Love grave

      В ушах противно звенит, перед глазами тёмные пятна, словно залитые алой жидкостью. Тело тяжелеет в разы, каменеет, раненая рука пульсирует, тянущей болью воет, пока кровь в жилах то кипит, то леденеет. Чонгук не понимает, когда они доезжают до нужной точки, как отряд выходит из джипов и собирается на вылазку в опасное и неизведанное место. Он тяжело дышит через грубую маску, крепко сжимает бластер, и мимо ушей пролетает серьёзный голос капитана, раздающий указания и инструкции, как действовать. Старается сконцентрироваться на нём, не позволить сознанию уплыть, не позволить телу действовать своевольно, не упасть, идти за всеми… — Чон, — раздаётся ближе, и мужчина смаргивает пелену, концентрируясь на хмуром лице перед собой. — Тебе хуже? — Всё в порядке, можно ещё морфинчика, пожалуйста? — старается криво ухмыльнуться он, чувствуя, что ему надо успокоиться. Чимин ловко вкалывает ему Морфин, незаметно ото всех, и сжимает его другую руку, заглядывая прямо в глаза. — Я несу за тебя ответственность, так что не смей сдаваться, слышишь? — И не собираюсь, — фырчит тот, взбодрившись. — Разве может верный пёс оставить своего хозяина? Капитан ничего не говорит на это, никак не реагирует внешне, а внутри всё дрожит. Он сжимает губы в тонкую полоску и разворачивается, веля команде следовать за ним. За беспокойством о состоянии Чонгука он забыл о том, куда именно они прибыли. Что это то самое место… Сердце замирает, грудную клетку сдавливает и хочется ещё больше вдохнуть затхлого воздуха. Ведь это место, где погиб Тэхён. На краткое мгновение голова закружилась, и тошнота подступает к горлу. Мужчину с каждым шагом начинает всё больше выворачивать наизнанку, кажется, если он увидит тело или то, что от него осталось, то разобьётся окончательно и сойдёт с ума. От одних мыслей ему уже становится плохо, но он берёт себя в руки, зная, что за ним следует целый отряд, что они на важной миссии и он не может себе позволить поддаваться собственным чувствам, сожалениям, боли. Слышится рёв бистов где-то вдалеке, эхом отражаясь от бетонных остатков стен бывшего огромного здания в несколько этажей, и все замирают прислушиваясь. — Это на три четверти вправо, около 2 миль, этаж третий, — хрипит Чонгук, с точностью услышав ещё и скрежет, поняв локацию тварей. — Нет смысла подниматься, сами лаборатории должны быть на нижних ярусах, — проговаривает Чимин, отдавая приказ действовать дальше по плану.       Отряд, некогда состоящий из трёх команд, чтобы было удобнее распределяться на позиции во время битв и заданий, теперь остался без "хвоста": он включал двух здоровяков, одного из которых они потеряли. И теперь второй из них перешёл в состав "крыла": он, молчаливая пара и Юнги отправились изучать нулевой этаж. А "голова" вместе с присоединившимся к ним Хосоком спускаются ниже. У Чимина чувство, что именно там они отыщут то, что им нужно. В темноте обшарпанных коридоров аппарат ночного видения, образовавшийся тонким слоем голограммы перед глазами, помогает видеть каждую трещину. Здесь противно пахнет трупной гнилью, а воздух холодный, могильный. Стены полуразрушены, некоторые проходы в кабинеты завалены, всё разгромлено, разбито, заржавело и покрыто слоями пыли. Но что-то не так. Чимин не понимает, почему координаты сходятся с последними из связи с Тэхёном, но это место совершенно не вяжется с той самой лабораторией, с которой всё началось — это он заметил ещё снаружи. По секретным данным из его исследований пятьдесят лет назад взрыв произошёл на военной базе, под которой находилась научная лаборатория, целые подземные и бункерные лабиринты с учёными. И взрыв был столь сильный, что стёр с лица Земли все здания в десятке километров вокруг, а взрывная волна с химикатами распространилась и того дальше. Конечно, никто толком не знает, информация всегда была не достоверна, не проверенная, вот только все до единого были мгновенно мертвы после взрыва, обратившегося мировой катастрофой. Здесь же осталось почти целым здание в несколько этажей, а коридоры на минус первом не кажутся бункерами. Может, информация была ошибочной? Может, всё было совсем