Love grave

***

— Братик, братик! — слышится звонкий голосок, и стоит парню повернуться, как в его лицо прилетает снежок, что сопровождается заливистым смехом. — Эй, негодяйка, а ну иди сюда, — театральным злодейским тоном хихикает тот, стряхивая с себя снег и лепя комочек. Девочка весело убегает от догоняющего её брата, пока сама вдруг не нападает на него, а он, конечно, поддавшись, позволяет ей завалить себя на мягкое белоснежное полотно. — Ого, хоть кому-то удалось победить Чонгука в спарринге! — раздаётся смех подбежавших к ним еще друзей парня в такой же военной форме, как и у него самого. — Конечно, никто его не победит, ведь братик самый сильный, — широко улыбается девочка, сидя у того на коленях, прокручивая его солдатский жетон. — Естественно, — хмыкает Чонгук, бережно поправляя шапку на голове малышки, приветливо улыбаясь друзьям. — Идём в дом, мама уже испекла пирог и ждёт всех. — Отлично! — радуются парни, помогая им встать. Один берёт сестрёнку друга и кружит её, как самолёт, другие обнимают Чона за плечи и треплют по голове, дурачась и смеясь. Тот же широко улыбается, останавливаясь, чтобы стряхнуть снег, и провожает их взглядом, оставаясь позади. Так беззаботно и легко на душе, так хорошо. Он счастлив: любящая семья ждёт в уютном доме, рядом верные друзья, готовые подставить плечо и закрыть от пули, да и его служба в армии идёт своим чередом. Чонгук поднимает голову, подставляя лицо под приятные солнечные лучи зимнего солнца, а на щеку плавно опускается крупная снежинка, и он прикрывает глаза…       Веки медленно поднимаются, ещё затуманенный взгляд утыкается в грязную стену перед собой, покрытую ржавыми пятнами и трещинами. Внутри всё противно скручивается, а тяжесть на сердце ощущается ещё сильнее. Он не понимает: был ли то просто сон или обрывок воспоминаний? Но, кажется, будь то сладким сном, в нём присутствовал бы ещё один человек. Тот, кто стал значить для него больше, чем он предполагал. Тот, от кого Чонгук раньше планировал без замедлений избавиться, чтобы сбежать и обрести мнимую свободу. Тот, кто был единственным, к кому он мог и хотел бежать, кому он вручил всю свою свободу. Этот человек, наверняка, был хотя бы в его сне. И хотя бы там выбрал его. Сердце болезненно сжимается в кровоточащий комок, который хочется вырвать, оставив окровавленный след в грудной клетке. Мужчина снова закрывает глаза, прислоняясь затылком к холодному шиферу сзади. Но он не так холоден, как слова капитана, как его взгляд. Чон знал, что не должен был позволять себе чувствовать больше, чем обычное физическое влечение, которое только и было сначала, хотя кого он обманывает: с самой первой встречи столь сильный, храбрый, самоотверженный и преданный делу мужчина запал глубоко в сердце. И когда тот пришёл за Чонгуком, когда он был за решёткой, собственные слова: «Это только наша третья встреча, а мне хочется тебя поцеловать» — были первой волной поглотивших его впоследствии чувств. Чонгук кулаки сжимает и сильно жмурится от этих невыносимых чувств внутри, от воспоминаний, каким Чимин был заботливым и как переживал за него в моменты опасности, когда он получил тот укус и был не в себе, как тёплые руки ласково держали его и гладили по голове, как его взгляд был совсем другим, не таким, как обычно. Не стоило быть таким легкомысленным, не стоило вестись на поводу своих эмоций и чувств и уж тем более не стоило так сильно влюбляться. — Да блядское чувство, — тихо выдыхает, проводя ладонью по лицу, чтобы растереть щиплющие глаза. Не думал, что будет так больно пораниться о безразличие капитана Пака, что будет такой сильный ожог от его холода. И совершенно не знает, что ему теперь делать: ему некуда больше идти, не к кому возвращаться. Есть ли какой-то смысл существовать человеку, не имеющего ни прошлого, ни настоящего, ни будущего? А человек ли он вообще, сам не зная себя, не помня собственной семьи?...

