Rostov by Night

Понедельник. Радзивилл Кристина Михайловна. Входная дверь не запиралась. Кристина забыла передать Максиму ключи от квартиры, и он попросту выбил её. Хорошо хоть догадался прислонить табурет, чтобы не оставлять нараспашку. Она прошла внутрь и поставила шатающийся табурет на место. Из ванны доносилось шипение льющейся воды. Слава богу, он решил помыться, подумала она. Положила рюкзак на пыльный трельяж, но тут же убрала, заметив на зеркале подозрительные алые подтёки, которые засохли к вечеру. Судя по брызгам, кое-кто с порога плюнул в своё отражение. Соколов закрутил краны и распахнул дверь. В коридор вырвался густой пар, сразу стало душно и некомфортно. Кристина отвернулась, чтобы не смущать его. Подождала, когда он обмотает длинное махровое полотенце вокруг бёдер. После душа он выглядел намного лучше. Она окинула равнодушным взглядом широкие плечи, мускулистую грудь и плоский живот. Не удивительно, что при жизни он пользовался успехом у женщин, но её саму не тронуло его крепкое телосложение. Кристина предпочитала другой типаж. Вернее сказать, она предпочитала только Антона. Их взгляды встретились. Он снова был недоволен. — Да, я приехала, как и обещала. Мы нужны друг другу, — сказала Кристина. — Без меня ты не найдёшь своего сира и вообще недолго протянешь в этом мире. Ну а я... Признаю, у меня нет такого влияния среди смертных, как у тебя. Максим вызывающе молчал. Вода стекала с его бороды и усов на грудь и быстрыми каплями катилась по покрытой редким волосом бледной коже. Вчерашние раны зажили без следа, потому он наверняка оголодал. Она достала из рюкзака пакет с кровью. — Убери эту дрянь. — Извини, но тебе придётся выпить. Или ты хочешь посвежее? — Она ухмыльнулась. — Небось понравился вкус вчерашнего сосуда? Он оскалился. Улыбка сошла с её губ. — Думаешь, мне нравится всё это? Нисколько. И ты мне не нравишься. Но у меня нет выбора, как и у тебя. Так что остынь наконец и прояви хоть каплю уважения к тем, кто пытается тебе помочь! — Точнее использовать. Кристина закатила глаза и цокнула языком. Вот же упрямый чурбан! Она хотела покладистого щенка, чтобы слушался её и выполнял любые указания. Хотела, чтобы всё было без сучка без задоринки. Чтобы Антон гордился ей. Но всё становилось только хуже. Тяжело было держать себя в руках. Но ей не следовало осуждать Максима. В конце концов, он не виноват в том, что с ним случилось. Любой на его месте злился бы. Пришлось заткнуть собственные амбиции и подумать о том, что её успех сейчас зависит от него. Кристина расчесала пальцами короткие светлые волосы и поставила кулаки в бока. — Ладно, давай не будем ругаться. Нам нужно вернуться к поискам. — Как? Денис был единственной зацепкой. — О, он назвался тебе настоящим именем? — Нет, сам потом вспомнил. Хорошим был актёром. Но лучше бы сыщиком. С твоим умом мы далеко не уйдём. Она оделила его испепеляющим взглядом и выдавила кривую улыбку. — С его умом тоже. Можно было бы обратиться к Константину. Он был жандармом до обращения, а после воевода назначил его исправником. Но у него своих забот полно. Послушай, — Кристина шагнула вперёд и взглянула на Максима доверительно, — это касается только нас: меня, тебя и Антона. Всем остальным глубоко плевать, кто твой сир и почему он обратил тебя. Каждую неделю в городе появляется слабокровный сородич. Тех, кто сговорчивее, представляют Льву Николаевичу, а оставшихся... — Я тебя понял. Он прошёл в спальню, чтобы переодеться. Кристина же направилась на кухню разогреть витэ, пока та не испортилась. Тёплый металлический аромат пополз по тесной квартире и привёл Максима к его источнику. Он надел всё то же самое, что и вчера, на что указывали пятна шампанского на сером пальто. — На стоянке, где на меня напали, есть камеры. Посмотрим записи, — предложил он и забрал кружку с темнеющей в ней витэ. Кристина глянула на него исподлобья и фыркнула. — Ну, не факт, что они работают. Вот на перекрёстке Садовой и Будëнновского точно работает одна. Там тебя бросили две ночи назад. Только вот... — Она поджала губы в задумчивости. — Придётся обратиться к одной не самой адекватной даме. Она предпочла бы не связываться с Тенью, а выйти на еë щенка напрямую. Увы, та не отпускала его от себя ни на шаг. Она воспользовалась правом на потомство с умом и объяла смертного, который прекрасно разбирался в современных технологиях. Такой сородич оказался очень полезен Дуумвирату, ведь не всякое дело можно было поручить гулю. Кристина хотела освоить персональный компьютер, чтобы Антон не нуждался в помощи посторонних, но в адскую машину заложили слишком много всего. В конце концов, она оставила попытки и просто коротала ночи за пинболом. У Максима не было своих вариантов раздобыть записи с камер, потому он не спорил. Впрочем, вечер только начинался. ...