не так? Или же они не так расшифровали координаты с прибора капитана Кима?.. В любом случае, пути назад нет, и Чимин сжимает оружие в руках, выставляя перед собой, и продолжает идти вперёд. Зрелище жуткое, но уже, к сожалению, привычное: во многих не заваленных закоулках, что служили раньше рабочими помещениями, разлагаются трупы, части тел людей, даже иссохшие изнутри бисты и нечто, что и не человек, и не существо — те несчастные, что не обратились в бездумных тварей, но и не остались людьми, просто погибнув. Чем дальше они пробираются вглубь подземных коридоров, тем больше следов от когтей на стенах и въевшейся в них почерневшей крови. Впереди они натыкаются на крепкую титановую дверь, расшатанную, но выдержавшую всё. Капитан замирает на мгновение, глядя в мрак щели, за которой могут быть ответы. Может быть ключ к спасению человечества. Может быть то, что разобьёт Чимина. Но вдруг Чонгук опускает ладонь ему на плечо и отводит его назад. Бросает на него понимающий взгляд, от которого капитану ещё больше не по себе, и, обогнув его, первым ныряет в тёмное помещение. — Чисто, — через какое-то время раздаётся голос мужчины в наушнике. И Пак, не позволяя себе расслабляться, мысленно давая себе по лицу, ступает следом. Это действительно была лаборатория, печально разрушенная, с осколками разбитых пробирок и частями сгнившего оборудования пятидесятилетней давности. Крис и Хосок быстро ступают по разные стороны к панелям управления, ища в блоках питания уцелевшие жёсткие диски, которые можно было бы извлечь. Остальные же опускают оружие, ведь опасность пока миновала, принимаясь просто рассматривать обычное на вид помещение для научной деятельности. Ничего такого, что вызывало бы подозрения об опасных действиях здешних учёных, только если доказательства находятся в других отделах, покоящихся под завалами. Чимин сводит брови к переносице и внимательно смотрит на Чонгука. Даже внешне он видит, что ему плохо. У того взгляд затуманен, дыхание тяжёлое, и он рассеянно оглядывается. «… надо мной ставили опыты» — мелькают в голове слова Чона, и мужчина понимает, что это действительно так. Иначе как ещё объяснить его нечеловеческую силу, его скорость и ловкость, его стойкость. Остаётся открытым только один вопрос: какого рода опыты? Капитан строил большие надежды на это место, но ни одна из них не оправдалась. Ничего из того, что он ожидал, не произошло. Это место даже не похоже на то, что они искали. Кажется, люди Намджуна всё же ошиблись в подсчёте координат, отправленных с датчика Тэхёна. Пак глаза прикрывает и устало опускается на корточки, потирая лоб. Внутри всё неприятно жжёт от мыслей, что всё это было бессмысленно. Всё то, через что они прошли, все раны и потери — ничего не оправдано. — Есть, — изумлённо проговаривает Крис, не ожидая, что ещё что-то останется. — Нашёл карту памяти, с неё можно считать информацию. Все облегчённо выдыхают, с волнением наблюдая за тем, как парень что-то печатает и нажимает на всплывшем электронном экране из приборчика, вставленного в более-менее целый блок. Чимин, уже было отчаявшись, даже сразу не верит, вставая и подходя к нему, чтобы посмотреть. Как вдруг сбоку раздаётся гулкий шум, и все машинально хватают оружие, направляя его в сторону звука, и удивляются, встревоженно встрепенувшись. Это был Чонгук, упавший тяжёлой грудой на пол, зацепив со стола какие-то алюминиевые приборы. Роуз первая попыталась было кинуться к нему, но Чимин одёргивает её резким: — Назад! — и сам подбегает к нему. Мужчина корчится, содрогается и рычит, дыша часто и громко, сжимая кулаки до вздувшихся вен. Пак понимает, что происходит, но не хочет этого принимать. Он опускается рядом и смело кладёт руку ему на спину. — Чонгук, слушай меня, Чонгук, — шепчет капитан, не зная, что делать, — только не теряй сознание, не поддавайся этому. — Капитан…? — ошарашенно зовёт девушка, делая было шаг к ним, но тот ощущает, как сильно напрягается Чон, издавая гортанный хрип. — Не подходите, — остерегает строго, бросая хмурый взгляд на Кристофера. — Долго ещё, Крис? — Пять минут, — мрачно отвечает он, кажется, начиная догадываться. А