***

      Пак Чимин отсыпался два дня после завершения миссии. Он лежит, свернувшись калачиком из жалости и боли, безэмоционально уткнувшись тусклым взглядом в пустоту. Не может понять, что с ним. Не хочет признавать, что скучает, что ему не хватает мужчины, так быстро ворвавшегося в его жизнь, наведя хаос и бардак в сердце и в мыслях. Чимин ведь некогда уже излил все слёзы, истратил все чувства и эмоции на другого человека, на другую любовь, и в нём больше ничего не осталось для Чонгука. Он бы не смог ничего ему дать кроме своего тела, покрытого шрамами. Мужчина судорожно вздыхает и принимает сидячее положение. Знает, что ему нужно чем-то занять себя, чтобы не упиваться этими давящими, противными чувствами одиночества и нужды в другом человеке рядом. И, умывшись и переодевшись, сразу же направляется в штаб боевого подразделения. — Капитан Пак! — чуть ли не хором приветствуют ученики и некоторые бойцы, увидев его и выравниваясь прямыми струнами. — Вольно, продолжайте тренироваться, — кивает он, проходя дальше в помещение управления. — Капитан, что вы здесь делаете? — удивлённо вскидывают брови находящиеся там. — Вам нужно отды… — Отдохну на том свете, — встав напротив большого круглого стола с различными 3D-изображениями, голограммами и картой, он складывает руки на груди и проговаривает: — Доложите мне об обстановке на сегодняшний день, что было во время моего отсутствия. Отнюдь не радует известие о том, что за последнее время ситуация с бистами ухудшается. Одну часть второго крупного города, после столицы, закрыли на карантин, ведь на Нижнем уровне и на Среднем начались заражения, обращающие жителей в неконтролируемых тварей. Не то одной из них или нескольким удалось просочиться через брешь в барьере, не то модификация через воздух, что должна была остановиться больше тридцати лет назад после принятия особых мер и создания специальных обеззараживающих куполов-фильтров, вновь возобновилась. Второе является наихудшим вариантом. Если с бистами ещё можно бороться, то чтобы инфекцию остановить, потребуется много сил, времени, ещё больше потерь. Отдельного вздоха заслуживает ситуация в вольном городе Ханшае, где недавно были беспорядки и столкновения среди жителей и охраны: люди недовольны тем, что Высшие лезут со своими правилами и желанием разделить общество — оно и ожидаемо, что те не одобряют подобного и будут противостоять этому. И эта ситуация также не оставляет равнодушным: в такое смутное время, длящееся уже как пятьдесят лет, людям стоит держаться вместе, быть на одной стороне и беречь друг друга, а не устраивать распри между собой. Чимин дослушивает доклад, кивает и добавляет пару своих слов, после чего уходит дальше бродить по штабу. Боевое подразделение находится между этажами: ниже Вершины, но выше Среднего уровня и занимает довольно большую территорию. Здесь проходят и обучение бойцов, и располагается их жильё, места для тренировок и отдыха. Больше десяти лет он здесь — точную цифру уже и не помнит, итак рад и удивлён, что смог столько продержаться. Таких не слишком много. Почти все, с кем он проходил обучение или кого знал в самом начале, мертвы. Остались лишь единицы, среди которых и Мин Юнги. На мгновение в голове промелькнула мысль проверить, как он, но Чимин тут же избавляется от неё, зная, что Юнги ненавидит его и не желает, чтобы он беспокоился о нём. И Пак не может судить его или винить, прекрасно всё понимая. Конечно, Тэхён был особенным. Тэхён был примером, вызывал восхищение, вдохновение, был самым лучшим капитаном и человеком. И он выбрал его, Чимина, одаривал его всем своим вниманием и такой тёплой любовью... Сердце болезненно сжимается от вмиг нахлынувших воспоминаний, заставляя мужчину остановиться и согнуться пополам, оперевшись о перила. Стискивает их до трясущихся кулаков и жмурится. Почему всё случилось именно так? Почему Тэхён выбрал именно Чимина? Почему ему нужно было погибнуть? Почему так резко появился Чонгук в его жизни и заполнил пустоту в груди? Почему Пак позволил этому случиться?.. И снова мысли сводятся к Чонгуку. Бедное сердце вновь разрывается на окровавленные ошмётки, а разум кричит о том, какой же он ужасный и отвратительный: заменил своего погибшего возлюбленного кем-то иным так быстро, к тому же проникшись к нему какими-то чувствами. Чимин не может отрицать это, понимая, что так и есть. Он не знает, что именно это за чувства, но сам факт того, что они есть, уже неоспорим. Не удивительно, что Чон ушёл от него: Пак сам бы сбежал от самого себя.