Путь их лежал в Богатяновку. Там, под старейшим районом города, залегали лабиринты катакомб. Там нашли своё пристанище те немногие носферату, что избежали истребления в девяностых годах. Будучи воспитанницей одного из самых древних сородичей региона, Тень стала негласным лидером среди них. Вряд ли одно лишь имя Дарьи Аркадьевны помогало ей контролировать сброд полубезумных чудовищ, но никто не отважился поинтересоваться, как она добивалась повиновения. Многочисленные скрытые входы в катакомбы были разбросаны по всему центру города. Один из них находился под затопленными руинами Парамоновских складов. Днём здесь постоянно крутились смертные — в зернохранилище образовался бассейн родниковой воды, и они купались в нём с рассвета до заката. Даже в холодное время года находились смельчаки, которые закалялись в ледяной купели. А ночью, когда позволяла погода, здесь спали бездомные — лёгкодоступные сосуды. Их исчезновение никого не огорчало и никто не бросался их искать. После войны склады пережили несколько пожаров. Смертные списывали их на небрежное обращение с огнём. Едва ли они знали, что Парамоны жгли акриты, чтобы выкурить носферату. Каменная кладка скрытого входа ещё хранила чернеющие следы тех пожаров. Кристина шла боком, чтобы не касаться покрытых копотью стен. Максиму было всё равно — широкими плечами он протёр их так, что рукава его пальто стали антрацитово-чёрными. В конце длинного узкого коридора он остановился и присел на корточки. Включил фонарик на телефоне, чтобы разглядеть следы в пыли, тонкой серой простынёй покрывавшей камни. — Кто-то прошёл перед нами. Действительно, помимо собственных следов Кристины сразу за ней тянулись отпечатки мужских тупоносых туфлей. Цепочка их вела дальше по коридору, куда также шли они с Максимом. — Следы от левого ботинка влажные, на подошву налипла земля, — продолжал он, хмуря брови. — Ну испачкал обувь, что тут такого? — Дождя не было, значит, он ходил по территории склада, искал вход и влез в родник. Глубокая задумчивость легла на лицо Кристины. Она потянула носом воздух. Пазухи наполнил густой терпкий аромат одеколона с нотками муската. У Максима был другой, более свежий запах, а местные беспризорники едва ли пользовались парфюмом. — Раз он не знал, где вход, то это кто-то посторонний. Выключи свет и держись за мной. — С чего мне прятаться за бабу? — Тише! Я слышу голоса. Кристина развернулась и направилась дальше, мягко шурша кожаными кроссовками. Максим поднялся и последовал за ней. Крадучись, они вошли в небольшой зал, утопленный в кромешной темноте. Мужской низкий голос вёл их вдоль липких холодных стен до более просторного помещения. Единственный источник света в нём — фонарь с подсевшим зарядом — покоился в руке незнакомца. Высокий и статный, он обладал ярким восточным акцентом и необычайно смуглой для сородича кожей. Длинная чёрная коса тугим кнутом лежала на его правом плече. Тусклый луч, направленный в пол, выхватывал из тьмы блестящие глаза его собеседника. Смертельно тощее уродливое существо, обтянутое серой кожей, сидело на голени, согбенное тяжестью собственных костей. Оно смотрело снизу вверх на непрошенного гостя. — Я знаю, что они здесь. У меня приказ, и я выполню его, даже если придётся убить и тебя тоже. — Тень невкусная, гляди же: кожа да кости. Клыки сломаешь. — Даже глоток витэ всё ещё глоток витэ. Максим вынырнул из укрытия. Говорящие обернулись, мужчина поднял фонарь, чтобы разглядеть его. Кристина вышла вперёд и загородила собой щенка. Она знала мужчину. Встреча с ним не сулила ничего хорошего. — Он со мной, Соломон, — предупредила она, надеясь, что душепийце известно, кто её сир. Он опустил руку и скривил губы. На лице его у носа лежали глубокие морщины, будто всё вокруг вызывало в нём стойкую неприязнь. — Наслышан. И удивлён, что этот щенок не попался мне раньше. — Вот