолету и сел в салон. Денис плюхнулся за руль и протянул ему ладонь для рукопожатия. — Друзья? — Отшлифую тебе рожу, тогда подумаю, — ответил Соколов и отвернулся. — Гони давай. Денис кивнул и рванул с места. До самой библиотеки они не проронили ни слова. Оставили машину перед шлагбаумом прямо на въезде на парковку и поспешили в здание. Служебный вход оказался заперт, и никаких охранников поблизости. Максим отошёл и огляделся. Можно было влезть в окно на первом этаже. Позади раздались быстрые шаги. Они обернулись и увидели Кристину. Она бросилась к Соколову и крепко обняла. — Ты что тут делаешь? — спросил он. — Что ты тут делаешь? — ответила она вопросом и отпрянула. — Уезжай немедленно, тебя убьют! — Не посмеют. Максим отцепил от себя подругу и вернулся к запертой двери. Он навалился на неё всей силой, что у него осталась, и та слетела с петель и с грохотом упала. — Не ходи туда, — настаивала Кристина. — Ты не должен был идти к Антону. Я всё знаю, Тень сказала. Тебе грозит казнь. Я приехала вразумить Антона, но тебе здесь не место. Ты слышишь меня? Она потянула его за плечо, но Соколов стряхнул её руку. — Что вы творите? — взвизгнула прибежавшая на шум Анна Андреевна. — Что вы себе позволяете? Между прочим, Кристина Михайловна и Денис Миронович, ваши сиры прямо сейчас наверху. Поверьте, я позабочусь о том, чтобы они услышали о вашем поведении и наказали вас за порчу имущества элизиума. — Дай мне ключ от книгохранилища, — приказал Максим, глядя на взвинченную даму. Она уставилась на него широко раскрытыми карими глазами, а затем достала из кармашка на боку карточку и протянула ему. Больше никто из них не уделил ей должного внимания. Соколов широкими шагами рванул к воеводе, Денис следовал за ним. Кристине также ничего другого не оставалось. ...Все были в сборе: Лев Николаевич сидел за журнальным столиком, заставленным книгами, Ольга Васильевна стояла позади него, сложив руки на груди, Александр Сергеевич и слегка помятый, но практически невредимый Антон Павлович находились тут же. Он даже раздобыл откуда-то красный свитер, в котором его бледное лицо, серые глаза и русые волосы казались ещё бесцветнее обычного. Они обернулись на звук тяжёлых шагов. Юдин незаметно ухмыльнулся, но Максим смотрел только на него и видел торжество в его взгляде. Ольга потребовала тишину, хотя никто не успел ничего сказать или сделать. — Подойди ко мне, Максим, — позвала она. Он направился мимо примогенов к матери, а та выступила вперёд и, приблизившись, положила ладони на его плечи. — Объясни Льву Николаевичу, для чего ты явился к Антону Павловичу и напал на него. Максим невольно опустил глаза. Придётся рассказать о своих опасениях на её счёт. Как она отреагирует? Быть может, получится опустить эту деталь. — Антон Павлович задумывал переворот. Я хотел помешать ему. — Как я и сказал, — отозвался тот, — Максиму Евгеньевичу внушили, что я намерен предать Дуумвират. Я пытался вразумить его, но, боюсь, моих сил не хватило для того, чтобы сломить ментальный контроль над ним. — Это ты говоришь о контроле? — вмешался Денис и обратился к сиру: — Знаешь, что он делал, Саш? Скажи, Кристина. — Зачем ты рассказал ему? — спросила она и взглянула на Максима с обидой. — Я давала слово только сыну, — напомнила Ольга Васильевна и обратилась к нему: — Что имеет в виду юнец? Соколов обернулся и посмотрел на подругу, та покачала головой и, проведя по лицу ладонью, сказала сама: — Антон Павлович использовал господство, чтобы вселяться в моё тело и обманывать Александра Сергеевича. Он убедил его создать со мной узы, чтобы держать на коротком поводке. Максим перевёл взгляд на советника-тореадора, но к своему удивлению заметил не шок или гнев, а смущение. Денис увидел то же и обомлел. — Ты знал? — спросил он у сира. — Мать твою, ты знал это?! Ты... ты ебанутый! И ты тоже, — указал он пальцем на Антона. — Довольно, — очнулся наконец Лев Николаевич. — Мне обрыдло слушать бред. Мне ясно, кто и в чём виновен. Ты, — он кивнул Максиму, — свободен. Ты, — сказал Адонину, — мне не нужен мальчишка на узах у юницы. Ольга, Александр Сергеевич отправится в Азов и будет в ссылке до тех пор, пока я не решу обратное. Убедись, что к концу грядущей ночи он исчезнет из Ростова. Ольга Васильевна кивнула, а Александр открыл рот и замер, не в силах сказать что-либо поперёк. — Ты, — он дошёл до Юдина, и тот подобрался, готовый к худшему, — паскуда и змея. Наконец я дождался основания избавить от тебя город и весь мир. Я выношу тебе смертный приговор. Максим, — обратился он, пока тот не ушёл, — приведи в исполнение. Сородичи встревоженно зашевелились: Ольга нахмурилась, Кристина запричитала, даже Дениса