***

      Неделя тянется так невыносимо медленно, что капитану кажется, что он сходит с ума. Стены давят на него, перекрывают кислород, тишина противно звенит в ушах, что привыкли к нескончаемой болтовне рядом, и она угнетает, как и снедающее чувство одиночества. Чимин старался забываться на тренировках, но физически тело пребывает и так в отличной форме, а время от этого быстрее не идёт. В начале второй недели он не выдерживает этого бездействия и сам отправляется на Вершину, сталкиваясь там на улице с Ким Намджуном. — Я как раз направлялся к вам, — натянуто проговаривает тот, становясь ближе к Паку и, стараясь выглядеть непринуждённо, делает голос тише. — Кажется, за мной следят, кто-то из наших врагов находится здесь, в столице. — С чего вы так решили? — также тихо спрашивает капитан, неспешно идя с Кимом бок о бок. — Моим людям удалось расшифровать информацию, которую вы заполучили из той лаборатории на последней миссии… Перекаченные Крисом файлы из памяти компьютера в лаборатории — Чимин, загнанный в угол собственными чувствами и тогдашними переживаниями за состояние Чона, совсем забыл о таком важном моменте, который, по сути, был целью их задания. — … держите копию, — Высший незаметно, ловким движением рук и своих длинных рукавов традиционного одеяния опускает маленькую карточку в карман капитана, — просмотрите у себя. Кто-то хотел избавиться от расшифровщиков и забрать оригинал записи, но Хосок смог вовремя их остановить — снова андроиды. — У вас есть подозрения, кто мог бы за этим стоять? — Подозрения есть всегда, — слегка хмурится Намджун, выдыхая. — Я вынужден снова отправить вас и ваш отряд на опасную миссию, капитан Пак. — Жду указаний, господин Ким, — понимающе кивает тот, останавливаясь вслед за ним. — Будьте готовы, я сообщу, когда вам следует выдвигаться, а пока изучите информацию: там есть много всего интересного, — указывает взглядом на его карман, в котором находится чип с записью. — Особенно кое-какие подтверждения наших догадок, касающихся нашего преступника. Чимин замирает, а по спине проходят мурашки, пока тело пробивает точно электрическим зарядом. В горле застревает ком, и он в уважении откланивается, спеша покинуть Вершину, чтобы скорее добраться до своего дома. Мысли хаотичным потоком прокручиваются в голове, не приходя ни к какому заключению о том, что же может быть на этом чипе. Он быстро закрывает за собой дверь на замок и подключает карточку к планшетному голографическому устройству, которое сразу же выдаёт 3-D изображения нескольких папок. Чимин сперва поверхностно просматривает содержимое, обнаружив там текстовые документы и видео, и возвращается к первой папке. Видно сразу, что сохранилось не всё: цифровые файлы были повреждены и удалось восстановить лишь немного, что-то в плохом качестве или обрывками. Но из этих обрывков Пак чётко понимает — это записи научных исследований и… опытов. Здесь указаны всевозможные алгоритмы, химические реакции, компоненты создания чего-то, формулы, генетические коды и так далее. И также уцелевшими предложениями записаны результаты: «…подопытный № X12: мгновенная смерть от 10мл… № L3: получил дозировку 20мл, без существенных изменений; обновление: второй день, № L3 — смерть… Подопытный № R2: дозировка 20мл, на второй день сильный приступ агрессии… выдержал. Увеличение дозы: пена изо рта, покраснение глаз, вздутие вен. 30мл — буйная реакция на свет, ток не помогает успокоиться… смерть…» И чем больше Чимин читает, тем мрачнее становится, а от некоторых подробных описаний происходящих в лаборатории пятьдесят лет назад ужасов и вовсе не по себе. Все записи именно тех лет — значит, несмотря на катастрофу, подобные эксперименты и опыты над людьми проводились и после, если даже не прямо сейчас тоже. Ведь описание некоторых моментов опытов над подопытными, что переносили эту инъекцию, созданием и разработкой которой учёные и занимались, очень уж походило на то, что происходило с Чон Чонгуком во время его срывов, а его слова о том, что он вспоминает, как над ним ставили опыты, прямое тому подтверждение. Кажется, Пак