Love grave

      Профессионализм капитана Пака неоспорим. Он не просто квалифицированный боец, лучший из лучших, закалённый в тяжёлых сражениях и заданиях, но также и сильная личность, настоящий лидер, ведущий за собой и способный принимать порою невероятно трудные решения. Одним из таких было выбрать путь, по которому они отправятся дальше. Выбор стоял между безопасностью отряда и, соответственно, всей их миссии и спасением возможных выживших. То, какое решение принял капитан Пак, удивило всех. — Смотрите, — он раскрывает 3-D голограмму карты, приближая её в определённом месте, — здесь дорога расходится на две, расстояние до цели разнится в часа четыре — через разрушенные мёртвые города путь дольше. И по этому пути отправятся части отряда «крыло» и «хвост», Мин Юнги за главного, остальные же пойдут со мной через шахты. — Мы разделимся? — вскидывает брови женщина, переглядываясь со своим партнёром. — Верно, нельзя ставить под угрозу выполнение нашей основной миссии, — кивает Чимин, складывая руки на груди. — Мы не можем быть уверены в безопасности двух дорог, везде есть риски. В шахтах могут быть выжившие — мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы отыскать их и отвести с нами в Ханшай. Вот здесь будет место встречи наших команд, — он перемещает карту, показывая давно заросшую и проржавевшую заправку, делая отметку. — С учётом разницы расстояний и времени, что нам понадобится для обыска шахт, время ожидания другой командой составляет три часа. Кто бы ни прибыл первым, ждёт истечения этого времени и продолжает путь дальше до назначенной цели. Мы не ждём дольше и не покидаем место раньше, не возвращаемся на помощь другой команде, а продолжаем задание — всем всё ясно? — Да, капитан, — почти все хором отвечают, осознавая поставленные указания, лица серьёзные и хмурые. Они привыкли к подобному, это суть их жизней, они иного не знают. И Чонгук, у которого все слова и мысли вылетели напрочь из головы, а так же побежали мурашки по телу от профессионализма капитана, понимает сейчас это достоверно, увидев эти лица. Увидев, с какой готовностью каждый собирается чуть ли не на верную смерть — не просто так обычные гражданские считают особое подразделение бойцов смертниками. А у Чона попросту нет выбора. Он ввязался в это не совсем по собственной воле, но иного выхода у него не было.

***

      Специальный отряд состоит из трёх команд: голова, крыло и хвост. Данное разделение удобно для определения позиций в битве или на задании, чтобы быстрее и удобнее скооперироваться между собой. Первая команда — это непосредственно Пак Чимин, Крис и Роуз. В неё же автоматически теперь входит и бывший преступник, считаясь теперь одним целым с капитаном. Крыло — Юнги и держащаяся вместе пара, видимо, прошедшая через многое плечом к плечу. Хвост — здоровые грозные мужчины, тяжеловесы, сражающиеся и носящие запасы снарядов.       Чонгук старается игнорировать своё дурное предчувствие, что ещё больше нагнетается атмосферой за пределами стен безопасных поселений, защитных барьеров. Здесь вымершая пустошь, глубокий мрак неизвестности и густой смог — вот почему на всех членах отряда защитные кислородные маски с фильтром, а намордник на лице Чона так же оснащен подобной функцией. — Как мило, что ты позаботился о своём пёсике, капитан, — в попытке развеять собственное напряжение и нервы хмыкает он, чувствуя, что дышать ему стало легче, в то время как они на больших джипах едут по бездорожью. — Ты силён и нужен нам в бою в хорошем состоянии, — а вот Чимин кажется спокойным, словно удав, внимательно глядя на дорогу, двигаясь за джипом другой команды. — Я? В бою? — удивленный тон вопроса заставляет того ухмыльнуться. — А ты думал, что будешь стоять в стороне и просто смотреть в случае, если на нас нападут? — в высоком же голосе Кристофера звучит надменность и некое раздражение, хотя