Пак не успевает ничего предпринять, как внезапно до них доносится далекий звук стрельбы, а после и в наушниках шипящий голос женщины: — Голова, приём, на нас напали, требуется подкрепление! Это не бисты, повторяю, не бисты — люди из Ханшая! — Проклятье, — выплёвывает Чимин, крепче приобнимая зашевелившегося мужчину на полу, в голове хаотично крутится план дальнейших действий, и капитан, быстро реагируя в острых ситуациях, отдаёт приказы: — Роуз, Хосок — на подмогу крылу, Крис — заканчивай сбор данных. Все держитесь и не позволяйте врагу подступиться. Вперёд! — Так точно! А сам он принимается доставать морфий, вновь вкалывая в пылающее тело заколотившегося Чонгука. — Капитан Пак, избавься от него скорее, его уже не спасти, — озвучивает свои мысли Крис, когда они остаются одни, а у самого рука покоится на рукоятке пистолета. — Молчать, — строго затыкает его тот, сжимая зубы. — Он справится. Вот только удручающее состояние Чона говорит об обратном. Его раздирает изнутри, кровь бурлит, в висках пульсирует, а сознание погружается в беспросветный мрак, в котором не позволяют полностью пропасть держащие его руки и такой серьёзный голос старающегося оставаться спокойным и хладнокровным капитана. Хочется раствориться в нём. В этих руках, в этом голосе, в раненном и закрытом сердце этого человека, которое всё ещё принадлежит другому — и Чонгук всегда это понимал. Даже сейчас, в таком состоянии понимает. Однако всё равно цепляется за образ Чимина и с усилием изворачивается так, чтобы уткнуться лицом в его ноги. На момент Пак застывает, но после смелеет и уже гладит его по чёрным волосам, собранным в хвостик на затылке. — Держись, ты сильнее этого, — тихо произносит он. — Не знаю, что с тобой сделали, но ты явно сильнее, чем думаешь, я уверен в тебе, Чонгук, не вынуждай меня ошибаться и сомневаться в этом. Знает, что будь тот в состоянии, явно ответил бы что-то ехидное с раздражающей ухмылкой на лице, но тот лишь кривится и ещё больше льнёт к успокаивающим рукам. Вот только лучше не становится, Чон начинает чувствовать прожигающее его насквозь желание убивать, какое у него было тогда, когда он очнулся в растерянности посреди грязи и бедноты Нижнего уровня города, когда всё, что он знал, что было в нём словно запрограммированно — это убивать. В голове вдруг пролетают обрывки воспоминаний из прошлого: адская боль, связывающие его ремни и яркий свет в глаза то ли в больнице... то ли в лаборатории. И это служит триггером, срывающим последние попытки капитана утихомирить его. Глаза наливаются кровью, вены вздуваются и каждая мышца напрягается, вкладывая в неё силу, с которой мужчина хватает Чимина и опрокидывает на землю нависая над ним и издавая звериное рычание ему в лицо. Без промедления Пак вытягивает руку с прямой ладонью, жестом приказывая схватившему пистолет Крису стоять на месте. А сам без ожидаемого страха, с уверенностью во взгляде смотрит на Чона, сдерживая тревогу в себе. — Чонгук, прекрати, — строго отчеканивает он, держась достойно, невзирая на столь чужой, затуманенный кровавый взгляд и оскал на лице. — Ты забыл, чей ты? Я уже говорил, что твоя жизнь в моих руках и я решаю, как ей распоряжаться до момента, пока не закончится наша миссия. Мужчина ещё раз издаёт глухое рычание, склоняется ещё больше над ним, раскрывая рот с желанием вгрызться в шею и оторвать тёплую плоть, но, словно ведя борьбу с собой, сам же откидывает капитана от себя в сторону. Крис снова попытался было приблизиться, направляя оружие на потерявшего над собой контроль Чона, но Пак, хрипя, рявкает: — Нет! Крис, уходи отсюда, помоги остальным. — Но… — Я с ним справлюсь, всё в порядке, — скрипя зубами, он аккуратно встаёт и пригибается в позе, показывающей, что он безобиден. Кристофер мнётся, глядя тревожно на одного и другого, а в наушнике слышит просьбу Роуз помочь им. И, сжав пистолет, он быстро покидает помещение, понимая сейчас, что на самом деле безоговорочно доверяет капитану и восхищается его стойкостью и смелостью. Чимин не хочет снова драться с Чонгуком, но понимает, что выбора нет, когда тот кидается на него, с ловкостью уворачивается