начинает догадываться, какой конечной целью являлись эти опыты и действие инъекции. Он открывает другую папку с видеозаписями, что больше походят на личный дневник учёного-исследователя средних лет, показывающий наглядно то, что было в текстовых документах. — … R2 c дозой 25мл — это поистине уникальный случай, успех в разработке сыворотки, формула R явно превосходит все предыдущие, её и нужно совершенствовать… — говорит человек на видео, сопровождая слова фрагментами, как незнакомому молодому парню вкалывают в вену жидкость. И после следуют кадры: подопытного начинает жутко трясти, да так, что шатается вся конструкция, удерживающаяся его на специальном вертикальном приспособлении, вены страшно вздуваются, в глазах лопаются сосуды, наливая их красным, а изо рта течёт пена. Парень не просто кричит — вопит. Он извивается, содрогается, рычит и диким зверем ревёт, а у Чимина внутренности перекручиваются и становится плохо до тошноты и головокружения, когда он думает о том, что Чонгук мог быть на его месте… Пак выключает видео и закрывает лицо руками, судорожно вздыхая. Сердце бешено колотится в груди, при каждом ударе словно укалываясь об острую иглу. Ему не хочется даже представлять, что над Чоном действительно могли ставить такие же опыты пятьдесят лет спустя. Успокоившись, дав самому себе мысленную пощёчину со словами «ты не должен так переживать за него, соберись», мужчина продолжает изучать данные с записей лаборатории: многие были повреждены, конечно, качество видео и звук оставляют желать лучшего, да и некоторые видео удалось восстановить обрывками. — … изменение генетического кода человека — возможно. Было принято считать, что код универсален, ведь у всех живых организмов аминокислоты соответствуют тем же триплетам. Однако наши исследования дают знать, что можно создать совершенно другой код: новый ген сверхчеловека… Догадка Чимина прямо сейчас подтверждается, оказываясь верной — это всё делалось действительно ради создания усовершенствованной версии человека: более сильной, выносливой, умной, более живучей. Значит… бистов на самом деле создали. Прямо как и говорил тот мужчина, сперва взявший его в плен, а после и напавший на отряд. Ведь следствием данных экспериментов и разработанной инъекции стали эти страшные твари: сильные, выносливые, живучие. Но из-за того, что сыворотка не была доработана, и случилась катастрофа, конечно, бисты не стали новыми сверх-людьми с гениальным сознанием. Генетическая модификация в итоге произошла, но лишь из-за утечки химических веществ этих самых разработок после мощного взрыва. Последней информацией на видео и в текстовых записях было то, что основные исследования перемещаются в другую лабораторию, что уже там удастся воссоздать то, на что ушло столько усилий, жертв и ресурсов. И, видимо, это то самое место, которое обнаружил Тэхён и в которое не смог попасть отряд капитана Пака. Чимин ещё долго переваривает полученную информацию, анализирует и перечитывает все данные, осознав нечто очень важное. Тот, кто не хотел, чтобы специальный отряд особого подразделения попал в нужную лабораторию, которую отыскал Тэхён с последними словами «это может всё изменить... здесь есть то, что может спасти...», до сих пор проводит там эксперименты и разрабатывает эту сыворотку. И именно оттуда Чон Чонгук и сбежал, именно там над ним ставили опыты, именно там есть ответы и, вероятно, ключ к будущему человечества. Если не его погибель. После всего этого капитан Пак буквально отключается в глубоком сне от усталости и истощения, от беспорядочных мыслей. А снятся ему белые стены и яркий свет ламп, крики агонии Чонгука, привязанного к койке и трясущегося от невыносимой боли... Мужчина подрывается с бешено колотящимся сердцем, хватая ртом воздух и протирая с заспанных глаз остатки дурного сна. Сердце предательски болит за того, за кого не должно болеть. И скучает тоже. На самом деле сильно скучает, сжимаясь в глубокой тоске и будто издавая надрывный всхлип от того, как не хватает рядом человека, к которому так наивно успело привязаться. Чимин