он сидит позади в кузове, уткнувшись в книгу. — Тебя защищать никто не будет, даже капитан. — Даже капитан — капитан, ты слышал?! — в возмущении он всем корпусом поворачивается к водителю. — Ты правда не будешь меня защищать? Я же нужен вам. — Если не способен сражаться против бистов, то и не нужен, тогда я сам от тебя избавлюсь, — всё ещё с ухмылкой на лице отвечает тот. — Как жестоко и бессердечно, — Чон сдаётся и, развалившись на переднем сидении, утыкается в окно. От видов вокруг не по себе. Действительно пустынная местность без единой живой души. Казалось, даже трава здесь высохла десятки лет назад и деревья омертвели — почва такая же безжизненная. Изредка попадаются заброшенные и пустые придорожные дома или целые деревни-призраки, окутанные могильной тишиной. Кто знает, когда в последний раз туда ступала нога человека? Внедорожники едут довольно медленно, чтобы не поднимать шум, и без фар, не привлекая к себе внимания. Наконец, та самая развилка. Первый автомобиль притормаживает и заворачивает влево, а команда «головы» — вправо. На мгновение машины выравниваются, и Чимин пересекается взглядом с сидящим сбоку от водителя Юнги. И они разъезжаются в разные стороны. — Вот и всё, — вздыхает Крис, захлопывая книгу, — назад пути нет. — У нас так всегда, — тише обычного проговаривает Пак, сильнее сжимая руль. — Только вперёд. Чонгук замечает в зеркале заднего вида переглянувшихся Роуз и Криса, понявших друг друга без слов. Кажется, эту фразу всегда говорил другой человек. «Это не твои слова, а его» — всплывает недавняя сцена конфликта между капитаном и Юнги, и мужчина задумывается над тем, что это за Тэхён, о котором шла речь, и почему Чимин так странно, даже отчаянно отреагировал. И хоть пока это совсем неважно, но когда-нибудь он обязательно спросит.       Джип едет ещё медленней по неровной местности среди деревьев, отчего, казалось, и сердца у всех бьются так же медлительно под тихий скрежет колёс. Когда через полтора часа морда машины утыкается в изогнутые и поломанные железные ворота, ведущие в подземные лабиринты шахт, что служили убежищем для кочующих людей, ищущих своё пристанище, команда выходит наружу. По коже холодный ветер, гробовая тишина лишь усиливает чувство тревоги, и собственное дыхание кажется невероятно громким. Вокруг пелена туманного смога, глубина леса нескончаема, взгляд просто пропадает в ней, а вход в шахты зияет чёрной дырой. Пока капитан бесшумно обходит джип, оглядываясь, Роуз закидывает на плечо две разные винтовки и забирает себе в сумку на поясе дополнительные патроны. У Кристофера по три кобуры с оружием на каждой ноге, и он берёт ещё автомат, проверяя его магазин. И после Чимин подходит к багажнику с оставшейся экипировкой, пряча у грубых ботинок на шнуровке метательные кинжалы, два пистолета на пояс, а за спиной — рукоять катаны с особенным лезвием из новейших технологий лазера и энергетических частиц. Подобное оружие, но в виде стреляющего бластера, он протягивает Чонгуку. — О, так ты взял меня, чтобы я носил твои пушки? — скептически изгибает бровь тот. — Умеешь стрелять? — серьёзно спрашивает капитан. — Чем, ногами? — намекая на свои скованные в наручниках руки, тот трясёт ими. А в следующее же мгновение они освобождаются: оковы становятся облегающими запястья браслетами, а Пак кидает ему оружие, которое ловко подхватывают. Чонгук удивленно, даже ошарашенно и неверяще смотрит на мужчину, а после опускает глаза на большое оружие, слишком комфортно умещающееся в руках, которые знают благодаря мышечной памяти, как правильно держать его. — Видимо, автомат ты раньше держал, хорошо, — одобрительно кивает Чимин, как-то неоднозначно обводя его крепкое мускулистое тело как будто оценивающим взглядом. — Только без фокусов, Чон: чуть что, получишь мощный разряд электрошокером — ты не в кругу моего доверия и каждый твой шаг