и, схватив катану, ударяет лезвием его по плечу. Эта боль отрезвляет на мгновение, и Чон, шатаясь, хватается за голову, пересиливая себя, чтобы отойти от капитана. Ему хочется быть насаженным грудью на это длинное лезвие, чтобы избавиться от этих ощущений, чтобы не позволять самому же себе стать какой-то безмозглой тварью. И он на самом деле бросается вперёд, норовя налететь на катану, вот только Пак умело прокручивает её меж пальцев так, чтобы твёрдым концом рукояти ударить его в висок и резко прижать к стене, приставляя острое лезвие к горлу. — Ты идиот, — хрипит он, нахмурившись. — Я и умереть тебе не позволю. Возьми себя в руки, чёрт возьми! Он уже срывается на крик от безысходности, не представляя, как образумить его, хотя и чувствует, что может это сделать. А Чонгук, замерев, расширенными глазами, приобретающими ясность, смотрит на него и неожиданно впивается в его губы. Чимину бы оттолкнуть, ударить, вообще бежать от него, но он ничего не может сделать: этот поцелуй требователен и необходим, словно от него зависит жизнь Чона, словно он не дышит, когда не целует его. И капитан поддаётся. Он опускает вниз оружие и приоткрывает рот, позволяя нуждающемуся чужому языку пробраться глубже. Мужчина груб и несдержан, до крови кусает нижнюю пухлую губу, сжимает руки в кулаки, в которых невероятная сила, чтобы не сломать в объятиях Чимину кости. И только когда успокаивается, одной рукой обхватывает его шею, слегка сдавливая. У того ноги слабеют, всё внутри пылает и тело реагирует предательски быстро, возбуждаясь так неправильно и не вовремя. Поцелуй становится ещё развязнее, мокрее, глубже. Чимин сам посасывает его язык, позволяя ему творить безобразие в своём рту и с его растерзанными губами. Наверное, зря он это позволил. Зря взял под опеку бездомного пса.

***

      Вступая на службу боевого подразделения: по личному желанию, по принуждению или от безысходности, никто не мог предполагать, что придётся стрелять в людей. В их мире, что погряз в угрозе истребления человечества, которое удалось сохранить лишь благодаря технологиям, мужеству, воле и своевременному реагированию, казалось, единственным общим врагом должны быть бисты. Но никак не другие люди. Не тогда, когда все должны сражаться плечом к плечу в поисках спасения, не тогда, когда страдают невинные люди, чья судьба предрешена лишь из-за рождения на том или ином уровне города. Это всё неправильно. Их мир неправильный. Для Мин Юнги единственным, кто мог бы изменить этот мир, всегда был только один человек, заставивший его поверить, что это возможно. И только благодаря ему он видел надежду для этого загнувшегося мира. Ким Тэхён всегда видел хорошее во всём, в людях, в этом жалком существовании, видел искры надежды во мраке. Он старался освещать его, и для одного маленького мира Юнги у него это получалось делать. Как же больно было узнать, что Тэхён сияет для другого человека, что другого он одаряет всем своим теплом и светом, что для другого он улыбается так нежно, смотрит так… как Юнги всегда смотрел на него. И что он никогда не получил бы в ответ на себе такой же взгляд. Не тогда, когда Тэхён выбрал ненавистного ему парня, найдя в нём свой собственный мир. Прямо сейчас мимо виска мужчины свистит пуля, и ругательство срывается с его губ. Он прижимается к стене, своему укрытию, слыша продолжающуюся перестрелку. Отряд особого назначения не так прост, в нём лучшие, натренированные бойцы, но и они всё равно выдыхаются, чувствуя преимущество врагов в их количестве. — Дэна ранена, кто есть поблизости? — слышится встревоженное в наушнике, и Юнги на секунду выглядывает, замечая перебегающих через проход Хосока и Криса, убивающих сразу троих людей, кувырками прячась за обломками. А после находит взглядом место, где сидит раненная в ногу женщина, зажимающая кровоточащее бедро. Юнги быстро мечет глазами по периметру, а после выпаливает: — Я к ней, Роуз, прикрой сверху. Занявшая позицию повыше снайперша тут же меняет направление винтовки, на прицел сперва ставя самого Мина, чтобы увидеть его траекторию, а после ищет противников в диапазоне. Мужчина срывается с места, слыша