удивило решение воеводы. Адонин шагнул вперёд, намереваясь возразить, но Антон перехватил его за руку и покачал головой. Максим невольно скривился, глядя на этот жест. — Не горячитесь, мой тан, — вкрадчиво произнесла Ольга Васильевна. — Я понимаю ваши опасения на счёт Антона Павловича, но не рубите сплеча. Посмотрите на это с другой стороны: да, он сомневается в вашей власти и уже за это заслуживает наказание, но лишь благодаря ему — пусть не напрямую — мы узнали о заговоре ассамитов; благодаря ему мой сын нашёл меня, а не будь Максим Евгеньевич упырём Юдина, то и не дожил бы до этих ночей. Лев Николаевич глянул строго. Злоба сверкала в его мутных старческих глазах. Он жевал морщинистые губы, обдумывая её слова. — Мой тан, — продолжала мать, — каким бы сородичем он ни был, он всё же наш собрат и соотечественник. Заговор ассамитов показал слабые места в нашей внутренней защите, а никто лучше Антона Павловича и Александра Сергеевича не разбирается в таких вещах — мы в этом убедились. Прогоните их обоих, разделите, но не велите казнить. Воевода перевёл враждебный взор на советника-вентру. Нет, не было в этом взгляде ни капли милосердия, лишь презрение, которое копилось годами. — Лев Николаевич, — обратилась Кристина, голос её дрожал от страха, — мой сир мерзкий сородич, это правда, но он не заслуживает смерти. Он не уделил ей никакого внимания, и это расстроило её ещё сильнее. Максим мельком посмотрел на мать. Она — в ответ, и очень выразительно. Какую игру она задумала? Взаправду хотела отплатить добром за то, что Антон хранил ему какую-никакую жизнь? Звучало нелепо. Нет, не похоже, чтобы в ней вообще осталась хотя бы капля той доброты, которую он помнил. Лишь интриги и верность Григорию Ефимовичу. А ещё привязанность к сыну. Та же, что у воеводы к ней самой, только в его случае выдуманная, лишённая настоящей кровной связи. Та же, что у него к Антону... Будь оно всё проклято! Он заступится за него, но не потому, что просит мать, а потому что жаль паскуду. — Антон Павлович уверял меня, что печётся о Ростове, как о собственной родине, — сказал Максим и больно прикусил язык, чтобы наказать себя. Он не видел лица Антона, но точно знал, что тот в таком же недоумении, как и он. А действительно, что он делает? Неужели мать управляет им? Нет. Нет, он понимает, что говорит. Совершенно точно понимает. — Мне безразлично ваше мнение, щенки. Но ты, Ольга — не мог же и тебя этот мерзавец загубить! — Я защищаю его по собственной воле, мой тан, вам известно, — ответила она. — Пускай так, — с видимым недовольством сказал Лев Николаевич и огладил густую седую бороду, затем Антону: — Отправляйся в Каменск, там тебе самое место. Твои домены я передам Ольге и Юнне. С этой минуты у тебя нет ничего. Ты сам по себе. Будь благодарен за это. — Я безмерно благодарен, — совершенно искренне ответил Антон и поклонился так низко, как мог. — Тебе надобно проследить за его отъездом, Ольга, остальные снова могут угодить в его трясину. Всё. Свободны. Он махнул рукой и взял со стола свои очки, чтобы вернуться к чтению литературы. Разговор был окончен. Ольга Васильевна прошла возле Максима, коснувшись его рукой в знак благодарности, и подошла к Антону Павловичу. Тот не сказал ни слова, лишь поглядел недоверчиво и вышел из помещения на лестничную клетку. Максим вывел остальных. Когда они спустились в зал с зимним садом, Мать с Антоном уже выходили на улицу. Никто из них не обернулся. Денис подошёл к сиру, тот выглядел совершенно разбитым и несчастным. — О чём ты думал? — спросил он, не намеренный сбавлять ни тон, ни обороты. — Я просто хочу понять: ты знал, что всё это время в теле Кристины находился Антон, и тебя не удивляло это? не злило? Почему? Адонин поднял на Дениса полные холодной ярости глаза и отвесил ему хлёсткую пощёчину. Максим оттолкнул его и встал перед приятелем. — Я дал тебе всё, что мог и что имел, а ты предал меня ради этого недоразумения, — сказал Александр и кивнул на Соколова. — Но спрашиваешь о причинах у меня? — Разочарованно фыркнул. — Антон был прав, вы все или слепые, или тупые. Он развернулся на каблуках и направился на выход. Кристина долго смотрела ему вслед, затем тряхнула головой и ущипнула себя за руку. — Похоже, у меня теперь нет сира, — заключил Денис, потирая место удара ладонью. — Повезло, — сказал Максим и похлопал его по спине. Они вышли из библиотеки. Валил снег. Следы от двух машин остались на укрытом пушистой снежной простынёй газоне — объезжали автомобиль Дениса. Поглядев сначала на «борчетту», затем на двух порядком раскисших друзей, он предложил пройтись до ближайшего клуба пешком и заодно развеяться. Кристина и Максим согласились.