всё равно под моим контролем. — Слушаюсь, босс, — хмыкает мужчина, с интересом рассматривая оружие, прокручивая его в руках, прижимая к себе и прицеливаясь. — Кажется, я уже когда-то обращался с подобной хреновиной. — Может, ты тоже был в боевом подразделении раньше? — предполагает Роуз, закуривая тонкую сигарету, предлагая одну отказавшемуся мужчине. — Я подумал о том же, — признаётся Чимин, попутно продолжая проверять исправность оборудования: — Но его ДНК не совпадает ни с одной ДНК из базы данных, а так же на нём нет солдатского номера. Эту груду мышц как будто из пробирки создали. — Звучит оскорбительно, — фырчит тот, но и опровергнуть не может, ничего о себе не зная, но гордо добавляя: — Кое-что у меня в пробирку не влезет. — Явно не мозг. Все за мной. Чимин меняется в лице на втором предложении, сосредотачиваясь на задании по спасению людей, и первым идёт к тёмному входу в шахты, совсем не радующему своим видом.       Герметичный костюм сохраняет тепло тела и не пропускает холод, исходящий от скалистых стен и промозглой земли. Команда бесшумно движется вглубь, спускаясь ниже вдоль длинного коридора. На глазах образовались прозрачные очки ночного видения, позволяющие видеть в этой кромешной тьме. Узость шахты давит, слышен запах разлагающейся плоти и крови — на их пути уже встречалось несколько разодранных тел. Каждый из бойцов наготове, будучи не впервые на опасном задании, их не напугать подобными обстоятельствами или встречей с бистами. Чонгук же напряжён до предела, дышит через раз, но держится стойко, чувствуя уверенность в себе и в людях рядом с собой. Оружие в руке прибавляет ощущения безопасности, и ему кажется, что некогда в своей жизни он точно стрелял. И тут они все останавливаются — их встречает развилка на дороге в несколько сторон. Разделяться им сейчас точно опасно, находясь в столь мизерном количестве, и им остаётся только выбрать путь. Однако за них решает характерный бистам рёв с конца тёмного коридора, ведущего направо, и Чимин сразу же продолжает двигаться вперёд, напрягаясь пуще прежнего. Глупо было надеяться, что это место покинули все эти твари. На своём пути они находят ещё следы обитания людей в этих шахтах: кострища, котелки, остатки съеденных животных или консервы, старую, потрёпанную одежду и некоторые разбросанные вещи. А также кровь. Много крови, местами даже куски плоти. Видимо, это было центральным местом этого поселения, и Чимин жестами показывает всем быть тихими, чуя неладное. Роуз и Крис бесшумно передвигаются, успевая осматриваться по сторонам и немо объясняться друг с другом. Первая быстро находит себе высокую точку обзора, насколько это возможно в данном пространстве, доставая снайперскую винтовку. Все остальные так же начеку, усиливают бдительность, ведь у каждого присутствует внутри это чувство, будто сейчас вот-вот что-то произойдёт… Вдруг раздаётся громкий и продолжительный грохот падающей по камням посуды и досок — все оружейные стволы направляются в сторону источника шума, прямо на скривившегося от этого Чонгука. Он кривит губы в неловкости, осознавая свою глупость, случайно задев локтем хлипкое сооружение для хранения котелков, чаш, тарелок. — Упс, — лишь выдыхает тот, разрушив идиллию тишины этого места. — Идио… Чимин не успевает закончить мысль, которую все и так поняли и разделили — его заглушает рёв бистов и поднявшийся шум топота их лап. Роуз первая выстреливает из винтовки, обнаружив дыру, из которой они начали вылезать, прибежав на грохот и запах человечины. И со всех сторон их атакуют свирепые уродливые создания, мутация человека с агрессивным животным. Вот только местные твари не похожи на тех, которые пробрались на трап штаба — они ещё более противны с виду, их кожа тлела и кровоточила, а вены пульсировали, расширялись, их кости будто бы ломались и срастались — молодые бисты. Это люди, которые жили здесь.       