опустошает стакан воды и вновь погружается в сон, в следующий раз просыпаясь от встревоженных голосов через канал связи боевого подразделения. — … восточные ворота Нижнего уровня! Прорыв бистов…! Пары фраз хватает, чтобы капитан смог вскочить на ноги и, быстро накинув на себя куртку от формы спецотряда с эмблемой красного дракона на плече, выбежать из помещения. В штабе творится хаос, бойцы, теряясь, разделяются на отряды и группы, быстро направляясь в зоны очагов борьбы, где внизу прорвались кровожадные существа. Чимин челюсти сжимает, стоит ему обвести всё взглядом, понимая, что здесь очень много новобранцев, трясущихся в диком страхе и ужасе, в жизни в глаза не видевших бистов и не представляющих, что их ждёт. Многие ведь из бойцов так и остаются в пределах стен города, выполняя роль охраны порядка внутри. Не все такие, как «смертники», отправляющиеся в опасные места, сражаясь там с бистами один на один на их территории. — Приём, как слышно? — серьёзным капитанским голосом спрашивает Чимин в наушник личной сети его отряда. — Всем отправляться на Нижний уровень, восточные ворота, там большая дыра в барьере и наибольшая концентрация бистов. — Так точно, — раздаётся одновременно несколько голосов. — Капитан Пак, мы с Дэной уже на южном направлении внизу, досюда добежало несколько тварей, — хрипит мужчина, держащийся рядом с этой воинственной женщиной, получившей ранение в прошлой миссии, но всё равно выполняющей свой долг. — Понял, разберитесь там, — кивает капитан и спешит к лифту, но останавливается, увидев из окна штаба нарастающую панику среди населения Среднего уровня. Он обеспокоенно хмурится, ловит сразу нескольких лейтенантов и младших лейтенантов, и, будучи рангом выше и опытнее, в приказном тоне строго велит, стреляя в них своим жёстким взглядом: — Какого чёрта вы бездумно носитесь здесь?! А ну живо собрали свои отряды сопливых новичков и защищайте мирных жителей хотя бы на Среднем уровне, утихомирьте панику! — Д-да, ка-капитан! — побледнев от такого напора мужчины, те отдают честь и немедленно слушаются его приказа. В Низине сразу же вбивается в ноздри запах гнили, крови и грязи. Здесь мрак и тусклые фонари, жалкие ветхие здания, в которых прячутся от бистов дрожащие бедные люди, с надеждой и благодарностью выглядывая на подоспевших на помощь бойцов. Одни помогают увести жителей подальше от мест буйства тварей и укрыться, другие сражаются с ними, кто-то не справляется и погибает на глазах товарищей, кто-то впервые видел смерть, кто-то застыл в оцепенении перед изуродованным существом, раскрывшим пасть. Молниеносной стрелой лезвие острой катаны с лазерным покрытием перерубает на две части голову биста, спасая плюхнувшегося на землю с ватных ног парнишку, сурово кидая ему через плечо: — Не стой столбом, быстро уводи людей отсюда. — Спасибо, спасибо, капитан Пак, слушаюсь, — сипло тараторит он, подскакивая и шатаясь, найдя уцелевших несчастных и следуя указанию. Чимин продолжает прорываться вперёд, ловко разрезая тела бистов, некоторых не добивая, оставляя их, израненных, остальным, а сам же целенаправленно двигается дальше, заметив в руинах двух детей. Они, сжавшись в комочки, с ужасом смотрят на то, как бисты пожирают тех, с кем они жили в этом районе, не зная, куда бежать, чтобы избежать той же участи. И только-только одно существо обращает на них свой голодный взор, начиная скалиться и приближаться, как в него стреляют, переключая внимание на себя. — Крис, забирай детей! — кричит капитан своему товарищу, сражающемуся бок о бок с ним, пока отводит уже нескольких бистов от них в другую сторону, стреляя по их ногам и срываясь на бег. Сверху поддерживает Роуз, простреливая череп одной твари, после другой и подбивая третью, с которой заканчивает уже Чимин, отрубив голову. Боковым зрением замечает движение и успевает за секунду кувырком отскочить в сторону от мощной лапы с острыми когтями, незамедлительно раздаётся громкий и жуткий рёв. Все бойцы, сражающиеся здесь, на краткое мгновение замирают, бросая шокированные взгляды на огромного размера