он я. Чего хотел? — с вызовом сказал Максим, отодвигая Кристину. — Ты больной что ли? — прошипела она, одёрнув его руку. — Рот свой замолчи и не влезай. — Какой смешной щенок, — заметило костлявое существо и закряхтело. — Слушайте, Тени надоело тут сидеть. Для чего вы ни явились — идите вон. Здесь вам не рады. — Нам нужен Артём, — сказала Кристина. Тень повернула голый череп к Соломону. — Тень закончила разговор с душеедом, уходи. — Я ещё вернусь, — процедил Соломон сквозь зубы и направился на выход. Проходя возле Максима, он намеренно толкнул его плечом. Тот развернулся, чтобы дать сдачи, но Кристина схватила его за плечо и оттащила назад. Ошеломлённый неожиданным проявлением такой силы, он забыл об обиде и воззрился на неё с изумлением. Между тем Тень встала и выпрямилась, словно никогда не страдала бессилием, напротив — она гордо расправила узкие острые плечи и приподняла щербатый подбородок. Серая кожа сухой плёнкой обтягивала лицевой череп, даже губы прилипли к острым акульим зубам, которые виднелись сквозь разорванные до ушей щёки. Бесформенное и истлевшее тряпьё на ней не скрывало страшной худобы. Казалось, что внутренние органы у Тени отсутствуют вовсе, а каждую косточку скелета можно было посчитать взглядом под тонкой пергаментной кожей. — Тень не даст вам войти и Артём к вам не выйдет. Ожидая ваш вопрос: Тень ввела карантин. Ростов усеян чирьями с чьей-то лёгкой руки. Или вернее, клыков. Заражённые щенки так же очаровательны, как Тень, вот из-за чего ваш друг заглядывал сюда, он уверен, что Тень укрывает их. — Мы не знали об эпидемии. Как давно это началось? Сколько заражённых? — Тень не знает. Если вам нужны услуги Артёма, то сначала устраните чирьёв. — Этим занимается Соломон, у нас другое дело. — Тени всё равно, какое у вас дело. Договор есть договор: вы разберётесь с чирьями, а Тень разрешит вам встретиться с Артёмом. Именно этого Кристина и опасалась. Мало того, что она потребовала предварительную оплату, так эта оплата не соответствовала размеру услуги. Но Тень никогда не заботилась о своей репутации, потому и равноценный обмен её не интересовал. Всякий, кто имел дело с её щенком, обязался выполнить любое условие Тени, каким бы оно ни было, либо шёл на все четыре стороны. — А почём мне знать, что ты не укрываешь кого-то у себя? — Верь слову Тени. Тень не дура, — ответила та и вдруг исчезла, словно не было её тут вовсе. — Куда она делась? — удивился Максим, но Кристина не ответила на этот вопрос. — Идём, без неё мы тут заблудимся или того хуже. Они вышли из катакомб тем же путём, что и зашли. Кристина огляделась вокруг в поисках Соломона, но, к её облегчению, его нигде не оказалось. Меньше всего на свете ей хотелось пережить на собственной шкуре кошмарные истории о сородичах его рода. Мерный шум заведённого мотора и обогревателя, гонявшего тёплый воздух, отодвинули на задний план угрюмые мысли. Она делала пометки в блокноте. — Что теперь? — спросил Максим, усаживаясь рядом и запуская в салон влажную прохладу. — Пока не знаю. Я отвезу тебя домой, а сама поеду к Антону. Он скажет, как поступить, или отыщет альтернативу. — А своей головой подумать? — Не может быть никакой своей головы, как ты не понимаешь! — вспыхнула Кристина. — Один промах — и нас обоих... — она сделала выразительный жест пальцами по горлу. — Тогда, конечно, лучше Антона. — Да как ты смеешь! На узах у него ты был смирнее и куда благодарнее. Я поговорю с ним и об этом. Щенок проглотил воткнутую шпильку и отвернулся, а Кристина отложила блокнот и, переключив передачу, тронулась с места. Едва она высунулась на дорогу, Макс схватил руль и вывернул его в сторону, уходя от столкновения с возникшим из ниоткуда автомобилем. Взвизгнули тормоза «нивы». — Куда ты, мать твою, смотришь!? — огрызнулся он и распахнул дверь. Кристина растерянно глянула на чёрный глухо затонированный «хаммер». Стекло пассажирского окна опустилось ровно настолько, чтобы её глаза встретились с блестящими чёрными глазами напротив. Как и Соломона, она никогда не встречала его лично, но тёмная, почти чёрная кожа подсказала, с кем они едва не столкнулись. Она вцепилась в руку Максима мёртвой хваткой и не позволила ему выйти. Он дёрнул без толку, снова выругался, но что-то в её лице заставило его замереть. Теперь и он смотрел на пассажира, а тот смотрел