Все трое на земле разделяются в схватке, пока Роуз прикрывает их сверху, в микро-наушник предупреждая об опасности. — Чонгук, сзади, — резво проговаривает она, и тот мгновенно реагирует, отскакивая в сторону и впритык стреляя твари в голову. Бластер в руках ощущается так как надо, он умело справляется с подобным и бежит в сторону остальных, на ходу стреляя в противников. В голове какими-то далёкими болезненными отрывками всплывают нечёткие кадры, образы его самого в военной форме, бегущего с автоматом в руке. От этого он теряет бдительность, в висках болезненно сдавливает, и он не успевает отреагировать, получая мощный удар лапой биста. Его откидывает в сторону, больно ударяя всем телом о скалу, заставляя упасть вниз и закряхтеть. Бластер отлетает в другую сторону, и он прилагает усилие и делает кувырок к нему, пока Роуз простреливает туловище существу, отвлекая от своей жертвы, выигрывая мужчине время. Тот выхватывает оружие и стреляет в пасть биста, вышибая ему мозг. Ведь это единственный способ их убить. — Снова медлишь, Чон, — с укором произносит Чимин, стоя выше него на камне неподалеку, сжимая крепче рукоять катаны. — Ностальгирую, — хрипит мужчина, поднимаясь на ноги и тяжело дыша. Его тело напряжено до предела, а от этих тварей всё ещё не по себе — убивать их не так просто, это не только физическая подготовка, но и полная концентрация, интуиция, манёвренность. Один их укус или глубокое ранение от когтей — человек заразится. И со временем его начинает ломать, выкручивать изнутри наизнанку, он будет выть и сдирать с себя кожу, срывая голос до жуткого, нечеловечного рёва. Его генетический код будет меняться, в мозг поступать инородные клетки мутации, а нейроны станут сливаться с кибернетическими частицами, присутствующими в инфекции. — Чёрт возьми, они ещё наступают с правых дальних выходов, — быстро выпаливает Роуз для всех, заметив движение в темноте. — Быстро уходим отсюда, — командует капитан, указывая на противоположный выход. — Здесь много тоннелей, шахты большие. — Мы не оторвемся от них, капитан, нужно что-то делать, — Крис стреляет в приближающихся мелких и шустрых бистов, пока девушка спускается к ним со своего снайперского места. — Завалим проход, — тут же приходит в голову, и Чимин принимается искать взрывное устройство. — Все в туннель, живо! По команде они скрываются в одном из проходов, держа перед собой оружие, а тот подкидывает взрывчатку вверх над входом в тот самый туннель, собираясь было бежать вслед за остальными, как краткое «ребёнок?» от нахмурившегося Чонгука заставляет его развернуться. И действительно: на выступе верхнего уровня шахт, из одного из входов выглядывает тощее тело мальчика, во все свои потерянные глаза глядя на отряд бойцов. Чимин не мешкает, даже не думает совершенно ни о чём, кидаясь в противоположную сторону от безопасности. — Нет, капитан! — только и успевают крикнуть в один голос отбежавшие в противоположную сторону от взрывчатки Роуз и Крис, бросившиеся бежать было обратно, но отлетают назад от прогремевшего взрыва. Каменные стены содрогаются, падая наземь и создавая непреодолимую преграду, массивный завал, отделяя часть команды.       Чимин, наплевав на взрыв и на то, что он остался один на один с опасностью, бежит и рассекает лапы нападающих на него бистов, одному отрубая голову, а натиск второго не выдерживает — его болезненно пригвождают к земле, надавливая громоздкой лапой на его рёбра, норовя прогрызть плоть. Он сдерживает пасть существа своей катаной, не позволяя острым клыкам приблизиться к себе. А в следующий же момент туловище этого биста простреливают и нога с грубым высоким ботинком мощно ударяет по завывшей туше, отшвыривая её в сторону от капитана, простреливая череп. — Ты какого хрена вытворяешь, жить надоело? — рычит как из ниоткуда взявшийся Чонгук, который, сам не зная