биста, никогда прежде не видя подобного. И тот поворачивает свою изуродованную, громоздкую голову прямо к застывшему Крису с двумя детьми на руках, не успевшему увести их в убежище. Капитан Пак реагирует быстро, отважно и самоотверженно. Он с разбега буквально скользит под крупной тушей настоящего монстра, катаной еле, даже не глубоко, прорезая его грубую кожу снизу, заставляя его неистово зареветь и полностью обозлиться на свою новую цель. — Я уведу эту тварь подальше, разберитесь здесь, — хладнокровно проговаривает в наушник, быстро пряча катану за спину и выхватывая два пистолета, со всех ног срываясь на бег в район, где уже была проведена эвакуация, подальше от людей. — Капитан, я с тобой, — собирается было сменить позицию девушка-снайпер, как её резко и твёрдо осекают. — Нет, помогай здесь остальным: пока не перебьем всех бистов, брешь в барьере не заделать. — Но… — Это приказ, — строже выпаливает Чимин, и его связь обрывается. Возможно, сражаться один на один с бистом — самоубийство. Возможно, это показатель силы, а может и безумия. Те, кто хоть раз видел, как сражается капитан Пак, или стоял с ним рядом во время битвы, знает, что это — стойкость его духа, его боевая воля, что становятся надёжной силой. Он, рождённый в самой Низине, доедая корочки и объедки, согреваясь у огня из кучи мусора, а после в юном возрасте оказавшийся в жёстких условиях боевых училищ, выковал свой внутренний стержень, выдрессировал сам себя и свой дух, приобрёл силу и опыт, став тем, кем восхищаются и на кого равняются. Чимин не боится сражаться один на один с бистом. Не боится смерти, даже глядя ей в глаза прямо сейчас. Тяжело дышит, взгляд застилает кровь с разбитого виска, тело ломит от удара, когда его швырнули о стену здания, но он уверенно стоит на ногах, держа катану в руках, покрытых кровью своего противника. Существо также хрипит с тяжестью, порядком потрёпанное пулями и лезвием, слегка пошатываясь, но всё ещё злобно скалясь на свою жертву, готовясь вот-вот броситься на неё. Чимин понимает, что не боится смерти — только боится больше не увидеть те глубокие тёмные глаза и раздражающие его ухмылки, не успеть сказать Чонгуку, что никогда не хотел, чтобы тот уходил. Боится никогда уже не сказать ему «беги всегда только ко мне». Бист кидается вперёд, мужчина срывается навстречу, занося катану над головой. Мгновение — огромная туша с грохотом и брызгами крови падает замертво, поднимая клуб плотной пыли. Чтобы не свалиться без сил, капитан опирается о своё оружие, чувствуя, что ему не хватает кислорода, и активирует маску на лице, делая жадные глотки фильтрованного воздуха. До его ушей доносится противный писк мелких бистов, и он, ковыляя на, кажется, повреждённой, если не сломанной, от удара ноге, скрывается между узкими проходами домов, съезжая по стене вниз. Отдохнёт немного и продолжит сражаться. Только чуть-чуть посидит, ещё немного… Где-то недалеко происходит взрыв, волна от которого накрывает и участок местности, где прячется Чимин, отчего шаткие конструкции затряслись и начали разваливаться. Хочется не то истерически засмеяться, не то горько заплакать от того, что его, такого сильного бойца, уважаемого капитана элитного отряда особого назначения, ждёт столь дурацкая гибель от чёртового завала. Он не успевает ни засмеяться, ни заплакать, лишь глаза прикрыть… и почувствовать, как его крепко прижимают к себе. Над ним нависают самой прочной защитой, одной рукой вжимая в себя, другой опираясь о стену сзади в качестве опоры, таким образом полностью закрывая мужчину от падающих обломков. Наверное, Чимин уже умер от удара плиты о голову. Или от потери крови. Может быть, его всё же сожрал тот последний бист, с которым он сражался. Потому что сердце его, скуксившееся в маленький, робкий комок из жалких обрывков чувств, боящийся издать звук, не бьётся, дыхание перекрыто, поднимающиеся ресницы дрожат, прижатые к сильной мужской груди. Потому что он находится в надёжных объятиях того, кого боялся больше никогда не увидеть. — Я же говорил: можешь отталкивать меня сколько угодно — я упрямый.