в ответ, и от его пронизывающего дьявольского взгляда становилось не по себе. Не двигайся, сказала себе Кристина, и гадюка не укусит. Вечность прошла, прежде чем стекло наконец поднялось, и «хаммер», объехав «ниву», рванул дальше по Береговой. — Что за чёрт? — сиплым от напряжения голосом спросил Макс. — Его зовут Расул Гамзатович. Он из того же рода, что Соломон. Приехал с дипломатической целью пару месяцев назад. — И зачем он провоцировал аварию? — Отличный вопрос. Что-то нехорошее происходило в городе, и не связанные на первый взгляд события казались теперь частью единого плана. Кто-то копал под Антона и расшатывал его позицию, иначе нельзя объяснить обращение Максима, действия Диониса и странную выходку ассамитского дипломата. Следовало немедленно сообщить обо всём сиру. Кристина отвезла щенка на квартиру и пообещала заехать вечером, когда прояснит ситуацию. ...У Антона было много квартир и домов, но он предпочитал дневать там же, где работал — на втором этаже старого доходного дома у центрального рынка. Он перебрался сюда, когда круг его интересов стал шире, и в него вошли не только городские лечебные учреждения. Прежде в этом здании находилось казино, потому планировку почти не меняли. На первом этаже располагались офисы, на втором — кабинет Антона и небольшая спальня в самом центре, защищённая от солнца. Ночью вход запирался, за периметром вокруг здания следили по камерам. Кристину впустили сразу, все знали её. Она прошла пост охраны внизу, затем поднялась на второй этаж и прошла ещё один перед кабинетом. Антон Павлович сидел за массивным п-образным столом и напряжённо вчитывался в какие-то документы. Тихий щелчок закрывшейся двери отвлёк его от дел. Он поднял серьёзный взгляд поверх круглых очков и поприветствовал Кристину с дежурной улыбкой. Она обошла стол, с любопытством поглядывая на бумаги, но не видя текст, написанный мелким шрифтом. Положила ладони на широкие мягкие плечи. Антон тронул её пальцы и откинулся на спинку кожаного кресла. — Рассказывай, как идёт расследование. «Из рук вон плохо», — хотела ответить Кристина. Её губы дрогнули, когда она представила, какими глазами он посмотрит на неё. — Появились новые обстоятельства... — уклончиво сказала она вместо того. Взяв её за руку, Антон поднялся и шагнул к двери, ведущей в спальню. Она запиралась кодовым замком. Кристина отвела взгляд, чтобы ненароком не увидеть числовую комбинацию. Даже она не знала её и всегда отворачивалась, будто наученная. Каждый раз нестерпимое любопытство принуждало её подсмотреть, но она этого не делала. Укреплённая дверь отворилась, они вошли в роскошно убранную комнату. Посреди неё на гардеробной стойке висели несколько новых платьев. Антон подвёл Кристину и приложил каждое, оценивая, подходят ли цвета к её лицу. — Это всё мне? — смутилась она. Он и раньше покупал ей чудесные наряды, но не пять разом. — Мы куда-то идём? — Можно сказать и так. Останешься у меня до вечера. — А по какому поводу? Он улыбнулся собственным приятным мыслям, но не ответил. Ей стало тошно от себя. Она не достойна такого дара. — Я должна поговорить с тобой о Максиме и о том, что происходит в городе. — Я весь внимание. Что стряслось? Ты в чём-то не разобралась? — неожиданно холодно отозвался сир, и она неуютно поёжилась. Платье, которое она щупала, показалось ей колючим, и она отвела руку. — Ну, вчера я привязала Максима и Диониса, так что... — Умница! Наконец-то ты научилась у меня чему-то, — усмехнулся Антон. Кристина не разделяла его радости. Переживание стискивало горло, пришлось перебороть себя, чтобы всё-таки рассказать о заражённых сородичах, сделке с Тенью и встрече с Расулом Гамзатовичем. Она не поднимала глаз, боясь увидеть гнев на его обычно спокойном лице, но сир выслушал её без упрёков. Он убедил её, что нет нужды спешить с выводами и что он сам раздобудет записи с камер наблюдения через гулей. — Я не хочу подвергать тебя опасности, — добавил Антон. — Тебе следовало сразу обратиться ко мне, а не к этой безумной женщине. Один бог знает, что таится в её изуродованной голове. Он коснулся пальцами её подбородка и обратил к себе для нежного поцелуя. Тревога разом оставила Кристину. Она поднялась на носочки и обняла Антона, ощущая лишь безграничную любовь и благодарность за каждую ночь, которую она пережила с его дозволения.