зачем, за несколько секунд до взрыва с удивительной скоростью выбежал из туннеля вслед за Паком. — Ты сумасшедший, блять. — Ты тоже, раз сейчас здесь со мной, — сипло отвечает тот, сбитый с толку из-за присутствия Чона, взгляд отводя от него в поисках ребёнка. Его сердце забилось в разы быстрее не от того, что он лежал в нескольких сантиметрах от пасти существа, а того, что этот преступник сам явно сошёл с ума, на свой страх и риск успел пролететь под взрывчаткой к нему. Зато теперь он не один — это обнадёживает. Пак так и не находит того ребёнка, но зато обнаруживает место, где заметил его ранее. Сжимает челюсти и срывается в ту сторону, пока бисты потерянно скулят в этом замкнутом пространстве, оглушенные громким взрывом, не зная, куда им нападать. Слышит, что мужчина бежит рядом, и высоко подпрыгивает, хватаясь руками за каменный выступ скалы, чтобы подтянуть себя вверх, а Чону же в одно мгновение удаётся сделать это, и он тянет к тому руку со словами: — Давай быстрее, эти твари засекли нас. Капитан несколько секунд недоверчиво хмурится, но нехотя хватается за его руку, боковым зрением увидев стремящихся к ним существ. Рука мужчины крепкая. В ней действительно ощущается нечеловечная сила, хватка его пальцев грубая, ладонь шершавая и горячая. Чимина, словно он ничего не весит, подтягивают к себе наверх и, нагло обхватив довольно тонкую талию, Чонгук без труда взбирается вместе с ним на самый верхний уровень шахт. У Пака часть тела, где касается рука этого преступника, горит каким-то неприятным чувством страха и отвращения, внутри всё неприятно сжимается от этой близости, хотя, в то же время, рядом с ним испытывает скрытое чувство безопасности и надёжности. — Не смей больше прикасаться ко мне, — быстро выпаливает Чимин, мгновенно отпрянув от него, ещё и пнув в грудь от себя. — Я и сам справился бы. — Эй, полегче, неженка, я просто спас нас, — поднимая руки в примирительном жесте, тот кивает вниз, где уже скопились рычащие бисты, которые не могут понять, куда делись их жертвы. — За мной, нужно отыскать этого ребёнка. — Всегда пожалуйста, — фырчит тот, хрустнув шеей и поднимая выше оружие. — И зачем только я пошёл за тобой? — Тебя никто не заставлял это делать. — Ах, ну извините, — язвительно проговаривает Чон, недовольно растянув языком щёку изнутри. — Вернусь обратно, неблагодарный ты засра... — Стоять, — в приказном тоне бросает мужчина, — теперь ты идёшь со мной до конца, уяснил? И да: благодарю тебя. — Обращайся, мне ведь в такую радость и удовольствие это, — бурчит другой, больше не возмущаясь.       Чимин ступает первым вглубь этого туннеля, а Чонгук прикрывает сзади, держа бластер наготове. К сожалению, связь с Роуз и Крисом потеряна, но капитан верит в них и знает, что они так же будут искать выживших по истечении поставленного времени. У них ещё есть два часа сорок две минуты для того, чтобы обыскать шахты. Протяжный вой где-то сбоку заставляет их переглянуться и застыть. Чон своим более чутким слухом слышит ускоряющийся бег четырёх лап по направлению к ним. — Бежим, бежим! — подгоняет он, и оба одновременно срываются на бег. Чонгук разворачивается и начинает стрелять, ругаясь про себя, что не попал в ловкого свирепого биста, нагоняющего их — он был мощнее и крупнее остальных, наверняка тот не из молодых. А в следующее же мгновение Чимин вдруг кувырком отскакивает в сторону, когда они прибегают в более широкое пространство, где находится распутье туннелей и которое, наверняка, некогда служило пунктом сбора для шахтёров. Одновременно с этим он выхватывает катану, вонзая её в туловище создания, разрубая его пополам, пока Чонгук вышибает ему мозг. — Хорошо, что я не убил тебя — ты оказался более полезным и сносным, чем я думал, без тебя пришлось бы очень туго, — признаётся запыхавшийся Чимин, держась за рёбра. — Я ахуеть как тронут, — совсем без энтузиазма