начавшиеся выстрелы и чётко на слух определяя, что некоторые принадлежат Роуз, расчищающей ему путь. Он ускоряется и, пригнувшись, проезжается боком к укрытию раненой женщины. Обстановка накаляется, ведь среди их врагов есть андроиды, от которых так просто, парой выстрелов, не избавиться — кажется, отряд уже близок к своему пределу. Перетягивая ремнём ногу женщины выше бедра, делая жгут, Юнги понимает, что не знает, что делать дальше. Как бы он ни старался быть хоть немного похожим на капитана Кима, даже будучи заместителем капитана в должности, он не такой, как он. И, чёрт возьми, даже не такой, как Пак Чимин — от этого осознания ещё хуже и больнее. У Чимина всегда есть план и иные ходы, в случае чего, он всегда продумывает наперёд и действует хладнокровно и быстро в экстренных ситуациях. Как же Юнги не хочется этого признавать, испытывая жгучее презрение по отношению к нему, но капитан он отличный. Внезапно в приборе связи каждого раздаётся вскрик Роуз, которую нашли в её засаде и, схватив за шкирку, поднимают вверх и швыряют о землю. Крис в ужасе выпрыгивает из укрытия, чуть не получая пулю в лоб, но ловко сгибается и перепрыгивает через преграду, видя, что девушку окружило несколько андроидов, выглядевших не так, как другие: они внешне больше походили на машины, с алюминиевыми «доспехами», шлемами и трансформирующимся оружием. А рядом стоит статный человек. Одетый добротно, в брючный костюм цвета хаки, с ехидным злостным взглядом и дорогой маской, оснащённой лучшими фильтрами. Он приподнимает руку, и дуло пистолета оказывается направлено на загнанную в ловушку девушку, стиснувшую челюсти. — Никому не двигаться, — предупреждающе проговаривает он скрипучим голосом, и Крис застывает, по спине стекает капля холодного пота, а внутри всё дрожит, когда он пересекается взглядом с напарницей. — Так и знал, что личный отряд Ким Намджуна — лучший из лучших, жаль, что он так расточительно пользуется этим, преследуя свою глупую, сомнительную цель. Мужчина делает мимолётный жест пальцами, и крупный андроид, схватив девушку за волосы, заплетённые в длинные малиновые косы, поднимает её, и руку, преобразовавшуюся в дуло бластера, приставляет к её голове. — Отведите меня в лабораторию, — велит мужчина, с высока глядя на Роуз и Криса, прекрасно зная, что где-то притаились и остальные, которые всё слышат. — Немедленно, иначе буду убивать вас по одному, пока… Его прерывает грохот. Громкий, внезапный, раздавшийся совсем рядом, подняв клуб пыли. До того, как она оседает, виднеется силуэт, который, без труда, одними руками откидывает андроида подальше от Роуз, молниеносно подбегает к нему вновь и отрывает ему голову, кулаком пробивая и панцирь на груди. Остальные два не успевают среагировать: через тело одного проходит насквозь лазерное лезвие катаны, прокрутившейся в нём и прошедшая вверх, рассекая сталь. У последнего руки сменяются в большие пушки, вот только на него налетают сзади, рукой кромсая затылок, вбивая его глубоко в землю. Растерянный и напуганный мужчина не имеет возможности даже пискнуть: горло ощущает кончик острой стали, а шокированные глаза встречаются с парой хладнокровных, принадлежащих капитану отряда элитного подразделения особого назначения. В одно мгновение рядом с ним возникает грозный мужчина, чей взгляд наполнен кровью, на лице устрашающая не то что маска — настоящий намордник, а выделяющиеся мышцы напряжены. И не предугадать, что он сделает дальше, вгрызётся ли в глотку любому, на кого смотрит, кинется ли в совсем другую сторону или нападёт со спины. Один его вид заставляет сжаться от страха, тревожный ком в горле образуется и страшно даже смотреть на него, не то что спокойно стоять рядом, как это делает Чимин. — Чонгук, — голос его пропитан строгостью и уверенностью, тон его властный, — избавься ото всех остальных. Мужчина издаёт рычание и в одно мгновение послушно срывается с места. А дальше слышен лишь скрежет металла, бесполезные выстрелы и звуки проламываемых стен, о которые размазывают оставшихся андроидов. Капитан знает, как воспитывать своего верного пса, который любому раздерет глотку по его приказу.