отвечает тот, вспоминая, как сильно капитана приложили лапой там внизу, понимая, что ему наверняка больно, — ты хоть цел? — Бывало и хуже, — кривится в лице капитан. И только они продолжают путь, оторвавшись от свирепых созданий, случается непредвиденное: хлипкие деревянные доски, соединяющие туннели, с треском проваливаются под ними. Они успевают сжаться и закрыть головы руками, но ударяются всем телом о каменистые выступы и кубарем летят вниз. Не за что ни уцепиться, ни задержаться — поверхность вертикальная, пологая, и лишь костюм из специальной ткани смягчает удары о камни и защищает от царапин острых, местами неровных выступов. С Чимина слетает маска, служащая приспособлением для поступления кислорода, и, кажется, он теряет сознание на какое-то мгновение. Потому что стоит ему поднять веки, как перед глазами всё плывёт и темная дымка, хотя помещение, в котором они оказались, освещается горящими факелами на стенах. Он откашливается от поднявшейся пыли, а каждый вздох даётся болезненно — рёбра точно под горячим компрессом. — Чон, — тихо хрипит он, прилагая усилие, чтобы привстать, нигде не видя того, повторяя: — Чон? Что-то не так. Он в один момент весь напрягается, когда обнаруживает Чонгука. Мужчина стоит на коленях, скрученный к земле, тяжело и громко дыша, сжав кулаки до выступающих вен. Он что-то невнятно проговаривает, смешивая слова с болезненным рычанием. Чимин медленно поднимается на ноги и достаёт пистолет, настороженно подступая к нему, словно к дикому зверю. И тот резко обращает на него свои пугающие красные глаза с кровожадным, таким агрессивным взглядом, от которого кровь стынет в жилах. — М…фий…мо…й… — хрипит мужчина, а в следующее же мгновение кидается на капитана. Тот успевает отбить атаку, но после его неожиданно хватают за горло, припечатывая к земле и нависая над ним сверху, выглядя совершенно нездорово, устрашающе — сейчас Чон похож больше на того преступника, которого Пак видел на записях видео-наблюдения в момент убийств им Высших. Он был почти таким же, как тогда. Этот мужчина отличается от того шутливого и нахального парня, в наручниках и на привязи, которого капитан успел хоть немного узнать. Чимин ударяет коленом ему в живот, после локтем в шею и вновь пользуется тем же приёмом с захватом бёдрами, меняя положение их тел. Благодаря этому ему удаётся нажать на кнопку электрошокера, активирующего браслеты на руках Чонгука и ударяя его разрядами, и повторяет так ещё раз, что более-менее приводит того в чувства. — Морфий... или транквилизатор, — наконец внятно процеживает сквозь сжатые зубы мужчина, и Пак всё понимает. Он тут же достаёт из кармана штанов алюминиевую коробку, вытаскивая оттуда маленький одноразовый шприц с хорошей дозой морфина. На всякий случай ещё раз пускает электрический разряд в его тело и ногой наступает ему на грудь, удерживая таким образом, быстро вкалывая этот алкалоид опиума ему под кожу. Эффект наступает почти сразу — Чона ещё сильнее передёргивает раз, и больше его руки не трясутся, постепенно с глаз уходит безумная пелена и краснота, дыхание нормализуется. Он приходит в себя, встречаемый дулом пистолета у головы. — Тише, капитан, только не кипятись, — медленно шепчет он, пытаясь было сесть, вот только нога на его грудной клетке ещё сильнее впечатывает его в землю, не позволяя этого. — Чёрт, ты очень сексуальный, когда такой властный… — Что ты такое? — натянуто спрашивает Чимин, ощущая приторный вкус дежавю, некогда уже задавая подобный вопрос. — Ты боишься меня? — Отвечай на вопрос, — строго требует тот, склоняясь к нему и приставляя пистолет к его лбу, держа палец на курке. — Я. Не. Знаю, — выделяет каждое слово, и на его лице ни один мускул не дрогнул. — Я очнулся в дерьме Нижнего уровня города без памяти и без самого себя, не зная этого мира совершенно. Я убивал тех людей, этих Высших, которые оказались несправедливо поставлены выше всех остальных, потому что это было единственным, что я знал, что умел, словно это было запрограммированно у меня в мозгу. И я чувствовал невыносимую агрессию и злость, меня трясло от этого, вместе с тем возрастало желание убивать — я стал заглушать это чувство морфием, чёртовым наркотиком, от которого стал зависеть. Я не знаю, когда и почему этот приступ может случиться и что служит его триггером, но предпочитал лучше понемногу просто вкалывать его себе с периодичностью. Поверь, я для самого себя опасен в таком состоянии, я не специально напал на тебя, я не хотел этого. Чимин понимает, что это чертовски глупо с его стороны, но он верит ему. Верит всем его словам, сам не зная почему. Не то просто чувствует его искренность, видя это по его глазам и слыша в голосе, не то уже то, через что им довелось пройти, доказывает намерения и подтверждает слова мужчины. Пак верит ему, но всё ещё не доверяет. Всё ещё слишком много вопросов, на которые нет ответов, слишком много сомнений и противоречий. Слишком уж загадочная личность этот Чон Чонгук, от которого во всех смыслах никогда не знаешь, чего ждать. — Чего это ты так разговорился откровенно? — сохраняя хладнокровие и напряжённость, капитан оружие не убирает. — Под дулом пистолета или морфин в голову ударил? — Знаешь, что бывает, когда удаётся приструнить бездомного дикого пса, дав ему надежду? — несвойственным ему серьёзным голосом задаёт вопрос Чон, неотрывно глядя в глаза Пака. — Этот пёс будет готов глотки всем рвать ради своего хозяина и идти с ним бок о бок для достижения их целей. Я не хочу быть твоим врагом, Пак Чимин. — А кем тогда? — лишь немного сводя брови к переносице, Чимин начинает отводить пистолет, догадываясь, к чему он. — Хочешь глотки всем рвать для меня? — Можно привыкнуть и к жизни на привязи, да? — его губы расплываются в ухмылке. — Я буду твоим верным пёсиком, но хочу получить гарантию своей защиты в случае чего и уговор, что как только мы закончим эту миссию и я найду ответы на свои вопросы, то я буду свободен и волен уйти от тебя. — Гарантию защиты в случае чего конкретно? — М-м-м, казуса? — протягивает Чон, пожимая плечами. — Казус — это твоё прошлое или твоя долбанная зависимость от морфина? — Казус — это и есть вся моя долбанная жизнь. Они пристально смотрят друг другу в глаза в этом тусклом свете от факелов, пытаясь найти ответы. Но вместо них они находят причину окончательно стать союзниками и сделать шаг на пути к доверию. Чимин стискивает зубы и убирает пистолет, протягивая вместо него свою руку, за которую охотно цепляются, пользуясь помощью, чтобы встать. — Идёт, — кивает капитан, сильнее сжимая его ладонь. — Но со своей стороны в этом уговоре я потребую, чтобы ты беспрекословно исполнял мои приказы, сотрудничая с отрядом для выполнения нашего задания. А так же я буду лично контролировать твои эти приступы и приём морфия — не хватало мне ещё наркомана с аномальной силой в отряде, буду следить за количеством морфина в твоей крови. — Звучит очаровательно, — вместо привычной ухмылки на лице Чона простая красивая улыбка, вводящая строгого и серьёзного Пака в настоящий ступор, выбивая напрочь все мысли из головы. — Позаботься обо мне хорошенько, капитан. И Чонгук вдруг, опасно пошатнувшись, сгибается и утыкается лицом в плечо застывшего Чимина. — Я только чуть-чуть полежу… — вяло мямлит тот, и другой понимает, что это на него так действует морфин. — Да пожалуйста, — закатывая глаза, Чимин бесцеремонно спихивает его с себя. Тяжелое тело съезжает на землю, а он опускается рядом, доставая специально разработанную таблетку обезболивающего, обладающую регенерирующими свойствами. И прикрывает глаза, почему-то чувствуя себя в безопасности, позволяя телу и сознанию расслабиться. Пару минут отдохнуть им не помешает — затем снова в путь на поиски выживших.